Таблетки

Цю приезжает к 12, поднимается и молча отдает пакетик, забрав который перед его носом захлопывается дверь. Он садится обратно в машину и ждет, ждет, что его план сработает. Через 40 минут ему звонят. “Чен” отображает на экране. “Сработай” умоляет он про себя. - Да, босс? - Би он кажет… - Оденься сам и собери ребенка сейчас же!!! Бежа и с шумом в ушах он поднимается и заходит. Чен лежит на полу. Из комнаты выбегает Мо одетый и с ребенком на руках. - Пошли. - Ты его? - Нет, он спит. - Его хватятся и он… - Он проспит до завтра, на работе уже не появлялся с неделю, если что и будет, то будет завтра. - Стой, мама… - Уже ждет нас, прости, но кое-что ей пришлось сказать, не всё, не в подробностях, не называя имен, но она согласилась бежать с нами. - Спасибо. - Я бы себя не простил. Они уходят. +++++++++ Чен идет к дому Мо. Ему открывают. Парень стоит в одних домашних штанах, а на голове полотенце. - Хэ Чен? - Надо поговорить. - Проходи. Он идет за Шанем в его комнату, узко, мало пространства для Хэ. Но за этой спиной он шел бы вечно. Худощавая, но в меру поджарая. Веснушки, у него на плечах есть веснушки. - Что случилось? Что-то с Тянем? "Ебаный Тянь". Думает мужчина. Перед тобой я, а не он! Видь меня, не его. - Ты должен перестать таскаться за ним и втягивать во все дерьмо, что у вас происходит. - Я не таскаюсь за ним, он сам бегает за мной. "За таким пламенем и я бы побегал” думает Чен. “Ты единственное живое, что случилось с нашей семьей за последние 10 ебаных лет, мне так нравится твоя стихия, твой огонь. Жаль, что ты не в моей ладони. - Сколько ты хочешь? Назови цену, чтоб перестать с ним видеться. “Видеться со мной, разве ты не видишь, как я к тебе отношусь? Это я, а не Тянь оплатил ваши долги. Это мои люди, а не люди Тяня помогли тебе избавиться от Шэ Ли. Это моими деньгами он оплачивал твое лечение и лечение твоей матери. Это я продолжаю до сих пор искать лазейку и вытащить твоего отца. Это я, а не он. -Пошел нахуй отсюда, я что, шлюха продажная? Я не таскаюсь за ним. Можешь в жопу вместе с братом засунуть свои деньги себе и ему. “Какой же ты живой. Ты ебаное пламя, которое только может растопить мое холодное сердце. “ХОЧУ, ЧТОБ ТЫ ГРЕЛ ТОЛЬКО МЕНЯ”. Я ухожу, но тут же возвращаюсь. - Эй, я вроде дал понять, что разговор окончен. - Ты спишь с моим братом? - Че… Да пошел ты нахуй, понял? - Я задал вопрос. - Нет, не сплю и не спал. - Т.е. ты девственник? Ты словно роза весь покраснел и расправил шипы. - Слышь, я не посмотрю, что ты там из какой-то семьи, вьебу так, что правнуки почувствуют. “ХОЧУ”. Я заламываю твои руки, валю на пол. Какая же у тебя мягкая кожа. Зная твой характер и “особенность” жизни, думал, что она грубая, а она мягкая. - Эй, блядь, да понял я, понял, отстал, от него ,руку только отпусти, уебок. - У Тяня была собака, хочу, чтобы ты был моим щенком, моим послушным щенком и выполнял всё, что я скажу, а главное молчал. Всегда. - Эй, что ты хочешь? - Тебя!!! Всего и сразу, прямо сейчас. - Пошел нахуй от меня. - Я могу разорвать твою маму на куски, расчленить ее, засрелить, оторвать голову и скормить собакам, я могу всё, а мне за это ничего не будет. - Я тебя урою. - Нет, ты станешь моим песиком, иначе ей не поздоровится. - Зачем ты так со мной? - Просто будь моим, я тебе хоть с неба звезду достану, слушайся, подчиняйся и всегда, всегда будь предан мне и не оставляй меня. Прошу, пообещай. - Мама… - Я не трону ее в обмен на тебя. Спаси одну жизнь, отдав свою. - Почему? - Тогда, когда вы проказничали у меня в доме, тогда Би прислал фотку, где вы все вместе, я даже через экран почувствовал твою энергию. Ты тот, кто должен меня согреть. Прошу!!!! - Это так не делается. - Ты как Тянь до сих пор веришь в добро, но его нет, мой маленький, такого нет. Видишь, я хочу, и я возьму. Поверь мне, я смогу взять той или иной ценой, вопрос в том, согласен ты добровольно это отдать или через боль, через боль своих близких. - Это низко… - Но по-другому не получится. Просто согласись. - Мама… - Она будет в порядке, ее никогда в жизни не тронут. - Я согласен. - Хороший выбор. Точно это понравилось Хэ тогда на фото и после, когда пробивал пацана. Его огонь. Характер, вспыльчивость, манера общения, поведения. В отличие от семьи Хэ, семья Мо была живая. Бедная, на грани краха, с долгами, но живая. Когда они приютили Тяня на праздники, когда Мо злился, но готовил на всю компашку, он орал, матерился, дрался, он живой. Они с матерью тащили долги отца, который за решеткой, горбатились вечность на работе, но улыбались. Семья Хэ тоже работала, но никогда не улыбалась. Когда Чен приставил следящих и повелел разузнать всё о мальчишке, он был удивлен. Первое фото, которое прислали с описанием, гласило, что пацан со школы пошел сразу на очередную подработку и глубоко за полночь пошел не домой, а за матерью, которая сама была после двух смен. Уставшие, грязные, они улыбались. Какого хера они улыбались? Они живут в чуть ли не самом нищем районе, у них долг, который с таким заработком им выплачивать лет 30. А они улыбались. Фото было сделано через окно какого-то дешевого магазина, где есть места, чтоб заварить такую же дешевую лапшу. Судя по всему, Шань что-то рассказывал с улыбкой, жестикулируя и улыбаясь, а мама просто смеялась. Живые. Живые и теплые. Этого ему и не хватало в будущем, когда пацан ему принадлежал. Жизни в нем. Чен подчинил его ценой тепла мальчишки. И тот секс был лучший, потому что он был тогда живым, а не “трупом”, который Хэ трахал после. Он убил, не убивая. Чен проснулся от холода. Поняв, что валяется на полу, он сел. В голове промелькнуло: “Мо Гуань Шань”. Черт, где он, он должен его увидеть, должен вернуть ему жизнь. Если малыш захочет, он убьет себя. Нет, он угнандошит себя в любом случае. Пройдя до спальни, он увидел заправленную кровать. “Может, с ребенком?” Зайдя в другую комнату, пустота. Вся квартира — пустота. Собрав остаток мысленных сил, он заходит в приложение и смотрит камеры видеонаблюдения в комплексе. “Вот они, Цю идущей впереди, а следом мой Шань с моим Лоном на руках”. Хэ идет на кухню, берет новую бутылку, достает пистолет из сейфа и садится на диван. “Всё же было хорошо. Неделя была идеальной. Чен был дома. Не было никаких кровавых разборок. Суеты. Смертей. Шань был здесь, рядом. Готовил на кухне. Был рядом. Даже нежеланный ребенок вписывался. Шань ухаживал за ним, кормил (жалко, что не грудью). Они ведь были идеальной семьей, которую Чен так давно хотел, о которой он мечтал с детства. Отпив глоток, он достает оставшиеся таблетки с цифрой “6” и глотает пять штук за раз. Снова запивает. Спускает пистолет с предохранители. Ждет.