Тайна крови

Наконец, они вышли в открытое пространство, где лунный свет освещал зелёную лужайку, а звёзды отражались в каплях росы. Северусу пришлось следить за любопытной подругой, которой обязательно надо остановиться и рассмотреть всё, как следует. Восторженные взгляды упали на подножие замка, который вблизи выглядел ещё более великолепно. Остановившись у дубовой двери, сопровождающий, являющийся лесничим Хогвартса, о чём ни один из троих друзей знать не могли, снова посчитал детей и постучал в массивную дубовую дверь, чтобы затем, повторить это действие ещё дважды. Они распахнулись, и на пороге появилась высокая темноволосая волшебница в изумрудной мантии. Хейли и Лили, подпрыгнув от нетерпения, привстали на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть незнакомку. Выражение лица женщины было строгим. — Первокурсники готовы, профессор. – отчитался мужчина. — Благодарю, Хагрид. Можете идти. – голос её был со стальными нотками, отчего Адара вскинула брови. Профессор, как её назвал лесничий, приказала следовать за ней, и, как ни странно, никто не стал медлить или болтать. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шагами первокурсников и незнакомки по полу из мраморной породы камней, который придавал замку ещё более благородный вид. Из ближайших дверей доносились сотни голосов, на которые первокурсники не смогли не обратить внимания. Как оказалось, их путь лежал совсем не туда, потому что они прошли мимо них. Женщина вела их в другом направлении. Наконец, они вошли в распахнутые профессором двери, очутившись в маленьком помещении, которое казалось очень тесном, поскольку плотная толпа детей сжалась, все толкались, наступая друг другу на ноги. — Приветствую вас в Школе Чародейства и волшебства Хогвартс! — начала громогласно профессор, отчего Адара испуганно вздрогнула и непременно подскочила бы, будь в комнате хоть немного больше места и не дыши они все друг другу в затылок. — Через несколько минут начнётся пир в честь начала нового учебного года. Однако, прежде чем вы сядете за свои столы, вам предстоит пройти распределение, которое определит, на каком факультете вы будете учиться в ближайшие семь лет. Это очень важный момент, поэтому прошу вас отнестись к нему с полной серьёзностью. В Хогвартсе всего четыре факультета: Когтевран, Пуффендуй, Гриффиндор и Слизерин. Каждый из них имеет свою историю и выдающихся выпускников. На все годы учёбы ваш факультет станет для вас второй семьёй и вторым домом. Вы будете вместе посещать занятия, проводить свободное время в общей гостиной и жить в одной спальне… — Звучит так, будто она собирается нас женить, — раздался смешок в толпе. Нетрудно было узнать, кому принадлежал этот голос. Слова были произнесены слишком громко, и женщина, стоявшая рядом, их услышала. Все, хотя и с трудом, повернули головы к источнику — Сириусу Блэку. Адара закатила глаза, наблюдая за братом, который в очередной раз вёл себя беспардонно. Как будто, не он, а она имеет воспитание, подобающее выходцам из аристократических семей. В детстве он, конечно, тоже не особо отличался чувством такта, но ведьмочка не могла поверить, что за почти двенадцать лет, проведённых в семье Блэк, её брат не научился вести себя более достойно. — В течение года вашим факультетам будут начисляться баллы за ваши достижения. За проступки баллы будут снимать. – На последнем предложении женщина повысила голос, прожигая взглядом нарушителя тишины. — В конце учебного года будут подведены итоги соревнования между факультетами. Победителем станет тот, кто наберёт наибольшее количество баллов, и это большая честь для всех нас. Очень скоро вы войдёте в Большой зал, где в присутствии всех учеников, профессоров и директора вас распределят по факультетам. А пока, в моё отсутствие у вас есть время хорошо поразмыслить и подготовиться. А по моему возвращению, надеюсь, вы соберётесь с силами. И убедительная просьба — не шуметь. С этими словами женщина удалилась из комнаты, после чего сразу же поднялся гул. Первокурсники волнительно обсуждали, как будет проходить распределение. — Я слышал, что отбор состоит из испытаний, — сказал рыжий мальчик. Тон его волос значительно отличался от тона двух рыжеволосых подружек. Если у Лили был медный оттенок, а у Хейли огненно-красный, то у него и и его брата близнеца он был благородно-золотистым. — Испытаний? — переспросил чей-то дрожащий голос. – Да, — довольно закивал другой близнец. — Нужно превратить гриндилоу в пирожное! — А если я не умею? — Кто эти два наглеца, которые пытаются напугать нас? — прошептала Эванс. Блэк пригляделась, ей кое-что пришло на ум, в чём уверена она не была. — Может, Пруэтты? — предположила Адара, отчего подруга уставилась на неё вытаращенными глазами. — Что? — Даже если не умеешь, у тебя нет выбора. — подхватил мальчик в очках со взъерошенными чёрными волосами. Тот самый новый друг её брата. — Для тех, кто не знает, гриндилоу это такие болотные чудики с щупальцами и острыми рогами. Сможешь ты превратить его в пирожное или нет — тебе всё равно придётся его съесть. Испуганные первокурсники стали переговариваться ещё громче, пока знающие, как на самом деле проходит отбор, забавлялись с их реакции. Лили чуть не задохнулась от возмущения. Она бы непременно высказала всё, что думает о них, если бы не возвращение профессора. Она велела им выстроиться в линию, что оказалось непростой задачей, учитывая «обилие» свободного пространства. Тем не менее, они подчинились её приказу. Северус протиснулся к Лили и встал за её спиной. Адара заняла место за ними. Они вновь очутились в коридоре и, наконец, смогли полной грудью вдохнуть свежий воздух. Шагая вперёд, они наслаждались этим долгожданным ощущением. Вскоре, они остановились перед дверьми Большого зала, и те распахнулись. Первокурсники ахнули, от неимоверных размеров помещения, представшего перед их взором. Зал был озарён огнями тысячи свечей, которые плавно колебались в воздухе и создавали мягкий свет. Под ними располагались четыре длинных деревянных стола, украшенных богатой золотой посудой — кубками и тарелками. За каждым столом сидели старшекурсники в мантиях и галстуках, цвет которых соответствовал их факультету. Но самым поразительным для первокурсников стало то, что они увидели на потолке. Стоило только поднять взгляды, как они тут же замерли от восторга. Зачарованный потолок словно отражал ночное небо, усыпанное звёздами. Купол создавал ощущение безграничной свободы. От созерцания потолка юных студентов отвлекла профессор. Она привела их к столу, расположенному в конце зала, за которым сидели преподаватели. Попросив первокурсников повернуться лицом к ученикам, она поставила перед ними табурет, который судя по всему, был очень старым, а сверху положила остроконечную шляпу. Она пошевелилась, и в тот же миг у неё прорезались отверстия глаз и рта, после чего она запела под шокированные взгляды первокурсников: Наверно, тысячу лет назад, в иные времена, Была я молода, недавно сшита, Здесь правили волшебники - четыре колдуна, Их имена и ныне знамениты. И первый — Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец, Хозяин дикой северной равнины, Кандида Когтевран, ума и чести образец, Волшебница из солнечной долины, Малютка Пенни Пуффендуй была их всех добрей, Её взрастила сонная лощина. И не было коварней, хитроумней и сильней Владыки топей — Салли Слизерина. У них была идея, план, мечта, в конце концов Без всякого подвоха и злодейства Собрать со всей Британии талантливых юнцов, Способных к колдовству и чародейству. И воспитать учеников на свой особый лад - Своей закваски, своего помола, Вот так был создан Хогвартс тысячу лет тому назад, Так начиналась хогвартская школа. И каждый тщательно себе студентов отбирал Не по заслугам, росту и фигуре, А по душевным свойствам и разумности начал, Которые ценил в людской натуре. Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде, Для Когтевран — умнейшие пристрастие, Для Пенелопы Пуффендуй — упорные в труде, Для Слизерина — жадные до власти. Всё шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать, Покоя не давать авторитетам - Вот мы умрём, и что ж - кому тогда распределять Учеников по нашим факультетам? Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор, Настал мой час, и я в игру вступила. «Доверим ей, — сказал он, - наши взгляды на отбор, Ей не страшны ни время, ни могила!» Четыре Основателя процесс произвели, Я толком ничего не ощутила, Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли Их разум и магическая сила. Теперь, дружок, хочу, чтоб глубже ты меня надел, Я всё увижу, мне не ошибиться, Насколько ты трудолюбив, хитёр, умён и смел, И я отвечу, где тебе учиться! После окончания песни по залу пронеслись аплодисменты. Шляпа сделала несколько поклонов, что слегка позабавило первокурсников. – Я буду объявлять ваши имена, – держа в руках свиток пергамента, начала профессор. – А вы будете садиться на табурет и надевать Шляпу. Итак, начнём! Адара задумалась над тем, на какой же всё-таки факультет она должна поступать. Она была уверена, что выбор у неё будет невелик и, скорее всего, Шляпа её отправит на Пуффендуй. Перспектива, конечно, так себе, но хотя бы учиться будет спокойно, без лишних вопросов. Её встретят доброжелательно, а она найдёт себе друзей. Сириус забудет об их встрече в поезде, он будет вдалеке — на Слизерине. Да и друг его вряд ли останется другом. Он ведь хочет на Гриффиндор. Единственное, что её расстраивало, так это то, что ни Лили, ни Северус не попадут к ней. Малышка Эванс умная, таких сразу забирают на Когтевран, а Снейп грезит о Слизерине. Но Эддисон была уверена, в том, что они всё ещё останутся друзьями. Может они не будут проводить вместе столько времени, сколько проводили в Коукворте, но они – неразлучники, как тайно называла их троицу Хейли. Она очнулась от своих мыслей, только когда почувствовала щипок в плечо. Дёрнувшись, она подняла взгляд на подругу, которая уже несколько секунд пыталась привлечь её внимание. — Иди, — Лили кивком указала в сторону профессора, которая глазами бегала по кучке первокурсников. Они в свою очередь вертели головами в поисках названного имени. — Эддисон, Хейли! — повторила женщина. Адара проморгалась и получив ещё один толчок от подруги, направилась к профессору, мысленно проклиная своих кумиров — Мерлина и Моргану за то, что её фамилия стояла самой первой — за эту неловкую ситуацию. Неуклюже сев на табурет, она почувствовала на своей голове Шляпу, закрывшую ей пол лица. — Хм…— послышался скрипучий голос. — Ты притворяешься полукровкой, но являешься Блэк. – Молчи, прошу тебя молчи… — девочка напряглась, моля, чтобы это всё было какой-то иллюзией, а лучше сном. — Непросто, очень непросто…— продолжала Шляпа. — Как и твоё прошлое. Сколько тягот…Вижу ум… Брови девочки взлетели вверх. Она усомнилась в правдивости слов шляпы. Ну, какой у неё ум? — Есть талант, но его мало…Имеется желание показать себя, но ему мешает страх…Интересно…Много страха…Как ты ещё с ума не сошла? — Главное не Слизерин…— пронеслось в голове у волшебницы. — Пуффендуй, давай в Пуффендуй. — Пуффендуй? — удивилась Шляпа. — Но туда тебе дорога закрыта. Не прячься за маской своих страхов. Для твоего же блага отправлю тебя в… —СЛИЗЕРИН! — взревела Шляпа и галстук первокурсницы стал для неё петлёй. После вердикта магического артефакта Адара забыла, как дышать. В зале воцарилась полная тишина, и за столом факультета, выбранного Шляпой, где, согласно традиции, должны были приветствовать нового студента, все хранили молчание. Блэк хотелось провалиться сквозь землю от испытанного в этот момент стыда. Она сняла Шляпу и, словив подбадривающую улыбку подруги, последовала к столу. Распределение продолжалось и к табурету вызывали новых учеников, пока Хейли пыталась найти себе место на скамье. Слизеринцы встретили её холодно, кто-то смотрел на неё с отвращением и презрением, услышав магловскую фамилию, а кто-то не удостоил её даже взглядом. Словно сговорившись, ей специально не давали сесть. Стоило только заприметить свободное место, как ученики передвигались на него, забавляясь с её растерянного выражения лица. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то в конце стола не шепнул: — Прекратите немедленно. Профессора уже косятся на вас, у нас будут проблемы. Лестрейндж, Булстроуд, подвиньтесь. Сейчас же! Под требовательным тоном старосты девочек двое слизеринцев всё же сдались и освободили ей место. Стараясь сделать это, как можно аккуратнее, первокурсница присела на скамью. И она еле сдержалась, чтобы не разинуть рот, увидев девушку с каштановыми кудрями и глазами цвета грозовых облаков, на чей груди гордо сиял значок старосты. Не узнать её — Адара сочла бы невозможным. Сердце сжалось от тоски при виде Андромеды. С трудом отведя взгляд, она обратила своё внимание на толпу сверстников. Человек пять уже прошло точно. И наблюдая за распределением, волшебница подметила, что где-то Шляпа принимала решение моментально. Однако, от неё также не укрылось, что столы факультетов взрываются аплодисментами, когда у них появляется пополнение, что в очередной раз заставило её усомниться в решении Шляпы. Только сейчас Адара заметила, что сквозь стену зала просачиваются призраки — их было около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по воздуху, словно пар и похоже, им тоже было интересно наблюдать за распределением. Поймав на себе взгляд одного, волшебница вздрогнула и тут же отвернулась. — Снейп, Северус! Мальчик с чёрными сальными волосами робко сел на табурет и меньше чем через минуту, а Хейли засекала, решение было принято — Слизерин. В зале снова повисла тишина, а сияющий взгляд Северуса нашёл Лили. Юный маг, желая, чтобы подруга присоединилась к нему, бодро пошёл к столу и плюхнулся на свободное место, не заметив слабую улыбку подруги, сидевшей за тем же столом, с одной стороны ощущая радость за него, а с другой — лёгкое чувство несправедливости. — Поттер, Джеймс! Эддисон вытаращила глаза, когда мальчик, толкнувший её на вокзале, новый приятель Сириуса уверенной походкой направился к табурету, и стоило только Шляпе коснуться его головы, как она громко объявила: — ГРИФФИНДОР! Стол львов взорвался от восклицаний. Новый потомок Поттеров с ними, чему Блэк рада не была, не понимая, как такой наглец может быть представителем светлого Рода. Сразу следом вызвали и Сириуса. То ли подражая своему другу, то ли по совпадению, он раскрепощенной походкой последовал к стулу. По ожиданиям Адары Шляпа, только коснувшись его, должна была сразу огласить решение, согласно которому её брат станет учеником Слизерина. Студенты факультета змеек уже приготовились встречать наследника Блэков, но ожидание затянулось. Сначала прошла минута, потом ещё две, а Сириус не выглядел напряжённым. Наконец, Шляпа объявила: — ГРИФФИНДОР! Ученики Слизерина замерли в жесте хлопка. Да и вообще в зале повисла тишина. Адара пыталась переварить сказанное. Быть такого не могло. Каждый представитель рода Блэк учился на Слизерине, исключений не было. Это Шляпа бракованная, распределяет неправильно. Как только мальчик поднялся со своего места, гриффиндорский стол взорвался громкими аплодисментами и свистом. Сириус с гордостью занял своё почётное место, дав пять Джеймсу. Змейки остались поражёнными и обозлёнными. Однако следующим был Эван Розье, который с одобрительными возгласами присоединился к факультету Слизерин, где его радушно приняли. Насколько помнила Адара, противный малый стоял на ряду с Лестрейнджем младшим и Мальсибером, последний из которых по велению судьбы будет учиться с ней на одном курсе. – Бёрк, Энтони. А здесь Хейли заинтересовалась. Бёрки были довольно скромным родом из священных двадцати восьми. Они редко выходили в свет, почти никогда не посещали приёмы. По крайней мере так было раньше, а сейчас она могла лишь строить догадки. Шляпа, не долго думая, отправила его на Слизерин. Опять же, факультет не остался в стороне от одобрительных хлопков. Рыжеволосая девочка, глубоко вздохнув, продолжала наблюдать за распределением, которое, на её взгляд, не представляло ничего особенного. Она ждала очереди подруги. Профессор называла имена многих учеников: Одна Пруэтт — Когтевран, Два других, близнецы — Гриффиндор, Люпин — Гриффиндор, Долгопупс — Гриффиндор, Лейси — Пуффендуй, Боунс — Когтевран, Гринграсс — Слизерин, Лавгуд — Когтевран, Эйвери — Слизерин и многих других. Наконец, она произнесла: — Эванс, Лили. Адара насторожилась, как и Северус. Зеленоглазая первокурсница уверенно, чуть ли не бегом, села на стул и на её голову опустилась Шляпа. Почти сразу та воскликнула: — ГРИФФИНДОР! Приветственные возгласы встретили нового львенка, который был переполнен счастьем. Адара, ярко улыбаясь, наблюдала за происходящим. Снейп, немного приподняв уголки губ, выглядел слегка печальным. Он надеялся, что Лили будет сидеть рядом с ним за столом Слизерина, но всё сложилось иначе. Искоса взглянув на Эддисон, мальчик почувствовал обиду на неё за то, что она напугала его Лили и разделила их. Ему бы очень хотелось, чтобы Хейли и его лучшая подруга поменялись местами: чтобы Эддисон оказалась среди этих людей, а Лили — рядом с ним. Прошло ещё пару человек и все первокурсники были распределены по факультетам. Все ученики были ужасно голодны после долгой дороги, но время ужина ещё не настало. Альбус Дамблдор – великий волшебник, победивший Гриндевальда, сильнейший маг своего времени, кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов и по совместительству директор Хогвартса сейчас стоял перед ними, ловя тысячи разных взглядов. Кто-то смотрел на него косо, кто-то восхищённо, кто озлобленно, кто-то обычно, а Адара, знающая все его титулы на зубок, никогда не устанет перечислять его заслуги. — Добро пожаловать в Хогвартс – Школу Чародейства и Волшебства! — вид у него был не то что бы статный, но определённо со своей изюминкой. Он улыбался так ярко, будто сейчас проживает один из самых счастливых моментов жизни. — Думаю у вас сейчас есть мысли поважнее, чем слушать длинную речь, которую вы тут же забудете. Поэтому постараюсь сказать кратко: Кайрос! Мераки! Норис! Арга! Случайности не случайны, друзья мои. С этими словами он сел на своё место, и зал взорвался криками и аплодисментами. Хейли неопределённо улыбнулась. Она встретилась с весёлым взглядом Малышки Эванс, сочтя Дамблдора немножко ненормальным, но, безусловно, гением. Его слова её впечатлили. В них ничего не понятно, зато красиво и необычно. В тот же миг стол буквально ломился от множества только что появившихся блюд. Это изобилие еды привело первокурсников в настоящий шок. Перед Адарой предстали разнообразные яства: ростбиф, йоркширский пудинг, жареная рыба, пастуший пирог, варёная и жареная картошка, пирог с почками, отбивные из свинины и баранины, сочные стейки — и это лишь то, что сразу бросилось ей в глаза. В кубках был тыквенный сок. Не в силах поверить увиденному, она наложила йоркширский пудинг, горох и картошку фри. Дома Сюзанна Эддисон лично следила за приёмами пищи Хейли. Женщина изредка кормила приёмную дочь овощами, в остальное время — плотная еда, Адара бы даже сказала чересчур жирная. Однажды, когда Сюзанна приготовила картофельное пюре и брокколи, девочка быстро съела свою порцию, стараясь заесть слёзы, пока мать ругала её. Неосознанно Хейли потянулась за другой тарелкой, подумав, что содержимое пойдет на корм собаке. Однако оказалось, что порция была предназначена её матери. Увидев это, Сюзанна снова отругала дочь и назвала её эгоисткой. До сих пор Адаре стыдно за этот поступок. Слова миссис Эддисон навсегда врезались ей в память, и с тех пор слово «эгоистка» стало для неё самым тяжёлым. Призрак в крови, который, как выяснилось, носит имя Кровавый Барон, подлетел к столу Слизерина, где ученики поприветствовали его. Он не сводил своих вырученных глаз с Хейли. Та, не понимая такого пристального внимания, учтиво кивнула ему. Аристократические замашки, которые так её и не покинули, впервые за долгое время помогли ей, потому как призрак отвернулся. Закончив с ужином, ученики подустали, а тарелки опустели, заблестев, будто на них и не было еды. Но вдруг они снова заполнились обилием самых разнообразных десертов. Тут Эддисон не удержалась и наложила в свою тарелку шоколадный эклер, кусочек яблочного пирога, два шарика мороженого: красный сорбет и джелато с орехами. За обе щеки уплетая сладкое, она прислушалась к разговорам за столом. Ничего особенного, светские беседы, но как же она от них отвыкла. — Как поживает твоя мать, Рабастан? — Блэк не поняла, кто задал вопрос, но резко повернула голову влево, услышав имя старого знакомого. — Не хворает, Нотт, — ответил мальчишка со столь знакомыми чертами лица, лишёнными остроты, но уже более взрослыми. Хейли вглядывалась в лицо студента, отвлечённого беседой. Тот выглядел старше неё, значит она не ослышалась, это действительно был Лестрейндж-младший, а с ним разговаривал Феодор. В детстве она их терпеть не могла, чего не скажешь о том же Малфое. — Что? — нахмурился Лестрейндж, заметив на себе чужой взгляд. И тогда она заметила. Заметила его карие, точно наполненные чем-то тягуче тёплым, глаза. Они не изменились. Хотя... Привычный детский огонёк исчез. — Ничего. Адара уткнулась в тарелку, мысленно стукнув себя по лбу. Она ведь даже не подумала, как будет вести себя рядом с ними. Ладно, с ними, но с кузинами... Они ведь обязательно её раскусят. Стараясь заниматься едой, а не смотреть на знакомые лица, она ковыряла вилкой в тарелке. Организм переполнял адреналин, а в горло и кусок больше не лез. Когда десерты исчезли, Дамблдор снова поднялся и объявил информацию. На разочарование Хейли в Запретный лес не устраивают экскурсий, потому как ходить туда и вовсе было запрещено. Далее были школьные правила поведения на переменах. Вдаваться в подробности, как это делают в магловской школе, профессор не стал, сказав всё в одном предложении. Затем, речь зашла о тренировках по квиддичу. Блэк не умела в него играть, да и правила почти не помнила, однако, всё же любопытство брало вверх. Когда директор пустил слова гимна Хогвартса в воздух, многие первокурсники не отказывали себе в смехе. Получился довольно странный хор. Звучало ужасно, хоть и было весело. Слизеринцы же выглядели более сдержанными, чем остальные и на нарушителей дисциплины за столом бросали косые взгляды, обещающие все небесные проклятия, если те не заткнуться. Когда пение закончилось, студенты направились в свои гостиные. Старосты собрали первокурсников, а Адара старалась не обращать внимания на Андромеду, которой было десять лет в их последнюю встречу. Теперь же она стала настоящей красавицей. Убедившись, что все на месте, старосты велели следовать за ними. Минуя коридоры Хогвартса, где на стенах разговаривали картины, они добрались до подземелий. Путь туда был не близким, а потому дорогу было сложно запомнить. Когда они остановились, новоиспечённые слизеринцы начали нервничать. — Это тайный проход? — подала голос Хейли. – Мы пройдём через стену, как на платформе? — Почти. — кивнула Андромеда. — Больше повторять не буду, запоминайте. – сказал белобрысый парень, в ком Эддисон узнала Люциуса Малфоя. — Наследие рода. Внезапно стена раздвинулась, открывая проход, который они так долго ждали. Адара едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши от радости и предвкушения. Когда первокурсники вошли внутрь, их взору предстало просторное помещение, освещённое холодным болотным светом. В центре гостиной, где собрался весь факультет, стояли кожаные диваны чёрного и тёмно-зелёного оттенков, а также стулья с изумрудной обивкой. На стенах, рядом с буфетами, висели гобелены, повествующие о подвигах слизеринцев в Средние века. Окна в гостиной отсутствовали. — Так, так, так… — протянул мелодичный женский голос, принадлежащий старосте школы, обладающей длинными блестящими кудрями и утончёнными чертами лица. Высокая и красивая, с тяжёлыми веками, она была очень похожа на Андромеду, но с более тёмными глазами и чёрными волосами вместо каштановых. Беллатрисса Блэк с достоинством вышагивала перед первокурсниками. Хейли в изумлении распахнула глаза, не в силах сдержать своего восхищения красотой и грацией кузины. — Вы попали на факультет самого Салазара Слизерина, — начал Малфой, расхаживая взад-вперед, нарочито растягивая слова. — Не каждому оказывается такая честь. Большинство из вас выходцы из великих родов, вы должны гордиться тем, что у вас чистая кровь! Что же касается тех, в ком кровь не чиста, — он скривился. — Не путайтесь под ногами, и если хотите выжить, запомните, что мы — выходцы из чистокровных родов намного выше вас по статусу, и вы по сравнению с нами лишь грязь под ногами. — Вы выродки грязных маглов, грязнокровок и предателей крови. Ваше существование — один большой позор для расы волшебников. Вы так же, как ваши родители, породите грязь. И то, что вы учитесь на Слизерине, ещё больший позор для вас самих. Здесь вы никто, и звать вас никак. Вы рождены, чтобы пресмыкаться перед такими, как мы. Иного предназначения у вас нет. Если же посмеете проявить непослушание, то исчезнете, и о вас никто не вспомнит. Беллатриса говорила громко, презрительно, словно речь идёт не о детях, а о противных букашках. И Адара была поражена, что её сестра, с которой они были так близки в детстве, высказывается подобным образом о своих подопечных. Конечно, она не ожидала тёплой встречи и знала, что её ждёт. Слизеринцы никогда не скрывали своего отношения к нечистокровным волшебникам, в этом была буквально суть факультета. Но таких слов от кузины она не ожидала. — Рабастан. Малфой вызвал Лестрейнджа, который поднявшись с дивана, с ухмылкой вручил ему пергамент с именами первокурсников. — Чтож, познакомимся с вами. — Люциус пробежался глазами по листу. — Эван, добро пожаловать. Розье вышел вперёд и после рукопожатия с Малфоем присоединился к остальным слизеринцам. — Мальсибер, Эйвери, Нотт, можете проходить. Амико и Алекто Кэрроу, Макмиллан, поздравляю. Каждый ученик получал приветствие старост и остального факультета. — Треворс, Бёрк мои поздравления. И…— Люциус сделал короткую паузу, поглядев на черноволосого мальчика с крючковатым носом. — Северус Снейп. А не сын ли ты Эйлин Принц, выскочившей за магла? — Сын. — мальчик расправил плечи. Ученики тут же начали перешёптываться. Принцы были сильным родом, но их линия прервалась, когда дочь Филиуса сбежала с маглом, предав тем самым свою семью. — Хм… Ладно, посмотрим на твоё поведение. — заинтересованно произнёс задумчивый Малфой. Наконец, внимание обратили и на юную ведьмочку. — Хейли Эддисон. Беллатриса высокомерно оглядела её с ног до головы. Девочка, стараясь не стушеваться под взглядом кузины, выпрямила спину и посмотрела ей прямо в глаза. — Полукровка или грязнокровка? — пренебрежительно спросила Блэк. — Полукровка, – ответила слизеринка, не опуская головы. — Родители? — Имеются. Староста с раздражением закатила глаза. — Я спросила, какого они происхождения: полукровки или грязнокровки? — Мама волшебница, папа магл. — невинно хлопая глазами, ответила Адара. — Ну, и? — девушка начинала терять терпение. — Что и? — Фамилия матери. Проще говоря, из какого она рода? — Люциус вмешался. Не хватало, чтобы в первый же день Беллатриса прихлопнула первокурсницу. — Уизли. Гостиная наполнилась аристократическим смехом. Беллатриса и Люциус тоже не смогли сдержать смешков. Все решили, что это шутка. Хейли нахмурилась, не понимая всеобщего веселья. — Вас фамилия рассмешила? — в недоумении уставилась на Люциуса первокурсница. — Выродок Уизли и маггла будет учиться на Слизерине? — усмехнулась Беллатриса, не поверив ни слову. Может у девчонки они в дальних родственниках. — Даже маглорождённые учатся на Слизерине. Почему я не могу? Это решение Шляпы, не моё. — У тебя длинный язык. Следи за тем, что говоришь. — предупреждающе сказал Люциус. — Не путайся под ногами и не будет проблем. — Первокурсницы за мной, я отведу вас в комнаты. — вмешалась Андромеда. Девочек было всего трое — Мирана Макмиллан, Алекто Кэрроу и сама Хейли. Первая представляла из себя светлокожую блондинку с мягкими чертами лица и карими глазами. Вторая же имела морковного цвета волосы и голубые глаза. — Ладно, неплохо. В этом году всего двое полукровок. — заметил Малфой, когда повёл мальчиков по лестнице. Девочки поднялись по каменной лестнице и остановились на втором этаже перед дверью, на которой были выгравированы инициалы: А.К. и Х.Э. — Ваша спальня. — Блэк обратилась к двум рыжим слизеринкам, и вручила им по листам. — Ваше расписание. В семь тридцать собираемся в гостиной и идём на завтрак. — Я буду жить с этой недоуизли?! — воскликнула Алекто. — Поселите её к кому-нибудь другому, да к той же Макмиллан. — Нет, спасибо, мне соседки не нужны. — Кэрроу, не забывайся. — резко отрезала Андромеда. — Комнат не хватает. Всё уже распределено. Идём, я покажу тебе твою комнату. — обратилась она к блондинке, оставив недовольную Алекто в полном возмущении. Хейли с лёгким вздохом переступила порог комнаты, которая оказалась просторной, вдвое больше обычной спальни. В центре помещения были аккуратно оставлены вещи первокурсниц. К каменной стене были придвинуты две кровати с балдахинами тёмно-изумрудного цвета. У каждой из них были окна, выходившие на подводный мир Чёрного озера, и прикроватные тумбы. На обоих концах комнаты располагались небольшие шкафы. У стены стоял большой чёрный книжный шкаф, а слева от него — два изумрудных кресла с подушками и два кофейных столика. Неподалёку располагался камин, на котором находились две волшебные лампы. Она с удивлением осмотрела комнату, а Кэрроу тем временем заняла левую кровать. Девочка стянула мантию и, взяв свой багаж, не сразу последовала её примеру. Пока Алекто раскладывала вещи, Эддисон первой убежала в ванную и заперла дверь, услышав возмущение соседки: «Да мне противно находиться с тобой в одной комнате, а ты ещё и ванну собираешься испачкать своей грязью!». Глубоко вздохнув, она прислонилась к двери и медленно сползла на холодный кафель. День выдался сумасшедшим и совсем не таким, как она ожидала. В её голове проносились яркие образы, не дававшие ей покоя. Она вспомнила, как увидела свою семью, как встретила брата, который не знает, что она его сестра, как они успели поссориться, как она прибыла в Хогвартс и оказалась на разных факультетах с Лили. И подумать только, теперь она училась на Слизерине, где её ни во что не ставят и она окружена людьми, которые могут сложить два и два в любой момент. Устало простонав, она подошла к перегородке, которая разделяла душевую и ванну. Справа от неё стоял унитаз, а слева — две раковины. Включив горячую воду она избавилась от одежды и встала под напор, стараясь смыть с себя грязь и всё, что накопилось внутри. — Мерлин, почему именно Слизерин?… Ещё эта дурацкая Шляпа. Кто вообще придумал сказку о том, что она будет учитывать моё мнение? Обернувшись в полотенце, так любезно оставленное эльфами-домовиками, Адара, взглянув на своё унылое отражение в последний раз, подобрала одежду и вышла из комнаты в сопровождении горячего пара. — С этого момента ты нажила врага, страшила. — усмехнулась Кэрроу, наматывая на палец рыжий локон. — Помимо грязи в крови, ты ещё и внешностью не удалась. Блэк растерялась от такого резкого выпада. По привычке проморгавшись, она не сразу нашла, что ответить. Она даже на секунду подумала, не является ли слизеринка легилиментом, ведь соседка уколола её в больное место, о чём она думала буквально только что. Но глупая догадка сразу же улетучилась, стоило только Хейли мотнуть головой. — Почему ты со мной так говоришь? — девочка нахмурила рыжие брови. — Моя кровь тебе покоя не даёт? Чем она отличается от твоей? Она не волшебная? — Ты наглая, — фыркнула Кэрроу, оббежав соседку пренебрежительным взглядом. — А я такого не терплю. Слышала, что тебе велели? Не путаться под ногами. — А тебе велели не забываться, но ты с этим не справляешься. Слизеринка выпалила колкость прежде, чем успела осмыслить сказанное, о чём тут же пожалела. Ей стоит быть осторожнее в словах, когда её окружают ненавистники смешанной крови. И пусть её кровь не менее чистая, а в случае Кэрроу даже намного чище, об этом никто не знает и узнать не должен. — Comment osez-vous? — Алекто покраснела от злости на соседку и зашипела, приближаясь к её лицу. — Ты, страшила-недоуизли, уже не будешь такой смелой, стоит мне донести твои слова до старшекурсников. — Если не возражаешь, я разложу свои вещи и погружусь в царство Морфея. Очень утомилась за день. — девочка решила прекратить эту полемику, на что слизеринка хмыкнула, удивляясь манере речи, свойственной аристократам её круга. — Твоя очередь. И не волнуйся, я принимала душ, ванна сегодня полностью в твоём распоряжении. — Так уж и быть, не возражаю. — донеслось Хейли в спину, когда она уже была у кровати. — И где же ты научилась так щебетать? Можешь ведь, когда хочешь. Блэк закатила глаза и Кэрроу скрылась за дверью в ванную. И не просто же ей придётся с такой соседкой. Облачившись в тёплую пижаму, подаренную важным человеком, слизеринка распаковала багаж и улеглась на мягкие перина, по голову закутавшись в одеяло. В подземельях Салазара веяло холодом, пробравшимся до костей. Завтра её ждал не менее тяжёлый день. Стоило только прикрыть глаза, как девочка тут же оказалась во власти сна.

***

На утро в назначенное время первокурсники собрались в своих гостиных, одетые в школьную форму с собранными портфелями. Однако, слизеринцам пришлось задержаться на добрых пятнадцать минут из-за двух опоздавших рыжеволосых соседок. — Наконец-то, — раздражённо выдохнула Андромеда при виде девочек. Алекто, не спеша, спустилась по лестнице, а через секунду на месте оказалась и запыхавшаяся Хейли, хмуро смотрящая на Кэрроу, которая первая заняла ванную, где пробыла не меньше часа. Во главе Малфоя и Блэк, студенты последовали на завтрак, стараясь запомнить непростой путь из подземелий до Большого зала. — Как ты? Адара осторожно коснулась руки Северуса. У него, как и у неё, руки были холодными. Для него это была привычная температура, а вот у Эддисон от волнения вспотели пальцы. — Прекрасно, — с улыбкой ответил слизеринец, что случалось нечасто, хотя Лили была исключением. Он с воодушевлением начал рассказывать о том, что его соседом по комнате оказался Эйвери, и что к нему отнеслись хорошо. Хейли же скептически оглядела его. В то, что Эдмонд может быть таким душкой, ей верилось с трудом, по крайней мере, не тот Эдмонд Эйвери, которого она помнила, и не с полукровкой, коим являлся Снейп. Оставшуюся дорогу они провели молча, пока другие перешёптывались между собой. Большой зал встретил их солнечными лучами на ясном небе, что отражалось на куполе. Предвкушающе закусив губы, Адара наслаждалась видом. Она не у Эддисонов, а в Хогвартсе, и пусть на Слизерине, но она в средневековом замке, школе магии и к приёмной семье ей предстоит вернуться ещё нескоро. Встретившись взглядом оленьих глаз с яркими изумрудами среди стола Гриффиндора, она помахала, засияв. Эванс, сделав глоток тыквенного сока, ответила тем же. Сюрпризы, сполна ожидая Блэк, заканчиваться не собирались. Стоило только ей отвести взгляд, как улыбка тут же исчезла с лица, наткнувшись на белокурую третьекурсницу. Щёки тут же обдало жаром. Самая младшая из её кузин о чём-то беседовала с Люциусом, который уже уселся за стол. Внешне она разительно отличалась от своих сестёр. Ее красота контрастировала с Блэковской красотой Андромеды и Беллатрисы. Вместо черных кудрей — роскошные золотистые локоны, ниспадавшие до талии. Глаза были голубыми, словно лед. Черты лица не были острыми и резкими, а скорее изящными и утонченными, как у француженок, к которым она отчасти принадлежала. Эта красота передалась ей от матери, что являлась по рождению Розье. Уже в свои тринадцать лет Нарцисса производила впечатление сдержанной и утончённой леди. Её отточенные манеры проявлялись в каждом движении и взгляде, который она бросала из-под шёлковых ресниц. Хейли заняла место рядом с Северусом, который слишком долго скользил взглядом по столу львов. Их маглорождённая подруга смеялась с шутки однокурсницы. Обоих друзей не избежал укол ревности. В Коукворте им не приходилось ни с кем делить Лили, а теперь они не вместе, их троица разбилась. — Это к лучшему, — девочка коснулась плеча Снейпа. — Здесь она бы не смогла оставаться такой весёлой. Ей здесь не место. Слизеринец не ответил. Возможно, в глубине души он осознавал правоту слов Эддисон, но признавать это не хотел. Он не мог смириться с тем, что Лили больше нет рядом с ним. Хогвартс был их общей мечтой, и, как бы он ни ценил Хейли, Эванс была для него всем. Быстро покончив с завтраком, Адара принялась изучать расписание. Два занятия подряд у них на пару с Когтевраном — Зельеварение и История Магии, зато следом ЗоТИ и Травология с гриффиндорцами. Догнав Лили и двух её однокурсниц у выхода из Большого зала, она начала расспрашивать о прошедшей ночи. Оказалось, что в спальне девочек факультета Гриффиндор живут по четыре девочки, как и в случае с зеленоглазой волшебницей, а где-то даже по пять. — Ой, Ада, познакомься с моими соседками по комнате. Это Марлин Маккиннон и Алиса Стоун. Девочки, а это — Хейли Эддисон. Мы дружим с шести лет. Черноволосая и белобрысая гриффиндорки всё это время смотрели на слизеринку с неприязнью, даже с некоторым отвращением. Только этого ей не хватало, будто одного факультета было мало, так теперь появились ещё недоброжелатели, поэтому она удостоила их лишь приветственным кивком. — Малышка Эванс, — Блэк за руку потянула подругу, уводя в сторону под возмущёнными взглядами гриффиндорок. — Когда ты отправишь письмо родителям? — Не знаю, — честно призналась первокурсница. — На самом деле оно уже готово. Нас должны отвести в совятню. — Я бы хотела написать весточку Лукреции, могу воспользоваться Асфоделем? — Конечно, а ты не будешь писать родителям? Девочка поджала губы и покачала головой. Не нужно было слов — Лили и так всё поняла. — Что происходит на Слизерине? Как ты и Сев? — Северус доволен, но у меня есть подозрения, что всё не так радужно. Что до меня, помнишь Хеззефул? — Та что называла нас идиотками? Она ещё всё время визжала. — Лили хихикнула. — У меня такая же соседка. Точь в точь. — тут уже обе девочки не сдержали смеха. На Зельеварение первокурсники познакомились с профессором Слизнортом, который оказался ещё и деканом Слизерина к большому удивлению Хейли. Правил посадки не было и девочка подсела к Северусу, который сгорал от нетерпения начать творить. Он внимал каждому слову преподавателя, который не спешил давать ученикам задание, рассказывая о важности его предмета. — Вы все знаете, чем занимаются зельевары. Многие из вас думают, что для того, чтобы сварить зелье, достаточно просто знать его рецепт. Однако это не так. Варка зелий — это настоящее искусство, требующее огромного терпения и настойчивости. Если у вас есть эти качества, то у вас всё получится. Если же нет — вам придётся приложить больше усилий. — Чтобы сварить зелье, вам необходимо обладать острым умом и умением анализировать. Если же вы полностью полагаетесь на информацию из учебников, боюсь вас разочаровать — зелья у вас не получатся. Хейли изо всех сил старалась уловить смысл слов преподавателя, но это было непросто. Не потому, что он говорил непонятно, а потому что ей было сложно понять, к чему он ведёт. Нахмурившись, она подняла руку, обратив на себя внимание декана. — Да, мисс…— Слизнорт, сведя ладони вместе, радостно уставился на первокурсницу в изумрудном галстуке, с нетерпением ожидая её вопроса, а их он любил и на душе не могло не потеплеть от мысли, что такой любопытный ребёнок учится на его факультете. — Эддисон, сэр. — нерешительно улыбнулась девочка. — Но как же тогда сварить зелье, не следуя инструкции учебника? Мы ведь будем использовать их. — Хороший вопрос, мисс Эддисон, — просиял профессор. — Первые зелья вы несомненно будете варить, следуя рецепту. Однако, в дальнейшем приходит опыт, и уже с ним вы научитесь понимать, что написанное в книге может отличаться от действительности. Вы научитесь сами создавать дозировки. Кто мне ответит на вопрос: что получится, если смешать корень мандрагоры с корнем имбиря и, к примеру, лепестками асфоделя? — Взрыв! — с воодушевлением воскликнула Адара. Она улыбнулась, вспоминая свою первую попытку сварить зелье в лаборатории дядюшки Альфарда. Тогда ей было всего пять лет. Скучая, она зашла в незапертую комнату и не смогла устоять перед искушением добавить в кипящий котёл что-нибудь своё. Как раз в этот момент ей на глаза попался горшок с лавандой, растущей в нём. Девочка не задумываясь бросила её в котёл. В результате её чёрные кудри встали дыбом, а лаборатория оказалась заляпанной. Лишь позже, из долгих нотаций она узнала, почему это было крайне глупо. — Корень имбиря и корень мандрагоры, будучи противоположными друг другу, могут дать огненную смесь с лепестками любых цветов. — Десять очков Слизерину, мисс Эддисон. — с радостью в голосе объявил Гораций. И всё равно ему было на чистоту крови, хоть он и любил получать, как аккуратно выражаются, «подарки» от родителей чистокровных отпрысков взамен на замолвленое словечко перед каким-нибудь профессором. Им не сложно, а ему приятно. Но всё же ничто не радовало его больше, чем такие самородки. Он заметил девочку, учащуюся на его факультете, и если она продолжит в таком же духе, он обязательно включит её в клуб Слизней. Только вот он не подозревал, что девочка эта совсем не самородок, а лишь первокурсница, которой повезло. Снейп поражённо уставился на подругу. Он ни разу не замечал её предрасположенность к Зельеварению, да у неё даже интереса толком и не было, а здесь она ответила на вопрос, который подверг раздумьям и его. Слизеринцы с неприязнью смотрели на однокурсницу, которая хоть и заработала баллы для факультета, успела выделиться своей несдержанностью, что они не любили. И плевать им было, что никто не знал ответа на дурацкий вопрос. Когтевранцы же не отреагировали на сию ситуацию. Ну, ответила слизеринка, получила заслуженные десять баллов, их жизнь от этого не перевернётся. Тем более, что воронята любили выделяться не зазубренным, а неординарным складом ума. Им больше нравилось думать, размышлять и спорить, чем говорить то, что все и так могут прочесть. Оставшуюся часть урока дети писали конспект по первому параграфу учебника о травах. И домашним заданием было эссе о ядах. История магии же прошла не столь интересно. Профессор Бинс являлся привидением и рассказывал он так монотонно, что хотелось завыть от скуки. Однако, большая часть студентов предпочла вздремнуть на лекции, к чему располагала атмосфера тёмного класса. Хейли старалась слушать преподавателя и даже конспектировать его речь, но через первые пятнадцать минут сдалась. Он рассказывал ровным счётом то, что есть в учебнике, почти слово в слово. Решив, что обязательно прочитает про войну гоблинов в свободное время, она взяла чистый пергамент и принялась писать корявым почерком: Дорогая Лукреция, Спешу поделиться с тобой новостями. Я в Хогвартсе! И, говоря откровенно, очень впечатлена. Замок так прекрасен, что я даже не могу описать словами! Хотя кому я говорю? Ты ведь и сама его видела. Но меня очень разочаровало распределение. Меня вызвали первой! Это я ещё не говорю о шляпе. Я в шоке от её наглости! Не поверишь куда она меня отправила. Есть предположения? В Слизерин! Удивлена? Представь себе, я ей говорю: куда угодно только не в Слизерин. А она мне: А вот нет тебе, я лучше знаю, иди ты в СЛИЗЕРИН! И она заорала это на весь зал! Разве так можно? Артефакт дьявола. Знаешь, как меня приняли? Никак! Мне даже сесть не давали. С одной стороны, понятно, я ведь полукровка, но Северуса они приняли не так. А моя соседка по комнате чего только стоит! Она напомнила мне девочек из магловской школы. Ещё раз убеждаюсь, что не важно кто ты — магл или волшебник. М̶ы̶ ̶в̶с̶е̶ ̶и̶з̶ ̶о̶д̶н̶о̶г̶о̶ ̶т̶е̶с̶т̶а̶. Отличаешься лишь наличием магического ядра. Лили попала в Гриффиндор и уже завела там друзей. Мне грустно, но хорошо что это безумный мешок не отправил её туда же, а спальни в Слизерине очень даже удобные. А какой вид открывается на подводный мир! Пишу тебе на Истории Магии, профессор Бинс очень скучный. В своё оправдание скажу, что хотя бы не сплю как большая часть класса. Как у тебя дела? Как Турция? Куда собираешься дальше? Можно выберу я? Если да, то отправляйся в Амстердам. Там, наверное, красиво. Я скучаю. Ты навестишь меня на Рождество? Хочу провести его в Хогвартсе, но если да, то я с радостью приеду домой, только с условием, что ты меня заберёшь к себе на все каникулы. Ну ладно, хотя бы на недельку. До встречи, Хейли. Завернув письмо в конверт, девочка залюбовалась видом за окном. Всё лучше, чем слушать монотонную речь. Сейчас она жила моментом, но что же будет потом? Как долго ей удастся хранить секрет? Сердце предательски колотилось при виде кузин и Сириуса. Она еле сдерживала желание рассказать им всё, покончить с этой пыткой, избавиться от Эддисонов, вернуться домой, на Гриммо к любимым папе и маме, братьям, жить, как раньше. Усесться на колени внешне сурового Лорда Блэка, а он с мягкой улыбкой, которую так часто дарил единственной дочке, поцелует её в лоб и выслушает жалобы на Сириуса и Регулуса. Почувствовать, как ухоженные руки Леди Блэк, не любящей показывать эмоции, будут гладить её по волосам. Носиться с братьями по дому, чтобы их потом отругали. Всё это такие красивые, но недостижимые мечты. Она должна оставаться мёртвой для всех. И всё произошло по вине одного человека. Как же Адара ненавидела его, с гневом представляя лицо мужчины. Даже после смерти, он не может оставить её в покое. Одного она не понимала. Зачем? С какой целью? Что могло сподвигнуть Поллукса Блэка на превращение жизни родной внучки в ад? Со звоном колокола дети, собрав вещи, направились к кабинету на третьем этаже. С сопровождением Малфоя, конечно. Гриффиндорцы уже заняли места. Рядом с Лили сидел неизвестный мальчик с шрамами на лице, что сразу бросались в глаза. Глаза у него были карими и доброжелательными, как бы странно последнее не звучало. Северус вспыхнул от ревности к какому-то гриффиндорцу и он бы непременно натворил бы делов, не появись перед ним Блэк и Поттер, новый дуэт. — Привет, Нюниус. — ухмыльнулся Сириус. — Куда-то спешишь? — Отстаньте. — он попытался пройти, но ему снова преградили дорогу. — Не так быстро, Нюнчик. — рассмеялся Джеймс. — Он же сказал отстаньте. — из спины Снейпа показалась рыжая кудрявая слизеринка. — Ууу…— уже одновременно расплылись в улыбке львята. — А вот пришла и подружка-змейка. Женишка защищаешь? — Вы друг друга стоите. — с разочарованием глядя на брата, девочка качала головой. — Шляпа точно безумная, раз таких, как вы отправила на факультет смелых львов. Разве обижать других так по-гриффиндорски? — И это говорит змейка, которую даже свои не пустили за стол? — Поттер видел всё, как оказалось. И единственным желанием Хейли было, как следует его проклясть, чтобы он пожалел о своих словах. Она бы непременно сделала это, если бы умела. — Пусть так. — кивнула Блэк, в глазах скопилась влага. Замечание гриффиндорца её задело. — Зачем вам это? Вы не будете крутыми, унижая людей. Это низко. Дай пройти. Взяв друга за запястье, она хотела было закончить спор, но мальчишек такой разворот событий не устроил. Разговоры затихли, всем было интересно, что будет дальше. — Я сказала: дай пройти. — медленно повторила слизеринка, на что два друга лишь рассмеялись. — Я весь трясусь от страха. А ты, Джеймс? — У меня аж мурашки по коже, она же прожжёт в нас дыру своим взглядом. Лили, которую с самого начала отвлекал Люпин разговорами о школе, заметила рыжую макушку. Под безуспешные попытки мальчика остановить её, она подошла к гриффиндорцам. — Вы опять его задираете?! — воскликнула Эванс за спинами мальчиков. Джеймс вздрогнул, а Сириус закатил глаза. — Ну, и как же без мисс всезнайки. — протянул Блэк, актёрски вздыхая. — Да тебе бы в фильмах сниматься. — сморщилась Хейли. Ей уже очень надоела эта клоунада. — Браво, Блэк! Превосходно! Посмеялся? А Леди и Лорд Блэк знают о твоём поведении, недостойном их фамилии? Думаю — нет, поэтому не лезь к нам. Не заставляй меня просить нашу старосту писать им. Андромеда не откажет. Пропусти! Выражение лица Блэка поменялось, он плечом пихнул девочку, от чего она упала, запутавшись в ногах. Северус не сдержался и схватив гриффиндорца за мантию, попытался повалить на пол, но находившись между партами, где места было мало, они упали оба. И в это самый момент зашёл профессор: — Что здесь происходит? Он оглядел собравшихся. Вцепившиеся в друг друга Блэк и Снейп лежали на полу, а Поттер навалился на Северуса сверху. Эддисон тоже сидела на полу и лишь одна гриффиндорка стояла на ногах. — Вы пятеро, приходите на отработку в два. Минус десять очков с каждого, я сообщу об этом вашим деканам. И чтобы без опозданий! А теперь все на места. Преподаватель носил фамилию Морган. На его уроке они особо ничего не делали, лишь слушали и конспектировали, но в отличии от профессора Бинса он говорил не монотонно, а чётко и громко, излагая самую суть. Он обещал, что на следующем уроке проверит, как они выучили всё, что записали и должны будут записать. Брат и сестра Блэк мысленно проклинали друг друга, надеясь, что до родителей эта история не дойдёт. Сириусу будет нелегко, ведь он и так поступил на факультет Гриффиндор, и был уверен, что мать была в ярости от этой новости. Однако письмо она почему-то не прислала. Адару тоже по головке не погладят. Эддисоны наверняка ей ещё устроят. Она не прислала им ни весточки, а они всё ещё ждут. Её пугала их реакция, когда первым придёт письмо не от неё, а от декана, где он сообщает о драке Хейли с гриффиндорцами. Она решила, что всё же нужно написать хоть что-нибудь, если она не хочет умереть самой страшной смертью. Слишком рано она почувствовала свободу.