Верни меня себе

Полтора года назад мы расстались так, что это больно до сих пор. Говорят, время лечит — но оно только научило меня улыбаться при встрече с чужими взглядами, скрывать под макияжем следы бессонных ночей и принимать поздравления с новыми контрактами без настоящей радости. Я — Юри. Знаменитая модель. Для мира — икона стиля и недосягаемого холода. Для своих — мягкая, внимательная, почти домашняя. Для врагов — расчетливая, беспощадная. Я научилась выживать. Научилась делать вид, что забыла его. Джея. Он был для меня всем. Он умел слушать и слышать, он держал дверь, он целовал ладони, будто они хрупкие реликвии. Он был настоящим джентльменом — и его предательство было как плевок в мою душу. Я не прощаю измен. Я не прощаю лжи. После того, что случилось, мы не пересекались ни разу. Полтора года — тишины. Полтора года, чтобы вычеркнуть его из сердца. И я почти поверила, что справилась. А потом пришло письмо от агентства: «Запись для каталога в Сеуле. Состав участников прилагаем.» Я пролистала список не глядя. А потом увидела его имя. Пак Чонсон. Мир пошатнулся под ногами, как подиум под каблуками. Я закрыла ноутбук и сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Я не знала, как это будет. Знала только одно: я увижу его снова.

***

Запись была в старом ателье с высокими потолками и окнами до пола. Белые простыни на стенах создавали эффект мягкого света, словно всё происходящее должно было выглядеть нежным и чистым. Я шла по подиуму в идеально сидящем платье от нового дизайнера — длинный разрез сбоку, тонкие лямки, высокий ворот. Моё лицо было сосредоточенным, холодным, взгляд — прямо перед собой. Я не позволяла себе моргнуть в его сторону. Но знала, что он там. Джей сидел чуть в стороне от главных фотографов и арт-директора. На нём был классический чёрный костюм, волосы чуть длиннее, чем я помнила. Он не улыбался, не переговаривался с другими. Просто смотрел. На меня. Я чувствовала его взгляд на коже. Густой, горячий, тяжёлый. Я переставляла ноги точно и размеренно, будто не чувствовала, как всё внутри горит от старой обиды. Каждый шаг был моим вызовом ему. «Смотри. Смотри, кем я стала без тебя.» Когда показ закончился, я первой соскользнула с подиума и ушла в гримёрку. Я хотела закрыться там навсегда. Гримёрка была тесной, с большим зеркалом и старыми лампочками по краям. Ассистенты сновали туда-сюда, визажист вытирал тон с моего лица, кто-то что-то обсуждал по телефону. Я пыталась дышать ровно. Не трястись. Не думать о том, что видела его глаза. И тогда дверь резко открылась. — Все выйдите. - Это был он. Его голос я точно ни с кем не перепутаю, он был спокоен, но категоричен. Обычно за такое бы его выставили вон. Но почему-то все подчинились. Он всегда умел заставить слушаться. Визажист метнул на меня вопросительный взгляд. Я кивнула. Комната опустела. Я встала и скрестила руки на груди. Моё отражение в зеркале казалось усталым. — Что ты хочешь? — спросила я тихо. Он закрыл за ними дверь и подошёл ближе. — Поговорить. Я рассмеялась. Глухо, зло. — Полтора года молчал — и теперь хочешь говорить? Он чуть сжал челюсти. — Мне нужно объяснить. — Ничего не нужно. — Я повернулась к зеркалу и почему-то начала поправлять волосы. — А ты знаешь, я.., я нашла себе другого. Так что твои объяснения мне не интересны. Я почувствовала, как он напрягся. В зеркале его лицо будто побелело. — Другой? — спросил он медленно. — Да. — Я встретила его взгляд через отражение. Безжалостно. — Можешь не переживать. Я не сидела и не страдала по тебе всё это время. Он молчал. Его пальцы дрожали, когда он сжал их в кулак. Я знала, что это ложь. У меня никого не было. Я просто не могла позволить себе снова быть уязвимой. Я резко встала и схватила сумочку. — Мне пора. У меня с ним как раз ужин в ресторане через час, так что прощай. Он не двинулся с места. Только смотрел. Глаза были стеклянными. Я прошла мимо, прижавшись к стене, лишь бы не коснуться его. Но даже в этот момент я слышала, как он сказал почти беззвучно: — Не верю. Я так-же едва слышно фыркнула: — Господи, ну и не верь, мне-то что. Повернулась на каблуках, чувствуя, как ткань платья шелестит о бёдра. Не хотелось больше смотреть на него и просто ушла. Дверь за мной закрылась с глухим стуком. Оставив его одного. На улице было сыро и прохладно. Я резко втянула воздух, чтобы не заплакать. Слишком много камер. Слишком много людей, которые запомнят мою слабость. Я села в такси и сказала адрес. Водитель не заговаривал со мной. И слава богу. Я смотрела в окно, как улицы Сеула смазываются дождём, и медленно выдыхала злость и обиду. «Не верю». Его голос всё еще звучал в голове. Я откинулась на сиденье. — Правильно делаешь, Джей. Правильно делаешь.. не верь. Ресторан был светлый и уютный, с мягкими креслами и белыми скатертями. Я вошла чуть позже времени — по привычке, чтобы все взгляды были на мне. Улыбка на губах. Спина прямая. Ни единой трещины. Уже за столиком сидел мой друг. Марк. Старый приятель из агентства. Весёлый, наглый, но до жути надёжный. Тот самый человек, который забирал меня из квартиры, когда я впервые узнала об измене Джея, и не спрашивал лишнего. Он поднял бокал: — Мадемуазель Юри. Вы опоздали. Я закатила глаза и села. — Прости. Была занята тем, чтобы не убить кое-кого. Он фыркнул. — О, снова твой любимый экс? Я молча посмотрела на него. Марк нахмурился. — Ты его сегодня видела? Я сжала губы. — На съёмке. И да, я ему сказала, что у меня кто-то есть. Он на секунду замер, а потом ухмыльнулся: — Надеюсь, он умный и не станет проверять? Я склонила голову на бок. — Ну, мы же здесь сидим. Вот и весь мой "другой". Он поднял брови. — Ты врёшь ему. Я чуть улыбнулась. — А что мне оставалось? Видел бы ты его лицо. Марк налил мне вина. — И ты чувствуешь себя лучше? Я молча посмотрела в бокал. Алый свет играл на стекле. — Нет, — честно сказала я. — Вообще ни капли. *** Он стоял в опустевшей гримёрке и смотрел на закрытую дверь. Секунды тянулись, как резина. «Господи, ну и не верь, мне-то что.» Эти слова резали слух. Злили и болели. Джей сжал кулаки, чтобы не разбить что-то. Он не привык к таким эмоциям. Не привык терять контроль. Он медленно вышел в коридор. Съёмка уже заканчивалась. Ассистенты о чём-то шептались, кто-то собирал оборудование. Никто не смотрел ему в глаза. Он был слишком угрюмым. Джей вышел на улицу и огляделся. Было сыро. Асфальт отражал свет фонарей. Такси с ней уже отъезжало. Он увидел её через заднее стекло. Силуэт. Высокая шея. Гордое лицо. Она смотрела не на него. Он выругался себе под нос и поднял руку. — Такси. Водитель бросил на него короткий взгляд в зеркало. — Куда едем? — За тем чёрным седаном. Держи дистанцию. Водитель пожал плечами. — Ваше дело. Джей откинулся на сиденье и закрыл глаза. Он видел её лицо — в гримёрке, злое и раненое. Слышал её голос. «У меня есть другой.» Он не верил. Не мог поверить. Она врёт. Он чувствовал это всей кожей. Он знал её слишком хорошо. Но зачем? Зачем было так врать в глаза? Чтобы оттолкнуть? Чтобы унизить его? Чтобы наказать? Мысли били по вискам. Он сжал зубы. Такси затормозило через улицу от светлого ресторана. Он увидел, как она вышла — стремительно, с высоко поднятой головой. Как настоящий хищник. Он не мог оторваться. Следил, как она вошла внутрь. — Останови здесь. — Голос прозвучал хрипло. Джей заплатил и остался стоять под дождём. Влажный воротник костюма прилип к шее. Он не чувствовал холода. Через окно ресторана было видно, как она села за стол. Улыбнулась кому-то. Потянулась за бокалом вина. Кивнула в ответ на чей-то тост. Он прищурился. Это был мужчина. Высокий, ухоженный, с короткими волосами. Не романтический ужин — но дружеский, тёплый. Никакой близости в жестах. Никаких рук на талии. Только разговаривали. Джей медленно выдохнул. — Врёшь, ты Юри. Нагло врёшь мне в лицо. Он провёл ладонью по мокрым волосам. Его глаза были чёрными от злости и обиды. Но под всей этой бронёй — только боль. «Зачем ты врёшь? Чего ты боишься?» Спустя две недели Две недели гробовой тишины. Ни сообщений. Ни случайных встреч. Ни упоминаний через общих знакомых. Казалось, весь Сеул сговорился, чтобы держать нас на расстоянии. И я была благодарна за это. Первые дни я нервно проверяла телефон — а вдруг..? Потом заставила себя забыть. Закопала мысли о нём под слоями работы, съёмок, контрактов. Ходила на бранчи, позировала для камер, отшучивалась в интервью. Училась не дергаться от его имени в чужих устах. Я почти убедила себя, что мне всё равно. Утро записи С утра было холодно и туманно. Я сидела в визажном кресле, прижимая к губам бумажный стаканчик с кофе. На мне был халат с логотипом бренда. Вокруг — толпа людей: визажисты, ассистенты, фотографы, стилисты. Они жужжали, как улей. Ко мне подошёл координатор с планшетом. — Юри, ты в паре с Джеем. Мир чуть качнулся. Я медленно опустила кофе и подняла глаза. — Повтори. — Ну… с Джеем, Пак Чонсоном. Вы вдвоём в ключевом кадре. Бренду нужна «история страсти и элегантности». Ты же знаешь их стиль. Я сжала пальцы так сильно, что они побелели. — Супер. — Голос был сухой. — Промто великолепно. Он нервно улыбнулся и отошёл. Первые минуты на площадке были неловкими. Я стояла на фоне чёрного бархата. На мне было вечернее платье цвета вина, с открытой спиной. Волосы собраны в строгий пучок. Губы — алые. Я умела быть холодной королевой. Я родилась, чтобы играть такие роли. И тут он вошёл. Джей. В классическом чёрном костюме, рубашка в цвет моего платья, идеально выглажена. Волосы чуть небрежно уложены. В глазах — настороженность. Мы встретились взглядами. Мир стал слишком тихим. Ассистенты начали поправлять мне подол. Фотограф что-то объяснял Джею, а я слышала только кровь в ушах. Фотограф подошёл: — Сейчас сцена страсти. Но сдержанной. Вы — роскошь. Вы — запретное желание. Держите контакт глазами. Обнимите её за талию. Юри, а вы положите руку на его грудь. Ближе. Я хотела его убить. Или поцеловать. Не знала, что страшнее. Я встала ближе. Почувствовала тепло его тела. Резкий запах парфюма, который знала наизусть. Он положил руку мне на талию. Осторожно. Почти боясь. Я медленно подняла руку к его груди. Чувствовала, как он дышит. Глубоко. Неровно. — Смотрите друг другу в глаза! — крикнул фотограф. Я подняла взгляд. Он смотрел прямо в меня. Без маски. Без насмешки. Только боль. И что-то ещё. Надежда? Я чуть дрогнула. Ассистенты ахнули — мол, идеально, «живое фото». В тот миг я поняла — эта съёмка станет пыткой. Для нас двоих. Два часа. Целых два мучительных часа. Мы меняли костюмы. Фон менялся от строгих серых стен до золотого бархата. Ассистенты подбегали поправить платье, его галстук, свет. Фотографы командовали: — Ближе! — Не улыбайся так тепло, Юри, больше льда! — Джей, будь увереннее, это твоя женщина, но ты её не получишь! Я сдерживалась. Каждый раз, когда он касался моей талии — мышцы сводило от воспоминаний. Когда он держал мою руку — я ненавидела то, как привычно она ложилась в его ладонь. Но хуже всего было смотреть в его глаза. Там не было злости. Там была почти мольба. И что-то тёплое, что хотелось выжечь из него и из себя. — Отлично, всё! — сказал главный фотограф. — Браво! Вы невероятные! Ассистенты начали хлопать в ладоши. Я медленно отошла от него и кивнула. — Спасибо, — выдавила я. Он посмотрел мне в спину и ничего не сказал. Меня окружили визажисты — стереть макияж. Кто-то подал халат. Я не смотрела на него. Он тоже был занят — разговаривал с арт-директором, кивал, отвечал. Но всё время уголком глаза следил за мной. Я вышла первой. Прошла через коридор старого павильона, вышла во двор. Холодный воздух обжёг кожу. Я вдохнула глубоко, наконец позволив себе немного дрожи. И тогда услышала шаги за спиной. Замедлила шаг. Не хотела, но не смогла уйти быстро. — Юри. — Его голос был тихим, осторожным. Я закрыла глаза на секунду, а потом медленно повернулась. Он стоял в двух метрах. Усталый. В обычных серых спортивках, и черной домашней футболке, помятой от лежания под кучей вещей ранее. Но всё ещё слишком красивый. Чёртов красавец. — Что? — холодно спросила я. Он провёл рукой по своим волосам. — Слушай. Я знаю, что ты не хочешь. Знаю, что я последний человек, с кем ты хочешь быть рядом. Но… Он замолчал. Вздохнул. — Но прогуляешься со мной? Просто… парк рядом. Нам обоим нужно выдохнуть. Я вскинула брови. — Серьёзно? После двух часов позирования перед объективами? Ты хочешь гулять? Он чуть улыбнулся, устало. — Да. Именно поэтому. Там не будет камер. Никого. Только ты и я. Я прищурилась. — Думаешь, я дура? Он покачал головой. — Нет. Думаю, ты самая умная женщина, которую я знаю. И всё равно прошу. Мы стояли так секунду, две. Я чувствовала, как колотится сердце. Я слышала свой собственный тяжелый выдох. — Ладно, — сказала я наконец. — Но если ты начнёшь нести чушь — я уйду. Его лицо дрогнуло — мелькнула лёгкая улыбка, почти благодарная. — Договорились. Я отвернулась, чтобы он не видел, как у меня дрожат губы, и пошла вперёд. Он догнал меня через пару шагов. Парк был почти пустой. Октябрьский воздух прохладный и прозрачный. Лампы вдоль аллей светили мягко, размыто, будто через вуаль. Под ногами шуршали первые опавшие листья. Мы шли рядом. Молча. Наши руки почти соприкасались. Я чувствовала тепло его пальцев в пару миллиметров. Но я быстро сунула руки в карманы. Не могла. Не хотела давать даже этого. Он кашлянул. — Ты сегодня была… ну, как всегда. Потрясающая. Я фыркнула. — Спасибо. Ты тоже старался не выглядеть, как человек на казни. Он хмыкнул. — Не очень вышло, да? — Ну… натурально. Все поверили. — Я пожала плечами. — Ключевой кадр уже мемом станет, если честно. Он коротко засмеялся. — Хоть что-то хорошее из этого выйдет. На мгновение между нами стало легче. Мы говорили о том, как визажисты дрались за оттенок помады. Как ассистентка уронила свет. Как фотограф орал: «Ближе! Ближе!» — будто нас нарочно сводили. Я даже поймала себя на том, что улыбаюсь. Но это длилось недолго. Его голос стал тише Он замедлил шаг. Я почувствовала, как меня словно окатило холодом. Я знала. Он хотел перевести разговор. — Юри. — Что? — ответила я резко, не оборачиваясь. — Нам надо поговорить… про то. Я остановилась. — Нет. Не надо. Он тихо выдохнул. — Пожалуйста. Я повернулась к нему. В глазах ярость. — О чём говорить? О том, как ты трахнул её? О том, как ты даже не извинился? Его лицо дернулось. — Я не делал этого. — Да ладно?! — Я фыркнула. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Ты был там. С ней. Это фото прислали мне в тот же вечер! Он провёл рукой по лицу. — Я знаю. Я помню это фото. Я хотела уйти. Развернулась — он схватил меня за рукав. Не сильно. Осторожно. Но я замерла. — Послушай. Я не помню ничего из той ночи. Я был пьян, но не настолько. Кто-то… меня накачали. Я очнулся в номере. Она рядом. Фото уже были. Там были камеры и только через полгода мои люди наконец нашли оттуда записи. Клянусь я ничего не делал с ней. Я закрыла глаза. Сердце стучало слишком громко. — Юри… — его голос дрогнул. — Они угрожали разослать это в прессу. Ты только подписала тот контракт. Я… я был в панике. Я не хотел разрушить твою карьеру. — Перестань. — Мой голос сорвался. — Хватит нести эту чушь. Это слишком удобно. Он сглотнул. — Я знаю, как это звучит. Но это правда. Я смотрела на него. В его глазах не было ни наглости, ни бравады. Только страх и искренность. И мне было так больно. Я отвернулась. — Я… мне нужно время. Он сделал шаг ближе. — Я не прошу тебя простить. Просто… знай это. Не верь тем фото. Я не делал этого. Я снова закрыла глаза. Сжала кулаки в карманах. — Джей… я не знаю. Не знаю, верить тебе или нет. Он медленно кивнул. — Я подожду. Сколько надо. Мы стояли так в парке. Под жёлтым светом фонаря. Две тени на мокрых плитах. Всё ещё чужие. Но уже не враги. Мы стояли под фонарём. Между нами было молчание — натянутое, болезненное. Я чувствовала, как он смотрит на меня. И как мое сердце предательски смягчается. Но не успела ничего сказать. Тяжёлые капли упали на лоб. Я вздрогнула и посмотрела вверх. — Чёрт… Небо разразилось дождём, как будто кто-то разорвал водопад. Мгновенно промокли волосы. Платье прилипло к телу. Капли били по коже, холодные и злые. — Бежим! — крикнул Джей, схватив меня за руку. Я не сопротивлялась. Мы побежали вдоль аллеи, по лужам. Вода хлюпала под каблуками. Смех сорвался с моих губ — нервный, истеричный. Я вырывалась из его руки, но он не отпускал. Вместе мы нырнули под навес автобусной остановки. Там было чуть суше, но всё равно холодно. Я дрожала. Он посмотрел на меня: — Всё нормально? Я мотнула головой и вытерла с лица мокрые волосы. — Прекрасно. Всегда мечтала о таком романтичном финале. Он чуть улыбнулся. Но мы оба знали — это была хрупкая пауза. — Может вызвать тебе такси?, — сказал он и достал телефон. Я закатила глаза. — Господи. Успокойся, Джей. Это просто дождь. Я не сахарная. Я выскочила из-под навеса. Он тут же рванул за мной. — Юри! Стой! Но я шла по мокрой дороге, сердито пнув лужу. Дождь хлестал по лицу. Мир был размытым, мокрым, скользким. Я обернулась к нему, чтобы что-то крикнуть. И тут всё случилось слишком быстро. Удар Резкий визг тормозов. Крик Джея: — ЮРИ!!! Всё потемнело. Звук дождя стал глухим. Секунда тишины Я не чувствовала боли сразу. Только холод. Дождь. И чей-то голос. Голос Джея. — Юри! Слышишь меня? Открой глаза! Чёрт… пожалуйста! Я попыталась пошевелиться, но не смогла. Тьма накатила второй волной. Он упал на колени рядом с моим телом. Дождь лил так сильно, что вода стекала по его лицу, как слёзы. Руки дрожали, когда он сжимал моё плечо. Он выхватил телефон. Пальцы скользили от воды. Нажал экстренный номер. — Алло! Скорая! Девушка сбита машиной! Она без сознания! Улица Монсо, напротив парка! Быстрее! Он бросил телефон на мокрый асфальт и обеими руками держал меня. Смотрел в моё лицо. Губы дрожали. Он склонился ниже, прижимая мою голову к себе, защищая от дождя. Не заботясь о том, что весь сам промок насквозь.