Листы школьной жизни

20 Декабря. Суббота — Джонни, — зовёт его родной, нежный голос, а следом он чувствует на своих губах короткий поцелуй. — Вставай, спящая красавица. Харрис приоткрывает сонные глаза, пара секунд моргает, привыкая к яркому свету, а затем приподнимает голову, ища взглядом лицо Ло, удобно устроившегося на его груди. — Я думал, ты проспишь весь день после вчерашнего. Голова не болит? — спрашивает он, зарываясь пальцами в чужие кудри. — Болит ужасно, просто раскалывается. Сходи в магазин за таблетками, пожалуйста, — просит Лололошка, строя жалобную моську. — Ты для этого меня разбудил? — спрашивает Джон. — Не только. Я ещё соскучился, — отвечает Грассгарф, наклоняясь и целуя ещё раз. — Ты мой сладенький, — прошептал Дейви, а следом перевернул их, прижимая Ло. — Таблетки тебе нужны, говоришь. Мне так лень куда-то идти… — проговорил он куда-то в чужую шею. — Щекотно, Джон, — пожаловался Лололошка, пытаясь отпихнуть от себя парня. — Я даже не начинал тебя щекотать, — ответил Харрис, залезая под чужую футболку. — Хахаха, Джон, хватит, хаха, — просит Грассгарф, пытаясь вылезти из цепкой хватки. — Если я куплю тебе таблетки от похмелья, ты меня поцелуешь? — спрашивает Дейви, остановившись. — Если купишь, схожу с тобой на свидание, — пообещал Лололошка. — А тебе разве не надо на работу? — уточняет Джон. — Я выложил историю в телеграмме пьяным, и мне сказали не приходить на работу в субботу… — Пф, дурачок мой. — Сам такой!

***

Харрис выходит из ванны, проходит мимо Персика, который мирно спит на своей лежанке после утренней прогулки. Лололошка на кухне пьёт горячий чай, Джон заходит к нему, вытирая полотенцем волосы. — Полегче? — спрашивает он, заметив, что упаковка таблеток вскрыта и лежит на столе. — Мгм, — отвечает Ло, не отрываясь от кружки. — Значит? — спрашивает Харрис, улыбаясь уголком губ. — С меня свидание. Куда пойдём? — Пойдём в торговый центр. Я как раз хотел купить себе новую обувь, в моей стало холодновато. — Хорошо, — соглашается Лололошка, вставая из-за стола. Он умудряется поскользнуться о свою штанину и падает в сторону плиты, но Джон, успев среагировать, ловит его, крепко хватая за талию. — Аккуратнее. На ровном месте хоть не падай, — просит Дейви, испугавшись за своего непутёвого парня. — Извини… Голова кружится…, — Грассгарф устраивает голову на чужом плече и бурчит куда-то в ключицу. — Может, лучше отдохнёшь? — предлагает Харрис. — На свежем воздухе мне станет получше, — убеждает его Лололошка.

***

На улице их ждал зимний мороз и снег, но это не остановило бы их от планов. Даже буря с ураганом не остановила бы. Когда они вдвоём, весь мир может и подождать. Джон смотрит на своего парня, шагающего рядом. Ло что-то напевает под нос и рассматривает снег на деревьях, любуясь зимней красотой. Он поворачивает наконец-то голову вперёд, смотря под ноги, и Харрис может разглядеть чужое лицо. Как вдруг Лололошка поправляет рукой шарф, пряча раскрасневшиеся от холода носик и щёчки в тепло, не давая своему парню разглядывать. Он поворачивается в сторону Дейви и замечает пристальный взгляд на себе, тут же пытается отвернуться обратно. Джон уже ненавидит этот шарф, мешающий ему смотреть, как чужие щёки розовеют уже не от холода… Лололошка останавливается, поправляет своему парню его шарф и тихо, одними лишь губами, шепчет: — Ты тоже красивый. Это так глупо, так по-ребячески, будто они на первом свидании, а не живут уже вместе около трёх месяцев. Но тем не менее, почему-то подобные моменты до сих пор смущали обоих. Казались чем-то чуждым и чрезмерно слащавым, но сердце в груди так и билось от этой неловкой романтичности, напоминая, что эти чувства настоящие и никуда от них не денутся. Дойдя до торгового центра, к счастью, без происшествий, кроме разве что того, что они успели поваляться в снегу по дороге, они первым делом оставили вещи в раздевалке, готовясь к тому, что исследуют весь торговый центр. — Сначала по нужным покупкам или? — спрашивает Лололошка, рассматривая карту торгового центра. В то время как Джон крутится рядом, разглядывая ближайшие магазины. — Здесь есть магазин сладостей? — вдруг резко, удивлённо воскликнул Харрис. — О боже… Кажется, я подозреваю, где ты оставишь половину своей зарплаты, и это хорошо, если только своей…, — в шутку прокомментировал Грассгарф, переводя взгляд с карты на горящие глаза своего парня. Его Дейви очень любил сладкое, часто притаскивал домой побольше конфет, с гордостью вручая их Ло как подарок, а потом сам же всё это и съедал. Но Лололошка никогда не злился, лишь с радостной улыбкой наблюдал за тем, как любимый уплетает очередную конфету за обе щеки, довольный, словно кот. — Ну, я немного возьму. Ну, маленький пакетик, — обещает Джон. — Сладкоежка ты мой. Пойдём, — не откажет же он ему в самом деле? — Ты лучший! — радостно восклицает Дейви, направляясь к магазину. Он был готов, набрав всего, чего хотелось душе, всего того, что никогда бы не смог купить под контролем родителей. Мать всегда восклицала: «Джон, сладкое вредно!» «Джон, от сладкого толстеют!» «Джон, кто потом будет лечить тебе зубы?» А он всего-то просто пытался хоть как-то поднять свой уровень дофамина. Но сейчас он тут со своим парнем, и никто ему не откажет в удовольствии, ну разве что недостаток средств, но на немного им хватит. Почему-то это стало сейчас для него таким важным, как незакрытый гештальт, как та самая детская хотелка, которую так надо было удовлетворить. — Они что, в виде котиков? — от мыслей его отвлекают чужие слова. — М? — переспрашивает он, не разобравшись, что ему сказали. — Этот мармелад в виде кошачьих голов и лапок, — объясняет Грассгарф. Харрис смотрит туда же, куда и Ло, и видит нам за пластмассовой крышкой действительно котиков. Он усмехается и выдает: — Вылитый ты. — Вам подсказать? — вдруг резко, как из ниоткуда, со стороны спины к ним подходит консультант. — Если можно, — вежливо соглашается Лололошка. — У нас цена за граммовку. Набираете какие хотите в пакет, и всё. За минимальные 200 грамм выйдет 500 рублей. Есть так же наборы, и отдельно леденцы, но вижу, вас заинтересовали эти, — объясняет работник. — Да, спасибо. Если можно, нам небольшой пакетик. Консультант подходит к кассе и возвращается с пакетом. — Прошу. Джон тут же убегает набирать сладости, тщательно отбирая каждую. Он берёт как можно больше разных видов, желая попробовать всё, но обязательно каждой по две, чтобы и Лололошка попробовал. Он чувствует себя пятилеткой, которому впервые разрешили выбрать, какого вкуса чупа-чупс он хочет. Ло даже не представляет, как сильно он порадовал его такой глупостью.

***

— Куда дальше? — Не знаю, пойдём просто осмотримся. Шагая и разглядывая витрины магазинов, они натыкаются на маленький ларек с техникой, хотя их больше заинтересовали именно разнообразные чехлы и безделушки на телефон. Пока Джон присматривал себе новые наушники, Ло окликнул его, подзывая к брелочкам. — Смотри, какие, — Лололошка указал на два милых брелочка в виде котов: один был белый с чёрным носиком и лапками, а другой наоборот — чёрный с белыми пятнышками на лапках. — Котики нас сегодня преследуют. — Милые, — соглашается Харрис, а следом поворачивается к продавцу. — Извините, а сколько это стоит? — 250 рублей за оба, — отвечает работник. — Тогда мы берём.

***

Они сидели вместе на фудкорте, на столе стоял поднос с одним только мусором. Лололошка съел последнюю картошку фри и улёгся на чужое плечо, что-то тихо бурча себе под нос. — Наелся? — спросил Джон. — Переел чутка, — ответил Ло. — Пойдём домой тогда. У нас ещё целый вечер впереди, — произнёс Дейви, приобнимая своего парня за плечо. — Ммм, на что это ты намекаешь? — усмехается Грассгарф. — О том, чтобы спрятаться под одеялко и целоваться? — предложил Харрис. — Джон, не на людях… — Ладно, ладно. Домой прогулка затянулась. Стоило Лололошке заметить, что снег липкий, его уже было не остановить. — Ай! — воскликнул Харрис, почувствовав, как снежок прилетел ему в плечо. — Ло? — Хаха, — рассмеялся Грассгарф, убегая и прячась за зданием. — Ах ты! — Джон наклонился, слепил снежок и побежал вслед за парнем. — Не попадёшь, не попадёшь! — кричит Лололошка, убегая всё дальше и уворачиваясь от летящего в него снега. — Я тебя поймаю, и тебе несдобровать, — грозится Дейви. — Не получится, ты лошара, — Ло разворачивается, продолжая бежать спиной вперёд, как вдруг поскальзывается и падает на задницу, больно ударяясь копчиком об лёд. — Ты в порядке? — Харрис тут же испуганно подбегает ближе, поднимая своего парня с земли и проверяя, в порядке ли он. — Больно ударился, — отвечает Грассгарф. — И кто из нас ещё лошара? — спрашивает Джон, пряча смешок в шарфе. — Да пошёл ты, — Лололошка недовольно складывает руки на груди и фыркает. — Сам иди, — Дейви поднимает руку и кидает тому в лицо снежок. — Ай! Больно же! — восклицает Ло. — Тихо, тихо, не брыкайся, дай уберу, — Харрис снимает перчатку и аккуратно стряхивает снег с чужого лица, а следом нежно целует в то место, извиняясь за свой проступок. Губы касаются холодной от ветра и мокрой от снега кожи. — Не на людях, Джон…, — напоминает Лололошка, но не торопится отходить или отталкивать от себя настырного парня. — Темно уже, кто нас здесь увидит, — произносит Дейви, прикладывая руку к чужой щеке. — А я соскучился по твоим губам. Он наклоняется ближе, подхватывает потрескавшиеся от холода губы, утягивая в жадный поцелуй, вкладывая в него всё скопившееся желание за день. Грассгарф недовольно мычит, но всё равно отвечает в поцелуй, не в силах разорвать столь романтичный момент. Они так и целуются посреди улицы, пока на них падает снег, и всё вокруг вообще перестаёт существовать, только они и эти родные ощущения, и щемящее чувство в груди.

***

— Неплохой день. Теперь можно отдохнуть вместе, — проговаривает Джон, снимая с себя надоевшую шапку, как только они заходят в квартиру. — С Персиком надо погулять. Ты достань и разложи пока покупки, я схожу с ним во двор, — Ло подходит ближе и целует своего парня в щёку. Здесь, дома, можно целовать куда захочешь и сколько захочешь, и не надо думать о том, что кто-то заметит. — А потом ты придёшь ко мне целоваться? — спрашивает с надеждой в голосе Харрис. — Обязательно, — обещает Лололошка. Дейви уже предвкушает, как всю ночь напролёт они посвятят друг другу. Как он будет жарко целовать чужие губы, как Ло будет мило краснеть, пытаясь скрыть это. Он не сомневается, теперь его ничто не остановит, здесь, в их доме, где нет никаких границ.