Розовый Демон с фиолетовыми глазами

Рейгар не спал. После того, как он оставил Драко в огромной черной кровати, сломленного и опустошенного, он вернулся в свою спальню, но сон не шел. Он налил себе еще водки, сел в кресло у догорающего камина и принялся за то, что умел лучше всего после пыток и торговли наркотиками, – за анализ. Он прокручивал в голове события последних дней, препарируя собственные эмоции с холодной точностью хирурга. Покупка. Унижение в Малфой-мэноре. Демонстрация силы перед Поттером и Уизли. Прогулка по Косому переулку. Ужин. И, наконец, то, что произошло час назад. Он получил то, что хотел. Полное, абсолютное подчинение. Он сломал эту аристократическую гордость, растоптал ее, превратил в пыль. Он видел страх в серых глазах, видел унижение, видел отчаяние. Это принесло удовлетворение, острое и пьянящее, как первая затяжка кальяном после долгого перерыва. Но когда первоначальный азарт охотника схлынул, на его место пришла… пустота. Он ожидал триумфа, а ощутил лишь пресыщение. Это было слишком просто. Слишком предсказуемо. Сломать тело, сломать волю – для этого не нужно много ума, лишь достаточное количество жестокости и власти. Он делал это десятки раз. Но сейчас, впервые в жизни, этого оказалось мало. Он вспомнил лицо Драко в тот момент, когда он вошел в него. Пустые, мертвые глаза, смотрящие в потолок. Покорность манекена. И одна-единственная слеза, медленно катившаяся по виску. Эта слеза… она раздражала. Она была знаком поражения. Не Драко. Его, Рейгара. Он понял, чего ему не хватило. Он хотел видеть в этих глазах не ужас. Не покорность. Не смирение. Он хотел видеть отражение собственной власти, но в другой, высшей ее форме. Он хотел видеть обожание. Преданность. Добровольное, искреннее желание принадлежать ему. Он хотел, чтобы Драко смотрел на него так, как собака смотрит на хозяина, – с любовью и готовностью выполнить любой приказ не из страха наказания, а из жажды угодить. Он хотел, чтобы Драко тянулся к его руке не потому, что боится удара, а потому, что жаждет ласки. Это осознание обрушилось на него, как ушат ледяной воды. Это было нечто новое, незнакомое, пугающее в своей иррациональности. Чувство, которое он давно считал выдумкой для сентиментальных идиотов и которое сейчас прорастало в его прожженной цинизмом душе ядовитым, но пьянящим цветком. Любовь. Конечно, это была не та приторная чушь из маггловских книжек. Это была его, рейгаровская любовь. Извращенная. Собственническая. Эгоистичная. Желание не просто владеть телом и волей, но поглотить саму душу, переплавить ее по своему образу и подобию, сделать ее частью себя. Он не хотел делать Драко больно. Он хотел сделать его *своим*. И он понял, что пытками и унижением этого не добиться. Пытки рождают лишь страх. А ему нужно было нечто большее. Он хотел, чтобы Драко полюбил его. Эта мысль была настолько безумной и амбициозной, что захватывала дух. Заставить жертву полюбить своего палача. Это была задача поинтереснее ограбления двадцати шести банков. Это был вызов, достойный князя Драганова. И он решил, что сделает для этого всё. Абсолютно всё. Его методы изменятся. Жестокость уступит место… заботе. Настоящей, показательной, удушающей заботе. Он завалит его роскошью, окружит нежностью, исполнит любой каприз. Он покажет ему мир, который тот и не мечтал увидеть. Он станет для него богом – милостивым, щедрым, всемогущим. И в конце концов, рано или поздно, Драко сломается снова. Но на этот раз – правильно. Он падет к его ногам не от страха, а от благодарности. И в его глазах будет та самая любовь, которую Рейгар так жаждал увидеть. Рейгар допил водку, и на его губах впервые за ночь появилась настоящая, предвкушающая улыбка. Игра начиналась заново. И теперь она будет гораздо интереснее. *** Драко проснулся от запаха. Не от звука, не от прикосновения, а от запаха. Теплого, маслянистого, уютного. Запаха, который не имел ничего общего с мрачной готикой Колинвуда. Он пах домом. Не Малфой-мэнором с его холодным величием, а каким-то абстрактным, детским представлением о доме. Он открыл глаза. Он был в своей комнате, в своей кровати. Он не помнил, как сюда попал. Последнее воспоминание – пустота и липкость на бедрах в огромной черной постели хозяина. Видимо, его перенес домовик. Еще одно унижение в бесконечной череде. Он сел, и голова тут же отозвалась тупой болью – последствие вчерашнего вина и шампанского. Первым делом рука сама потянулась к шее. Ошейник был на месте. Холодный, тяжелый, реальный. На прикроватном столике стоял поднос. А на нем – тарелка с высокой стопкой тонких, кружевных, золотистых блинов, от которых шел тот самый умопомрачительный запах. Рядом в маленьких фарфоровых розеточках стояли сметана, сгущенное молоко и несколько видов варенья. Драко смотрел на это несколько минут, не в силах понять. Это была еще одна изощренная пытка? Насмешка? В комнате появился Борис. – Хозяин ждет вас к завтраку в малой столовой, – проскрипел он. – Он велел передать, что сегодня у нас русское утро. Драко заставил себя встать. Тело болело. Не острой болью, а тянущей, ноющей, унизительной. Он принял душ, позволив горячей воде смыть с себя остатки прошлой ночи, но чувство оскверненности никуда не делось. Оно въелось под кожу. Он выбрал самую закрытую одежду, которую смог найти, – черный кашемировый свитер с высоким воротом и черные брюки. Броня из ткани. Бесполезная, но единственная, что у него была. В малой столовой его ждала картина, еще более сюрреалистичная, чем вчерашний ужин. Рейгар сидел во главе стола, одетый в простой, но дорогой спортивный костюм из темно-зеленого бархата. Никакой косметики. Никаких каблуков. Волосы свободно рассыпаны по плечам. Он выглядел почти… нормально. И от этого становилось только хуже. Стол был заставлен блинами. Горы блинов. И бесчисленное количество начинок. Две большие хрустальные икорницы, одна с крупными оранжевыми шариками красной икры, другая – с мелкими, иссиня-черными зернами черной. Блюдо с тонко нарезанным слабосоленым лососем, рядом – миска с творожным сыром и укропом. Тарелка с ветчиной и сыром. И все те же сметана, сгущенка и варенье, что он видел у себя в комнате. – А, вот и ты. Садись, – Рейгар улыбнулся ему. Не хищно, не насмешливо. Почти тепло. – Не выспался? Ничего, сейчас мы это исправим. Правильный завтрак – залог хорошего дня. Драко молча сел. Поттер и Уизли, стоявшие у стены, выглядели озадаченными. Они тоже чувствовали перемену в атмосфере, и это их явно напрягало. – Это блины, – пояснил Рейгар, словно Драко был умственно отсталым ребенком. – Главное русское лакомство. Их можно есть с чем угодно. Сладкие, соленые… Я предпочитаю классику. Он взял блин, щедро намазал его сливочным маслом, положил сверху большую ложку черной икры и свернул в аккуратный конверт. – Попробуй, – он положил этот конверт на тарелку Драко. – Это вкус моего детства. Вкус дома. Драко смотрел на блин. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Вчера этот человек насиловал его – медленно, нежно, уничтожающе. А сегодня он кормит его блинами с черной икрой и говорит о детстве. Это было за гранью понимания. – Ешь, – повторил Рейгар мягко. – Не бойся, не отравлено. Под его пристальным взглядом Драко взял вилку и нож. – Нет-нет, – остановил его Рейгар. – Блины едят руками. Так вкуснее. Драко отложил приборы. Он взял блин. Тесто было теплым и нежным. Он откусил кусочек. Соленые икринки лопались на языке, смешиваясь со сливочным вкусом масла и нейтральной сладостью блина. Это было… вкусно. Невероятно вкусно. Он не ел ничего со вчерашнего обеда, и желудок благодарно отозвался на еду. – Вот видишь, – удовлетворенно кивнул Рейгар. – А теперь попробуй с лососем и творожным сыром. Тоже отличное сочетание. Он вел себя как заботливый хозяин, угощающий дорогого гостя. Он рассказывал о Масленице, о традициях, о том, как его няня пекла ему блины в детстве. Драко ел механически, не в силах участвовать в этом фарсе, но и не смея отказаться. Каждое слово Рейгара, каждая его улыбка вызывали у Драко приступ тошноты. Эта забота была фальшивой, как улыбка домовика, которому приказали быть вежливым. И она пугала больше, чем вчерашняя тишина в спальне. В этот момент в окно столовой постучала большая серая сова. Рейгар щелкнул пальцами, и створка окна открылась. Сова влетела в комнату, бросила на стол несколько писем и свиток «Пророка» и, усевшись на спинку пустого стула, требовательно уставилась на Рейгара. Тот усмехнулся, взял с тарелки кусочек ветчины и протянул птице. Он лениво просмотрел конверты. Большинство отбросил в сторону – счета, официальные письма из Министерства. Но один конверт, из плотного пергамента с гербом в виде медведя, держащего в лапах молнию, заставил его отложить блин. Он вскрыл его серебряным ножом для масла. Пока он читал, его лицо менялось. Уголки губ поползли вверх в искренней, неподдельной улыбке. Он даже тихо рассмеялся. – Вот черти, – пробормотал он по-русски, а затем, подняв глаза на Драко, пояснил: – Мои друзья. Решили устроить мне сюрприз. Он снова углубился в чтение, и Драко услышал обрывки фраз, которые тот бормотал себе под нос. – …соскучились… как в старые добрые времена… уйти в запой… баня, шашлыки, водка рекой… Николя, ну ты даешь, организатор хренов… Диана тоже едет? О, это будет весело, британские авроры еще не видели такой Белатрисы… И Димка, и Олег… Ого, даже Лось! Вся банда в сборе… Завтра. Уже завтра будут здесь… Рейгар отложил письмо, и его фиолетовые глаза сияли неподдельным весельем. – Представляешь, Драко? Вся моя старая гвардия решила меня навестить. Они прибудут завтра. Нам нужно будет подготовиться. Устроим им прием, который они не забудут. И ты мне в этом поможешь. Сердце Драко ухнуло куда-то в район желудка, где смешались в тошнотворный ком блины и страх. Друзья. Целая банда таких же, как он. Если один Рейгар способен на такое, то что они сделают с ним все вместе? Он представил себе эту Диану, похожую на молодую Белатрису, и его затрясло. Он вспомнил безумный смех Лестрейндж, ее палочку, направленную на Гермиону в его же собственном доме. – Ты познакомишься с ними, – продолжал Рейгар, не замечая или игнорируя ужас на лице Драко. – Они должны увидеть, какое сокровище я откопал в этой вашей унылой Англии. Они оценят. Особенно Николя, у него хороший вкус. Он встал из-за стола, полный энергии и планов. – Так, дел невпроворот. Борис! Нужно подготовить гостевые комнаты. И закупить провизию. Много провизии. И еще больше алкоголя. Бочки с огневиски, ящики с лучшим бордо, и, само собой, водку. Много водки. И организуй нам баню. Настоящую, русскую, с вениками. Домовик, появившись, лишь низко поклонился и исчез с хлопком. – Поттер, Уизли, – обратился Рейгар к мракоборцам, которые все это время стояли как замороженные. – У вас прибавится работы. Завтра здесь будет еще пятеро чистокровных волшебников из России. Очень богатых и очень… энергичных. Надеюсь, вы справитесь. Хотя, кого я обманываю. Конечно, не справитесь. Но будет забавно посмотреть, как вы пытаетесь. Он подошел к Драко и положил руки ему на плечи. – А ты, моя радость, пойдешь со мной. Нам нужно обсудить твою роль в предстоящем празднике жизни. Он повел его из столовой. Драко шел, как на эшафот. Он чувствовал на своей спине взгляды Поттера и Уизли. В них больше не было ненависти. Только мрачное, бессильное сочувствие. Рейгар привел его в огромную библиотеку, стены которой от пола до потолка были заставлены книгами в старинных переплетах. Он усадил Драко в кресло у незажженного камина, а сам сел напротив. – Итак, – начал он деловым тоном. – Мои друзья – люди специфические. Они громкие, они много пьют, они любят черный юмор и не признают никаких правил. Они – моя семья. И я хочу, чтобы ты им понравился. Драко молчал, глядя в пол. – Посмотри на меня, когда я с тобой говорю, – приказал Рейгар, и Драко нехотя поднял глаза. – Завтра, когда они приедут, ты не будешь рабом. Ты не будешь испуганной игрушкой, стоящей в углу. Ты будешь… моим фаворитом. Моим красивым, избалованным, немного капризным британским любовником, которого я обожаю и балую. Ты будешь держаться рядом со мной, улыбаться, смеяться моим шуткам. Ты будешь пить со мной вино и принимать от меня знаки внимания с видом существа, которое считает это само собой разумеющимся. Ты будешь играть роль. Понял? Драко смотрел на него, и в его голове был лишь белый шум. Играть роль? Играть роль счастливого любовника своего насильника перед толпой его друзей-садистов? – Я… я не смогу, – прошептал он. – Сможешь, – отрезал Рейгар. Его голос снова стал жестким. – Ты очень хороший актер, Драко. Всю жизнь ты играл роль надменного аристократа. Теперь роль будет немного другая. Более сложная, признаю. Но и ставка выше. Он наклонился вперед, и его фиолетовые глаза впились в Драко. – Пойми одну простую вещь. Я могу заставить тебя подчиняться силой. Я могу запереть тебя в подвале и пытать, пока ты не начнешь вылизывать мне ботинки и благодарить за каждый кусок хлеба. Это просто. Но я этого не хочу. Я хочу другого. Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы ты был красив. Чтобы ты был украшением моего дома и моей жизни. И я готов платить за это. Роскошью, заботой, безопасностью. Я создам для тебя золотую клетку, самую прекрасную на свете. Тебе нужно лишь петь в ней ту песню, которую я захочу услышать. Он откинулся на спинку кресла. – Если ты будешь хорошо играть свою роль, мои друзья будут относиться к тебе с уважением. Как к моей собственности, которую нужно ценить. Они даже могут быть с тобой дружелюбны. Особенно Лось, он любит все красивое. Но если ты покажешь им страх, если они увидят в тебе сломленного раба… – он сделал паузу, давая словам впитаться. – Они решат, что с такой игрушкой можно и позабавиться. Они не такие терпеливые и не такие… нежные, как я. Особенно Диана. Она обожает ломать красивые вещи. Просто так, ради процесса. Выбор за тобой, Драко. Либо ты играешь роль моего драгоценного сокровища, либо становишься общей игрушкой для всей компании. Что ты выбираешь? Это не был выбор. Это был ультиматум. Шантаж самой гнусной пробы. Драко сидел, вцепившись в подлокотники кресла. Он чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Он был в ловушке. В абсолютной, безвыходной ловушке. Он мог выбрать лишь способ своего уничтожения: быстрое и мучительное от рук его друзей или медленное, постепенное, разъедающее душу, от рук самого Рейгара. Он поднял на хозяина глаза, полные отчаяния. – Я… я буду играть, – выдавил он. Голос был чужим, сиплым. – Я знал, что ты умный мальчик, – на лице Рейгара снова появилась довольная улыбка. Он поднялся и подошел к Драко. Он опустился на одно колено перед его креслом, так что их лица оказались на одном уровне. – Вот и хорошо. Мы с тобой отлично поладим. Он протянул руку и нежно коснулся щеки Драко. – Не бойся их. Бойся только меня. И помни: пока ты со мной и делаешь то, что я говорю, никто тебя не тронет. Я – твой щит. Твоя единственная защита в этом мире. Тебе просто нужно научиться быть благодарным за это. Он встал. – А теперь иди к себе. Отдохни. Тебе понадобятся силы. Сегодня вечером мы устроим репетицию. Небольшой ужин на двоих. Ты будешь учиться улыбаться мне. И смотреть на меня так, словно я – центр твоей вселенной. Он развернулся и вышел из библиотеки, оставив Драко одного в оглушительной тишине, посреди тысяч книг, которые не могли дать ему ни одного ответа. Драко сидел неподвижно. Он смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Бледные, тонкие руки аристократа. Руки, которые ничего не могли сделать. Он был актером, которому вручили новую роль. Самую страшную роль в его жизни. И премьера была уже завтра. А сегодня – генеральная репетиция ада. Он медленно поднял руку к шее, его пальцы нащупали холодный металл ошейника. Ледяное пламя чужой воли и запах блинов, который все еще преследовал его. Это была его новая реальность. И он должен был научиться в ней дышать.