сталкер.

Утро было отвратительным. Шинобу медленно распахнула веки — мир вокруг ещё кружился, как будто она всё ещё плутала в полуночном тумане. Голова болела от тяжести вчерашних слов, от шока помолвки, от той безжалостной готовности родителей решить её жизнь без неё самой. Но когда она повела взглядом по телу, тёплая, тяжёлая рука Доумы всё ещё спокойно лежала на её талии, нежно прижимая к себе. И в этом прикосновении было странное утешение: даже мысль пошевелиться не рождала сопротивления. — Эй, Доума… — Шинобу ткнула его пальцем в щёку, тихо улыбнувшись сквозь усталость. Он ворочался, приоткрыл глаза и повернул голову к ней, ещё полусонный, с тем мирным выражением, которое она теперь умела любить и ненавидеть одновременно. — Ну? — его голос был тёплым, но спокойным, как аквариумная вода, в которой можно утонуть. Шинобу тяжело выдохнула, сквозь буквы пробирался смех, но ее слова были так отчаянны.. — Что нам делать? Всё…всё так…хуёво! Она смотрела в поблекший потолок, будто быщающийся белый лист мог дать ответ на тот беспросветный шум в сердце. В её голосе дрожала не только тревога — было и смирение, и какая-то необъяснимая усталость. Доума молча выжидал, а затем его губы сложились в низкую полуулыбку, почти шутливую: — Значит… ты у нас выходишь замуж, да? — Н-не выйду!.. Лучше умру! — почти истерично выкрикнула она, и в её голосе — одновременно испуг и вызов. — Может, сбежим? — выдохнула вдруг Шинобу, и её слова звучали как хрупкая надежда, подсунутая между пальцев. Доума закрыл глаза на мгновение. В его манере говорить было что-то спокойное, словно он уже смирился с неизбежным, но внутри слышалась тонкая дрожь: — Знаешь… мои родители тоже держат меня в клетке. Если они узнают — найдут. И защищать наши отношения явно не станут. Она повернулась к нему, губы дрогнули, но улыбка была тёплой и печальной одновременно. В её взгляде — тихое, почти детское желание верить в чудо. — Может в следующей жизни… — прошептала она. Он опустил к её глазам руку, провёл пальцем по краю щёки.. — Мы будем вместе, — ее голос был мечтательным, таким безнадежно спокойным.. — Никто не запретит нам любить друг друга. Я стану твоей женой и мы…будем любить столько, сколько захотим. Она наклонилась и поцеловала его…нежно, да и впервые поцелуй исходил от неё. Доума на мгновение застыл от неожиданности, а потом только принял соприкосновение губ, будто в его груди зажглась лампочка. — Воротишься, дурочка, — пробормотал он, ласково и чуть насмешливо, и тут же углубил поцелуй. Его руки скользнули по её щекам, ловко и бережно, язык мягко встретил её язык. Они лежали, сливаясь в эту минуту, и каждый вздох казался последним — не потому, что окончание близко, а потому что они оба понимали: в любую секунду их могут разлучить. За окном прохаживались весенние тени: сакура ещё не сбросила всех лепестков, и одинокий лепесток, медленно пролетев, приземлился на подоконник — маленький знак эфемерности и надежды. Шинобу провела ладонью по груди Доумы и почувствовала его сердцебиение, ровное и настойчивое, как метроном. В этом ритме была вся их жизнь: страх и страсть, клятвы и безысходность. я хочу умереть.. тихо сказала шинобу доуме. нормальный парень бы, начал убеждать свою любовь в том — что это глупо, и всегда можно найти выход!  но выхода не было..как и доума, никогда не был нормальным парнем.  если хочешь ты — хочу и я. тихо, но уверенно произнес парень, взяв за руку девушку.                                    *** после звука нажатия кнопки на пульте, послышался звук загрузки телевизора, а после — прямой голос телеведущего, что больше походил на голос бездумного робота.  в Киото ученица курса микробиологии Шинобу Кочо, со своим вероятным возлюбленным и наследником фирмы «Glitch” Доумой Фудзимарой покончили с собой, спрыгнув с 19 этажа многоэтажного дома. их руки были тесно завязанны красной нитью, что символизирует остаться вместе навечно. причина пока неизвестна, родственники подъезжают к месту действия. до этого молодые были замечены в центре Киото, на их последней совместной прогулке. больше информации сказать не можем, не переключайтесь.  на экране тут же замигали картинки двух накрытых белым полотном тел, тесно лежащих друг с другом.  таков их конец.  в КАЖДОЙ вселенной.