Розовый Демон с фиолетовыми глазами

Драко стоял и смотрел. Время остановилось. Огромная спальня хозяина, залитая тусклым лунным светом, превратилась в безмолвную сцену театра абсурда. В центре этой сцены, на дорогом персидском ковре, распростерлось тело всемогущего князя Рейгара Драганова. Беспомощное. Пьяное. Побежденное. В ушах Драко все еще стоял гул от пьяного разгула в бане, смех, крики, звон стаканов. А теперь – тишина. Оглушающая, давящая, полная возможностей. Первый инстинкт был диким и простым: бежать. Выбежать из этой комнаты, из этого дома, из этой страны. Бежать, пока он спит, пока его друзья-чудовища лежат без сознания в лужах собственной рвоты и раздавленных соленых огурцов. Но инстинкт тут же разбился о холодную реальность платинового ошейника на шее. Он был клеткой, которую Драко носил с собой. Бежать было некуда. Второй порыв был темнее. Он скользнул взглядом по комнате. Тяжелый серебряный подсвечник на каминной полке. Нож для бумаг на письменном столе, инкрустированный драгоценными камнями. Подушка. Такая мягкая, такая большая… Прижать к его лицу. Навалиться всем весом. Несколько минут – и все закончится. Свобода. Мысль была настолько острой и соблазнительной, что у него перехватило дыхание. Он даже сделал шаг к кровати. Но тут же остановился. Он не убийца. Война и Пожиратели Смерти сломали его гордость, но не превратили в хладнокровного душегуба. И что потом? Тело посла. Международный скандал. Авроры. Азкабан. Это был не выход, а лишь другая форма ада. Он снова посмотрел на Рейгара. Тот лежал, раскинув руки, на его лице застыло выражение почти детского умиротворения. Одна щека была прижата к ворсу ковра. Длинные белые волосы разметались вокруг головы, как нимб падшего ангела. Он был уязвим. Впервые за все это время Драко видел его по-настояшему уязвимым. И это зрелище вызывало не злорадство, а странную, тошнотворную смесь отвращения и… чего-то еще. Чего-то, чему Драко не мог подобрать названия. Оставить его так? Лежать на полу до утра? Да. Это было бы справедливо. Пусть проснется на жестком ковре, с раскалывающейся головой и осознанием собственного унижения. Драко уже развернулся, чтобы уйти, но замер. В голове всплыли слова пьяной Дианы: «Он, может, и чудовище… но он своих не бросает. Держись его». И слова самого Рейгара: «Пока ты со мной… никто тебя не тронет. Я – твой щит». Щит. Кривой, зазубренный, пропитанный ядом, но единственный, что у него был. И сейчас этот щит валялся на полу, пьяный в стельку. Что будет, когда он проснется? Он будет зол. Он будет унижен. И всю свою злость, все свое унижение он выместит на том, кто был рядом. На Драко. И тогда в его сломленном, измученном мозгу родилась новая мысль. Безумная, иррациональная, идущая вразрез со всем, что он чувствовал. Мысль о выживании. Не через побег или насилие, а через… действие. Он подошел к Рейгару. Присел на корточки. От князя несло дорогим алкоголем и чем-то неуловимо мужским. Драко осторожно, словно боясь обжечься, коснулся его плеча. – Хозяин? – прошептал он. Рейгар в ответ лишь что-то неразборчиво промычал во сне и повернулся на другой бок. Драко вздохнул. Он должен был его поднять. Перетащить на кровать. Это было не просто. Рейгар был высоким и, несмотря на внешнюю стройность, состоял из одних мышц. Драко подсунул руки ему под плечи и попытался приподнять. Тело было тяжелым, обмякшим, как мешок с мокрым песком. Кряхтя, он с трудом приподнял торс Рейгара. Голова князя безвольно откинулась назад. Драко почти волоком дотащил его до кровати. Это заняло несколько минут, которые показались вечностью. Он чувствовал себя муравьем, пытающимся сдвинуть с места камень. Наконец, с последним усилием, он завалил тело хозяина на огромную кровать, покрытую черным шелком. Рейгар даже не проснулся. Драко стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою работу. Это было неправильно. Он не должен был этого делать. Он должен был ненавидеть его, желать ему страданий. Но вместо этого он только что уложил своего мучителя в постель. Он стянул с него дорогие туфли. Расстегнул пояс на брюках, чтобы ему было легче дышать. Потом взял с кресла тяжелое бархатное покрывало и укрыл его. Зачем? Зачем он это делает? Ответ был прост и ужасен. Он делал это не для Рейгара. Он делал это для себя. Это был его единственный способ хоть как-то контролировать ситуацию. Не подчиняться пассивно, а действовать. Выполнять не приказ, а собственное решение. Пусть и продиктованное страхом. Это был его крошечный, жалкий акт власти в мире, где у него не было никакой власти. Он оглядел комнату. На полу валялись пустые бутылки, на столе стояли недопитые бокалы. Он не был домовиком. Он был Малфоем. Но оставить этот беспорядок казалось… неправильным. Он быстро собрал бутылки, поставил их у двери. Собрал бокалы на поднос. На прикроватном столике он увидел графин с водой и стакан. Он налил воды, а потом, поколебавшись, открыл дверцу столика. Внутри, как он и предполагал, была аптечка. Не магическая, а обычная, с маггловскими и волшебными зельями. Он нашел то, что искал – стандартное антипохмельное зелье в маленьком синем флаконе. Он поставил его рядом со стаканом воды. Закончив, он еще раз посмотрел на спящего Рейгара. А потом, повинуясь внезапному, необъяснимому порыву, снял с себя кашемировый свитер и черные брюки, оставшись в одной шелковой рубашке и боксерах. Одежду Рейгара он трогать не решился, но и оставлять его в уличных брюках было странно. Он открыл огромный шкаф хозяина. Внутри висели десятки костюмов, рубашек, брюк. Все кричаще-дорогое, эпатажное. Но в самом углу он нашел то, что искал – простые черные шелковые пижамные штаны и свободную белую рубашку из тончайшего хлопка. Переодеть пьяного князя было еще сложнее, чем перетащить его. Драко пыхтел, потел, ругался шепотом, но справился. Он стащил с Рейгара брюки и рубашку, в которых тот был, и с трудом натянул на него пижамные штаны и свою собственную белую рубашку – она была единственной достаточно простой и не вызывающей. Когда все было кончено, Драко почувствовал полное опустошение. Он вышел из спальни хозяина и тихо прикрыл за собой дверь. Он вернулся в свою комнату, свою золотую клетку, и рухнул на кровать, не раздеваясь. Сон накрыл его мгновенно, тяжелый, без сновидений, как падение в бездну. *** Проснулся Гарри от того, что Рон тряс его за плечо. – Гарри, проснись! Уже семь утра! Гарри сел на своей импровизированной постели в чулане. Голова гудела от недосыпа. – Что случилось? – спросил он, протирая глаза. – Ничего! – в голосе Рона звучало почти детское злорадство. – В этом-то и дело! В доме тишина, как в гробнице. Кажется, наши русские друзья еще не скоро придут в себя. Они выбрались из своего убежища. Поместье действительно спало. Вчерашний хаос сменился утренней тишиной, нарушаемой лишь пением птиц в саду. – Я видел Малфоя, – сказал Рон, когда они устроились на кухне, наколдовав себе по чашке кофе. – Час назад. Он вышел из своей комнаты, спустился сюда. Выглядел как привидение. Борис принес ему завтрак, он поклевал что-то и снова ушел к себе. – А Драганов? – Не появлялся. И слава Мерлину. Надеюсь, у него такое похмелье, что он до вечера не встанет. Представляешь, Гарри? Этот всемогущий князь, который пытал меня одним движением пальца, валялся на газоне, как последний алкаш из Лютного переулка! Мы видели его слабость! – Да, видели, – согласился Гарри, медленно помешивая кофе. Он не разделял радости Рона. То, что они видели, было не просто слабостью. Это было чем-то большим. – И что это меняет? – Как что? Все меняет! Он не непобедим! Он просто самодовольный ублюдок с кучей денег и сильной магией. Но он пьет. Он теряет контроль. Это его ахиллесова пята. Мы просто должны ждать, когда он напьется и сделает что-то по-настоящему глупое. Например, убьет кого-нибудь прямо у нас на глазах. – Он не дурак, Рон, – возразил Гарри. – Даже пьяный. Он не совершит такой ошибки. Но ты прав в одном. Мы видели его без маски. И это дает нам преимущество. Психологическое. Теперь мы знаем, что под этой оболочкой из высокомерия и жестокости скрывается… пустота. И алкоголь. Много алкоголя. Он отпил кофе. – Наш план остается в силе. Мы наблюдаем. За ним, за его друзьями, за Малфоем. Теперь Малфой – наша главная карта. Драганов вчера был пьян. Он мог наговорить ему что-то лишнее. Малфой мог что-то увидеть или услышать. Он – ключ. – Ты говоришь так, будто тебе его жаль, – хмыкнул Рон. Гарри долго молчал, глядя в свою чашку. – Я не знаю, что я чувствую, – признался он наконец. – Я все еще ненавижу того Малфоя, который травил Гермиону и пытался нас убить. Но тот парень, которого я вижу сейчас… в этом ошейнике, с пустыми глазами, вынужденный улыбаться этим уродам… это не он. Это его тень. И эту тень мне… жаль. И я вытащу его отсюда. Не ради него. Ради нас. Чтобы доказать, что такие, как Драганов, не могут просто прийти и делать все, что им вздумается. Рон посмотрел на друга с уважением. – Ладно, – сказал он. – Я понял. Мы ждем. *** Рейгар проснулся от боли. Голова не просто болела – она раскалывалась на тысячи осколков. Каждый удар сердца отдавался в висках оглушительным набатом. Во рту было так сухо, словно там ночевало стадо кнезлов. Он застонал и попытался открыть глаза. Яркий утренний свет, пробивавшийся сквозь щель в шторах, ударил по сетчатке, как раскаленная игла. Он лежал в своей кровати. Это было первое, что не сходилось. Последнее, что он помнил, – это зеленый газон, луна, два очень недовольных лица его телохранителей и Драко, стоящий рядом, как бледный призрак. А потом – провал. Как он оказался в кровати? Он с трудом сел. Комната поплыла перед глазами. Он зажмурился, пережидая приступ тошноты. Когда мир немного стабилизировался, он огляделся. Комната была прибрана. На прикроватном столике стоял стакан воды и флакон с антипохмельным зельем. И он был одет не в то, в чем был вчера. На нем были удобные шелковые штаны и… чужая рубашка. Слишком простая. Слишком… правильная. Он поднес рукав к лицу. Рубашка пахла чем-то знакомым. Чем-то неуловимым. Драко. Рейгар замер, прокручивая в голове события. Он ничего не помнил после того, как Поттер и Уизли дотащили его до спальни. Значит… Он залпом выпил зелье, зажмурившись от отвратительного вкуса, и запил его водой. Головная боль медленно начала отступать, сменяясь тупой тяжестью. Он встал и подошел к зеркалу. Из зеркала на него смотрел помятый, бледный мужчина с красными глазами и спутанными волосами. И на этом мужчине была надета чужая белая рубашка. Это было так абсурдно, что он почти рассмеялся. Он, князь Рейгар Драганов, торговец наркотиками, убийца и один из самых влиятельных людей России, проснулся после пьянки в чужой рубашке, уложенный в постель своей игрушкой. Его первой реакцией была ярость. Как он посмел? Как он посмел прикоснуться к нему, переодеть его, увидеть его в таком состоянии? Он должен был наказать его. Жестоко. Чтобы раз и навсегда отбить охоту проявлять такую… заботу. Но ярость быстро угасла, сменившись холодным, аналитическим любопытством. Он хотел сломать Драко. Заставить его полюбить. Он хотел обожания, рожденного из страха и благодарности. А что сделал Драко? Он не проявил страха. Он не убежал. Он позаботился о нем. Без приказа. По собственной инициативе. Зачем? Из страха перед утренним гневом? Возможно. Это был самый логичный ответ. Предупредительная услужливость раба. Но что-то в этом не сходилось. Переодеть его… Это было слишком. Слишком интимно. Слишком дерзко. Рейгар сел на край кровати, пытаясь понять мотивы своей игрушки. И чем больше он думал, тем больше эта ситуация его… забавляла. Это был новый ход в их партии. Неожиданный. И очень интересный. Драко показал, что он не просто сломленная кукла. Он способен на сложные, многоходовые действия, продиктованные инстинктом самосохранения. Наказывать его за это было бы глупо. Это бы просто вернуло их к примитивной динамике «хозяин-раб». А Рейгар хотел большего. Он хотел игры. И Драко только что сделал свой ход. Теперь была очередь Рейгара. Он принял душ, переоделся в свежий костюм – на этот раз сдержанного темно-синего цвета, – и спустился вниз. В малой столовой царило похмельное уныние. Его друзья сидели за столом, мрачные, как грозовые тучи, и пили крепкий кофе. Лось молча поглощал яичницу. Диана прижимала к вискам стакан с ледяной водой. Один лишь Николя пытался шутить, но получалось у него плохо. – О, явился, не запылился! – прохрипел он, увидев Рейгара. – Король алкашей! Я требую реванша! Вчера ты мухлевал! – Я никогда не мухлюю, Коля. Я просто лучше тебя, – спокойно ответил Рейгар, садясь во главе стола. – Борис, кофе. Он оглядел своих поникших соратников. – Что, русские витязи, не выдержали британского воздуха? – К черту воздух, – простонала Диана. – Твоя водка – это яд. Я больше никогда в жизни не буду пить. – Ты говоришь это каждый раз, – заметил Рейгар. Он искал глазами Драко. Его не было. – А где наше сокровище? – спросил он как бы между прочим. – Дрыхнет, наверное, неженка, – пробурчал Николя. – Борис, – позвал Рейгар. – Где Драко? – Молодой хозяин в библиотеке, хозяин, – проскрипел домовик, подавая кофе. Рейгар встал. – Прошу прощения, господа, Диана. У меня неотложное дело. Он вышел из столовой, оставив друзей переглядываться. Он прошел по коридору и тихо открыл дверь в библиотеку. Драко сидел в кресле у окна, спиной к двери. Он не читал. Он просто смотрел в сад. Его плечи были напряжены, поза выдавала его тревогу. На нем была та самая белая рубашка, которую Рейгар снял с себя полчаса назад. Рейгар молча подошел и встал за его креслом. Драко вздрогнул, почувствовав его присутствие, и резко обернулся. В его серых глазах плескался страх. Он ожидал чего угодно: крика, удара, нового унижения. Но Рейгар молчал. Он просто смотрел на него сверху вниз. – Это ты меня вчера… уложил? – спросил он наконец. Голос был ровным, безэмоциональным. Драко судорожно сглотнул. Лгать было бессмысленно. – Да, – прошептал он. – И переодел? – Да. – И приготовил зелье? – Да. Наступила долгая пауза. Драко не дышал. Он ждал приговора. Рейгар обошел кресло и сел на корточки перед ним, так что их лица оказались на одном уровне. Он взял руку Драко. Ладонь была ледяной. – Зачем? – спросил он тихо. Драко молчал, глядя куда-то в сторону. – Посмотри на меня, Драко. Зачем ты это сделал? Драко заставил себя встретиться с ним взглядом. Что он мог ответить? «Потому что я боялся, что утром ты будешь зол»? «Потому что это был единственный способ почувствовать себя не вещью, а человеком»? – Вы… были без сознания, – выдавил он. – Нельзя было вас так оставлять. Рейгар усмехнулся. – Ты мог просто позвать домовика. Но ты сделал это сам. Он не спрашивал. Он утверждал. – Я… – Драко не знал, что сказать. Рейгар продолжал смотреть на него своими пронзительными фиолетовыми глазами. Он искал в его лице страх, покорность, лесть. Но видел лишь растерянность и смертельную усталость. И тогда он сделал то, чего Драко ожидал меньше всего. – Спасибо, – сказал Рейгар. Два простых слова. Произнесенные тихо, почти небрежно. Но они ударили по Драко сильнее любого заклятия. Он смотрел на своего мучителя, и его мозг отказывался понимать происходящее. Спасибо? За что? За то, что он проявил к нему человечность, которой тот не заслуживал? – Ты хороший мальчик, Драко, – продолжил Рейгар, поднимаясь. – Очень заботливый. Я это ценю. Он отпустил его руку. – Мои друзья пробудут здесь еще несколько дней. Веди себя так же, как вчера. Играй свою роль. И все будет хорошо. Он повернулся и пошел к выходу. Уже у самой двери он остановился. – Ах да, – сказал он, не оборачиваясь. – Эта рубашка. Она тебе идет. Можешь оставить ее себе. И он вышел, оставив Драко одного в оглушительной тишине. Драко сидел, не в силах пошевелиться. Он смотрел на свои руки, на чужую рубашку на себе. Он не понимал. Он ожидал бури, а получил штиль. Он ожидал наказания, а получил благодарность и… подарок? Это было хуже пытки. Жестокость была понятна. Насилие было предсказуемо. Но эта извращенная, нелогичная «забота» выбивала почву из-под ног. Она разрушала его изнутри, путая все карты, стирая границы между черным и белым. Он понял, что игра стала еще сложнее. Рейгар не просто хотел сломать его тело. Он хотел запутать его душу. Заставить его сомневаться, надеяться, а потом снова окунуть в ледяную воду реальности. Холодный рассвет принес не облегчение, а новую, еще более изощренную форму плена. А чужая рубашка на его плечах ощущалась тяжелее и страшнее, чем платиновый ошейник на шее. Потому что ошейник был знаком рабства. А рубашка… рубашка была знаком чего-то гораздо более ужасного. Знаком того, что его хозяин начал играть по-настоящему. И правил этой игры Драко не знал.