Тайна крови

Мисс Эванс, направляясь в библиотеку, наслаждалась вкусом шоколада, любезно предложенного Римусом. Погружённая в свои мысли о том, куда же могли пропасть её друзья со Слизерина, она не сразу заметила, как кто-то стремительно пронёсся мимо, задев её плечо. От этого толчка книги, которые она держала, упали на пол. Изумрудные глаза устремились на виновника происшествия. Конечно, это был гриффиндорец, чьё имя было дано в честь самой яркой звезды на небосклоне. Ведь без него не обходилось ни одно значимое событие. Без него и Поттера. — Эванс, Нюнчика нет, чтобы книжки твои таскать? — усмехнулся Сириус. К счастью, подбежал Римус и начал помогать собирать вещи. Он выглядел болезненно: его кожа была бледной, как у призрака, а шрамы на лице выделялись ещё сильнее. — Ты в порядке, Лили? — Люпин обеспокоенно оглядел однокурсницу. — Да, спасибо, Римус. — она тепло улыбнулась, но внимательно осмотрела мальчика, заставив его вздрогнуть. — А ты похоже нет. Может тебе сходить в больничное крыло? Вдруг, у тебя простуда. — Я хорошо себя чувствую, просто переживаю из-за матери. — его лицо посетила усталая, вымученная улыбка. — Из-за матери? С ней что-то случилось? — Она болеет, уже долгое время. — вздохнул гриффиндорец, отводя взгляд. — Послезавтра я поеду навестить её. — Мне очень жаль, Римус. — Лили взяла мальчика за руку, ведя за собой. — Давай посидим в библиотеке, может отвлечёшься. — Эй, Рем! — окликнул друга Блэк. — Всё нормально, Сириус, иди без меня, я скоро вернусь. Мародёр закатил глаза, но всё-таки удалился. — А чем она болеет? Вы ходили в Мунго? — Не ходили. — отрицательно покачал головой Люпин, вызвав недоумение на веснушчатом лице. — Потому что она магл. А врачи разводят руками, говоря, что сахарный диабет не лечится. — Сахарный диабет…— задумчиво прошептала Лили. — Я что-то слышала об этом, но точно не знаю, но…Я могу написать отцу, он у меня терапевт. В сердце Лили нарастала волна сочувствия к этому мальчику. Должно быть, ему тяжело видеть, как болеет его мать, а то, что она ещё и магл, лишь усугубляет ситуацию. Волшебники обладают иммунитетом к серьёзным магловским заболеваниям. Как говорила Ада, максимум, что они могут подхватить, — это ангина или простуда. И то, это касается магов, которые не внесены в Род. У чистокровных волшебников подобные проблемы возникают крайне редко, ведь они имеют защиту своего Рода. Простуда может приключиться с ними лишь пару раз в жизни. Признаться честно, Лили завидовала им. Однако в памяти ещё был свеж тот момент, когда Ада заболела пневмонией. Это произошло через несколько дней после их знакомства. Даже мистер Эванс, работая детским врачом, был в недоумении от происходящего. По его словам, иммунитет девочки был очень слабым, просто невероятно. Он не мог понять, что стало причиной такой уязвимости, но был уверен, что это связано с внешними факторами, поскольку с таким слабым иммунитетом ребёнок не смог бы выжить с рождения. Произошёл крайне редкий спад, который он хотел было зафиксировать, созвав консилиум. Однако Роджер Эддисон, приёмный отец Ады, оказался очень сложным человеком. Он не позволил доктору Эвансу осмотреть свою дочь и даже попытался выставить его из дома. Тем временем кашель Ады становился всё более мучительным, а температура упала до критического уровня. Лили очень хотелось помочь, но что могла сделать шестилетняя девочка? К счастью, Лукреция, роль которой в жизни Ады оставалась загадкой для Эванс, появилась вовремя. Эта прекрасная волшебница с локонами, напоминающими златовласку из сказки, и голубыми глазами, словно бескрайний океан, пришла на помощь. После этого девочка пошла на поправку. Теперь Лили осознала, что, каким бы плохим отцом ни был Роджер, он поступил верно. Хейли — волшебница, и, вероятно, не маглорождённая. Её организм значительно отличался от магловского. Лечение методами магловской медицины — всё равно, что подписать ей смертный приговор. Лукреция использовала магию, а значит, недуг Эддисон не был связан с магловской медициной, точнее, его причина была иной. Но тогда возникает вопрос: неужели организм полукровки, которой, вероятно, была Ада, настолько сильно отличается от организма маглорождённых? Выходит, «грязнокровки» более выносливы, чем полукровки? В этот момент в голове Эванс образовалась настоящая каша, которую могли бы помочь разобрать только книги или, в крайнем случае, мадам Помфри. — О, Лилс, привет! — радостно воскликнула Алиса, завидев подругу. Мадам Пинс тут же сделала ей замечание. — Тише, мы же в библиотеке, — прошептала Эванс, присаживаясь за столик и жестом приглашая Римуса присоединиться к ней. — А где Марлин? — Она опаздывает, — махнула рукой Стоун. — Как дела, Люпин? — Неплохо, вы делаете доклад по Зельеварению? — Да, тебе бы тоже не помешало, потому что твой сосед видимо забыл. — Не помешало, — кивнул Римус, вздохнув. Джеймса вообще можно было назвать безответным в плане учёбы. Тот случай, когда знания и талант есть, а желания нет. Он иногда поражался тому, сколько знают Поттер и Блэк. Они всё схватывают на лету, не прикладывая особых усилий. В то время, как ему самому приходится зубрить днями напролёт, чтобы получить высокий балл. Самое удивительное, что, как только речь заходит об этом, они сразу начинают отрицать. Говорят, что он преувеличивает, и они тоже учатся, просто он и Питер этого не замечают. У него сложилось впечатление, что эти двое гораздо ближе друг к другу, чем к нему или Питеру. Возможно, всё дело в их происхождении. Оба они чистокровные волшебники, и хотя им безразлична чистота крови, статус для них не пустой звук. Однако ему ли предъявлять, когда он сам скрывает свою сущность монстра, подвергая друзей опасности и лишая их права выбора? Ведь он прекрасно понимал, что знай они правду, ни за что бы не связались с ним, больным ликантропией. И это ранило его в самое сердце, но и рассказать он не мог. — Да ладно, Лилс. Ему вообще-то повезло, чего не скажешь о тебе. У Люпина в паре Поттер, а у тебя мальчишка Снейп с сальными волосами. — Алиса! — возмутилась Лили, получив предупреждающий взгляд от Мадам Пинс. — Что? — Стоун лишь пожала плечами, не понимая, что такого сказала. — Это ведь правда. — Северус мой друг. — Он из Слизерина , с которым у Гриффиндора вражда. Рыжеволосая девушка глубоко вздохнула. Как же ей надоели эти правила! Если ты из Гриффиндора, то не дружи со Слизерином. Она не понимала такого предвзятого отношения к факультетам, ведь даже змеи не запрещают своим ученикам дружить со львами, по крайней мере, она была в этом уверена. Если Ада и Северус ничего не говорят, то и беспокоиться не о чем. — Твою кудрявую подружку это тоже касается, — устало произнесла Марлин, садясь на стул. Ей пришлось быстро бежать с поля в библиотеку, чтобы не опоздать к назначенному времени. — Ты знала, что она спелась с Нарциссой Блэк? В последнее время я стала замечать их вместе. — Нет, а кто это? — невзначай бросила Лили. Понятное дело, что у её друзей тоже есть друзья с факультета, это шло как само собой разумеющееся. — Как? Ты не знаешь, кто такая Нарцисса Блэк?! — воскликнула Маккиннон, округлив глаза так, что они стали размером с галеон. — Кузина Сириуса, — вставила Алиса. — Между прочим они баснословно богаты. — И что с этого? — скептически приподняла бровь Эванс, переглянувшись с Римусом. — Их семья входит в десятку самых богатых семей в Европе. — Извините, что вмешиваюсь, но при чём тут богатство семьи Сириуса? — тихо спросил Люпин. Ему было неловко лезть в чужой разговор, но если он идёт о его друге, то тут и думать нечего. — А при том, что они считаются тёмными магами. — заговорщически зашептала Марлин. — Из поколения в поколения они учились на Слизерине и… Говорят, что они пытают своих детей тёмными заклинаниями. Неудивительно, что Сириус поступил на Гриффиндор. Он единственный нормальный среди этих чокнутых. — Тёмными заклинаниями? — улыбнулся уголком губ Люпин, это даже звучало смешно. Чтобы Сириус был из семьи, где жестоко обращаются с детьми? Сириус, который избалован вниманием? — Пытают? — полными ужаса глазами она взглянула на однокурсниц. — А эта Нарцисса тоже… тёмная? — Да, — активно закивала Алиса. — Она помолвлена с Люциусом Малфоем. — Помолвлена? А сколько ей лет? — Она на третьем курсе, а этот Малфой на пятом, и он тот ещё тиран. — Какой ужас…— испуганно прижала руки к лицу Лили, уверенная, что надо будет поговорить с Адой, лишь бы она не связывалась с плохой компанией. — Верно, — кивнула Марлин. — Кстати, я немного задержалась. Дело в том, что я смотрела тренировку сборной по квиддичу. Представьте себе, Поттер и Блэк пришли и потребовали, чтобы их взяли в команду. Лили и Римус, взглянув друг на друга, одновременно закатили глаза. Этот дуэт, без сомнения, был самым ожидаемым. Ни одно событие в Хогвартсе не проходит без их участия. — Это он после квиддича был полон энергии? — открывая учебник по Зельеварению, Эванс тут же принялась что-то строчить на пергаменте. — Конечно, их ведь выгнали. Сказали, мол, не доросли ещё. — Так им и надо. — Не говори так, — обиженно надула губы Стоун. — Они ведь те ещё весельчаки. Мародёры, хах. Интересное прозвище вы себе придумали. Вскоре после того, как Алиса и Марлин завершили свою работу, они поспешили покинуть библиотеку, где их сопровождал сердитый взгляд Мадам Пинс. — Ты знал, что зелье от фурункулов так сложно в приготовлении? — нахмурилась Лили, ещё раз перечитывая параграф. — Да, его легко испортить, но есть маленький секрет. Нужно убрать котёл с огня до того, как добавить иглы дикобраза. — Почему? Как воздействуют эти иглы на кипящий котёл? Что будет, если добавить их позже? — гриффиндорка лишь вздохнула, когда друг пожал плечами. — Лили? — несмело подал голос Римус, заставив собеседницу напрячься. Видимо тема была деликатной. — Мм? — Ты ведь не веришь тому, что сказали девочки? – Почему?! — с запалом воскликнула Лили, смутив друга. — Молодые люди, — гневным шипением огрела их Мадам Пинс. — Соблюдайте тишину, вы в библиотеке. — Просим прощения, — тихо отозвался Люпин, переводя взгляд на девочку. — Потому что они просто пересказывают слухи. Ты, например, веришь в то, что Сириуса пытают дома? — Кто знает, — повела плечом Эванс. — Он такой хулиган, что всё возможно. — Мерлин, ты серьёзно? — Да, я всё расскажу Аде, и пусть она держится от них подальше. — Она не сможет держаться от них подальше, потому что они учатся с ней на одном факультете. С кем же ей тогда общаться, если все до одного тёмные маги и убийцы? — Люпин говорил так, будто разжёвывал всё пятилетнему ребёнку. — У неё есть я, — уже громким шёпотом произнесла рыжеволосая. — И Северус. — Ты бы смогла общаться только с Северусом и ещё одним человеком с Гриффиндора? — Это другое. Эванс задумалась. Действительно, это ведь просто слухи, ничем не подтверждённые, но разве Марлин и Алиса стали бы говорить просто так, будучи не уверенными в этом? Её терзали сомнения. Она уже не в первый раз слышит такие вещи о слизеринцах, да и те сами отличились. Некто с фамилией Лестрейндж вообще назвал парня старосты Гриффиндора грязнокровкой. И сам Мальсибер то же самое говорил ей. Однако лично про Нарциссу Блэк она ничего не слышала, а Ада общается только с ней, поэтому с разговором она решила всё-таки повременить. *** [5 октября, стадион Хогвартса] Студенты, заполнявшие башни, не замолкали, предвещая межфакультетное сражение. Трибуны Гриффиндора активно поддерживали свою команду, выкрикивая кричалки. Сириус и Джеймс, оказались самыми ярыми болельщиками. Намотанные в красные шарфы под цвет своего факультета они взревели, когда команда вышла из раздевалки. В одной из башен, украшенной чёрно-белыми тканями с гербом Хогвартса, находилась комментаторская со счётчиком забитых голов. Там уже сидел Поттер, который не переставал приставать к Макгонагалл с просьбой разрешить ему комментировать матчи. Уже три недели Джеймс не давал ей покоя, постоянно следуя за ней и мешая. Он даже неоднократно поднимал эту тему на уроках, успокаиваясь только тогда, когда Минерва грозилась списать баллы за сорванные уроки. Однако Поттер быстро понял, что профессор блефует, и продолжал настаивать на своём. Наконец, Макгонагалл не выдержала и воскликнула: «Ладно, мистер Поттер, место ваше! Только замолчите наконец!» — и уступила. Так он получил возможность стать обладателем такой высокой чести. Затем на поле появилась сборная Слизерина, встреченная оглушительными аплодисментами. Команду вел Рудольфус Лестрейндж, который был полон решимости одержать победу, ведь Беллатриса Блэк, его кудрявая бестия, обещала ему нечто особенное в награду. Студенты, болеющие за свою команду, были в восторге. Игроки уже были в форме своего факультета: на шеях красовались яркие слизеринские шарфы, а в руках они держали флажки с гербом. Пожав друг другу руки, капитаны разошлись и команды, оседлав мётлы, взлетели в небо. Разгонявшись вокруг поля, они ожидали, когда мячи будут выпущены и началось! — Стефан Джонсон ловит квофл! — взревел Джеймс, а за ним и трибуны Гриффиндора. — Он разгоняется и… Неееет, Паркинсон отбирает его и собирается забросить в ворота Фрэнк, не спи! ДА! Мэри Макр…Макрег… В общем, Мэри, ты молодец! Но что это? Эйвери посылает бладжер в Спеллинг, тот задевает её и… Эх! Эй, ты паршивец, совсем мозги выбили?! — Мистер Поттер! — предупреждающе воскликнула Макгонагалл, сидевшая сзади него. — Да-да, простите, профессор. Спеллинг держись! Но противный Яксли забивает в ворота Гриффиндора. ЧТО?! Ах, ты змей склизкий, недоделанный, этакий…Что профессор?! Нет, но вы видели?! Ладно-ладно, понял, больше не буду! Счёт десять ноль в пользу змей. Давай, Джонсон, покажи из какого теста львы сделаны! ДА-ДА-ДА! ГРИФФИНДОР ЗАБИВАЕТ ГОЛ! Поняли слизни мерзкие?! Получайте! Пока ничья, но мы прорвёмся! — Квофл ведёт Мэри, но его отбирает Паркинсон, нееет! ДА!Спеллинг вырывает квофл и забрасывает в кольцо Слизерина, хаах!!! Так тебе и надо Лестрейндж! Счёт двадцать десять в пользу Гриффиндора! Эй, так нечестно! Гойл бросает бладжер прямо в Мэри! Она выбывает из игры. НЕЕЕТ! Проклятые тараканы! ДА ЧТО Я, ПРОФЕССОР?! Это всё они! Игра продолжалась весь следующий час под комментарии Поттера, который казалось, сорвёт голос, поливая грязными словечками Слизерин, за что декан его одёргивала, не раз пожалев, что согласилась на это. Слизерин проигрывал, хотя надо отметить, что Рудольфус и Корбан, пока старались больше всех в сборной. А среди гриффиндорцев лишь оставшиеся охотники, поскольку игра была жёсткой, успев выбить из сил. Гриффиндор прорвался вперёд со счётом двести и сто пятьдесят. Снитч уже был выпущен и Малфой с Резерфордом из-за всех сил мешали друг другу его поймать. Тогда Лестрейндж-младший, Яксли и Паркинсон проворачивают приём, носящий название «Голова ястреба». Френк выбивается из колеи. — НЕЕЕТ! Фрэнк! Лонгботтом, НЕ СПИ! Гол забивают эти вонючие тараканы! Да как они могли! ПАРШИВЦЫ! ФРЭНК, ПРОСЫПАЙСЯ! ДА! Наш вратарь пришёл в себя! Покажи им! А в это время ловцы гонятся за снитчем, ДАВАЙ, РЕЗЕРФОРД! Лестрейндж ловит квоффл, а жаль! И Резерфорд Ловит…неееет! МАЛФОЙ, МЕРЛИНОВЫ ПОДШТАННИКИ, ТЫ ИДИОТ! Люциус толкает Ника и тот отлетает на достаточно большое расстояние, но не успевает слизеринец опомниться, как его задевает бладжер, парень теряет равновесие, но хватает Резерфорда за шиворот. Между ними идёт усиленная борьба. — Давай, Нико! – вместе с Поттером взревели и трибуны Гриффиндора, пока Макгонагалл устало качала головой по причине несдержанной речи студента. — Врежь Ему! Да, Левой! Вот Так! В ходе борьбы один из них захватывает рукой золотой шарик, тут же объявивший: ЛЮЦИУС МАЛФОЙ ПОЙМАЛ СНИТЧ! — НЕЕЕТ!!! НЕЕЕЕТ! ТУПЫЕ СЛИЗНЯКИ! — ругательства Джеймса лились нескончаемым потоком, а потому Макгонагалл пришлось его силой выталкивать с места. Трибуны Слизерина взорвались радостными возгласами, приветствуя победу. Змеи снова вырвались вперёд. И это вполне ожидаемо. Адара, переглянувшись с Северусом вскочила с места, наполняясь гордостью за свой факультет. Игра выдалась напряжённой. В гостиной Слизерина царила атмосфера радости и счастья. Все ученики с энтузиазмом поздравляли чемпионов, включая капитана — Рудольфуса Лестрейнджа. Однако он не обращал внимания на окружающих, а его взгляд был прикован к одному человеку. Его внимание привлекли тёмные кудри, и он уверенно направился к их обладательнице. Белла, одетая в бордовую кофту с открытыми плечами и чёрную юбку-миди с разрезом до бедра, уверенно шагала на каблуках сапог, подобранных в тон блузки. — Поздравляю! — ухмылка окрасила её лицо, и Рудольфус, не раздумывая, приник к её губам на глазах у всего факультета. Он подхватил её под колени, и аплодисменты и свист слизеринцев наполнили воздух. Её язык уже исследовал его рот, стремительно касаясь зубов. Целоваться с Рудольфусом, который был так возбуждён после победы, было невероятно весело. Она позволила ему устроить настоящее представление с ними в главной роли, нарушая все правила аристократического этикета. Но кого это волнует, когда весь факультет аплодирует им? Вся Магическая Британия уже давно знает об их помолвке. Это был их последний год в Хогвартсе, и они были полны надежд и предвкушения. — Салазар, здесь же дети! — воскликнула Андромеда, стараясь заслонить обзор для первокурсников. — Какое же место для этого выбрали, — недовольно произнесла Нарцисса, оглядевшись по сторонам. — Это же неприлично. Она с удивлением заметила, что Нора Гринграсс находится в расстроенных чувствах. Её лицо было таким, словно Рудольфус был её супругом, который только что изменил ей на глазах у всех. — Нора, у тебя какие-то проблемы? — спросила Блэк, свысока оглядывая девушку с ног до головы, словно та была не более чем пылинкой. — А? — она растерянно взглянула в глаза, которые, казалось, были наполнены льдом. — Нет, никаких. — Прекрати смотреть на Рудольфуса. Он предназначен для другой, и ты это знаешь. А та девушка, которая станет его женой этим летом, без труда сможет стереть тебя с лица земли, уничтожить так, что и следа не останется, коли ты ей будешь неугодна. Если не хочешь такой участи для себя, то перестань. Нарцисса не выносила тех, кто пытается отнять чужое, и глубоко презирала таких людей. Даже малейшие проявления этой черты вызывали у неё сильнейшую неприязнь. Она часто замечала это в глазах других девушек — зависть и желание оказаться на её месте. Именно поэтому ей пока не удавалось подружиться ни с кем из своих ровесниц. Они могли завести разговор на любую светскую тему, начиная какой-нибудь сплетней и заканчивая цветом обуви у Бартемиуса Крауча, но дальше пустой болтовни никогда не заходило. — Ладно, первокурсники, расходитесь. — объявила Андромеда. — Но у нас же будет праздник в честь победы, — возмутился Мальсибер. — У нас — да, а вам уже пора бы разбрестись по своим делам и дать взрослым отпраздновать. — пришёл Люциус старосте на помощь и снова обратил внимание на команду. Первокурсники, нахмурившись, не смогли возразить. Вступать в конфликт с Малфоем или Блэк было слишком опасно, особенно когда староста школы не обращала на них внимания. Нужно было срочно уйти. Адара была даже рада этому. Ей совсем не хотелось оставаться, и в её кудрявой голове уже созрел идеальный план. — Снежная принцесса, ты останешься? — Хейли повернулась к кузине. — Нет, идём, — Нарцисса развернулась на каблуках, но, увидев уходящую сестру, нахмурилась. — Меда? Куда это она? — Может, в Хогсмид отправилась? — предположила девочка, глядя вслед слизеринке. — Сейчас? — А может, в библиотеку? Если мы поторопимся, то даже застанем её там. — Какая же ты хитрая, — студентка усмехнулась. — Не зря на Слизерин попала. — Merci, — Хейли сделала книксен, вызвав улыбку Блэк. Они двинулись на третий этаж. — Кто тебя научил этому? — Чему? — Французскому, этикету, красивой речи, пусть ты и не всегда её контролируешь. Ты непохожа на других полукровок, Хейли. Пульс Адары участился. Наконец-то произошло то, чего она так боялась: появились подозрительные взгляды, сомнения и допросы. — Мой отец — магл, — с трудом сдерживая отвращение и пытаясь подавить позыв к рвоте, произнесла она, стараясь не выдать своих эмоций. — Он сам об этом позаботился. Да и это не так важно, как наша цель. В библиотеке Нарцисса продемонстрировала пропуск в Запретную секцию. Мадам Пинс прищурилась, но на лице высокомерной слизеринки не дрогнул ни один мускул. Было очевидно, что женщина недовольна. Конечно, они ведь каждые выходные приходят с одной и той же задачей. Проходя мимо стеллажей, Адара краем глаза заметила книгу «Древние роды Англии и их ритуалы». Взяв её в руки, она быстро перелистала несколько страниц и, слегка поджав губы, села за стол, в то время как её кузина продолжала заниматься Трансфигурацией. Если верить этому старинному фолианту, в Англии в десятом веке было гораздо больше родов, чем сейчас. Даже если учитывать только чистокровные семьи, которых нет в справочнике тридцатых годов, то их всё равно не хватало. Например, в то время не было ни Лестрейнджей, ни Лавгудов. Хотя последние, вероятно, являются недавней боковой ветвью Малфоев, у неё были сомнения относительно Лестрейнджей. — Снежная принцесса, род Лестрейнджей ведь не английский? Я знаю, что существовала французская ветвь, как же её звали… В общем, она должна была стать родственницей Ньюта Саламандера, но училась в Хогвартсе. И на ней прервалась эта ветвь, когда она погибла в войне с Гриндевальдом, — произнесла Адара, не в силах остановиться в своём потоке мыслей. — И сразу отвечу на твой вопрос: я прочитала об этом на прошлой неделе. Нарцисса удивлённо приподняла брови. Она всё больше поражалась тому, как эта девочка, хоть и является полукровкой, стремится к своим корням — к чистокровным родам. Немногие из её сверстников проявили бы такое желание. — Да, они перебрались в Англию ещё в двенадцатом веке. Ты ведь знаешь, как переводится их фамилия. — «Странные, причудливые», — кивнула Хейли, вспоминая двух представителей этого Дома. Когда-то в детстве у неё были разногласия с младшим из них, и её тогда серьёзно отчитали. Флешбэк. Величественный зал, оформленный в аристократическом стиле, напоминал о былых славных временах. На белоснежных стенах сверкали позолоченные элементы декора, а высокие окна пропускали струи солнечного света, играя на полу завуаленными тенями. Пятилетняя представительница Дома Блэк стояла у колонны, как будто искала удачный способ спрятаться от тоскливого окружения. Её кожа была бледной, аристократической, на вид почти прозрачной — напоминающей хрусталь. Чёрные кудряшки весело контрастировали с её лицом, словно темные облака на ясном небе. Серые глаза, такие же, как цвет дымки перед грозой, источали любопытство и недоумение. Она была облачена в шикарное платье из лёгкой ткани, которое нежно обвивало её хрупкую фигурку, а золотистая отделка подчеркивала благородство её происхождения. На шее сверкало небольшое ожерелье с изящным изумрудом. Как же хотелось порезвиться! Но, вспоминая слова бабки Ирмы на её подвижные игры с братом по дому: «Представительницам чистокровных родов не положено вести себя столь отвратительным образом, ты юная леди или дворовый мальчишка?!». Она заставляла себя играть образ правильной девочки, стоять как истукан и мило улыбаться. Теперь, когда её братья развлекались у дяди Альфарда, Адара чувствовала себя совершенно одинокой. Родители куда-то отошли, оставив дочь среди других детей священных двадцати восьми семей, которые были ей знакомы. Но никто не привлекал её внимания, и скука начинала съедать её изнутри. В этот момент к ней подошёл Рабастан Лестрейндж, старший на два года, с самодовольной ухмылкой и гордым видом. Он всегда старался выделиться из толпы, порой даже изворачивался в нехитрых ситуациях. — Привет, маленькая леди, — произнёс он, демонстративно поправляя волосы, как бы подчеркивая свою «взрослость». — Иди своей дорогой. — Адаре не понравился его тон, а потому она не хотела больше продолжать с ним беседу. — Ты знаешь, что я скоро стану самым могущественным магом в этом зале? Будь со мной осторожна, не то попадёшь ко мне в немилость. Адара скривила носик в недовольстве, глядя на него с насмешкой. Она перегнулась вперёд, опираясь на колонну, и с вызовом посмотрела ему в глаза: — Раби, ты ведь просто надоедливый случайненький! — выпалила она, используя его детское прозвище. Слова вылетели легко, и мальчик насупился, возмущённый её ответом. — Я женюсь на тебе, и ты все поймёшь! Тогда пожалеешь о сказанном и будешь лишь пресмыкаться передо мной! — уверенным голосом произнес Рабастан, полагая, что его слова окажут должное впечатление. Но это только разозлило Адару. Она поджала губы, скривив их на манер своей матушки, когда та была недовольна. — Как ты вообще смеешь так со мной говорить? — Ты даже не догадываешься, как тебе повезло, что я выбрал тебя своей невестой. — он высокомерно вздёрнул нос кверху, словно насмехаясь над ней. Лицо девочки покраснело от гнева. В порыве ярости она с силой ударила его ногой в лицо. Её маленький каблучок попал ему прямо в нос, послышался хруст, и из раны хлынула кровь. — Аааа! — заорал он, держась за свой нос. Под глазами его начали собираться слёзы, не столько от боли, сколько от шока и растерянности. В конце концов , он захныкал. — Мама, она сумасшедшая! — Учись вести себя прилично! — резко ответила волшебница, гордо подняв голову. Её переполняло удовлетворение от того, что он получил по заслугам — Ты, маленькая дикарка, получишь за это! – пробормотал он, надув рот от злости, но внутри понимал, что, возможно, чуть-чуть перестарался с заигрыванием. Вокруг них раздались смешки; некоторые дети смотрели с восхищением, другие — с лёгким испугом. Леди и Лорд Лестрейндж уже направлялись к детям.

***

[Дом на площади Гриммо,12] Поллукс Блэк, сложив руки за спиной, что являлось признаком доминантности, это Адара знала уже в свои пять лет, словно хищник, наматывал круги вокруг своей жертвы, чью роль в этот раз примерила на себя его внучка. Девочка смотрела на него с полной невинностью в глазах, но внутри чувствовала тревогу. — Он сам начал…— попыталась сказать она, но дед перебил её. — Это неприемлемо! Ты чистокровная леди, а не оборванец с улицы! Ты должна вести себя соответственно своему статусу!" — кричал Поллукс, его разъярённые взгляды метались по гостиной. Поняв, что это тронуто его гневом, Адара попыталась смягчить ситуацию, но вместо этого Поллукс обратил внимание на Вальбургу, сидевшую на диване с прямой спиной, точно солдат. — Так ты воспитываешь свою дочь?! — рявкнул он, заставив Адару вздрогнуть. — Прекрати давать ей слишком много свободы, иначе она погубит тебя! Девочка почувствовала себя виноватой перед матерью и хотела вмешаться. Пусть лучше ругают её, ведь это она совершила поступок. Однако стоило ей открыть рот, как Вальбурга одним лишь жестом приподнятой брови пригвоздила её к месту. «Не вмешивайся!» — раздался в голове требовательный тон матери, которому Адара не смела противиться. — Отец, — ровным тоном ответила женщина, не прерывая зрительного контакта. — Моей вины в неподобающем поведении Адары нет. Она ребёнок — не наследник — ей свойственно ошибаться. — Любая ошибка имеет последствия! — Такого больше не повторится, даю слово. — Ты не можешь говорить за своего муженька, который слишком её разбаловал. — вмешалась Ирма. — Она уже дерётся, как магловское отродье. Что будет дальше? Приведёт в дом грязнокровку в качестве жениха? А Орион примет её с распростёртыми объятиями? — Орион так не поступит! — возразила Вальбурга, еле сдерживая гнев. — Как и моя дочь! Я не допущу.

***

Немного позже, когда вечернее солнце уже скрылось за горизонтом, Адара сидела в спальне родителей, удобно устроившись на коленях у своего отца, Ориона Блэка. Её серые глаза сверкали от волнения, а губы слегка дрожали, когда она начала рассказывать о случившемся. — Папа, — произнесла она, глядя ему в лицо, полное доброты. — Ты представляешь, я спокойно стояла и улыбалась, как должна делать леди, а ко мне подошёл этот…индюк, и начал зазнаваться. Я, конечно, сказала ему пару слов, а потом он сказал, что женится на мне и я буду пресмыкаться перед ним! Будущий Лорд Блэк нахмурился, как делал это всякий раз, когда речь заходила о помолвке и замужестве его дочери. Он не терпел таких разговоров и сразу пресекал на корню. Он даже подумывал, что его дочь не выйдет замуж, а будет всегда с ним рядом и навсегда останется Блэк. — Он не женится, и мы не будем принимать прошение на брак от Лестрейнджей, — Вальбурга провела рукой по иссиня-чёрным кудрям дочери. Конечно, она всё ещё была зла на девочку за то, что та посмела опозорить их семью, но она понимала её возмущение. Вальбургу возмущал сам факт того, что член их рода будет «пресмыкаться» перед кем-то. Хотя это сказал семилетний ребёнок, такие мысли не появляются просто так. Если он говорит подобное сейчас, то что же будет, когда он вырастет? — Тогда я разозлилась и зарядила каблуком ему по носу! — с энтузиазмом завершила свой рассказ волшебница. Орион тихо рассмеялся и поцеловал дочь в лоб. – Молодец! – Орион! — его супруга, не скрывая своего негодования, пристально смотрела на него. — Что? Et maintenant, va chez toi, il est temps que tu te prépares à dormir. — Bonne nuit, papa, — она чмокнула отца в щёку. — Maman. В завершение она сделала реверанс и удалилась. Однако, ступив пару шагов за дверью, она остановилась, не в силах понять, что же ей двигало. Притаив дыхание она прислушалась к голосам родителей, — Ты не должен поощрять такое поведение, Орион, — в голосе матушки Адара уловила нотки тревоги. — Она должна понимать своё положение. Орион вздохнул, понимая её беспокойство. — Возможно, она действовала недостойно своему статусу, но она всего лишь ребёнок. Смысл её действий был правильным. Рабастан переступил границы. Мы ведь не хотим, чтобы она стала одной из них, не так ли? Адара нахмурилась, не совсем понимая, что значит «одной из них». Однако она была очень горда собой, ведь даже отец похвалил её. — Tu écoutes? C'est pas honteux...раздался совсем рядом с ней насмешливый голос, заставив девочку подпрыгнуть на месте. — Мерлин! — она испуганно пискнула, словно маленький котенок, и резко обернулась. — Белла! Она крепко обняла кузину, ощутив, как её руки в ответ сомкнулись вокруг спины. — Идём быстрее, пока не заметили. — волшебница, взяв её за запястье повела прочь. — Когда ты успела прийти? — Недавно, нас пускать не хотели из-за твоей выходки. — Нас? Они вошли в комнату и теперь уже Адара почувствовала, как на неё кинулись с объятиями. — Меда! А где Цисси? — Она осталась дома, — Андромеда радостно схватила сестру за руку и удобно устроилась на её кровать, поджав колени. — Это такая несправедливость! — обиженно надула губы девочка, скрестив руки на груди. — Даже вас на этот приём не взяли, Сириус и Регулус веселятся у дяди Альфарда, а меня зачем-то туда повели, ещё и этот Лестрейндж начал говорить всякие глупости. — Рабастан — зазнайка. — поморщилась средняя из сестёр Блэк. — Ты ему нос разбила? — рассмеялась Беллатриса. — Он заслужил. Даже Руди говорит, что его брат — маменькин сынок. — Да, — закивала Адара. — Он после этого плакал и звал маму, все над ним смеялись. — А что сказал Лорд Лестрейндж? — А что он мог сказать? — пожала плечами маленькая ведьма. — Он заставил встать его с пола и настоятельно просил не хныкать. А Леди Лестрейндж… Как там её зовут? — Селестия. — напомнила Андромеда. — Да! Она хотела зассмеяться, я уверена. Она его за руку держала и что-то шептала ему на ухо. — Весело. — дёрнула бровями старшая. — Дедушка Поллукс был в ярости, он ооочень сильно кричал. — девочка плюхнулась на кровать. — Дед Поллукс всегда кричит. — Я согласна с Беллой, от одного его взгляда, меня в дрожь бросает. — девятилетняя волшебница вздрогнула от воспоминаний о деде со стороны отца. — Но знаешь что? Адара, ты мой герой! — И не расстраивайся, дядюшка Орион всё равно не станет тебя ругать. — Беллатриса расплылась в улыбке, ложась рядом с кузиной. — Он не такой, как наш отец, он обожает тебя. — А ты обожаешь его. — вставила Андромеда, уворачиваясь от прилетевшей в неё подушки. — А ты — Альфарда! — Это борьба! — воскликнула Адара, бросая подушки в своих сестёр. Три девочки с темными кудрями, спускающимися водопадом по спине и глазами цвета гроз, удивительно похожие друг на друга, весело сражались подушками, их задорный смех раздавался в комнате. Каждая из них пыталась перехитрить другую, запуская подушку в лицо соперницы, после чего следовал дружный хохот и новая атака. Лунный свет, проникая сквозь занавески, словно оживлял их лица, наполняя их радостью беззаботного детства. Они были словно три восторженные феи, словно сошедшие с картины.

***

— Хейли… — она словно очнулась от воспоминаний, почувствовав прикосновение холодных пальцев, ловко подцепивших её подбородок. Взгляд ледяных глаз, устремлённых на неё, был таким пронзительным и проницательным, словно они видели её насквозь. — Ммм? — произнесла девочка с лёгкой растерянностью, как будто всё ещё находилась под влиянием воспоминаний. Граница между прошлым и настоящим была настолько размытой, что Адара не до конца осознавала, что происходит вокруг. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь бледной, — с тревогой в голосе спросила Нарцисса, пристально глядя на Эддисон. Её обеспокоило состояние подруги, и она уже пять минут пыталась привлечь её внимание. — Я всегда бледная… — произнесла слизеринка с каким-то надломленным, загробным голосом, заставив кузину ещё больше нахмуриться. — Эддисон! — воскликнула Блэк, и её голос звучал достаточно громко. — Эддисон! — А?! — воскликнула Адара, словно внезапно пробудившись от сна. Она резко встала и в тревоге огляделась по сторонам. Мадам Пинс с недовольным видом читала им лекцию о соблюдении тишины в библиотеке, но никто не обращал на неё внимания. Нарцисса временем начала собирать свои вещи. — Идём, Хейли, мы уходим. Убрав пергамент, перо и чернильницу в сумку, она в недоумении последовала за кузиной прочь из читального зала. — Куда мы? — К Помфри. — Зачем нам в больничное крыло? — Похоже, тебе нехорошо. — Мне? — удивлённо спросила Эддисон, пристально глядя на Блэк. Она остановилась, и на её лице отразилось понимание. — Ты из-за моего дежавю так говоришь? Не стоит беспокоиться, у меня такое иногда бывает. — «Дежавю»? — прищурилась Нарцисса, бросая скептический взгляд в сторону собеседницы. — Ты не отзывалась на своё имя, взгляд был рассеянным, а речь невнятной и ты называешь это «дежавю»? — У меня это ещё с детства, — лишь отмахнулась Хейли. — Я просто сама по себе рассеянная. Так что поводов для беспокойства нет, по крайней мере, пока я не умру из-за этого. Мало ли, может меня собьёт машина. Нарцисса громко цокнула, услышав попытки девочки отшутиться, но не стала возражать. Она не привыкла вмешиваться в жизнь других людей. Если они не хотят помощи, значит, она им не нужна. Исключения она делает лишь для близких людей, и она не могла понять, почему вдруг Эддисон оказалась в их числе. Адара не задумывалась о причинах этих коротких отключений от реальности, они её не беспокоили. Она лишь осознавала, что они как-то связаны с её тоской по семье. Эти состояния не причиняют ей неудобства, хотя и возникают непроизвольно, и ей бы не хотелось так надолго терять концентрацию на уроке.

***

Кабинет ЗоТи обычно представлял собой просторное помещение с высокими потолками и большими окнами, через которые проникал мягкий, приглушённый свет, напоминая о конце октября. На стенах висели темные портьеры, украшенные золотыми вышивками, добавляющими элегантности комнате, что свидетельствовало о том, что хозяин класса – человек со вкусом. В центре помещения располагался большой дубовый стол, который служил не только для проведения занятий, но и для демонстрации различных предметов: флаконов с магическими настойками и экспонатов, представляющих волшебных существ. Ученики, увлечённые беседой, не замечали, как быстро пролетело время. До начала урока оставалось совсем немного.Адара и Лили обсуждали проект по зельеварению, который профессор Слизнорт задал на следующую неделю. Сроки были сжатыми, а задача сложной: им нужно было описать весь процесс приготовления зелья, включая мельчайшие детали. После этого на уроке они должны были сварить зелье по этим инструкциям и сдать работу в двух частях — письменной и практической. Лили в напарники достался Северус, чему оба были рады. А вот Хейли не повезло — ей предстояло работать с Сириусом. В момент оглашения приговора Эванс сочувственно смотрела на неё, беспокоясь, как бы эти двое не поубивали друг друга. Удивительно, но Блэк, кажется, был особенно увлечён Эддисон и Снейпом, как, впрочем, и Поттер. Мародёры всегда находили возможность подшутить над этими двумя слизеринцами или как-то их подставить. Не так давно между ними произошла стычка. Джеймс и Сириус начали провоцировать их на конфликт, поджидая возле библиотеки по вечерам. Северус не выдержал первым и направил палочку на Поттера, но тот среагировал быстрее и заставил его подавиться слизнями. С Хейли дела обстояли иначе, она, шокированная выходкой, вступила с Блэком в словесную перепалку, назвав того избалованным сыном, который сам не отличается от тех, кого осуждает. В порыве злости Сириус применил к ней заклинание Ваддивази. В результате столкновения с помойным ведром, которое каким-то образом оказалось в коридоре, она оказалась в неприятной ситуации. Содержимое ведра попало на её блузку и джинсы, а затем начало медленно растекаться по коже под одеждой, вызывая у неё отвращение. В её рыжих кудрях запутались остатки. Блэк же лишь ухмылялся. Она не сразу сообразила, что делать в такой ситуации, отправив Снейпа в больничное крыло, а сама ушла в заброшенный туалет на третьем этаже, встретив Пивза, который расхохотался с её вида, напевая: Помойное ведро змею окатило, И грязь души её приоткрыло, Теперь вонючая она стоит, И умываться змея не спешит… Это окончательно её добило, заставив разреветься, как маленькую девочку. Плакса Миртл тоже в долгу не осталась хорошенько рассмеявшись с ещё одной глупой девчонки, что пришла поныть о своих проблемах, и к тому же была вся в грязи. Первокурсница даже рукавом не могла утереться из-за того, что от него за сто метров разило так, что и в обморок упасть можно. Пришлось раздеваться под едкие комментарии туалетного привидения. — Какая же ты язва, Миртл. — всхлипнула тогда Хейли. Самое сложное было в том, что она не знала очищающих чар. Трансфигурация не была её сильной стороной, и они ещё не практиковались в превращении крупных предметов, чтобы набрать воду из-под крана. К счастью, она вспомнила заклинание вызова воды, которое они тоже ещё не изучали, поэтому ей пришлось осваивать его самостоятельно. Через пару часов она с большим трудом смыла с тела всю грязь, но вот с непослушными кудрями справиться не удалось. Потом Лили пришла ей на помощь и принесла чистую одежду. В гостиную она пришла уже после отбоя, где Беллатриса уже была готова её отчитать. Но Эддисон быстро пожаловалась ей на Сириуса, рассказав всё в красках. «Я была полностью в помоях, что мне оставалось делать?» — говорила тогда она, не очень-то следя за словами. Староста-кузина, хоть и поверила ей, сказала, что Хейли сама виновата в том, что с ней случилось, ведь это она сделала что-то, из-за чего на неё взъелся Сириус. — Как мне с ним работать, если он не хочет? — девочка жаловалась подруге, активно жестикулируя. — Стоит мне заговорить с ним о задании, так он тут же исчезает. — Или вы с ним ругаетесь, — добавила Эванс, устремив взгляд куда-то в сторону. — А вот и твой шанс, не упусти его. Адара проследила за её взглядом и увидела, как в класс ворвались мародёры. Глубоко вздохнув, она направилась к брату, который смеялся вместе с друзьями, ища, где можно сесть вчетвером. Римус заметил её первым, но вместо того, чтобы заговорить, толкнул Блэка в бок. Именно это было причиной её неприязни к Люпину. Он строил из себя святошу, хотя сам явно не лучше своих друзей. Он прекрасно знал обо всех их поступках, но всё же водил дружбу с ними, умалчивая и прикрывая их. — О, змея недалёкая, привет, — усмехнулся Поттер. — Что-то хочешь сказать? — Мне нужен Блэк. — презрительно смотря на всех четверых, ответила слизеринка. — Чем обязан? — В качестве кого он тебе нужен? — Джеймс наигранно призадумался и принялся загибать пальцы. — Друга, парня, мужа… — Как напарника по проекту Слизнорта, — произнесла Эддисон, схватив брата за предплечье и оттащив в сторону. С каждым днём она всё больше разочаровывалась в нём. Она уже не надеялась, что они когда-нибудь подружатся, но хотя бы не будут ссориться. И самое ужасное — она скучала по нему. Каждый раз, когда они ссорились, её сердце наполнялось острой, давящей болью. Она так сильно нуждалась в своём брате, и без него её жизнь становилась невыносимой. В её сознании всё ещё были свежи воспоминания о тех временах, когда они были неразлучны. С каждым новым конфликтом она словно проглатывала осколки стекла, надеясь, что они не разорвут ей горло до такой степени, что она не сможет дышать. — Какого напарника, Эддисон? Что ты там напридумывала? — он принял раскрепощённую позу, сквозимую безразличием. — И вправду это же я придумала, что мы с тобой работаем над одним зельем. — горько усмешка слетела с её уст. — Ну, вот ты сама-то сказала. — пожал плечами Блэк. — От меня то ты, что хочешь, змея недалёкая? — Хочу сменить напарника, потому что нынешний — душевнобольной. — она скривилась в отвращении, собираясь уйти, но чужой рукой была схвачена за плечо. — Что ты сказала? Повтори. — потребовал Блэк, похоже разгневавшись и разумнее было бы сейчас молча уйти, но разве Адара умеет поступать разумно? — А? Я что-то не так сказала? — она в иронии подняла левую бровь, наслаждаясь его реакцией, ведь смогла его задеть. — Всего лишь выдала факт. Огласить какой? Ты — избалованный. Душевнобольной. Гриффиндорец. Она произносила каждое слово с явным удовольствием, смакуя его звучание и наслаждаясь тем, как темнели серые глаза её брата. — Мисс Эддисон, как же некрасиво оскорблять людей, особенно тех, кто вам ничего не сделал! — фраза пролетела рядом с первокурсниками, словно рассекая воздух. — Минус десять очков Слизерину. — Но, профессор Морган… — Минус ещё десять очков Слизерину за неподчинение и оттягивание урока. Мне продолжать? Адара, ощущая раздражение, прикрыла глаза и села на своё место, замечая на себе гневные взгляды однокурсников. Она понимала, что ей предстоит ещё одна взбучка. С тех пор как она поступила в Хогвартс, у неё появилась замечательная способность постоянно влипать в неприятности. — Дорогие ученики, сегодня мы немного отклонимся от обычного учебного плана и поговорим о волшебных палочках. Это неотъемлемый атрибут каждого волшебника, который позволяет произносить заклинания как вслух, так и про себя, и добиваться желаемого результата. Вы должны быть знакомы с этим, но я просто напоминаю вам. — Как правило, именно волшебная палочка выбирает себе хозяина, а не наоборот. Сегодня вы узнаете, почему ваша палочка выбрала именно вас, — с этими словами Морган продемонстрировал классу свою волшебную палочку. — Может у кого-то есть внятный рассказ? Руки Хейли и Лили взлетели вверх, но поймав умоляющий взгляд подруги, Эванс решила не отвечать и отпустила руку. Из гриффиндорцев больше никто не знал ответа. Возможно, только Джеймс с Сириусом, но разве они когда-нибудь рвались отвечать? Большинство слизеринцев, конечно же, были в курсе и могли бы предоставить ценную информацию, но не видели смысла отвечать. Они вообще не переносили Моргана из-за его предвзятого отношения к ним. — Мисс Эванс, зачем же вы опустили руку? Спасайте класс. — профессор сверил проницательным взглядом рыжеволосую гриффиндорку, специально не обращая внимания на её соседку. — Я бы с удовольствием, но у меня нет ответа. — лишь скромно пожала плечами Лили под удивлённые вздохи факультета. Заработать баллы она успеет всегда, а помочь Аде нужно сейчас. — Как жаль, — поджал губы Морган. — Раз так… — Прошу прощения, сэр, — вмешалась гриффиндорка. — Мне кажется, было бы не совсем справедливо лишать других студентов возможности высказать своё мнение. Мисс Эддисон подняла руку и вы должны её спросить. — Мисс Эванс, я задал вопрос, на который жажду получить ответ, чужое мнение меня не интересует. А я сомневаюсь, что мисс Эддисон ответит по делу, учитывая её нынешние отметки по моему предмету. Брови Хейли удивлённо приподнялись — это было уже слишком. Она, как и все остальные студенты факультета, действительно не очень хорошо справлялась с ЗоТИ, а всё благодаря Моргану, который даже выпускникам решил попортить отметки. — Боюсь вас расстроить, профессор, но вы ошибаетесь, — произнесла девочка, прокашлявшись под скептическим взглядом профессора. — Как известно, каждая волшебная палочка состоит из двух частей: волшебного ядра и оболочки из древесины. Она покрутила свою палочку в руке, чтобы продемонстрировать её корпус, длину и гибкость. — Их гармоничное сочетание создаёт мощный магический эффект, позволяя волшебнику преобразовывать свою энергию в энергию заклинаний. Именно поэтому каждая палочка уникальна и подходит только одному человеку, учитывая его характер и свойства используемых материалов. Но, конечно же, не стоит забывать, что магия во владельце и он вполне может обойтись без проводника, коим является палочка. — Как и у большинства здесь присутствующих, моя палочка была куплена в лавке Олливандера. Иногда палочки передаются по наследству, но тогда бывает трудно установить с ними связь, и они могут работать не на полную мощность. Не менее важны длина и гибкость палочки. Говорят, что если палочка очень короткая, то в характере её хозяина чего-то не хватает. Вроде всё. — Может вы расскажете нам ещё и о том, как понять, что волшебная палочка выбрала хозяина? — вскинул брови профессор. — А что тут рассказывать? Волшебник пробует разные палочки, пока не почувствует связь с одной из них. Моя палочка с древесиной боярышника и сердцевиной из соколиного пера, когда я взяла её в руки, создала яркую искру, напоминающую звезду. Девять с половиной дюймов, плохо сгибается. Адара с лёгкой улыбкой пожала плечами, вспоминая тот день. Олливандер был тогда очень взволнован. Ни одна из предложенных им палочек не подходила, пока он, наконец, не вздохнул и не протянул ей нынешнюю. — Плюс пять баллов Слизерину…— процедил сквозь зубы волшебник и левитировал к себе справочник. — Боярышник нелегко освоить, и палочке лучше попадать только в руки волшебницы или волшебника с доказанным талантом, или последствия могут быть опасны. Им наиболее комфортно с конфликтной натурой или с волшебником, который проходит через период потрясений. Палочки из боярышника имеют заметную особенность: при неумелом обращении наложенные ею заклятия могут вернуться обратно. Адара вздрогнула, вспомнив слова Оливандера: Мастер волшебных палочек Грегорович писал, что «из боярышника получаются странные, противоречивые палочки, полные парадоксов, потому что их породило дерево, чьи листья и цветы излечивают, а срезанные ветви пахнут смертью». — Пахнут смертью… — Соколиное перо — свободолюбивые, своенравные маги и волшебницы. Натуры страстные и увлекающиеся. Никогда не оставляют надежду на лучшее. Душевно чисты и скромны. — Похоже палочка ошиблась, — в полтона усмехнулся Сириус, заставляя Хейли и Лили одновременно закатить глаза. — Мисс Эванс, может всё-таки добавите что-нибудь? — Могу сказать, что моя палочка длиной десять и одна четвёртая дюйма сделана из ивы, а сердцевина — перо гиппогрифа. — Ива — редкий материал для изготовления волшебных палочек, обладающий целительной силой. Ивовая палочка часто выбирает себе в хозяевах людей, которые испытывают некоторую неуверенность, часто необоснованную, но умело скрывают это. — Ивовые палочки выбирают тех, у кого есть большой потенциал, а не тех, кто думает, что им нужно лишь немного подучиться. В семье Олливандеров есть поговорка: «Кому суждена дальняя дорога, быстрее будет с ивой». — Перо гиппогрифа — для гордых и несколько самоуверенных волшебников. Они никогда не сделают первый шаг навстречу, если их об этом не попросят. Очень ранимые, реагируют на малейшую обиду. Так что, с ними лучше, как с гиппогрифами — сперва кланяться, а потом уже говорить. — Точь-в-точь про нашу заучку, — снова один и тот же человек. Гриффиндорка могла бы прожечь дыру в наследнике Блэка своим колючим взглядом изумрудных глаз. — Мистер Поттер, вижу вам не терпится рассказать про свою палочку. — Да! — воскликнул Джеймс, зардевшись. Прокашлявшись, он встал на с места. — Моя палочка из красного дерева, с сердечной жилой дракона, ровно одиннадцать дюймов. Очень гибкая и мощная, подходит для превращений. — Древесина красного дерева для производства волшебных палочек в дефиците, она постоянно пользуется спросом, так как считается, что это дерево приносит своему владельцу удачу. Палочки из красного дерева удачливы не сами по себе, а просто сильно притягиваются к волшебницам и колдунам, уже обладающим замечательной способностью выходить сухими из воды, делать правильный выбор, даже в полной разрухе ухватить что-нибудь хорошее. Соединение такого волшебника с палочкой из красного дерева всегда интригует. — Сердечная жила дракона — могущественные и мудрые маги с огромным магическим потенциалом. Не боятся трудностей и легко их преодолевают. Глубокая и страстная натура. Благородны и честны. Часто бывают властны и любят покомандовать. — О, вы очень верно подметили насчёт «покомандовать», — произнесла Эванс, невинно хлопая длинными ресницами. В ответ профессор лишь пристально посмотрел на неё. Как говорится, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Вот и правильная девочка переняла от своей подруги некоторые привычки. — Мистер Блэк? — Сердечная жила дракона, боярышник, одиннадцать и три четверти дюймов. — Опасное сочетание, — усмехнулся профессор. После уроков Нарцисса утомилась от поисков Хейли. В спальне её не оказалось. С тех пор, как ушла утром, в гостиной не появлялась, и пропустила обед. Близилось время ужина, а никто не видел её, и это очень беспокоило младшую Блэк. Вернувшись в общежитие, она наткнулась взглядом на старшую сестру, сидевшую в компании однокурсников. — Белла, нам нужно поговорить, — произнесла она, отвлекая семикурсницу. Та приподняла левую бровь — привычка Леди и Лорда Блэк, которую у них переняли сыновья и племянницы. И, как ни странно, Нарцисса стала замечать её и у подруги. — Эддисон пропала. — В каком смысле «пропала»? — с лёгкой усмешкой спросила староста. — Я не могу её найти, после уроков она словно исчезла. При этом она не пришла на обед. — Она, должно быть, где-то прячется, — произнесла Беллатрикс, закидывая ногу на ногу. — Боится расплаты после того, как снова создала проблемы. Только благодаря ей Слизерин потерял двадцать баллов. — А если она не вернётся? — Конечно, она вернётся, никуда не денется. Но если ты так волнуешься за эту полукровку, скажи Андромеде, вместе поищите. Первокурсники — её рода ответственность. — Андромеда тоже пропала. — вздохнула Нарцисса, когда сестра заметно напряглась. — На этой неделе дежурит Пуффендуй, поэтому она не на патрулировании. — Пуффендуй, говоришь… — задумалась Блэк и тут же встала. — Что ж, раз уж Андромеда отлынивает, этим придётся заняться мне. — Где будем искать? — спросила Нарцисса, когда они вышли из гостиной. — Где ты ещё не искала. Спроси у мальчишки Снейпа и той рыжей гриффиндорки. — Я не подойду к грязнокровке! — фыркнула снежная принцесса змеиного факультета. — Тогда ты ищи в туалете Плаксы Миртл, а я посмотрю в другом месте. — лицо слизеринки посетила коварная ухмылка. Солнце медленно погружалось за горизонт, окрашивая небо в разнообразные оттенки — от оранжевого и розового до фиолетового и голубого. Лучи света, словно играя на облаках, создавали поистине удивительное зрелище. На поверхности Чёрного озера всё ещё виднелись последние отблески заката. В воздухе разливался нежный шепот ветра, который ласково касался огненных девичьих кудрей и бледной кожи, усыпанной нарисованными веснушками. В душе росло предвкушение ночи. Осенний холод пробирался под мантию и забирался в открытые ноги, вызывая мурашки. Адара ощущала безмятежность и покой, когда находилась вдали от закрытых помещений, наедине с открытым небом. Ей хотелось укрыться от всего, что её окружало: от суеты, от людей и их проблем. Жалела ли она, что отправилась в Хогвартс? Ни в коем случае. Это гораздо лучше, чем жить с Эддисонами. И всё же, была ли она разочарована, когда шляпа распределила её на факультет Слизерин? Поначалу, да. Однако со временем она осознала, что если бы у неё был выбор, она бы без колебаний выбрала Слизерин. Потому что именно здесь она подружилась с Нарциссой, здесь каждый день может перекинуться парой фраз с Андромедой, и именно здесь она рядом с Беллатрисой в её последний год обучения. О чём ещё можно мечтать? Внезапно на лестнице послышался уверенный стук каблуков. От неожиданности девочка вздрогнула и, обернувшись, взглянула на лестницу широко распахнутыми глазами, словно олень, застигнутый врасплох. Она замерла в ожидании. Из прохода появилась фигура, облачённая в чёрное платье чуть выше колена с изящной плечевой отделкой. Её иссиня-чёрные кудри ниспадали на школьную мантию, словно водопад. — Разумеется, ведь в этом огромном волшебном замке больше нет других интересных мест для проведения досуга. При любой возможности мы спешим на Астрономическую башню, — произнесла слизеринка, закатив глаза с лёгким раздражением, и направилась в её сторону. — Больше нет места, где можно побыть в одиночестве, — произнесла Адара, отвернувшись и утратив интерес. — Но ты всё же нашла меня здесь. Где же со мной будут расправляться? Здесь или в гостиной? — Даже не знаю, люблю свидетелей, — Блэк расплылась в хищной улыбке, но заметив, что губы девочки задрожали, глубоко вздохнула, присев рядом. — Я шучу, тупица. — Почему-то я тебя не верю, — вскинула голову Хейли, всматриваясь в небо. — Мы вернёмся в гостиную и вы снова всей толпой надо мной посмеётесь. — Но в чём моя вина? — произнесла она, с вызовом глядя прямо в глаза цвета грозового неба. — Твой кузен ко мне испытывает особую неприязнь, и я правда не понимаю почему. У нас общее задание по Зельеварению, но он и слышать нём не хочет. — Я подошла к нему в который раз, чтобы услышать, что я недалёкая змея. — в глазах скопилась влага, но она не собиралась давать волю слезам, поэтому моргнула, сморщив губы и брови. — И везде, везде я слышу что-то нелицеприятное о себе. От тебя, от соседки по комнате, да от всего факультета. — Мне это так надоело, что я вспылила! — Эддисон вскинула руки под приподнятую ладонь Беллатрисы. Она ей не верит, снова. — Мне тоже захотелось ответить, и плевать на то, что он Блэк. Но крайней осталась я. — Только не надо… — Строить из себя жертву?! – горько усмехнулась Адара. — Поверь, ты не первый человек, который мне об этом говорит. — …Разводить сырость, — продолжила Беллатрикс, подмечая болезненное состояние первокурсницы, недоумевая как она вообще так предположила. — Не вини кого-то в собственной неуверенности в себе, Эддисон. Вся причина лишь в ней. С Сириусом я поговорю, а ты попроси Слизнорта сменить тебе напарника. — Так ты всё-таки веришь мне? — вскинула брови Хейли. — В то, что Сириус тебя задирает? Я слишком хорошо знаю своего кузена, чтобы отрицать. — усмехнулась староста. — А… — Салазар, никто не собирается тебя отчитывать из-за этого идиота-Моргана. Идём. Слизеринка встала, отряхивая мантию и выжидающе посмотрела на первокурсницу, чьи губы тут же расплылись в улыбке. Вскочив, она заключила кузину в объятия, обхватив руками за талию, потому что могла дотянуться только так. — У тебя очень доброе сердце, Беллатриса. Ты — мой кумир! — А вот сейчас ты очень хочешь умереть. — Блэк фыркнула, но всё же уголок губ заскользил вверх. Девчонка Эддисон была забавной, и староста даже испытала некоторую жалость, что она полукровка, так бы они неплохо поладили.

***

[Подземелья Слизерина, кабинет Зельеварения] — Эй, Сириус, а какие зелья нам нужны? — крикнул Питер из маленькой комнаты с запасами. — Не зелья! Ингредиенты, поищи что там есть. Недавно, на уроке у профессора Слизнорта, Мародёры совершили одну маленькую шалость: взорвали зелье. Точнее, Джеймс и Сириус испортили своё варево, а Петтигрю — их общее с Люпином. Профессор, покачав головой, назначил им отработку. Конечно же, всё было продумано. Их целью было пробраться в кабинет и украсть парочку каких-нибудь лягушачьих лапок для новых розыгрышей. — Я против, — возразил Римус. — Воровать — это плохо. — Ну, что ты, Рем? Мы не воруем, всего лишь одалживаем у змеиного декана жизненно необходимые материалы. — Поттер ослепительно улыбнулся, продолжая оттирать парты. — Я до сих пор в шоке с того, как вам удалось запудрить мозги Макгонагалл. — Питер вышел из комнаты, вручая Блэку в руки банки с материями. — Не удалось, она вам не поверила. — усмехнулся Римус, вспоминая прищур декана. — Но и отработку назначать не стала. — весело протянул Джеймс. — Потому что не было доказательств. Иначе она бы вас не пожалела. На следующий день после происшествия в коридоре Хейли решила обратиться с жалобой к декану Гриффиндора. Женщина сразу же вызвала двух учеников, о которых шла речь, но они отрицали свою вину. Поттер даже сказал: «Неужели вы назначите отработку по словам какой-то лживой змеюки, которую не знаете? Разве это справедливо?». Сириус не остался в стороне и тоже решил высказать своё мнение, заставив профессора устыдиться: «Теперь мы знаем, что если кто-то из студентов скажет, что во всём виноваты Мародёры, то виноваты будем мы». — Самое главное, что мы под раздачу не попали. — Это было не очень красиво с вашей стороны. — настаивал Люпин. — Вы сами виноваты, но выставили всё наоборот. Неужели вам не стыдно? — Нет, — ответил Сириус, пожав плечами. Он не испытывал никакого сочувствия к слизеринцам. Все они, по его мнению, были насквозь гнилыми, за исключением, пожалуй, его кузин. Матушка, вероятно, отчитала бы его за такое поведение, которое не подобает наследнику Блэков. Отец тоже выразил бы недовольство, ведь это всё же девушка, хоть и полукровка. Однако если бы он поступал так, потому что она полукровка, его бы похвалили. Он не переставал удивляться лицемерию своей семьи. И всё же он их любил. Любил свою мать, которая, несмотря на строгость воспитания, была очень привязана к сыновьям. Любил отца, который требовал от него ответственности, но при этом выполнял любые его просьбы. Любил своего брата, который всегда старался быть хорошим сыном, чтобы заслужить одобрение родителей. И даже свою умершую сестру, чей уход оставил глубокий след в их с Регулусом душах. С тех пор многое изменилось. В памяти до сих пор были живы те события, которые произошли после её смерти. Родители были очень подавлены. Первые недели после трагедии мама ночевала в спальне Адары. Она и отец сильно отдалились друг от друга. Глава рода по ночам уходил из дома, а Сириуса и Регулуса они и вовсе перестали замечать. Дети нового поколения Блэков были очень близки друг к другу. Девочки жили на Гриммо, ночевали в одной комнате с братьями. В те времена рядом с ними был только дядя Альфард, который всегда поддерживал своих племянников. Сигнус и Друэлла, погружённые в заботы о репутации Блэков, не всегда могли уделять достаточно внимания дочерям. Поэтому все заботы о племянниках легли на плечи младшего дяди. Он бы забрал их к себе, но дед Поллукс не позволил. По его словам, Блэки должны быть закалёнными, а не распускать нюни. Альфард, конечно же, с этим не согласился, и это привело к ещё большим ссорам. Постепенно, через пару месяцев, жизнь стала возвращаться в прежнее русло. Матушка вновь начала проводить время с сыновьями, а за ней и отец. Однако им понадобилось ещё полгода, чтобы снова начать разговаривать друг с другом. Затем они стали ближе и снова стали делить одну спальню. В отношениях братьев возник лёгкий холод. Сириус и Андромеда часто бывали у Альфарда, Беллатриса почти каждый день проводила на Гриммо, наслаждаясь вниманием своего дядюшки. Каким-то непостижимым для Сириуса образом у неё и Регулуса установилась связь, словно они были родными братом и сестрой. Нарцисса же предпочитала оставаться в родительском доме. Вот к чему всё пришло. Регулус не стал отправлять брату письмо, а его мать прислала ему такой громовещатель, что крик мандрагоры показался бы раем для ушей. Он предусмотрительно открыл его в своей спальне, конечно, перед друзьями. Однако ему всё равно было неловко, когда они услышали, какой он позор рода, предатель крови и так далее. На самом деле это его совершенно не задело. Возможно, ему было безразлично мнение родителей, а возможно, он понимал, что эти слова были сказаны в порыве гнева. Важно было другое — октябрь заканчивался, а это значит, что приближался его день рождения.