Таблетки

Прошел уже месяц, как Рыжий стал для Чена игрушкой, и с каждым днем он начинает ему надоедать. Точней, не он, а секс с ним, даже появились перерывы в сутки, а то и в полтора. Чен все так же кончает и все так же возбуждается по щелчку, но что-то не то, что-то не так, как тогда было в первый раз. Пацан упорно молчит и делает все, что попросят. Скажет встретить голышом в фартуке и с ужином — встретит. Скажет подготовить себя и встать раком у самой двери к его приходу — встанет. Невольно подумал, может, из-за бинтов. Раны и синяки затягиваются, а с теми дорогими мазями, что Хэ ему предоставил, делают это еще быстрей. Шрамы, конечно, на руках, ребре и ногах останутся, особенно от ногтей. От раздумий о том, чтоб опять хорошо избить пацаненка, его отвлекает звонок. - Босс, она чокнулась, она пыталась убить ребенка. Зайдя спустя столько времени в свой некогда родной дом, первое, что он видит, — полный разгром. Несколько людей из охраны с явными признаками того, что по ним прошлись ноготочки с хорошим маникюром, везде бардак и крик, крик ребенка. - Что с ним? - Она хотела его, вроде, сломать или задушить, но явно ничего хорошего. - Би, увези его отсюда. - Да, босс. Забрав ребенка, мужчина молча вышел из здания. - Что случилось? - Она, как всегда, привела подружек, и они начали пить. Вначале все как всегда: тосты, разговоры, а потом они словно с цепи сорвались. Одна убежала и позвала охрану, когда мы пришли, две были уже мертвы. А мис Сейла пыталась свернуть малыша, он так плакал, мы отреагировали и забрали, она кинулась на нас и начала кусать, орать, что сожрет нас, всех убьет и сожрет. - Где сейчас она? - Босс, простите, но… - Где сейчас? - Мертва, босс. Мы ничего не делали, честно. Ее скрутили и начали ждать приезда врачей, но она поднялась и со всей дури врезалась в стену. Врач сказал, что она пробила себе голову и умерла почти сразу. - Где выжившая? - Там, на кухне. Пройдя на кухню, Чен сел и закурил. - Рассказывай. - Я не я не… - Рассказывай или я похороню тебя с подружками. Живьем. - Мы взяли немного дури. Знакомый сказал, что это новинка. Вы ведь слышали о таблетках с цифрами, так вот, эта последняя новинка, «10», сказал, ощущения ярче и кайф дольше. - Понял. Выйдя, он приказал вызвать судмедэкспертов и выяснить, от чего подохли дуры, также приказал убрать тела и всё вымыть, а эту отвезти, куда скажет, и заплатить, чтоб рот держала на замке. Сам же поехал в офис отзваниваться отцу. Таблетка опять у него во рту. ++++++++ Цю, забравший ребенка, вез его в одну из квартир Чена (куда еще, блядь), от езды ребенок укачался и наконец заснул. «Да, пацан, хуевая жизнь тебя ждет. Мать умерла, папаше похуй, дед, если не достигнешь высот и если твои родичи со стороны матери проебутся, отвернется навсегда. Никогда б такое не сказал, но вся надежда на твоего дяденьку, дядю Тяня. Ебаный бред». Доехав, он берет аккуратно ребенка и поднимается в квартиру. На удивление его ждет не тишина и холод, а легкое тепло и запах еды (вкусной еды). Только успев подумать, что, может, Чен сдал эту квартиру кому-то и позволил жить здесь одному из приближенных, как в коридор выходит пацан. Рыжей обращает внимание Цю. М-да, в первую очередь в глаза бросаются следы происшествия: синяки, раны и немногочисленные повязки. «А, ну понятно, кому он позволил жить в своей любимой хате». Только хотел он поздороваться, как замечает, что пацан-то голый. Не весь, но под фартуком явно ничего нет, раз он так прикрывает свой зад. Да и, приглядевшись, он понимает, что те красные пятна больше смахивают на засосы, недавно оставленные засосы. - Блядь. Пацан отмирает и пулей летит в комнату. «Всё-таки без трусов». Цю относит ребенка в другую комнату и выходит в зал, встает у окна и закуривает. «Пиздец», — думает он, слыша шаги за спиной. — Знаешь, не мое, на хуй, дело, но менять одного брата на другого — это как-то неправильно. Что будешь делать, когда Тянь вернется? Поменяешь обратно или будешь с хуя на хуй прыгать? Пацан молчит, смотря в пол, на лице читается только чуток испуга вперемешку не пойми с чем. Но нетренированный человек не заметил бы и это. Стоит несжатый, просто потерянный, опустил плечи и смотрит в пол. Благо хоть оделся. — Блядь, меня это не касается, сами разбирайтесь! Если я и в это полезу, то точно пущу пулю в лоб! Бросив бычок от всего происходящего прямо на паркет, Би начинает двигаться в сторону выхода, как его легко хватают за низ футболки. Обернувшись, он видит только глаза, которые готовы заплакать, но не плачут почему-то. «Что-то, блядь, не то». Мужчина еще раз оглядывает рыжего и понимает, что всё не то. Это не тот Рыжий, которого он знал. Кто, блядь, перед ним? Кто угодно, но точно не тот взрывной пацан. Это точно не он. — Э, малец, что с тобой? Это из-за того, что случилось? Тебе таблетки какие-нибудь, может, или давай я лучше позвоню Чену, раз вы так близки, то он явно скажет, что делать. На этих словах пацан сжимает так сильно края футболки, что, кажется, хочет слиться с ней воедино. — Эй, можешь поплакать, я не скажу никому, честно. Слезы не показатель, что ты там нюня или тем более не мужик. — Не могу. Еле слышно говорит пацан. В его голосе слышно столько боли и отчаянья вперемешку с хрипотцой. Видно, давно не говорил, думает Би. — Почему? Я ж говорю, что не скажу никому. — Он не разрешал. — Кто он? Ты о чем? — Ч… Тут в комнате раздается плачь. — Блядь, да что за хуйня, я шел работать с серьезными людьми на опасную работу, а в последнее время то и делаю, что вожусь с гребаными детьми. Отпусти, пацан, слышишь, там будущий важный хуй плачет. Би идет в комнату и чувствует, что Рыжий идет следом, не отпуская футболки. Когда они заходят, мелкий ревет навзрыд, Би подходит и пытается понять, как с этим коммуницировать. Но тут Рыжий, видно уставший от крика, берет ребенка на руки и начинает смотреть со всех сторон, а после несет в ванную. Пройдя следом, он видит, как пацаненок наполняет раковину водой, пробуя ее температуру локтем, а после начинает раздевать и мыть ребенка. Поняв, по какой причине так яростно орал малец, Цю вышел. Через какое-то время Рыжий вышел с успокоившимся ребенком на руках и подошел к Би, протягивая его. — Нет уж, хуй, это ребенок твоего любовничка, ты и возись. Что с лицом, неужели он не говорил, что есть ребенок? Можешь, кстати, помечтать сегодня, его жена умерла, так что будете отличной семьей, папа, папа и малыш. Всё, заебался, я увольняюсь, и идите все нахуй.Поднявшись, но не успев уйти, пацан резко (на удивление аккуратно) кладет ребенка и снова цепляется за мужчину. — Ну че еще? - Я не хотел. - Что захотел, пацан? - Не хотел этого. - Через силу что ли сюда пришел? Да не пизди. - Он сказал, что маму порвет. - Че? - Маму порвет, а потом начали находить тела, как он и описывал. - Потом? В смысле, блядь, потом ты же... И тут Би складывает 2+2. Пацан живой, единственный выживший. За все время буйства так называемого потрошителя погибло 27 человек. Пацан живой. Из жертв 10 девушек, и только 7 из них изнасиловали, пацана тоже, но он живой. Тут в голове всплыл момент их разговора в кабинете по датам сразу после инцидента с Мо. Чен сказал, что будет пиздец, и пиздец пришел в виде Тяня. Цю еще тогда заметил краем глаза, что старший почти не дышал во время разговора, ожидал, но не получил, потому что Шань не сказал, не успел сказать. Все это гребаное время Шань не был жертвой потрошителя, он был жертвой Чена. - И чего это вы в тишине стоите и смотрите друг на друга, как влюбленная пара? Чен - Я привез малого и застал здесь Рыжика, хотел поздороваться, да он чет молчит, вот и пытался хоть слово вымолвить, — быстро реагирует мужчина. - Зачем ребенка сюда? - Сколько ты принял? - Нахуя ты привез его сюда? - А куда, блядь, еще? Его мать мертва. От криков Лон начал плакать. Шань, дабы скрыться от всего этого, берет его на руки и с целью унести отсюда идет в сторону одной из спален. - Смотри, какой хорошенький, и готовит, и стирает, и ублажает, а теперь еще, оказывается, и за детьми умеет следить. Хороший песик, не правда ли, Би? Чен демонстративно машет рукой, и пацан подходит, опустив глаза в пол. - И где ж ты этому научился? Молчишь, но ничего, как вернется голос, расскажешь. “Он может, он давно вернулся, просто не хочет выходить на твой блядский зов”, — думает Би. - Что с особником? -Иди, песик, уложи ребенка и подготовься к ночи. Он треплет пацаненка по голове и жестом показывает на выход. Идет, достает бутылку из бара, садится на диван и начинает привычно пить с горла. - Что с особником? - Завтра в новостях скажут, что трое подружек ехали в машине, машина остановилась, и они просили попутчиков им помочь, очевидцы найдутся, но им не повезло, и они наткнулись на потрошителя. - Отец? - Отцу похуй, как выяснилось, компания её отца на грани и вот-вот рухнет, ему больше нет дела до нее, главное, что с ребенком всё в порядке. - А ее родственники? - Ее папаша лично позвонил мне, как узнал, приносил соболезнования. Знает, старый хуй, что внук — единственное, что его удержит в дорогом костюме, а не где-нибудь на обочине с протянутой рукой. - Так в итоге что было-то? - Наркота, эти дуры сами себя загрызли. Кстати, можешь не искать потрошителя, док сказал, что случаи похожи, все люди просто приняли ее и слетели с катушек. - А пацан? - Он мой! Он будет подо мной, пока не сдохнет. А теперь пошел вон и не испытывай мое терпение. Чен достает таблетку. Выйдя из здания, Би бьет со всей силы в стенку так, что, наверное, спустя много времени чувствует боль. Боль, но не физическую, а душевную. Чен, к которому он когда-то устроился, был не таким. Он был строг, но справедлив. А сейчас это гребаный торчок, который насилует подростков и держит их взаперти, а теперь у него в плену еще и ребенок. А что, если он опять заплачет, и Хэ просто выкинет его в окно? А Мо, как Би только в голову могло прийти, что такой пацан, как он, ляжет добровольно под богатого мужика? Что с тобой стало, Чен? Не выдержав мыслей, он просто начинает блевать. Через пару дней после похорон и «траура» семейства Хэ старший сын вызывает Би к себе. - Проходи. Мужчина сидит в кресле и пьет, по виду точно на таблетках. Би обращает внимание на пацана, он выглядит еще более болезненно, стоя на кухне и накрывая на стол, рядом с ним в детском кресле сидит малыш, явно лучше выглядящий, видно, что о нем заботятся, а вот на Мо живого места нет, и взгляд еще более потухший. - Решил пригласить тебя на семейный ужин, — с круглыми глазами говорит Чен. - Воздержусь. - Я настаиваю. За столом было гробовое молчание, только ребенок изредка что-то агукал и пытался пищать, но, видя взгляд Хэ, Рыжик пытался того успокоить или сделать так, чтоб звуков не было. “Ты не заслужил этого. Вы оба не заслужили” Продолжал повторять себе Би. Единственный, кому было весело, так это Хэ. Он ел, пил, не обращая внимания на атмосферу. - Как тебе стряпня моего щеночка? - Очень вкусно, спасибо, Шань. - А ребенок? Раньше, когда мне присылали отчеты, так в них говорилось, что он сутками только и делал, что плакал, а сейчас за все время он заплакал всего пару раз, и то ночью. Видно, кошмар приснился. - Спасибо, Шань? - Хороший щенок, правда? - Хэ достает таблетку. - Уже поздно, иди уложи его спать. Мо послушно встает и относит ребенка в комнату. - Что происходит, Чен? - Босс. Я твой босс. - Что происходит, босс? - Ты ведь до сих пор верен мне? - Да, босс. - Ты сделаешь всё, о чем я тебя попрошу? - он достает вторую таблетку. “Не к добру” думает Би. - Видишь, на моих таблетках написано “6”? - Да, босс. - Как мы выяснили, то от “10” люди дохнут. Так вот, достань мне, пожалуй, для начала “8”. Взамен я щедро тебя отблагодарю. - Босс, вы уверены? - Пойдем, я дам задаток. Ничего не понимая, они вошли в комнату. “Значит, ребенок спит не здесь, ну хоть какое-то облегчение”. - Садись. Цю садится на указанное место (на угол кровати), а Хэ берет полупустую бутылку с прикроватной тумбочки. Они находятся в тишине, пока в комнату не заходит Мо. - Я ж говорил об предоплате, вот она. - Какого, Чен? - Я одолжу тебе щеночка, но не навсегда, а на пару минут, я видел, как ты пускал на него слюни в прошлый раз, и не отрицай. - Не надо, — Би уже собирался встать и уйти отсюда ко всем чертям. - Я тебя не отпускал! Ты сам клялся мне в верности, помнишь? Так что заткнись и принимай подарок. А я, пожалуй, оставлю вас, но не надолго, а всего на 10 минут, это ведь задаток, основное после получено. Улыбаясь, словно псих, Хэ выходит из комнаты и запирает ее на ключ. Би в ахуе. Еще больше он хочет выломать эту дверь и просто прихуярить своего так называемого босса. И, приняв все за и против, он встает и направляется к выходу, как встречается с Рыжим. Боги, на него еще больше жалко смотреть, чем при ужине. Не в силах сдерживаться, он просто обнимает ребенка. Да, блядь, ребенка, ему всего 16, а он, блядь, игрушка в заточении у гребаного Хэ Чена, которому принадлежит чуть ли не большая часть города. Он здесь с ребенком, которого увидел меньше недели назад, сидит, слушается, терпит и, блядь, учитывая все это, пытается заботиться о ком-то. Нет, не только о ребенке, но и маме. Би вспоминает слова пацана про мать. “БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ”. Цю чувствует, как его футболку тянут вниз, опустив взгляд, видит глаза. Пустые глаза. - Би, — еле шепчет, — пристрели меня. “Никогда”, — думает мужчина, — “Тебя точно никогда”. И начинает обнимать еще сильнее. - Он скоро вернется, — опять ели говоря, ели шепча, — ты должен, или он разозлится. - Я понял. Сейчас я сниму футболку, — пацан утыкается ему в грудь еще сильнее, еще сильнее пытается сжать край футболки, — послушай, он уже окончательно съехал, это уже не Чен. Я сниму футболку, и ты тоже, мы просто ляжем, но в обнимку, делая вид, что что-то делали, всего лишь делая вид, а после будь готов. Не сегодня, но будь готов, ты не глупый, ты поймешь. А сейчас мы снимем верх и ляжем, просто ляжем. Цю немного отстраняется и стягивает с себя футболку, а после с пацана. “Блядь, он еще худее стал, все его тело как фиолетовый фингал один сплошной”. Аккуратно беря его за руку, ведет на кровать. Они молчат в тишине, Би приобнимает поперек пояса. Аккуратно, чтоб не навредить. И они просто ждут, глядя друг другу в глаза. Би не сдерживается и легко, еле касаясь, целует парня в висок, чувствуя, как все-таки капнула слеза из пустых глаз. Проходит время, и дверь открывается. - Оу, развлекся? - Да, спасибо. - Быстрый ты. - Таблетки будут завтра. - Иди уже, я тут должен спросить с кое-кого за неверность. - Ты же сам… - Пошел вон. “Глаза еще шире, лицо еще красней, таблеток стало больше, алкоголя стало больше. Вытерпи это, Мо, пожалуйста”. Думает Би, но все равно уходит. ++++ Услышав стук закрывающейся двери, Чен ставит бутылку на пол. - Неверная шавка, я к ней со всем, а она тут с мужиками, да на нашей же кровати. Ну чего, нет, не было, хочешь сказать? Отрицательный кивок. Он с силой вздергивает вверх подбородок, перед этим дав две хороших пощечины. - Так, губы вроде не помяты, значит, не целовались, и в рот ты точно не брал. А сзади что? Ой, бля, и тут всё по-старому. А-ха-ха-ха-хах. Ты моя верная псинка. Кивок. - Ты ведь моя псинка? Кивок. - Ты мне будешь верен? Кивок. - Я люблю тебя. На этом мужчина просто отключается. Мо выдыхает и, поняв, что мужчина спит крепко, начинает плакать. Беззвучно, как привык. Как привык тут.