Paradise Lost

Резкий гул сирены, искажённый и глухой, будто доносился сквозь воду. R.P.D. — полицейский участок, который должен был быть убежищем, стал для Хоуп клеткой. Мрачной, гулкой и наглухо запертой. Город гнил прямо на глазах. Заражённые бродили по улицам, трупы лежали в закоулках, кровью была пропитана каждая улица. Хоуп…обычный выцветший свитер с вытянутыми рукавами, порванные джинсы, грязные кроссовки. Волосы в хвосте, но несколько светлых прядей выбились и липли к вспотевшему лбу. А в руках ничего. Даже простого ножа. Всё осталось в бегстве, в панике, в той части здания, где она слышала уже не крики, а только предсмертные хрипы. Она бежала. Изо всех сил. Ещё один корридор был узким, тёмным. Свет моргал, отражаясь в линолеуме, а за её спиной слышалось: шарк, шарк…— характерный звук тех, кто не должен был больше двигаться. Они шли за ней. Один из них успел схватить её за рюкзак. Гнилые пальцы, мёртвая хватка. Она сорвалась, рюкзак остался у них, вместе с картой города и аптечкой, но сама Хоуп вырвалась. Оставалось только бежать. Она влетела на парковку, миновав пару машин и почти врезалась в стену. Сердце билось в ушах. Хоуп случайно споткнулась, облокотилась на перила, почти повисла, скользя ладонями по железу. Казалось бы вот они ворота. Электронный замок. Закрыто. — Нет, нет, нет, нет… — Хоуп ударила по панели с силой, словно могла её прошибить кулаками. Ничего. Бесполезно. Панель даже не пикнула. Она снова ударила: — Откройся, чёрт тебя дери! Холод проникал в ладони, хотя внутри было горячо от страха. — Пожалуйста… ну пожалуйста…! За спиной шаги. Шарк… шарк… шарк… Она медленно обернулась увидев выходящие из-за угла силуэты. Запах гнили догонял первым. Один из зомби склонил голову, будто узнал её. Хоуп отступила, прижимаясь к воротам. Девушка огляделась, вот только взгляд был лихорадочный, который то и дело метался по углам. У стены валялась металлическая труба, наполовину задвинутая под тележку. Не думая Хоуп схватила трубу обеими руками. Она тяжёлая. Непривычно тяжёлая. Руки дрожат. Позади, в нескольких метрах, зараженный. Он медленно волочит ноги, оставляя на полу следы. Челюсть перекошена, будто разодрана изнутри. Один глаз — молочно-белый, другой — остекленевший. Он тянет руки вперёд, скрипит зубами. Хоуп поворачивается. Сердце грохочет. Первый удар — слишком слабый. Труба глухо ударяет по плечу зомби, но тот даже не отшатывается. Только поворачивает голову, будто обижен. — Отвали! — срывается с её губ истеричным вскриком. Второй удар — сильнее. Металл врезается в висок. Хруст. Мерзкий, липкий звук. Кровь чёрная и густая брызгает на пол. Хоуп бьёт снова. И снова. И ещё. Пока зомби не падает обмякшим мешком, без сопротивления. Пульс в ушах. Труба с глухим звуком падает на бетон. Руки всё ещё сжаты, даже без оружия. Хоуп с трудом разжимает пальцы. Мерзко липкие. Она почти не чувствует ступней, когда делает шаг вперёд. Спотыкается. Но идёт к восточной двери. Хоуп толкает створку, вжимается всем телом и дверь уступает. Коридор. Длинный, слишком длинный. Полосы света от мигающих ламп, мерцание, как в дурном сне. И кажется, что воздух здесь застоялся, словно никто не проходил по этому пути много дней. Два пути. Вправо. Влево. — Куда… куда идти? — вырывается у неё самой себе. Хоуп делает шаг влево. Стрельбище. Дверь приоткрыта. Слабый скрип. Запах гари, металла, масла. Сухой, мёртвый воздух. Где-то в углу стон. Хоуп замирает. Кто-то живой? Сердце вновь подскакивает к горлу. Она делает полшага вперёд, заглядывая в тень. Слышен влажный вдох. Тяжёлый. Нет. Не живой. Зараженный. Он сидит, привалившись к стене. Один глаз закрыт, челюсть висит, слюна тянется до пола. Он едва двигается — будто только что насытился или был слишком слаб. Она не двигается. Хоуп замирает. На столе рядом с ней жёлтая коробка. Пыльная, с замятой крышкой, будто кто-то бросил её сюда в спешке. В этом мрачном зале она смотрится почти чужеродно как что-то забытое, но важное. Хоуп подкрадывается, не дыша, и осторожно вытягивает руку. Коробка открывается с щелчком. Внутри ключ. Самый обычный автомобильный, с пластиковым корпусом. Но на нём кнопка. — Чёрт… — выдыхает Хоуп. Взгляд мечется, пальцы дрожат. — От какой? Девушка сжимает ключ, почти наощупь, нажимает кнопку. Вдалеке раздается щёлк и писк. Слабый, но отчётливый. Хоуп тут же замирает, вслушиваясь.Затем рвано выдыхает и крадётся к выходу. Она выскальзывает из стрельбища, крадётся через коридор, снова мимо мёртвого зомби. Возвращается на парковку. Сердце всё ещё бешено колотится. Она обходит столбы, двигается между машинами, пригибаясь, как видела в кино почти с комичной осторожностью. Но ей не до смеха. Страх сковывает. Дайсон не знает, кто может быть в темноте. Наконец, в юго-западном углу машина, полицейская. Номерной знак 7439. — Ты, что ли? — шепчет Хоуп, словно машина может ответить. Подходит. Щёлкает ключом. Багажник открывается, почти лениво, как будто всё это ловушка. Внутри «Матильда». Стандартный пистолет. Поцарапан, но рабочий. Чёрный, холодный металл блестит под светом парковки. Рядом запасной магазин. Хоуп застывает. Впервые в жизни она держит оружие. Настоящее. Не игрушку, не сувенир. Ни отец, ни мать никогда не давали ей трогать пистолеты. Не твоё, опасно, — говорили они. И вот он — в её руках. Тяжёлый. Гораздо тяжелее, чем казался в фильмах. Рука дрожит. Она обхватывает рукоять обеими ладонями, как видела в кино. Пистолет словно живой, и ей надо уговорить себя, что она справится. Что сможет. — Ну давай… давай… — прошептала она, уговаривая и оружие, и себя. Именно в этот момент раздался лай. Сначала один, затем несколько. Всё громче. Хоуп застыла, вцепившись в пистолет. Звук царапающих когтей по полу, темные силуэты, вылетающие из темноты. Псы с пеной на пасти от вируса. Не просто животные. Монстры. Хоуп выстрелила вслепую. Один, второй раз. Её руки дрожали, пули летели куда попало. Удар от отдачи выбил воздух. Страх превратился в липкое оцепенение. Хоуп пятится. Шаг. Второй. Плечом в стену. Дальше некуда. Один из псов приблизился. Её пальцы сорвались с курка. Пистолет дрогнул в руке. Дайсон отшатнулась, но поздно — движение было слишком медленным, словно всё тело налилось свинцом. Собака или то, что когда-то было собакой метнулась с низким рыком. Девушка только успела пригнуться, но всё равно почувствовала, как челюсти с визгом пронеслись у лица. Удар. Спиной об угол машины. Воздух вышибло. Голова дёрнулась в сторону от резкой боли. Пальцы выпустили оружие, металл с грохотом ударился об пол. Перед глазами всё поплыло. Сквозь гул в ушах послышался рык. Он заполнял собой всё. Он раздирал воздух, стены. Казалось, он внутри неё хриплый, утробный. Где-то в груди билось сердце, как крыло пойманной птицы. Она пыталась подняться, но тело не слушалось. Всё было ватным, тяжёлым, как в замедленном сне. Так не должно было быть… Лапы заскребли по полу. Ещё рычание. Ближе. Хоуп хотела крикнуть. Позвать отца. Маму. Хоть кого-нибудь. Но звук не вышел. Темнота навалилась, как мокрое одеяло. Всё стало вязким. И в этом вязком кошмаре остался только он зверь. Его запах. Его рык. Её дыхание сбилось. Последняя мысль не о смерти. О том, что все это ужасно несправедливо…

***

Хоуп резко открыла глаза. Потолок бунгало — низкий, с деревянными балками цвета старого мёда нависал, будто сам переживал её кошмар. Вокруг было тихо. Солнечный свет уже пробивался сквозь занавески, мягко касаясь пола, мебели, постели. За окном шелестело море. Ветреная лёгкость острова струилась сквозь открытое окно, приносила запах соли. Хоуп резко села, почти с хрипом. Одна рука вцепилась в край кровати, а другая в горло, в то самое место, где, как ей казалось, должны были быть следы зубов и крови. Но под пальцами была только горячая влажная кожа. Грудь бешено вздымалась. Простыня под ней промокла, казалось, до матраса, словно она проспала в воде. Волосы прилипли к шее. Это был сон. Просто… сон. Хоуп медленно вытерла лицо рукой, всё внутри било тревогу, хоть снаружи царил рай. Это был остров, где она должна была отдыхать. Но… Именно здесь… её прошлое выбрало момент, чтобы снова исковеркать её сны и сознание. Достать её. Вновь. Девушка опустила ноги на деревянный пол. Надо встать. Надо умыться. Хоуп, даже не вспомнив о том, где в этот момент был Леон, едва дошла до ванной на ватных ногах и включив холодную воду, опустила туда ладони. В зеркало она смотреть не хотела. Но все же посмотрела. Глаза стали… другими. Уставшими. Молящими о покое, которого никак не достичь. — Это… сон, — пробормотала она. — Просто идиотский очередной сон. Но вместо успокоения пришла дрожь ощутимая до костей. Потом ощущение, что воздух в комнате внезапно стал как в бане. Грудь сдавило, как будто что-то тяжёлое легло на рёбра. Лёгкие отказывались наполняться. Сердце заколотилось слишком быстро. «Нет…» — пронеслось в её голове. К горлу подступил ком. Паника, как волна, начала подниматься от живота вверх, к груди, к голове. — Только не это… — прошептала Хоуп. — Чёрт, не опять… Хоуп не трясло так с того самого раза, два года назад, и все же стало понятно — панические атаки вернулись. Те самые, что психолог называл «острой адаптацией к посттравме». Те, от которых, как ей обещали, можно избавиться — если не ворошить. Если не выкапывать. Ха. Два года. Два, мать его, года. Хоуп ходила к терапевту как на работу сначала дважды в неделю, потом раз в неделю, а потом как получалось. И ей удавалось жить без них. Иногда были откаты. Были дни, когда казалось, что она ничего не умеет кроме как вот так задыхаться сидя на полу кухни. Но были и другие дни. Когда она шла без страха. Жила. Смеялась. Целовала его утром. Пекла пироги и была счастлива. Она думала, что победила. И вот теперь… всё это снова здесь. На острове. В раю, где шумит море, пахнет жасмином и апельсинами, где она спит в постели с тем, кого любит. Где всё должно быть иначе. Хоуп зажмурилась. Медленно вдохнула и вышла из ванной, всё ещё чувствуя, как мокрые пряди прилипают к шее, а влажность не отпускает кожу. Мир был слишком резким, слишком ярким после сна, но она шла как в бреду, шаткая, почти не дыша. Хоуп подошла к шкафу, откинула дверцу, потянулась к чемодану. Дрожащими пальцами расстегнула молнию, нащупала боковой карман. Там, под сложенным платком был флакончик. Маленький, с выцветшей наклейкой. Девушка опустилась на край кровати, сжала флакон в ладони, достала таблетку и положила в рот. Сердце всё ещё било в ушах, пальцы дрожали, словно от холода, а глаза всё ещё с трудом фокусировались. Она прикрыла глаза. Дышала. Через силу. Три. Два. Один. Вдох. Выдох. И вдруг стало легче. Воздух прошёл в грудь, не как сквозь игольное ушко, а чуть шире. Ещё вдох. Тело всё ещё ломило, но не трясло. Хоуп открыла глаза. Перед ней окно. За ним шумело море, сквозь шторы пробивалось утро. Мир даже не заметил, что её только что почти разорвало изнутри. — Чёрт… — прошептала девушка, глядя в окно, щурясь от солнца. Хоуп снова встала. подошла к зеркалу, умылась, с трудом оттерла пот с лица. Глянула на себя в отражение: бледнее курортной новенькой простыни….

***

Солнце на острове стало особенно ярким и безжалостным для того, кто толком не спал вторую ночь подряд. Леон вернулся ближе к восьми утра. Босиком, в мятой майке, с песком ногами и взъерошенными, влажными от пота волосами. Он толком и не помнил, сколько уже бродил по пляжу. Всё это время он пытался выгнать из себя это ощущение в голове будто туго намотанная проволока давила изнутри на череп. Пульсирующая боль упорно не отступала. Ни холодный душ, ни бег вдоль моря не помогли. Кеннеди толкнул дверь бунгало плечом чуть сильнее, чем нужно. Доски скрипнули, отозвавшись эхом в голове. И звук этот, и свет, ударивший в глаза из окна, были как иглы. «Чертова мигрень», — отметил Леон про себя. Но даже подумав об этом он почти сразу отбросил это. Мигрени у него случались крайне редко. Раз в год, может, в два. Они приходили, когда выматывало до предела — физически, морально, эмоционально. Когда тело, давно привыкшее к перегрузкам, вдруг начинало сбоить. Но сейчас… Это было иначе. Голова болела уже второй день. Не просто ныла, она гудела, будто кто-то поставил на затылок бетонный блок. Свет резал глаза, звуки отдавались в висках, и всё вокруг его раздражало. И всё же Леон не придал этому значения, находя сотню оправданий: Стресс. Перелёт. Жара. Алкоголь, чёрт его побери. Он сам знал слишком много выпил. Просто чтобы расслабиться. Просто чтобы забыться. Но, сегодня Кеннеди снова не спал. Брёл по пляжу почти до рассвета, как лунатик. Затем была пробежка — отчаянная попытка хоть как-то привести себя в порядок только закончилась тем, что мир начал плыть перед глазами. Когда он вернулся в бунгало и увидел Хоуп уже на ногах, одетую, собранную он удивился. Она всегда спала дольше. Но сегодня Хоуп стояла у окна и что-то в ней было не так. Агент считал почти сразу: сжатые пальцы, напряжение. — Ты рано, — хрипло выдохнул он. — Не спалось, — последовал быстрый ответ. Слишком быстрый, и следом, будто вспомнив заранее приготовленную причину жена его добавила: — Голова болит. Совпадение? Или… нет? Агент скользнул взглядом по ней, оценивая бледна, немного бледнее обычного. Агент слабо усмехнулся, протирая лицо ладонью движение было медленное, будто даже оно причиняло ему дискомфорт. — Совпадение века. Ещё немного и я бы голову себе утром открутил. Хоуп повернулась к нему, и только теперь он заметил, её встревоженный взгляд. Её глаза чуть покраснели, лицо было каким оно не было в последние два года. И Кеннеди все понял. — Погоди, — вдруг сказала она и тут же повернулась, будто вспомнив что-то. — У меня в аптечке таблетки от мигрени… Сейчас принесу. Она уже сделала шаг к ванной, но Леон её остановил. Её панические атаки снова вернулись, а она о нём переживает? — Не надо, — сказал он. — Справлюсь. Кеннеди выдал это как отговорку. Словно на инстинктивном уровне он не хотел, чтобы она отдала последнее, даже если это просто таблетка. Хоуп замерла, изучая его взгляд — прищурилась, не сразу соглашаясь. — Леон… ты выглядишь неважно. Может, всё-таки… — Всё нормально, — перебил он с натянутой улыбкой. — Просто не спал. Но слова прозвучали как пустая отговорка. Ни один из них, ни он, ни она, уже не верили в такие «пустяки». Хоуп чуть приподняла бровь, очевидно не собиралась спорить. Вместо этого она повернулась к чемодану, достала пластинку таблеток и протянула ему. — Не спорь, — она налила воды из графина на тумбочке в стеклянный стакан и подала всё это с видом врача, уставшего от капризов пациента. — Просто выпей. Леон скосил на неё взгляд. Усталый. Насмешливый. Но под ним — глубокая благодарность, которую он особо и не умел выражать словами. Даже сейчас. — Такая заботливая, — пробормотал он, беря таблетку двумя пальцами. — … и при этом чертовски упрямая. — Зеркало найди, Кеннеди, — парировала Хоуп хмуро. — Посмотри, кто тут ещё упрямее. Кеннеди хмыкнул, но без привычной дерзости. Сделал глоток воды. Потом ещё. Проглотил, сморщившись, словно это было не обезболивающее, а что-то гораздо хуже и куда противнее. — Спасибо, — выдохнул он глухо. Хоуп посмотрела на него пристально и, не дожидаясь ответа, забрала стакан, будто он стал её пациентом. — Надо бы тебе к врачу, — повторила она тише, но твёрдо. — И…не мешало бы не пить несколько дней. Сможешь? Леон задержал дыхание. Пальцы его сжались в кулак. Тишина повисла на пару долгих секунд. Потом он шумно выдохнул и хмыкнул, смотря на жену. — Хоуп… Кеннеди хотел вставить какое-нибудь саркастичное «я не спился», но понял, что не прозвучит это сейчас к месту. Потому решил пойти обходным путём. — Учитывая, что и у тебя голова трещит, может, мы вдвоём заглянем? — проговорил он вяло, будто невзначай. — Кто знает, что за бурду наливают… Леон явно надеялся, что соскользнул с темы достаточно ловко. Вот только Хоуп склонила голову вбок. Уголок её рта дёрнулся не в улыбке, а в лёгком, упрямом «не выйдет, Кеннеди». — Не съезжай, — спокойно сказала она. — Мы не про мою голову говорим. Леон снова прикрыл глаза и потёр лоб. — Что ж, — пробормотал агент. — Знал, что жениться на умной — значит подписать себе приговор. — Я просто… — сказала Хоуп с теплом. —… не хочу чтобы тебе стало хуже. — Я подумаю над предложением, — сказал Леон тише, почти искренне. Хоуп кивнула. Она не требовала обещаний. Но она знала: он услышал. Девушка задержала на нём взгляд ещё на пару секунд, проверяя состояние. Потом мягко выдохнула и вдруг, будто сама себя спохватила, заговорила с небрежной лёгкостью, не по теме: — Пойдём позавтракаем? — предложила она почти буднично. — Я слышала, у них там у причала булочки свежие пекут… и кофе нормальный. Это прозвучало так, словно в бунгало не стояла тишина утреннего кошмара, словно они были обычной парой на отдыхе. Вот только Хоуп говорила намеренно спокойно потому что знала: иногда лучшее лекарство — простое движение вперёд. Маленькие ритуалы, привычные вещи. Завтрак. Разговоры. Солнце. Она искренне надеялась, что это немного отвлечёт их обоих. Но Леон только качнул головой, и лицо его снова скрылось за ладонью. — Ты иди, — отозвался он глухо. — Мне одного стакана воды достаточно. Он сделал паузу. Потёр виски. Скривился. — Если я сейчас хоть что-то съем… — Леон усмехнулся безрадостно, — меня вывернет к чёртовой матери. Серьёзно. Кеннеди не врал. От одного только слова «завтрак» у него перед глазами встал образ еды и желудок скрутило. Мигрень отдавалась тягучим гулом в черепе. Всё било по нервам, по глазам, по внутренностям. Он точное знал, что его вывернет, если запах любой еды коснётся носа хоть на секунду. Лицо девушки на секунду дрогнуло — сочувственно. — Хочешь, я принесу что-нибудь? Тост или фрукты… — спросила она тише. Кеннеди чуть махнул рукой. Хоуп посмотрела на него внимательно. Он не просто уставший. Он истощён. Леон тяжело опустился на край кровати, опершись локтями о колени и сжав ладони вместе. Позвоночник выгнулся, плечи опали. Агент тихо выдохнул сквозь зубы и прикрыл глаза, будто на мгновение его накрыло волной боли или тошноты, а может, всего сразу. Обычно уверенный, собранный даже в самые хреновые дни Леон сейчас… был просто не похож на себя. Хоуп стояла рядом, не двигаясь, чувствуя как в ней все борется. Одна её сторона привычная, тревожная кричала остаться и не отходить. Другая внутренняя истерзанность, разбуженная проклятым кошмаром говорила провериться. Её собственное состояние было не лучше. Этот день с самого начала шёл под откос, словно ещё ночью их обоих кто-то сбросил с какого-то обрыва. — Хорошо — тихо сказала Хоуп, подходя ближе, коснувшись его руки. — Я все равно схожу, возьму что-нибудь, прогуляюсь. А там… Кеннеди открыл глаза, медленно перевёл на неё взгляд. Хоуп улыбнулась чуть-чуть, устало. — Там видно будет. Хорошо? Агент не ответил, но кивнул. Легко. Почти незаметно. Хоуп шагнула ближе и, не говоря, склонилась, поцеловав его в макушку. Губы коснулись его мокрых слегка спутанных от бессонной ночи волос. — Попробуй отдохнуть… хоть немного, — прошептала Хоуп почти беззвучно, зная, что сейчас в тишине он нуждается сейчас больше всего. Леон едва повернул голову, пытаясь изобразить лёгкую улыбку: — Со мной всё нормально, доктор Хоуп. Хоуп не стала отвечать. Только кивнула, притормозив на полпути, оглянулась ещё раз. Едва за ней захлопнулась дверь, Леон тяжело втянул воздух и с напряжением выдохнул. Несколько секунд он просто сидел, уткнув локти в колени, уронив голову в ладони. Пульс гудел в висках, будто взрыв отзывался в черепе. Агент стиснул зубы. — Бля, крыша едет… А затем он лёг как старик, которому слишком тяжело даже дышать и только тогда понял, насколько странно для него чувствовать себя так плохо. Не от боли. А от какой-то незаметной, херни, которая пульсировала где-то внутри. Было хреново. Хер пойми от чего.

***

Ресторан утренний, но уже шумный, жил своей жизнью. За соседними столиками звенела посуда, официанты переговаривались через стойку, кто-то смеялся, вспоминая вечернее шоу фокусников в одном из ресторанов. В углу пара спорила, кому достанется последний кусок тоста. У стола ближе к входу женщина в соломенной шляпе тянула через трубочку оранжевый сок, щурясь на солнце. В другой стороне двое туристов оживлённо обсуждали, какой пляж сегодня выбрать — южный или восточный. Воздух был густой от запахов: свежая выпечка с корицей, жареный бекон, горьковатый аромат смолотых кофейных зёрен. Для кого-то это был завтрак мечты. Для Хоуп же всё это было поперёк горла. Она выбрала столик у окна и уткнулась взглядом в тарелку. Омлет остывал. Пучок зелени лежал сбоку — она сдвинула его вилкой, как будто пыталась расчистить себе место для аппетита, который так и не появился. После ночи, в которой она снова оказалась в том чёртовом сентябре — кусок в горло не лез. — Чёрт, — пробормотала Хоуп себе под нос, резко отодвигая тарелку. Может попробовать хотя бы кофе? И что-то сладкое может, сахар заткнёт это послевкусие кошмара. Она встала, провела пальцами по волосам, вдруг стянув выбившиеся пряди в хвост белой резинкой, которая до этого покоилась на её запястье. Поверхность кофемашины сияла, отражая солнечные блики. Пахло крепким эспрессо и чуть карамельным молоком, где-то рядом шипела паровая трубка, наполняя воздух ароматом. Девушка взяла кружку. Потянулась за кнопкой, как тут… — Миссис Кеннеди, доброе утро, — раздалось рядом с раздражающе-небрежным нажимом, который всегда выдаёт в человеке хищника. Хоуп медленно повернула голову. «Детектив» Ридли стоял вплотную к кофемашине, словно она была лично его. Идеально выглаженный костюм, ни единой складки, галстук ровно по центру. Он стоял с кружкой в руках, позволял себе изучать Хоуп взглядом неторопливо и как-то пристально. — Как ваш…отдых? — произнёс он, делая лёгкую паузу перед последним словом. — А ваше…расследование? — с таким же тоном поняв намек, вернула Хоуп вопрос, подняв бровь ровно настолько, чтобы это выглядело недвусмысленно. Ридли улыбнулся краем губ уловив её тон и игру. — Всё по плану, миссис Кеннеди. Не переживайте, — сказал он почти дружелюбно, но в голосе по-прежнему звенела ехидная, чуть насмешливая нота. — Мы знаем, что делаем. Он даже не сделал шаг назад, давая ей «зону комфорта». Наоборот остался достаточно близко, чтобы она ощущала его присутствие кожей. Запах свежего кофе и терпкий аромат его одеколона смешались в воздухе, и в смеси было что-то тошнотворное. За его спиной Хоуп заметила, как в дальнем уголке сидел сутулившись Шепард. Чёрный костюм, рука, крутящая сигарету между пальцами. Табличка «Не курить» висела прямо над его плечом, но он даже не удосужился повернуть голову. На столике кружка кофе. Дым тянулся ленивыми кольцами. Хоуп видела, как взгляд Шепарда время от времени скользит по залу. — Отлично, — тихо произнесла Хоуп, не спуская глаз с Ридли. — В таком случае, полагаю, у нас обоих есть свои обязанности. Детектив чуть склонил голову набок. — Разумеется. И всё же обязанности… — Ридли сделал крошечную паузу, взвешивая слова. — Ваша отдыхать, не так ли, миссис Кеннеди? Или у вас… появились ещё дела на острове? В его тоне не было прямого обвинения, но Ридли прищурился выжидая ответа. Чей-то шаг прозвучал за спиной. — Прямо сейчас хотелось бы поесть, — хрипловато с усмешкой произнёс Леон. Хоуп обернулась. Она не ждала его после того, как он остался в бунгало, бледный и с мигренью. Но вот он стоял чуть впереди, прикрытая от детектива. — Доброе утро, мистер Кеннеди, — вежливо, но сухо кивнул Ридли. — Доброе, — кивнул Леон в ответ и, словно между делом, добавил: — Надеюсь, вы, детектив, не отвлекаете мою жену от её законного завтрака. А то знаете… она терпеть не может, когда утром с ней много болтают. Он сказал это ровно в том тоне, в котором угроза маскируется под дружелюбие. Ридли уловил. Хоуп едва усмехнулась, но внутри расплылась в хитрой улыбке. Ридли чуть приподнял бровь, задержав взгляд на Леоне. — Ну что вы, мистер Кеннеди, — сказал он мягко, но с намёком. Его глаза на миг блеснули, словно он хотел что-то добавить, но передумал. Выражение лица выдавало явное признание временного поражения. — Что ж… — бросил он уже почти нейтрально, отступая на шаг. — Не буду мешать семейному завтраку. Взял свою кружку, Ридли пошёл к дальнему столику, где его уже ждал Шепард. У Хоуп возникло странное ощущение, словно Леон принадлежал к тем людям, которых трогать «не велено». Уж слишком быстро тот отошел и слился с разговора. Леон проводил мужчину взглядом, что-то отмечая про себя. Потом перевёл глаза на Хоуп, та отпивала кофе. — Кажется, наш «тайный брак» окончательно перестал быть тайным… Леон чуть усмехнулся. Очевидно, он прокручивал не раз в голове варианты развития ситуации. Агент облокотился на край столика, чуть понизил голос: — Не новость. Но эти меня бесят, нужно кое-что уточнить у Кевина. — Что-то это что? — спросила Хоуп. Леон прикрыл глаза, словно складывая в голове пазл всех действий далее. — Например, кто эти двое на самом деле. И какого чёрта они здесь делают, — сказал он, глядя мимо неё, туда, где сидели Ридли и Шепард. — Пробить их. Хоуп чуть приподняла бровь. — А если они просто детективы? — Они нихрена не детективы. — Тогда…? — спросила она. — Тогда, — Леон сделал короткую паузу, — после завтрака наведаемся к Кевину. И нужно связаться с Ханниган. Хоуп кивнула, но взгляд её чуть скользнул в сторону, в дальний угол, где за столиком всё ещё сидели двое. Шеппард лениво перевернул страницу какой-то газеты, хотя явно следил за ними краем глаза. — Ладно, — выдохнула она, чуть тише. — Но для начала… — Хоуп приподняла кружку, сделав вид, что с аппетитом вдыхает аромат. — Выпьем кофе. Леон едва заметно усмехнулся. Он тоже понимал, что на самом деле ни один из них не горит желанием этого делать. Но все же он подвинул к себе кружку, сделал неторопливый глоток и тут же бросил в сторону Ридли взгляд, от которого тот, возможно, впервые за утро отвёл глаза. — Окей, — тихо сказал Леон, не сводя с Хоуп взгляда, для наблюдателей. — Вот и славно, — усмехнулась Хоуп, отпив глоток, кофе был горячим. Они оба сделали вид, что утро для них идёт в привычном ритме, хотя каждый чувствовал: игра в «ничего не происходит» уже началась.

***

Ещё один пункт охраны находился в небольшом белёном здании у самой границы туристической зоны. Снаружи это был невинный фасад с жалюзи и пальма сбоку, но внутри всё было как мини-штаб: карты острова, доска с отметками, мониторы с камерами наблюдения. Кевин встретил их ещё на пороге, выглянув в коридор и осмотревшись, будто проверял, нет ли хвоста. — Давайте, проходите, пока вас не засекли, — бросил Райман негромко и сразу же закрыл за ними дверь, повернув ключ. Мужчина провёл их через узкий коридор в небольшую комнату с низким диванчиком и столиком, заваленным папками, кружками и какими-то рациями. В углу гудел маленький кондиционер, пахло кофе и мужским терпким дезодорантом. — Садись, — кивнул Кевин Хоуп, проходя мимо и ставя на край стола кружку с остывшим чаем. — Чё хочешь? Чай? Кофе? Воды могу налить и денег не возьму. Хоуп в ответ на последний комментарий, слабо улыбнулась и покачала головой: — Ничего, спасибо. Она опустилась на диван, закинув ногу на ногу, пальцы сомкнулись на колене — слишком крепко, чтобы это осталось незамеченным. Леон остался стоять, прислонившись к стене. Кевин опёрся ладонями о стол, переводя взгляд то на одного, то на другую, решая, с кем разговаривать первым. — Хер знает, чего вы ищете, — сказал он, понижая голос так, чтобы лишние уши не подхватили. — Но мужика Кьяры так и не нашли. — Причина смерти есть? — коротко бросил Леон, не меняя позы. Кевин выдохнул, как будто ждал этого вопроса: — Ни о девушке, ни о парнишке под пальмой — никаких данных. У меня тут полномочий нет. Леон едва заметно хмыкнул, но не из насмешки: скорее, как человек, которому это не в новинку. — Не хмыкай, я ж не идиот, Кеннеди, — отозвался Кевин с прищуром, в котором сквозило раздражённое уважение. — Уже связался со «своими» в главном участке. Копаю, что смогу. Ответа пока нет, но как только что всплывёт тебе первым и скажу. Леон кивнул, «принял». Хоуп перевела взгляд с одного на другого, улавливая почти осязаемую химию между ними. Они обменивались фразами и взглядами так, словно каждое слово было частью давней, выученной наизусть работы. И, глядя на них, Хоуп вдруг поймала себя на мысли: в другой жизни, там, где не было бы вируса и мертвецов, эти двое и правда могли бы быть отличной парой напарников. Кевин с его умением подшутить в нужный момент и расслабить, прежде чем всё рванёт. Леон с этой холодной, сосредоточенностью, за которой скрывалась готовность нырнуть в самую жуть, если надо. Два разных полюса, но именно такие, что держали бы друг друга в равновесии. В комнате повисла тишина, нарушаемая только гудением мониторов. Леон продолжал стоять у стены, но теперь его взгляд был прикован к Кевину, оценивающий, будто он решал, можно ли тому доверять до конца. — Ну, у тебя-то, Кеннеди, наверное, связей побольше, — сказал Кевин с ленивой ухмылкой. — Мог бы и сам набрать кого надо, а? Или у тебя отпуск по всем фронтам? Леон едва заметно хмыкнул, уголок губ дёрнулся. — За этим и пришёл, — ответил он спокойно, но в голосе сквозила та самая ледяная прямота, из-за которой спорить с ним не тянуло. — Для туристов тут связь закрыта. Но у тебя-то наверняка есть лазейка, не так ли? Кевин прошел к стулу и откинулся на спинку, вытянул ноги под столом и развёл руками, будто говоря: «Ну вот, сам догадался». — Ладно, ладно, — бросил он, усмехнувшись, — но ты должен понимать, что это не кнопка «хочу всё знать» раз, и готово. — Давай уже, — сказал Леон. Кевин пощёлкал по клавишам, быстро, с напускным видом. Мониторы моргнули, на экране замелькали иконки, и он, откинувшись, ухмыльнулся: — Ну вот тебе, Кеннеди, доступ во Всемирную паутину, — протянул он с притворной важностью. — Кому звонить будем? Кому-то из Кеннеди? Или сразу президенту Бенфорду? Леон подошёл ближе, наклонившись к мониторам, и бросил через плечо: — Не будем беспокоить Адама по пустякам. Сказано было тоном настолько ровным, что Кевин, зависнув с руками над клавиатурой, пару секунд просто смотрел на него. — Погоди… — протянул он, переведя взгляд на Хоуп. — Он сейчас пошутил или реально…? Хоуп лишь развела руками и пожала плечами. — Я понять не могу, — хмыкнул Райман, прищурившись, — ты меня разыгрываешь, Кеннеди, или?.. Агент в ответ тихо хмыкнул и не дав прямого ответа, уже уверенно двинул курсор по экрану, заходя в закрытую внутреннюю сеть. Пара команд и он открыл канал связи, вбив номер. На экране синим замигал запрос подключения. — Свяжусь с кое с кем, — коротко пояснил он, будто этим всё сказано. — Ей я могу доверять. Кевин приподнял бровь, но промолчал, только скрестил руки на груди, глядя, как Кеннеди работает с сетью, словно с личным ноутбуком, а не с локальной машиной на острове. Монитор моргнул пару раз, и спустя секунду в окне видеосвязи проявилось знакомое лицо, чёткое, собранное, с неизменными красными очками. Ханниган. — Леон? — в её голосе сначала мелькнула радость, но тут же подтянулась тревога. — Ой… ты даже не загорел. Что-то случилось? Кеннеди ответил, чуть сложив руки на коленях и выдав полусухую, полуживую ухмылку: — Ты же знаешь, стоит мне уйди в отпуск и всё идёт по… Как обычно. У Ингрид в уголках губ дрогнула тень сочувственной улыбки, а взгляд стал настороженным. Она скользнула взглядом куда-то в сторону, и Леон понял, что на Кевина, который завис рядом, полубоком облокотившись на стол и с выражением «что, чёрт возьми, здесь происходит?» — Он со мной, — коротко бросил Леон, кивнув в сторону Раймана. — Забей. — С Хоуп что-то? — спросила Ханниган, и в этом «что-то» явно было больше тревоги о девушке, чем просто дежурный интерес. Хоуп, стоявшая чуть поодаль, тут ж приподняла бровь и шагнула ближе в кадр: — Жива и здорова, — сказала она с иронией и слегка улыбнулась. — Пока что. — Привет, миссис Кеннеди, — тепло, но с деловым игривым подтекстом произнесла Ханниган. — Привет, Ингрид, — ответила Хоуп, и проскользнула дружеская улыбка. — Красотка, как всегда, — с почти заговорщицкой улыбкой добавила Ингрид, скользнув по Хоуп быстрым, но явно одобрительным взглядом. — А у тебя что, новые очки? — в тон ответила Хоуп, чуть прищурившись. — Идут тебе, между прочим. Леон, который до этого молча наблюдал за обменом любезностями, выдохнул, скрестив руки на груди: — Отлично. Обменялись комплиментами. Теперь можно по делу? Обе девушки хмыкнули. Атмосфера на секунду потеплела, будто в комнате стало чуть меньше напряжения, хотя сам Леон всё ещё стоял хмурый с серьёзностью, в которой Кевин уже начал различать его рабочий режим. Райман всё это время молчал, но выражение лица у него менялось от «ладно, шутка затянулась» до «чёрт возьми, так, похоже, всё серьёзно». Его взгляд пару раз скользнул по экрану, где за Ингрид виднелся целый офис просторный, залитый холодным светом, и в нём сновали люди в костюмах, похожие на неё: с гарнитурами, с кипами каких-то бумаг. — Я, блин, не понимаю, — пробормотал Райман, почти себе под нос. — Ты меня разыгрываешь, Кеннеди, или я сейчас реально наблюдаю какую-то чёртову ЦРУшную мыльную оперу в прямом эфире?.. Леон хмыкнул, даже не глядя на него, и развернулся к монитору: — Ладно, Ингрид. У нас тут остров, куча странных инцидентов и слишком нервных людей. Нужно пробить кое-какие данные… Леон чуть сильнее подался к экрану и принялся рассказывать все от начала до конца. — Кратко для справки, почему меня все здесь напрягает: Редфилд и Валентайн тоже здесь. Ингрид моргнула, и ее темные брови едва заметно приподнялись. — Это уже серьёзно, — сказала девушка, и в её голосе прозвучала тревога, не маскированная под деловитость. — Да, — кивнул Леон. — И сейчас мне нужно, чтобы ты пробила местных детективов. Ридли и Шеппард. Знаю, данных нихрена. — Есть их изображения или что-то ещё на них? — уточнила Ханниган, уже что-то набирая на клавиатуре. — Есть, — отозвался Кевин, который до этого молча наблюдал за разговором. — Фотки с камер наблюдения. Подойдут? Леон коротко кивнул: — Вышлем. Нужно понять, кто они и чем дышат, потому что мне они не нравятся. Как и всё на этом острове. И ещё посмотри, когда этот сраный остров вообще появился, что на нём было до того, как его превратили в курорт. Вся информация, до мелочей. Агент замолчал на секунду, а потом добавил уже тише, с особым нажимом: — И да, Ингрид…идеально, если ты сотрёшь все данные о нашем перелёте и брони. От лишних глаз. Сможешь? Ханниган выдохнула, на секунду задумавшись: — Это не так просто, но попробую. Леон коротко кивнул, и в этом движении было что-то большее, чем просто вежливость скорее молчаливое «ценю, что ты у меня есть». — Так, — Ингрид уже перешла на деловой тон, но уголки губ всё ещё хранили ту лёгкую теплоту от недавней перепалки с Хоуп. — Жду фото этих детективов. И давай так: свяжемся завтра к вечеру. Сможешь? Леон бросил взгляд на Кевина. Райман, сидя за своим столом, пожал плечами: — Да без проблем. Только после работы заходи. Чтобы не выглядело, будто ты тут шастаешь без повода. — Договорились, — кивнул Кеннеди и, вернув взгляд на Ингрид, коротко добавил: — До связи. Курсор мигнул, соединение оборвалось, система сбросила сессию. В помещении повисла короткая тишина, нарушаемая тихим жужжанием вентилятора системного блока. Кевин откинулся в кресле, сцепив руки за головой и уставившись то на Леона, то на Хоуп, будто сравнивал их с какими-то старыми снимками из памяти. — Ладно, — протянул он медленно, — давайте честно…кто вы, нахрен, такие? Леон чуть сдвинулся от стола, отошёл к стене и облокотился на неё плечом. Говорить не хотел и это читалось по тому, как он прищурился и скривил губы. Но скрывать смысла не видел. — Правительственный агент, — выдохнул он коротко, как при допросе, где лишние слова обычно только мешают. — Отдел операций по обеспечению безопасности под прямым контролем президента США. Кевин чуть выпрямился, нахмурился: — И чем, блять, контора занимается? — Антибиотеррористическая организация, — отрезал Леон. — Ликвидация угроз биологического характера. Райман кивнул, но видно было, что в голове он всё ещё пытается совместить картинку того щекастого новичка из полицейской академии и вот этого, матёрого агента. — А эта… как её Ингрид? — кивнул Кевин в сторону погасшего монитора. — Ханниган, — спокойно пояснил Леон. — мой информатор. — А ты, удивишь тоже чем-то? — наконец перевёл Кевин взгляд на Хоуп, которая поправила локон своих светлых волос. — Руководитель аналитики оперативного сектора. Там же. Кевин уставился на неё, и в его лице промелькнула та же «охреневшая» пауза, что и минуту назад, теперь с двойным эффектом. Он видел перед собой не ту застенчивую девчонку, которую когда-то встречал на старых коридорах участка, а женщину, от которой веяло какой-то шпионской ноткой, а не кабинетной работой. — …Охренеть, — наконец выдал он, моргнув пару раз. — Нам нужен второй раунд выпивки. Как-нибудь. В голосе было и восхищение, и попытка замаскировать лёгкое чувство, что он как-то упустил момент, когда эти двое из обычных людей превратились в… вот это. Хоуп тихо хмыкнула, Леон тоже усмехнулся, но добавил уже с фирменной иронией: — Только если выпивка будет лучше, чем на этом острове. За такие бабки — говно. Башка гудит уже который день. Кевин нахмурился, скрестив руки: — Эээ… алкашка у нас тут элитная. Может, ты заболел? С парнями бухаем, и всё норм. Ты, похоже, не то пьёшь. Леон только дернул уголком губ, но ничего не ответил, потому что в этой фразе было что-то не то. А у Хоуп в голове уже складывалась мысль, что этот «не то пьёшь» может оказаться важнее, чем они думают. — Ты вообще нормально себя тут чувствуешь? — вдруг спросила Кевина Хоуп, чуть склонив голову. Вопрос прозвучал вроде буднично, но взгляд выдал тревожное: она прислушивалась к нему и к себе. Кевин повёл плечом, как будто примеряя жару на коже: — Да норм. Может, это вам климат не заходит? Я-то в Майами жил, люблю, когда парилка, — фыркнул, но пригляделся к ней внимательнее. — Ты как? Бледная какая-то. Она пожала плечами: — Ночь была так себе. Леон коротко хмыкнул всем видом переключаясь в рабочий режим: — Камеры посмотреть можно? С допроса и коридоров. Любые, где были эти «детективы», — спросил Леон. — Можно, — без лишних вопросов кивнул Кевин и, уже поворачиваясь к двери, махнул охраннику, который как раз зашёл, выуживая из кармана мятую пачку сигарет: — Маркус, проводи его в архив. Откроешь доступ. Они в соседнем крыле. Темнокожий парень-охранник, только что облокотившийся на стойку, поднял глаза и, вздохнув, убрал обратно сигареты. — Блять… не покуришь спокойно, — пробурчал он себе под нос, но без злости. — Сюда, сэр. Леон кивнул, шагнул за ним, но на секунду задержал взгляд на Хоуп — взгляд, в котором был немой вопрос: «Останешься?» — Я здесь подожду, — сказала Хоуп. Леон мельком глянул на неё «всё ок?» глазами. Она едва заметно кивнула. Агент кивнул в ответ и ушёл за охранником, дверь тихо хлопнула, в комнате стало как-то пусто. Остались мерцание мониторов и Кевин, который задумчиво постучал костяшками пальцев по столешнице, смотря на Хоуп, как на человека, которого давно знал, но видел сейчас заново. — Может воды, а? — он уже тянулся к кулеру. — И не «ничего, спасибо». — Вода да, — сдалась Хоуп, усевшись на край дивана. Ладони сложила на колене чтобы не было видно, как дрожат пальцы. Дрожь была маленькая, раздражающая, как комар на коже. Кевин поставил пластиковый стакан, присел рядом на край стола. — Эти двое… Шепард с Ридли, — он произнёс имена с ухмылкой. — Они тебя «допрашивали»? По ощущениям? — По ощущениям проверяли, видела ли я то, что лучше бы не видела, — спокойно ответила Хоуп, отпив воды. Прохлада стекла в горло, стало легче. — Всё было слишком… постановочно. — Ага, — Кевин кивнул, скосил глаза на монитор с планом корпуса. — Я так и подумал. Буду за ними наблюдать. Если начнут шебуршить прижму. — Аккуратно, — сказала она мягко. — Ты меня с кем перепутала? — усмехнулся он и тут же, не выдержав, добродушно проворчал: — Хотя, да… у меня талант вляпываться. Тишина на секунду стала почти уютной. Где-то в глубине по стенам прошёл глухой вибророкот, генераторы переходили в экономичный режим. Кевин снова глянул на неё, уже без ухмылки: — Ты правда в порядке? — В порядке, — ответила. И добавила честнее: — Почти. Немного кружится голова. Ничего критичного. Райман кивнул, принял ответ как есть без расспросов и сочувственных гримас, за что она была ему благодарна. — Он у тебя всегда такой? — кивнул Кевин в сторону двери, где исчез Леон. — Каменным становится, когда пахнет дерьмом? Уголки губ Хоуп дрогнули в легкой улыбке: — Всегда. Это его «я весь во внимание» в переводе на кеннедийский. Кевин в ответ на комментарий хмыкнул. — Слушай… — он на секунду замялся, выбирая слова. — Рад, что ты жива. И — что вот так. Не одна. — Спасибо, — сказала она просто. И это «спасибо» оказалось тяжелее и чище, чем длинные речи. За стеклом коридора мелькнула тень. Дежурный пронёс папку. Кондиционер вздохнул. Мониторы перелистнули квадраты камер. Кевин ещё раз прошелся взглядом по Хоуп, будто хотел что-то добавить, но передумал. Вместо этого он крутанул линейку в пальцах, как нож, и вернул её на стол. — Ладно, пойду за сигаретой. Тут всё равно тихо. Если что ори, — он кивнул на дверь. — Хотя, подозреваю, ты сама пришибёшь быстрее, чем позовёшь. Хоуп усмехнулась краем губ: — Возможно. — Окей, но если чё, у меня тут есть как минимум… — он огляделся, ухватив со стола металлическую линейку и поднял её, как ножну катану, — …вот! — Сойдёт. До прихода подмоги. — Вот и отлично, — бросил Райман и, сунув руки в карманы, вышел в коридор. Дверь закрылась, оставив за собой пустоту. Оставшись одна, Хоуп скользнула взглядом по бумагам, по мерцающим экранам… и остановился на линейке. Длинная, с ровными краями, холодно поблёскивающими в свете ламп. Она потянулась, взяла её в руки и тут же ощутила, как пальцы сжались крепче, чем нужно. Труба. Морг в R.P.D. Липкий холод страха. Красный свет замка ворот. Зомби тянет руки. Лай собак. Она поднимает трубу, бьёт, слышит глухой удар… зная, что времени нет. Сон…и события, которых никогда не было… Хоуп выдохнула и положила линейку обратно, осторожно, будто та могла ожить. Мониторы щёлкали, сменяя кадры с камер. Девушка снова переплела пальцы на коленях и уставилась на дверь, за которую ушёл Леон и Кевин. Внутри всё ещё дрожало не от страха, а от ощущения, что прошлое, каким бы далёким оно ни было, всегда умеет найти дорогу обратно.