Тайна крови

На следующее утро за завтраком гриффиндорский стол, обычно самый шумный, был погружён в тишину. Все сосредоточились на первокурснице с медными волосами, которая, как оказалось, забыла рассказать самое важное, то, с чего началась история. Речь должна была пойти о волшебниках, испытывающих проблемы с магией. — То есть не все волшебники могут колдовать? — допытывалась Алиса. — Нет, все волшебники обладают магией, если они её не лишались. Просто не все волшебники сильны. Вы знали, что всех, кто учится в Хогвартсе уже можно назвать сильными волшебниками? — Готов с тобой поспорить. — весело протянул Фабиан Пруэтт. — Если письмо получает каждый ребёнок, в ком есть хоть капля волшебства, значит, не все. — Да, никто из нас испытания не проходил. — поддержал брата-близнеца Гидеон. — Потому что ваши имена уже были записаны в книгу Хогвартса. Блэк, у чистокровных магические выбросы случаются очень рано? — Первый — при рождении, а второй – чуть позже. Понимая, что Сириус не собирается отвечать, эту роль на себя взял Джеймс. Он не осуждал друга, который хотел забыть хотя бы на минуту, что является наследником рода, да и ему было вообще-то не сложно, даже приятно получать внимание. — Как раз-таки при первом зачисляется ученик, но бывает, что и при втором, когда новорождённый делает выброс недостаточно ощутимым. Но если в обоих случаях всё плохо, то у ребёнка слабая магия. — Но у меня не было магического выброса. — заметила Маккиннон, всё ещё скептически относясь к рассказам Лили даже после слов Поттера. Откуда ей знать, может они всё придумали? Она никогда не слышала ни о каких Блэках, Поттерах и остальных. Чистокровные роды тоже для неё новое понятие, так ещё и священные. Они же не в средневековье, на дворе практически конец двадцатого века. Люди изобрели машины, телефоны, телевизоры и самолёты, а они утверждают, что-то о крови и роде. Бред, не иначе. Вообще-то Марлин так и не поняла, что значит «магический выброс». Зачем магию выбрасывать? Неужели эти волшебники совсем дураки? Звучало, как всегда очень странно. Но она была уверена, что ничего такого у неё не было. — Тогда, как ты узнала, что являешься волшебницей? — снова влез Поттер. — Очень просто, пришла профессор Стебль и сказала об этом моим родителям. И в этот же день мой брат бросил в меня мяч, но в самую последнюю секунду он отскочил, так и не попав. — Это и есть магический выброс, Маккиннон. — А мне почём знать, Пруэтт? — Марлин чуть ли не задыхалась от возмущения. — А для чего я тут распинаюсь? — Эванс, продолжай. — кивнул Поттер, отправляя в рот тост с яйцами. — Точно влюбился. — подытожил Сириус так, что услышал его только Питер, пока Римус и Джеймс не отрывали глаз от рыжеволосой гриффиндорки. — Так вот, если у ребёнка слабая магия, его имя не появляется в книге. Не спрашивайте, как это работает. — А как это работает? — Фабиан уже понял, что девочка не знает, но подразнить то надо. — Неважно. — заключила Лили, посылая в Пруэтта гневный взгляд изумрудных глаз. — Слушайте дальше, если в Хогвартс ребёнок не зачислен, то остаётся два варианта: либо домашнее обучение, либо же мелкие учебные заведения для таких детей. Да, Хогвартс не единственная школа в Магической Британии. Эйлин Снейп рассказывала, что в Лондоне есть пансионат для девочек. Там учатся в трёх случаях и один из них, как раз недостаток магии. — Почему Шляпа не отправила тебя на Когтевран? — задумался Финиган. — Она хотела, но решила, что Гриффиндор лучше подходит. — Дурацкая Шляпа, — заскулил Блэк. — Теперь приходится терпеть заучек на Гриффиндоре. — Ты тоже мог учиться на Слизерине, как и твои предки, но почему-то теперь мы терпим тебя на Гриффиндоре. — выпалила Эванс. За пару дней эти двое уже успели несколько раз вывести её из себя. Сириус еле сдержался, чтобы не закатить глаза от раздражения. Ему не нравится, что эту тему поднимают посторонние, но сейчас главное не ударить в грязь лицом, доказать, что он не такие, как его родственники. — Я исключение, Эванс. — растянул губы в ухмылке бравый гриффиндорец. В той самой, от которой женщины умиляются и вмиг всё забывают. — Редкий случай. Я звезда. Он поднял ладони вверх и по столу прошли овации. Такими темпами Блэк станет фаворитом у львят. Изобразив шуточный поклон, он усмехнулся с краснеющего от гнева лица однокурсницы. — Благодарю, дамы и господа. — Эй! А про Поттера никто не забыл? — Джеймс вскочил с места, встав на скамью и поманив друга за собой. Стол снова взорвался аплодисментами на этот раз на весь зал, ловя заинтересованные взгляды других факультетов. — Дрожите, слизни! Мы вам ещё покажем. Весёлую атмосферу нарушила Макгонагалл, которая потребовала, чтобы все прекратили заниматься ерундой и вернулись к своим делам. За её спиной мальчишки состроили рожицы и, переглянувшись, присоединились к Римусу и Питеру, принявшись увлечённо обсуждать план «порабощения Хогвартса». — Нет, звучит слишком зловеще. — покачал головой Люпин. Он не разделял запала друзей. — Это всего лишь розыгрыш. — улыбнулся Питер. На самом деле он не то, чтобы горел желанием дружить с весельчаками вроде Сириуса и Джеймса, Римус был поспокойнее, но слишком правильным, скучным. Но два чистокровных волшебника его соседи по комнате, элита факультета, рядом с такими держаться надо и Петтигрю выручит с этой дружбой огромную выгоду. — Нужно узнать, где находится гостиная Слизерина и раздобыть краски. — Сейчас всё будет, — кивнул Сириус и со своей фирменной ухмылкой до ушей направился к столу Слизерина. — Да, он такой напыщенный, что… — Меда, — Блэк задорно чмокнул старосту в щёку, прервав её беседу с Беллой. — А я пришёл навестить своих сестричек, как тебе тут? — Сириус? — она окинула брата взглядом, полным изумления, но переглянувшись со старшей сестрой, вздохнула. — Что тебе нужно? — Я что не могу навестить свою любимую кузину просто так? Только без обид Белла, и ты тоже Цисси. Нарцисса, сидевшая рядом с Хейли прищурилась. — Что-то ты не рвался увидеться с нами с последнего дня лета. Даже когда поступил на факультет предателей крови. — высокомерно приподняла бровь Беллатриса. — Ну, вот я и соскучился. Меда, можно тебя? Здравствуй, Белла. Пока, Белла. — Нет, нельзя, — произнесла Андромеда с гордым поднятым подбородком, отчего стала ещё больше похожа на свою старшую сестру. Она сделала глоток чёрного напитка, который, как она и любила, обладал лёгкой горчинкой. — Я не закончила завтрак, подождёшь. — На секунду. С трудом сдержав желание закатить глаза, девушка отложила чашку и поднялась с места. Как можно было отказать Сириусу, когда он так настойчиво просил? Он умел убеждать, настоящий подхалим. — Чего ты хочешь, Сириус? — отойдя подальше от стола, Блэк обратила своё внимание на кузена. — Почему так холодно, Меда? — нахальная улыбка осветила лицо мальчика. — Я очень зла на тебя из-за вчерашней ситуации. Как ты мог подраться с девочкой? — Почему все постоянно об этом говорят? — раздражённо прошипел гриффиндорец. — Сказать честно? Мне не стыдно. Он небрежно пожал плечами, мол, говоря: «Мне всё равно, что обо мне думают». Разумеется, это было не так. Всё это лишь напускное, обманка для чужих глаз. Сириус Блэк был зациклен на чужом мнении, всеобщем внимании, пусть даже сам это до конца не осознавал. — Великий Салазар, ты невыносим. — усмехнулась на Блэковский манер Андромеда. — Фу, не упоминай при мне этого придурка. — он скривился, будто кузина упомянула не основателя Хогвартса, а уличного бездомного. Да и к тому у Блэка было больше симпатии, чем к создателю дома для змей. — Сириус! Порой её двоюродный брат вызывал у неё сильное раздражение, и она едва сдерживалась, чтобы не дать ему пощёчину. Но, несмотря на это, она искренне любила его. О, Меда обожала Сириуса. Он единственный в семье, кто мыслит так же, как она, не считая дядюшки Альфарда, который вообще редко видит своих племянников, но когда это случается, не упускает шанса разбаловать их. — Что она тебе сделала? — устало спросила слизеринка, возвращаясь к теме их диалога. — Да ровным счётом ничего. — отмахнулся мальчишка. — Просто раздражает. Вся такая правильная. — Не обижай её. Из-за тебя девочке досталось. Белла лично её отругала. — С чего такая честь? — Обычно она не так предвзята, но с ней была строга, я бы даже сказала слишком. Похоже не тебя одного Эддисон раздражает. — Вот! Я же говорю, что с ней что-то не так. — довольно заключил Сириус и шире улыбнулся. — Ах, да, Меда я хотел спросить у тебя…В общем, мне нужны краски. — Краски? — изумилась девушка. — Зачем тебе? Неужели заинтересовался искусством? — Что? Нет, нет, это не для меня…— взгляд упал на стол Гриффиндора. — Для моего друга. Римуса. Он очень любит рисовать, а краски не взял, а родители его не дома и будут ещё нескоро. Вот я и хотел его выручить. — Это очень мило, Сириус. Конечно, я достану. — губы изогнулись в тёплой улыбке, но тут же свернулись в тонкую линию. — Ты же мне не врёшь? — Я что настолько плохой в твоих глазах? — мальчик обиженно опустил взгляд. — Я тебя слишком хорошо знаю, поэтому не могла не осведомиться. До встречи. С этими словами она направилась обратно к столу Слизерина, где её уже заждалась Белла. — Чего он хотел? — Да так, об услуге попросил. — Услуге? — заинтересованно спросили уже обе сестры. — Да, Цисси, не могла бы ты одолжить свои перманентные краски? — Сириус попросил? Но зачем они ему? — младшая Блэк нахмурилась. — Он что… — Нет, точно не это, — перебила её староста школы. — Ты видела его художества? Скорее армия докси захватит Хогвартс, чем Сириус заинтересуется искусством. — Так ты пишешь картины? — шёпотом спросила Хейли у блондинки, пока девушки разговаривали. — Скорее рисую, но это лишь свободное времяпровождение, — отмахнулась Нарцисса. — Ничего серьёзного. — А мне покажешь? — застенчиво улыбнувшись, девочка похлопала глазками. «Каждая юная леди должна уметь рисовать, играть на музыкальных инструментах, особенно на фортепьяно, всегда выглядеть безупречно, следить за своей речью, знать французский язык, танцевать, правильно использовать столовые приборы и, конечно, кокетничать», — вспоминала Адара уроки хорошего тона, которые преподавались в каждой уважающей себя аристократической семье. Девочек начинали учить этому чуть ли не с пелёнок. Разве Блэки могли быть исключением? Ей и её кузинам привили эти качества с самого раннего возраста, и, даже спустя много лет, Хейли могла похвастаться большинством из них. Однако ничто не остаётся незамеченным. Жизнь у Эддисонов явно оставила свой след. В этом доме не было места для тренировок, необходимых леди, поэтому Хейли не могла назвать себя этим красивым словом. Скорее, она была полной противоположностью. Неуклюжая, глупая и нерасторопная, она не могла сказать, что в ней сохранилось что-то от той, кем она когда-то была. Она хорошо помнила теорию, но практики не было слишком долго. — Покажу. — Что у тебя первым? — Уход за магическими существами. У тебя он появится только на третьем курсе. Профессор Винсент неплохо преподаёт.

***

— Ну, же, — подтолкнул студентов гоблин. — Попробуйте. Рассечь воздух и взмахнуть. Виндгардиум Левиоса! После взмаха волшебной палочкой в воздух поднялась подушка. Змеи и львы, которые сидели вместе на уроке заклинаний, повторили его действия, только уже с перьями. Практически для всех слизеринцев сей фокус не составил труда. По сравнению с тем, чему чистокровных наследников своих Домов учат за закрытыми дверями, это пустяк. По этой же причине Поттер и Блэк уже гоняли свои перья наперегонки по классу. — Вингардиум Левиоса! — Эванс, внимательно следившая за демонстрацией от профессора сделала всё чётко по его указаниям, хотя справилась бы и без палочки. Хейли еле сдержала порыв воспользоваться сырой магией. Это ещё ни к чему хорошему не приводило. Не сказать, что врождённые способности были у неё скудные, даже наоборот, в детстве ей не составляло труда перемещать предметы. Они летали по комнате, наводя беспорядок. Всё-таки беспалочковая магия в чистокровных родах была развита. По крайней мере, обезопасить помещение от чужих ушей взрослый волшебник мог по щелчку пальцев. Подобным мелочам в своём кругу относились, как к чему-то естественному, но без спору похвальному. Однако, волшебников, которые по-настоящему свободно творили магию, не прибегая к проводнику, было крайне мало в Магической Британии, да что там, во всей Магической Европе. А в северной стране их можно было пересчитать по пальцам. Наиболее известным был, конечно, Альбус Дамблдор. Да и Гриндевальд, заточённый в Нурменгарде. Ещё ходили слухи о предводителе неких «Вальпургиевых рыцарях», но о нём практически не имелось информации. Адара не могла даже зажечь свечу с помощью магии, не говоря уже о том, чтобы поднять ромашку. Она предполагала, что это последствия колдовства Поллукса. Возможно, он забрал или заблокировал её природную силу. Да, у неё были проявления сырой магии, но они были настолько слабые и неуправляемые, что их нельзя было назвать значительными. Её максимум — это сжечь цветок или качнуть качели. Лили пыталась ей помочь на своём примере, но безуспешно. — Только не сожги. Предупреждающий взгляд изумрудов остановился на бледнолицой слизеринке в тот же миг, когда она взмахнула палочкой. В результате перо рассыпалось на мелкие кусочки, вызвав смешки. Единственная со своего факультета, у кого не получилось столь простое заклинание. Позор. Узнай они, что эта девчонка принадлежит к роду могущественных волшебников, клеймо слабачки, балласта закрепилось бы за ней на всю жизнь. Прикрыв глаза и тяжело сглотнув, она старалась не слышать, нарочито громкий шёпот однокурсников, гласящий о её никчёмности и ошибке Шляпы, распределившей эту бесполезную к хитрым и амбициозным слизеринцам, ну или пыталась сделать вид, что не слышит. На этот раз она даже не осуждала их, не задавалась вопросом о несправедливости, она понимала — они правы. О каком дальнейшем обучении в Хогвартсе могла идти речь, когда Блэк, во имя Мерлина, Блэк, дочь главы рода не способна на такое мелкое волшебство? С трудом дождавшись звонка, она выбежала из класса с мокрыми дорожками на лице. Это было ещё одной её слабостью: она не могла контролировать свои эмоции и не умела сдерживать слёзы. На Слизерине не принято проявлять слабость, за неё тебя презирают. Хотя они итак это делают. Следующие по расписанию шли Полёты на мётлах с Мадам Трюк. Особенностью этой женщины были янтарные глаза, совсем как у ястреба. Она не стала читать долгую инструкцию, а лишь дала пару указаний, как призвать метлу. Высоко взлетать не требовалась, лишь на метра полтора от земли. И вот тут уже у многих когтевранцев вышла загвоздка. Метла либо не поддавалась в руки, либо поддавалась, но не так. А вот слизеринцы практически всем курсом справились с метлой. Тут Эддисон не ударила в грязь лицом, метла в ту же секунду, что была произнесена команда “вверх”, беспрепятственно оказалась в её руке. И взлететь ей не составило труда. Как говорят маглы, научившись однажды кататься на велосипеде, не разучишься вовек. Хейли показалось, что с метлой дело обстоит так же. Благодаря братьям в детстве она имела возможность научиться этому занятию, что, на взгляд женщин её семьи, было «совершенно неприемлемым поведением для юной леди», но разве её это останавливало? Отец самолично давал им уроки, и лишь умилялся желанию его звёздной девочки полетать на метле. Да, Адара была папиной дочкой, единственной. Он души в ней не чаял и порой позволял того, что нельзя было сыновьям. Она взамен отдавала ему всю чистую любовь, которую только был способен ребёнок подарить своему родителю. Её матушку не раз предупреждала бабка Ирма, что чрезмерная опека со стороны Ориона, вседозволенность, которую он допускает по отношению к дочери, не приведёт ни к чему хорошему. Она боялась, что девчонку избалуют, и это может стать позором для их рода. Мать смиренно слушала, покорно склонив голову. Адара с удивлением наблюдала, как Вальбурга Блэк, гордая и сильная ведьма, львица среди других чистокровных дам, становится беспомощным котёнком, когда речь заходит об Ирме. И как будто в подтверждение стереотипов, Макмиллан не смогла совладать с метлой — не потому, что была неспособна, а потому что не горела желанием, о чём свидетельствовало её брезгливое выражение лица. И, как ни странно, метла не послушалась Мальсибера, которого уже выписали из больничного крыла. Сколько крика было, он бросил школьный инвентарь на землю, пообещав, что его отец так просто это не оставит, и ушёл с урока. На Трансфигурации, которая проходила одновременно с Гриффиндором, первокурсникам было дано задание: трансфигурировать спичку в иголку. Иными словами, нужно было превратить дерево в железо, и об этом они писали в своих домашних конспектах. Казалось бы, что может быть проще: нужно лишь применить формулу, и всё получится. Однако на практике это оказалось гораздо сложнее. Даже если вы знаете формулу, это не всегда гарантирует успех. С заданием справились только три человека: Эванс, Люпин и Розье. Адара с недоверием вглядывалась в лицо брата. Не может быть, чтобы он потерпел неудачу. Неужели наследника Блэка не обучили искусству Трансфигурации? Это звучало бы нелепо. Смешнее некуда.

***

Яркое солнце освещало окрестности, согревая землю, своими лучами освещая Большой зал под куполом. Небо было безоблачным, и в воздухе разливалась атмосфера веселья. Студенты весело переговаривались за обедом и как всегда, стол львов был самым шумным. Это стало такой обыденностью, что никто уже не придавал этому особого значения. Хейли совместно с Северусом обсуждали предстоящую Астрономию сегодня ночью. Если девочке не терпелось подняться на Астрономическую башню и взглянуть на звёзды, то Снейп не горел особым желанием. Его куда больше интересовало Зельеварение, которое согласно расписанию пройдёт у них лишь в конце недели, что не могло его не расстраивать. Он из рода потомственных зельеваров, конечно же, его будет тянуть к этому. Вслух Северус никогда не признавался, но в душе он корил мать, которая загубила свою жизнь, сбежав из отчего дома. Да ещё и к кому? К какому-то маглу-пьянице, который не упускает возможности избить её и сына. По-настоящему глупый поступок, по мнению слизеринца, она совершила. У неё ведь было всё — богатство, род, поместье, образование. Эйлин Принц после Хогвартса получила лицензию на собственное дело, она практически получила звание Мастера. Оставалось лишь чуть-чуть, но она променяла всё это на нищету, вонь и жизнь с тираном. Возможно, не сделай она этого, то уже была бы где-нибудь за границей, или же замужем за известной личностью. Жила бы, ни в чём себе не отказывая, изобрела бы какое-нибудь зелье и открыла бы сеть магазинов, а может она бы пошла в сторону алхимии. Кто знает? Однако, однозначно всё было бы лучше, чем тухнуть в Паучьем тупике, даже если бы это означало, что Северуса бы не существовало. Предстань перед ним такой выбор, он бы с радостью, не раздумывая, сделал его в пользу матери. Не велика была бы потеря. — Одного понять не могу, зачем нам сдались эти полёты? — Снейп хмурился, метла сегодня зарядила ему по лицу. — Я согласен с Мальсибером, эти ветки слишком старые. — А как же первокурсники проживут без спорта? Да и в следующем году мы сможем попробоваться в команду, как же мы это сделаем, если метлу в глаза не видели? — Пройди сама из подземелий до кабинета Трансфигурации, вот тебе и спорт. Адара рассмеялась на ворчание друга. Действительно, гостиная Слизерина находилась слишком далеко от кабинетов, да и Большого Зала. На завтрак приходилось выходить не менее, чем за пятнадцать минут и это при условии быстрого шага. Они ведь буквально находились под Чёрным озером. Зрелище захватывающее, никто не спорит, но змеям не была доступна такая роскошь, как поспать с утра. Благо, Зельеварение проходило в подземельях Салазара. — Эй, Эддисон, ты мало того, предательница крови, так ещё и сквиб? — диалог прервал голос Эйвери, пропитанный ядом оскорблений. — Как тебя вообще в школу зачислили? Хейли медленно повернулась, устремив взгляд на стол факультета. Её однокурсники бросали на неё взгляды, полные колкостей, насмехаясь с одного её существования на Слизерине. Вообще-то она в какой-то степени была с ними согласна. Тут и вправду была её вина, потому она и пропускала через себя каждое слово, желая наказать за ошибку. — Как тебя вообще отправили к нам? Ты Шляпу умоляла что ли? Северус жалостливо посмотрел на неё, ещё больше добив. Она ненавидела, проявленную к ней жалость. Та словно силками проникала в сердце, окутывая всё вокруг, напоминая о её беспомощности. Это было ещё хуже самих издёвок. Жертва. Как же низко и отвратительно звучало это слово. Оно было сравнимо с ядом для крыс, который медленно отравлял организм, заставляя тебя задыхаться. Сюзанна, её приёмная мать, никогда не упускала шанса сказать, что девчонка выставляет себя жертвой, жалеет себя. В тот момент хотелось закрыть уши, закричать, лишь бы не слышать слова, что острыми клыками, плотно впились в её сознание, разъедая её душу. Вот и сейчас хотелось отвлечься, убежать, расплакаться в подушку, находясь наедине с пожирающими нутро мыслями и темнотой, как это было всегда. Но теперь не получится, так нельзя. Теперь она не с Эддисонами, а с людьми, аристократами, которые не дадут ей жизни, узнай, что сказанное ими её задевает. Сделав глубокий вдох, она села за стол, игнорируя чужие насмешки, отдававшиеся скоплением влаги в серых омутах, спрятанными под линзами карих глаз. Мелкие, спустившиеся рыжие кудри, были завязаны в низкий пучок. Она не находила времени заняться волосами, а потому те слишком заметно бросались в глаза своей неухоженностью. Подняв взгляд, она не увидела Нарциссу, которая была нужна сейчас, как нельзя кстати. Ей срочно нужно было с кем-то заговорить, лишь бы прогнать слёзы, не доставив однокурсникам удовольствия их лицезреть. Снейп, как назло заговорил с Эйвери, не перестающим ухмыляться. Рядом сидящий Розье не умолкал, толкующий с Кэрроу о том, что Хейли на самом деле никакая не волшебница и совсем скоро её выгонят из школы. Она нервно кусала губы, уже истерзав их донельзя. Ногти впивались в ладонь, не причиняя осязаемой боли. Это было единственным способом переключиться, а потому она не ощущала, как плоть сохраняет в себе шрамы полумесяцев, как она со всей дури сжимает столовый нож в руках, истязая кожу рук. В горло и кусок не лез. Даже пить не хотелось. Главная установка — не разрыдаться, унизив себя ещё больше. И так постаралась на славу. В мыслях крутился бесконечный поток голосов. «Глупая, глупая, никчёмная…» — эта фраза, словно назойливая мысль, не покидает сознание, оставляя за собой лишь неясность в том, кто её произнёс. Она пришла в себя, только когда почувствовала, как чьи-то холодные пальцы осторожно разжимают её руки, отрывая от тёплого столового прибора. Вздрогнув, она резко обернулась и, подняв взгляд, встретилась с тем, кто её потревожил — Беллатриса. Да быть не может. Ей мерещится. — Не смотри так, — заметив нахмуренные брови, Блэк, не уступая в своём высокомерии, оглядела первокурсницу. — Калечь себя в другом месте. — Что? — Хейли, не уловив смысл фразы, растерянно посмотрела на кузину, словно оленёнок. — Руку покажи, — красивые глаза, похожие на грозовое небо, пристально глядели куда-то в сторону. Проследив за их направлением, девочка с ужасом обнаружила на своей ладони глубокий порез, из которого текла кровь. Только сейчас она почувствовала настоящую боль от шипящей раны. — Пресвятая Моргана! — воскликнула Эддисон, вскакивая из-за стола с таким испугом, будто её ужалила змея. — Только сейчас заметила? — Беллатрикс с нескрываемым раздражением закатила глаза, но всё же взяла руку в свою и, коснувшись палочкой ладони, залечила порез. Не веря своим глазам, Адара не могла понять, как такое могло произойти и почему она не заметила. Она с восхищением взглянула на старосту. Белла только что оказала ей помощь, а это означало, что надежда ещё есть. — Благодарю вас, — произнесла она, слегка поклонившись и улыбнувшись уголком рта. — Сядь на другое место. — Блэк лишь хмыкнула на её действие, пройдясь оценивающим взглядом. Отыскав глазами внешне невозмутимую Нарциссу, девочка юркнула к ней. Та подвинулась, позволяя первокурснице сесть рядом. Беллатрикс же обратила внимание на мальчишек: — Не перебарщивайте. Нам ни к чему распри на факультете. — Слизнорт заметил, — подхватила Андромеда. — Что нам ему сказать, когда он спросит, Эйвери, Мальсибер? Что ученики Слизерина доводят друг друга до слёз? Для Адары было удивительно, что Беллатриса вступилась за неё. Впервые. — Как ты себя чувствуешь? — Нарцисса обеспокоенно отвела взгляд от сёстёр. — Прекрасно. — соврала Хейли, улыбнувшись для убедительности. В Большой зал влетела белая неясыть с письмом в когтях. Она приземлилась на стол Слизерина, прямо к своей белокурой хозяйке Блэк. Та нежно погладила птицу по голове, забрала письмо и угостила её кусочком пирога. — Кажется, это твоё. — волшебница протянула конверт. — Так быстро пришёл ответ? — недоумённо взяв письмо, Эддисон разглядывала сову. — Ещё бы, я дала наказ Оскару, не улетать, пока адресат не ответит. — Не стоило, — смущённо улыбнувшись, Хейли пригубила тыквенный сок. — Спасибо. — Всегда пожалуйста.

***

— Ай…Книзл тебя дери, Питер! Раздалось шипение наследника тёмного рода в кромешной тьме коридоров Хогвартса, хотя даже едва видный силуэт был скрыт от чужих глаз, благодаря семейной реликвии Поттеров. — Что я сделал? — пискнул Петтигрю. — Ногу мне отдавил! — Это был я, прошу прощения. — пролепетал Люпин. — Рем, всё нормально, можно было не мяукать. — Но я не мяукал… — Тише! — шикнул Джеймс, завидев блестящую пару глаз, что выглядели устрашающе во мраке ночи. Вслед за своим любимым питомцем в поле зрения появился школьный завхоз. Он внимательно огляделся. Этой ночью передвигаться по школе могли только ученики змеиного факультета, и то в определённое время. В данный момент они находились на Астрономической башне, где познавали науку о звёздах. — Что такое, Миссис Норис? Здесь никого нет, давай лучше вернёмся, я накормлю тебя любимым лакомством. По мере того как Филч отдалялся, гриффиндорцы постепенно расслаблялись. Когда его фигура исчезла из виду, они с облегчением вздохнули. Идея прогуляться по Хогвартсу в полночь под мантией-невидимкой была не только безумной, но и весьма привлекательной. Адреналин бурлил в их крови. К тому же, они были здесь не просто ради развлечения. Они специально караулили слизеринцев у спуска с башни, чтобы проследить за ними до самой гостиной и узнать пароль. — Почему мы не подождали их в подземельях? — спросил Питер с искренним недоумением. — В темноте? Да там все коридоры один в один. — Идут! — заслышал Римус чужие шаги. Ученики факультета Салазара спускались по лестницам в сопровождении старосты Малфоя. Ему не прельщала задача ходить с первокурсниками в такой час, он вообще собирался воздержаться от этой так называемой «привилегии» — походить по ночному Хогвартсу, но что поделать, если две старосты, обе представительницы одного уважаемого рода в Европе, погнали бедного наследника выполнять эту работу. Андромеда его ни в какую слушать не собиралась, сославшись на то, что негоже юной леди бродить в столь поздний час по замку. Беллатриса с ним даже церемониться не стала, просто поставив перед фактом. Когда он предположил, что её мог бы проводить Рудольфус, хотя ей уж точно не требуется защита, а скорее наоборот, от неё, его чуть ли не пинками отправили к первокурсникам. — Чёртовы Блэки, с чёртовым характером, Мордред бы их побрал! — бросая грязные ругательства, до ужаса непристойные джентльмену его положения, Люциус шествовал впереди. Услышь отец, как сквернословит наследник Малфоев, то был бы крайне возмущён. — Ну, и как тебе? — с усмешкой спросил Северус у подруги, уже догадываясь, какую лекцию она сейчас ему прочитает. Он видел, как загорелись её глаза при виде Астрономической башни. Она чуть ли не визжала от радости, но, к счастью, на их факультете это считалось неприличным, иначе она бы не смогла сдержать эмоций. С каким удовольствием она рассматривала телескоп, словно это не просто кусок железа, а философский камень, способный превратить любой металл в золото! Но когда она взглянула на ночное небо, Северус был поражён, как быстро менялись эмоции на её лице. Она действительно была помешана на астрономии, и теперь это была её любимая дисциплина. — Удивительно! — воскликнула Хейли, с восхищением закусив губу. — Неописуемый восторг. Ей не хотелось уходить, она мечтала провести здесь всю ночь, наблюдая за звёздами и изучая каждый небесный объект. Если бы Снейп не увёл её почти силой, она бы, возможно, так и поступила. На самом деле её любовь к астрономии зародилась из чувства тоски. Конечно, в детстве она обожала смотреть на ночное небо в телескоп, но лишь после похищения её страсть разгорелась с новой силой. С тех пор каждую ночь она смотрела на звёзды, вспоминая свою семью. Её охватывала невыносимая тоска, и если бы речь шла только о её жизни, она бы без колебаний отдала всё, что у неё есть.Однако, когда дело касалось её близких, она не могла вернуться домой ценой чьей-либо гибели. И что самое страшное, не было известно, как проклятие снять. — Остановись, — произнесла она, схватив своего друга за запястье, когда в тишине коридоров послышался шорох. Всё её существо словно вопило об опасности, и не покидало чувство, что за ними кто-то следит. Блэк не могла точно сказать, была ли это её собственная паранойя, возникшая из-за многолетних страхов, или же её интуиция подсказывала ей, что это не так. — Ты чего? — Показалось, — она замотала головой. — Идём быстрее. Всю дорогу до подземелий она не переставала вздрагивать, будь то чей-то неправильный шаг или же завывание ветра. Северус косился на неё с подозрением, не узнай она чего-нибудь ужасающего, поскольку трусихой она не была. Хотя нет, это слишком громко сказано. Точнее будет выразиться, она не боялась темноты. Всё же разные вещи. Только когда они оказались в гостиной, напряжение, словно по волшебству, исчезло, уступив место изнурительной усталости. Вместе с Кэрроу они поднялись в комнату, и Адара, избавившись от школьной мантии, накинутой поверх пижамы, без сил упала на кровать. Тем временем, четыре гриффиндорца, узнав пароль, проникли в гостиную змеиного факультета, и какая удача — там не было ни души.

***

День у слизеринцев начался неудачно с самого утра. По всему общежитию проносилась ругань, девичьи крики и плач детей. Протерев глаза, Адара и Алекто переглянулись, затем вскочили с кроватей и вышли из спальни. Но не успели они сделать и двух шагов, как их окатило холодной, тякучей массой. — Проклятье! — воскликнула Хейли. — Что это такое? Она поспешила в ванную, натыкаясь на всё, что попадалось ей на пути. Еле нащупав кран, она встала под душ прямо в пижаме в попытках смыть с лица липкую массу. Пока вода продолжала течь, она отошла, чтобы посмотреть в зеркало. Её лицо было окрашено в болотный цвет. Она снова встала под душ, пытаясь избавиться от загрязнения. И достань её сама, Моргана, ничего не изменилось. На вид это была краска, и, похоже, перманентная. Но тут вспомнился один малец, попросивший старосту достать краски. Нарцисса тогда ещё отдала свои, художественные, волшебные, несмываемые… — Сириус…— прошипела Блэк натуральнее змеи. Не зря ведь на змеином факультете учится. — Кэрроу, бесполезно! Краска не смоется. Хейли вышла в гостиную, где царила суматоха. Если мальчишки, хотя о слизеринцах правильнее будет сказать — джентльмены, носились из стороны в сторону, то девочки и шагу не ступили дальше женского крыла. Сложно же будет. Её старший брат вёл себя крайне неразумно, словно пятилетний ребёнок, а его друг не уступал ему в этом. Похоже, что в ментальном развитии они отстали надолго. Она не могла представить, что Регулус будет таким же. — О, Лестрейндж, — окликнула наследника с жёлтым лицом Эддисон, но он не обратил внимания. — Рудольфус, во имя Мерлина! Семикурсник остановился. Он резко повернул голову в сторону, бросая краткий взгляд и оценивая ситуацию. Судя по всему, он спешил. Ещё бы, в таком случае все куда-то спешат. — Вы послали за Слизнортом? Он задумался. Во всей этой суматохе никто даже не вспомнил о декане. А ведь его нужно было бы поставить в известность. Но что он мог бы сделать? Они уже испробовали множество заклинаний, но ни одно из них не дало результата. Лестрейндж хотел было уйти, но рука Хейли схватила его за запястье. Он поморщился. — Вы знаете, кто это сделал? — Какая тебе разница? И без тебя проблем хватает. — А если я скажу, что знаю, кто это был? Парень тяжело вздохнул и с недоверием посмотрел на волшебницу. Сейчас им нужно было решить более насущные проблемы: как выбраться из гостиной в таком плачевном состоянии, а не возиться с маленькими полукровками. — Спроси у Беллатрисы, какой гриффиндорец краски просил. И может кто-нибудь из вас пошлёт патронус?

***

Учебная неделя подходила к концу, и это означало, что вскоре состоится вечеринка в честь начала учебного года. Разумеется, это мероприятие предназначено для старшекурсников — младшим там делать нечего, да и не пустят их. На таких вечеринках даже самые высокомерные слизеринцы становятся обычными подростками, жаждущими выпить и потанцевать. Правда, даже в этом змеи умудряются отличаться от других факультетов: их «посиделки» часто превращаются в настоящие оргии. Жизнь вернулась в привычное русло, и все уже забыли о неприятном розыгрыше. Точнее сказать, эту шалость двух гриффиндорцев, как позже выяснилось четырёх, не оставили без внимания. Старшая Блэк пребывала в самом настоящем гневе, причиной которого был кузен и, не будь они в школе, непременно наложила бы на него какое-нибудь проклятие. К сожалению, не удалось доказать их вину. Никто не видел, как первокурсники пробирались в гостиную Слизерина, а просьба одолжить краски, по словам Макгонагалл, не имела значения. Она, конечно, поняла, кто стоял за всем этим, но при этом старалась защитить своих же. С Гриффиндора не были списаны баллы, а вот змеи долго возмущались, почему с них списали пятьдесят баллов, если у них была уважительная причина не появляться на уроках. Слизнорт согласился с их доводами и сам добавил своему факультету столько же баллов, сколько у них забрали. А в Хогвартсе появилась новая шайка...

Стол Гриффиндора был погружён в бурные обсуждения, кто же сделал слизеринцам боевой раскрас. Сами они, конечно не видели. Ведь змеи у нас особые персоны, им разрешили не появляться на приёмах пищи, но по возгласам декана змеиного факультета было понятно, что и как произошло. Четверо друзей пребывали в прекрасном настроении, надеясь, что всё-таки смогут застать слизеринцев в неподобающем виде. — Нам надо придумать название нашей команды. — утвердил Питер. — Нет. — покачал головой Римус. — Да. — единогласно произнесли Поттер и Блэк. — Как насчёт крутых ребят? — Фу, Питер звучит так, будто нам по семь лет. — скривился Сириус. — Может взрывные парни? — Тягучие леденцы? — Какие леденцы?! — воскликнул Джеймс. — Сами тогда предлагайте. — Люпин поднял ладони в миролюбивом жесте. — Четвёрка книззлов? — Нет, — всё так же одновременно откинули вариант Петтигрю друзья. — А что если…— Джеймса словно осенило, улыбка до ушей расплылась на его лице. — Мародёры! — Кто? — Ну, Эддисон же всё время кличит нас мародёры, да мародёры. А давайте возьмём и станем Мародёрами! — Звучит интересно. — кивнул Римус. — Это что получается? Нам Эддисон прозвище придумала? — Да, Питер. — кивнул Блэк. — Получается так. — Эй! — Поттер встал на скамью, привлекая к себе внимания и следом дёрнул друга. — Дамы и господа… — Представляем вашему вниманию наши четыре скромные персоны под названием… — МАРОДЁРЫ! — в унисон провозгласили друзья.

У Адары глаза округлились от удивления, когда она узнала, что её высказывание, направленное, как оскорбление, было воспринято как достойное название для этой компании. Она всё больше и больше убеждалась, что разум их покинул. В библиотеке царила удивительная атмосфера, наполненная приятным ароматом. Тишину нарушали лишь звуки перелистываемых страниц, шелест пергамента и скрип пера. — Что ты ищешь? — тихо осведомилась Нарцисса, записывая домашний конспект. Всё-таки в библиотеке, когда нет отвлекающих факторов, уроки делать легче. — Мне Лукреция посоветовала прочитать одну книжку, «Основы магической теории» вроде, она сказала, что её можно найти в библиотеке. Белокурая принцесса Слизерина, оторвавшись от пергамента, удивлённо воззрилась на кузину. — Не рановато для первого курса? Там же уклон в теорию о магическом ядре, это уровень университета. — Она сказала это самое лучшее, что можно найти в общем доступе по структуре магии, её аспектах, — Хейли принялась загибать пальцы, по мере того, как брови Нарциссы всё больше и больше взлетали вверх. — древней и родовой магии, что же ещё…Ах да, ритуалам древних времён. — И ты хочешь сказать, что всё это интересно первокурснице? — А почему бы и нет? — Эддисон осмотрела полки и вернулась за столик к сестре, понизив голос. — Вообще мне бы хотелось уйти в сторону нетрадиционной магии, но на то она и нетрадиционная, чтобы быть нежелательной. В общем, Лукреция сказала, что если я не хочу проблем с Министерством мне лучше остановиться на глубинной магии без окраса. Глубоко вдохнув, Нарцисса закрыла учебник и попыталась осмыслить слова, произнесённые одиннадцатилетним ребёнком, который явно не был сосредоточен на учёбе. Ведь именно из таких детей иногда вырастают настоящие фанатики. — То есть тебя интересует, — стараясь осторожно подбирать слова, она пыталась не спугнуть девочку. — Скажем так, магия, запрещённая Министерством? — Смотря о какой магии идёт речь. — задумалась Хейли. — В Британии вообще много чего запрещено, но это мало кого останавливает. Например, вуду мне неинтересно, по крайней мере, сейчас. Так, магия крови звучит лучше, древняя магия относится к родовой, поэтому пока я хочу заняться ей. — Ты говоришь это, как о каком-то хобби, — усмехнулась Нарцисса, до последнего думая, что это розыгрыш. — Так это и является хобби. – просияла Адара. — Буду заниматься этим в неучебное время, если найду нужную книгу. — Скажи, что именно тебя интересует, — на лице Блэк появилась тень серьёзности. Теперь она была уверена, что эта щекотливая тема, которую не принято обсуждать в обществе, действительно завладела вниманием ребёнка. — Магия родов. — Давай начнём с истории, — заключила слизеринка. Не хотелось, чтобы Хейли занималась всем этим одна. Поверни она в неправильную сторону, и пиши пропало. — Ты мне поможешь? — удивилась первокурсница. — Придётся. Но в библиотеке ты ничего не найдёшь, разве что в запретной секции…Я возьму разрешение у Слизнорта на эти выходные.

***

— Вот так и получается, дядя, — кивнул Сириус, глядя на отражение Альфарда Блэка в карманном зеркале, украшенном серебром и синими топазами. — Такой переполох был, — улыбнулась рядом сидящая Андромеда. Они с кузеном находились во внутреннем дворике, где сегодня, как нельзя кстати было пусто. Погода портилась, а потому Блэки уже были укутаны в тёплые мантии и шарфы под цвет своих факультетов. Слизеринка и гриффиндорец вместе — редкое зрелище. В зеркале отразился мужчина с чёрными волосами, которому было за тридцать. Он рассмеялся. Артефактор, создавший волшебное зеркало для общения с племянниками, выглядел элегантно в своём тёмно-синем костюме и красном галстуке. — Белла рассвирепела, она меня чуть не убила! — возмущался Сириус. — Представляешь, я еле ноги унёс. — Ты заслужил. — Что? — Ты разрисовал наши лица, краска попала и на волосы, а она, между прочим, несмываемая. — Андромеда гордо подняла подбородок. — И ты использовал меня в этом. Это низко, Сириус. — Зато смешно. — ухмыльнулся младший. — Сестрица в гневе будет, если узнает. Она ещё от твоего поступления не отошла. В ближайший год тебе лучше не появляться дома, а лучше в до окончания Хогвартса, чтобы наверняка. — Может мне на Рождество в Хогвартсе остаться? Или у Поттеров его встретить? Джеймс пригласил. — Сделай это и умрёшь самой страшной смертью. — усмехнулась девушка. Все Блэки ныне живущие были осведомлены о том, как страшны Леди и Лорд в гневе. Андромеда исключением не была. Дядюшка Орион славился своим невероятным терпением и редко выходил из себя. Однако, когда это всё же случалось, весь дом замирал в страхе. По своей натуре он был спокойным человеком, но даже это не могло помешать ему оставаться хладнокровным, как кобра, когда он расправлялся с жертвой. В такие моменты он был жесток и злопамятен, и неважно, кто оказывался перед ним — родной человек или враг. Ведь его гнев никогда не обрушивался без причины. Вальбурга Блэк была уникальной личностью. О, она была подобна пламени! Эта женщина обладала вспыльчивым и опасным характером, а по выражению её лица невозможно было понять, в каком она настроении — в гневе, радости или разочаровании. Лишь изредка она позволяла увидеть свои истинные чувства, утверждая, что эмоции — это слабость. Она была идеалисткой во всём. Её убеждённость в чистоте крови была настолько сильна, что она не смогла бы колебаться, принимая решение об исключении кого-либо из семьи с семейного гобелена Блэков, что означало лишение его покровительства и статуса члена рода. Но, как иронично, она также была воплощением матери-львицы. Все Блэки знали, что за своих сыновей, Сириуса и Регулуса, она готова сражаться с любым. Даже если они были не правы, она до последнего стояла за них, хотя наедине могла и сама устроить им сладкую жизнь. — Как поживают две другие мои племянницы? Ни от Беллатрикс, ни от Нарциссы я весточек не получал. — Белла прекрасно себя чувствует, меня ведь чуть не прикончила. — совсем по детски насупился Сириус. — Сегодня у Слизерина вечеринка, а Рудольфус по Белле всё так же слюни пускает. Старший Блэк вновь рассмеялся. Лестрейндж был другом его старшей племянницы, и после их помолвки он не раз замечал полные обожания взгляды, которые Лестрейндж украдкой бросал на Беллатрису. Сейчас же, когда до их свадьбы осталось меньше года, у них должно быть довольно интересное времяпровождение, учитывая, что бурная, молодая кровь кипит. — А где Нарцисса? Младшая племянница разительно отличалась от своих своенравных сестер. Внешне и по характеру она не была похожа на Блэков. Тихая и послушная, Нарцисса словно повторяла образ Друэллы Розье, своей матери, которая теперь носила фамилию Блэк. Конечно, на Слизерине уважали эту девочку, но все понимали, насколько она не похожа на своих сестер, которым достаточно одного взгляда, чтобы заткнуть любого. — Она нашла себе новую подружку, не отходит от неё. — Значит, она нашла себе подружку? — задумчиво улыбнулся Альфард. — Это хорошо. Она ни с кем не дружила с тех пор, как поступила в Хогвартс.

***

После уроков слизеринцы с большим энтузиазмом принялись украшать свою гостиную к празднованию начала учебного года. Во-первых, они установили факелы, которые должны были гореть изумрудным пламенем. Затем они приступили к установке музыкального оборудования: помимо граммофона, были задействованы усовершенствованные магнитофоны. С помощью заклинаний студенты смогли усилить звук. Завершающим штрихом стали баннеры с надписями «Добро пожаловать в Слизерин», «Змеиный факультет», «Ученики Салазара» и с гербом факультета. Из кухни, где жили эльфы-домовики, были взяты тарелки и стеклянные графины со стаканами. Затем столы были расставлены, а диваны убраны, чтобы создать импровизированный танцпол. В воздухе летали искры от гирлянд. Не было никаких проблем с проносом алкоголя, который Лорд Малфой и Лорд Гринграсс, проявив невероятную щедрость, отправили в Хогсмид, чтобы сделать вклад в их празднование. Кроме того, в пабе «Три метлы» они закупились сливочным пивом. Сразу после ужина Белла, как староста школы, погнала первокурсников в их спальни. Никто не осмелился перечить мисс Блэк, которая, казалось, была не в духе. Уже к девяти часам вечера гостиная опустела, и в ней не осталось никого из учеников младше четвёртого курса. Крайне возмущённой Нарциссе под руководством старших сестёр-старост пришлось ретироваться, а потому она пригласила к себе Хейли, вспомнив обещание показать рисунки, а заодно и поболтать. А мнение соседки Нотт ей было безразлично, всё равно та замолкнет, стоит Блэк напомнить о своём статусе. Наложив полог тишины, студенты факультета Салазара принялись за веселье. Огневиски, медовуха, сливочное пиво и эль с добавлением мёда уже были разлиты по бокалам. В это время звучали популярные песни магического мира, такие как композиции «Колдовских сестёр». После первых порций крепких напитков студенты быстро опьянели и пустились в пляс. Лестрейндж и Эйвери-старший в центре зала наслаждались жизнью. Малфой тоже не отставал, распивая спиртные напитки на спор в компании Крэбба, Гойла и Фоули. Даже девушки, которые на людях обычно ведут себя соответственно своему положению, теперь позволяли себе танцевать в ритме музыки, не стесняясь окружающих. Келли Флинт и Эмма Шафики уже утащили Андромеду на танцпол, поэтому Беллатриса, держа в руке стакан с огневиски, с язвительной ухмылкой наблюдала за неуклюжими попытками нетрезвых молодых людей привлечь её внимание, гадая заметит ли жених, что его ненаглядной докучают. По мере того как танцы набирали обороты, в гостиной становилось всё жарче. Аромат танцевальной музыки смешивался с запахами пота и алкоголя. Всё чаще можно было услышать, как подростки выкрикивают слова песен. Постепенно вечеринка могла бы превратиться в оргию, потому что пьяные девушки не стеснялись прикасаться к наследникам чистокровных родов, а те в свою очередь не отдавали отчёта в своих действиях, да даже если бы отдавали, то были бы и не против. Тем временем Малфой и Эрнеста Шафики уже вовсю целовались. Сложно было сказать, кто из этого необычного дуэта проявил инициативу первым. Эйвери и Аннет Яксли, стоя у стены, проделывали то же самое, не обращая внимания на зрителей, да и всем было всё равно, студенты были слишком пьяны и погружены в чувство эйфории, чтобы думать о подобном. Нора Гринграсс, пошатываясь, подошла к Лестрейнджу, который энергично танцевал, и обняла его за шею. Парень поморщился, ощутив аромат эля, смешанный с приторно-сладкими карамельными духами. Она поднялась на цыпочки, пытаясь дотянуться до него и поцеловать, но он успел увернуться. — Гринграсс, ты совсем сдурела?! — воскликнул он, отстраняясь от девушки и сбрасывая с себя её руки. Как же сильно от неё пахло этой ужасной карамелью! — Рудольфус, ну ты чего? — голос её был такой же приторный, как её духи. Она положила свою руку к нему на грудь, которую частично открывала рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц в душноте. — Если не хочешь при всех, мы можем пойти… — Никаких мы! — грубо оборвал Лестрейндж, раздражённый тем, что ему помешали веселиться. Вдруг взгляд тёмных взгляд наткнулся на наблюдавшую за этой сценой с крайне недовольным видом Беллатрикс. — Проваливай! У меня невеста есть. Он приблизился к своей возлюбленной, которая задумчиво вертела в руках стакан с огневиски, наверняка уже прикидывая в голове, как проклясть девчушку Гринграсс. — Ma chère, — Рудольфус прильнул губами к губам Блэк, жадно врываясь в её рот языком и нежно обводя контуры. Белла против не была, с жаром отвечая на поцелуй. Он медленно отстранился, сжимая руки Блэк в своих. Какое это было наслаждение — вдыхать аромат роз и чувствовать прикосновение к её мягким волосам! Лестрейндж, покрывая её ладони лёгкими поцелуями, повел свою прекрасную невесту танцевать. — Руди, ты пьян, — она рассмеялась, обвивая его шею руками. — Я дождался выходных, как не быть? — Знаешь, мне не понравилось, как эта Гринграсс, не помню её имя, полезла к тебе, зная, что ты помолвлен, да ещё и с кем! — Она не заслуживает твоего внимания, но ты можешь её проклясть, — он нежно провёл рукой по женской талии, скользя по ней взглядом. Чёрный корсет с полупрозрачными рукавами и зауженные кверху чёрные брюки, только Белла могла выглядеть настолько великолепно в этой одежде. — Ну, уж нет, — фыркнула Блэк, поморщившись. — Ещё не хватало тратить время на всяких... букашек. Рудольфус лишь усмехнулся, зарываясь носом в такие полюбившиеся иссиня-чёрные кудри, вдыхая их аромат, пока его язык уже касался бледной шеи, водя различные узоры. Им бы сейчас в Выручай-комнату. Но пока они дойдут до седьмого этажа, он уже выдохнется. Он успел пожалеть, что напился.

***

Перед тем как началась вечеринка старшекурсников, Хейли приняла душ и переоделась в тёплый спортивный костюм, ведь в подземельях было довольно холодно. Затем она устроилась за книгой, которую взяла в библиотеке. Однако вскоре её заняла Нарцисса, пригласив к себе. Когда она вошла в комнату на четвёртом этаже, её сразу же окинула взглядом соседка Блэк по комнате, словно оценивая её внешний вид, как будто на ней был мешок с мусором. Но что удивительно, та язвить не стала. Сторона Нарциссы выглядела очаровательно. Кровать была аккуратно заправлена, а на тумбочке лежали чёрная лента для волос, шкатулка с украшениями и большое квадратное зеркало, чья рама была украшена серебром. У кровати стоял мольберт с красками и прочими принадлежностями для рисования. Достав из шкафа пергаменты, Блэк ладонью поманила девочку расположиться на кресле. — Чаю? — предложила слизеринка, палочкой левитируя чайник с двумя чашками. — Нет, спасибо, — произнесла она с очаровательной улыбкой, от которой на щеках появились ямочки, вызывая у Нарциссы чувство умиления, о котором она предпочитала не говорить. — Может быть, сок? — спросила аристократка, проявляя настойчивость. Всё-таки Эддисон была её гостем, а в их кругу считалось дурным тоном не предложить гостю еду и напитки. — Снежная принцесса, я ценю твою заботу, но не стоит беспокоиться, — произнесла Хейли, понизив голос. Она не любила ходить в гости, особенно когда люди суетились вокруг неё, стараясь сделать приём приятным. Ей становилось неловко от этой заботы, и в такие моменты она не знала, как себя вести. Нарцисса с детства воспитывалась матерью как аристократка и сдержанная леди. Она понимала, что её долг — радушно принимать гостей, даже если они ей не нравятся. Однако в случае с Эддисон всё было иначе. Она могла назвать эту девочку подругой. — Могу я взглянуть? — спросила Адара, глядя на листы бумаги в руках кузины, и переводя разговор на другую тему. — Конечно. Олениные глаза с улыбкой взглянули на первый лист. Набросок Хогвартса, сделанный простым карандашом. Первая встреча первокурсников со Школой Чародейства и Волшебства. Полная луна, туманное небо, то же озеро и лодки. Второй набросок изображал леди с собранными в пучок кудрями и висячими серёжками. Её плечи были полуоткрыты, как и зона декольте. Она сидела в красивом платье, держа в руках сложенный веер. — Это Андромеда, — утвердительно произнесла Хейли, поражаясь схожести. — Мерлин, у тебя талант. — Благодарю — произнесла Нарцисса, смущаясь, и её щёки окрасились нежным румянцем. Это было удивительно, ведь обычно она так реагирует только на родных. Похвала посторонних, даже личных учителей никогда не приводила к такому исходу. — Что-то не так? — Какого Мерлина …Всё, дери Мордреда, не так! — единственный ответ, который первым пришёл на ум так и не был произнесён. На рисунке был изображён Коукворт. Высокий забор из булыжника и низкие деревянные ворота — это было самое высокое место в деревне, куда они с Лили часто приходили. Эддисон тайком убегала из дома ночью, чтобы встретить рассвет с подругой именно там. Это было именно то место, где рос огромный дуб, отбрасывающий тень на дома. Даже чёрно-белый стиль рисунка не мог скрыть эту истину. Всё было очевидно. — Т-ты… — проморгавшись и восстановив дыхание, Хейли сглотнула. — Откуда ты знаешь эту деревню? — Это не точные места, — всё так же обеспокоенно, слегка повела плечом Нарцисса, ожидая, что девочка даст ответ, собравшись с мыслями. — Неточные места? Неточные места? Да это же Коукворт, клянусь великой Морганой, это Коукворт! — Тогда как же ты рисовала? — недоумевала Адара, с подозрением глядя на свою кузину. Она старалась не пустить в свой голос страх и напряжение, но что-то в этой истории казалось ей слишком странным. — Я просто так рисовала, Хейли, — уже испуганно таращилась во все свои голубые глаза слизеринка. — Почему в твоём тоне мне слышится допрос? Чёрт. Прокол. Она всё же не смогла сдержать эмоций и выдала себя с головой. Теперь ей придётся объясняться. — Снежная принцесса, я…— Хейли запнулась, прикрывая глаза. Мысли, словно рой пчёл, путались в голове, мешая рассуждать здраво. — Не хотела, чтобы тебе так показалось. Просто удивилась. Я…не могу сдерживать эмоции, всё же я не аристократка. Слизеринка из-за всех сил старалась подбирать слова правильно, что было крайне сложно в сложившейся ситуации. В попытках придать голосу беззаботности, она раздумывала над тем, как такое возможно. Нарцисса явно не знала о её тайне, да и о Коукворте она слышит впервые. Может это и правда всего лишь совпадение, а Блэк зря себя накручивает? Но слишком странное совпадение. — Верно, ты ведь выродок предательницы крови и грязного магла. Откуда тебе знать, что такое правила хорошего тона? — рассмеялась Аманда Нотт, сидевшая на кровати и строчившая конспект по Зельеварению. — Нотт, — предупреждающе посмотрела на неё хозяйка комнаты. — А что не так, Блэк? — на тот же манер спросила волшебница. — Ладно, я не вмешиваюсь в твои предпочтения, хоть и считаю их… Ооочень странными, но я не хочу терпеть в своей комнате эту грязь, тем не менее, я молчу и об этом. Я лишь пытаюсь донести до твоей подружки, что она — не ровня мне или тебе. Дело даже не в чистоте её крови, — взмахнула рукой слизеринка. — А в том, кто её воспитывал. Её мамаша выскочила замуж за магла, для чего? Чтобы её дочь росла в этой грязи? Тогда зачем отправлять своё чадо в школу магии? — Она ведь прекрасно осознаёт, что девочка будет учиться среди других волшебников, которые получили достойное воспитание, а следовательно, видя насколько низкий уровень интеллекта у магловского отродья, её будут унижать, её не примут. От чего-то слова ведьмы не казались ей оскорблением. Возможно, потому что это было правдой. Она Адара Блэк, но разве кроме крови и воспоминаний у неё осталось что-то от той, кем она была ранее? Она выросла в доме магла, с маглами и вдали от волшебства. Разве теперь она может считаться особой столь важного происхождения? Её воспитывала Сюзанна Уизли, уже давно перешедшая к магловскому образу жизни, а не Леди Вальбурга Блэк, чьё имя на слуху у каждого волшебника во все Магической Европе и даже за её пределами. Её растили не как Блэк, да даже не как волшебницу, а как магла. Её били, подвергали магловским методам наказания, она ходила в магловскую школу и училась магловской науке. Какую часть волшебство занимало в её жизни? Она учится в Хогвартсе, но разве это что-то меняет? У неё появится новое окружение, но на каникулах она снова вернётся в дом маглов и будет жить, как магл, чтобы потом снова вернуться в Хогвартс. Она будет разрываться на два мира, чего быть не должно и является нарушением Статута о секретности. Всё очень запущено. Как такое недоразумение может являться Блэком? По крови — да, но официально — нет. Собственную фамилию она не может назвать своей. Разве бастарды носят фамилию Рода? В редких случаях. Могут ли они считаться частью семьи? Нет. Такой уклад был заведён в Магическом мире и Адара не спешила называть его неправильным. Она очень любит Лили, не презирает маглорождённых, но возможно лишь потому, что волшебники сами их порождают, изгоняя сквибов, которые не виноваты в своём существовании и априори должны получать хорошее образование, сторонясь их. Разве те могут сделать что-то иное, как не слиться с другой расой, где их не будут осуждать? Именно поэтому она считала Статут о секретности очень важным. Разумеется, маглы как вид, — не грязь. Но они не должны знать о волшебниках. Это всегда приводит к плачевным последствиям. И она могла привести множество примеров. И единственный вывод, который волшебница, являвшаяся Блэк по крови, но не по существу, смогла сделать, так это — согласиться с высказыванием Аманды. Вся проблема заключается в гнили, что в неё вложили, в её неправильном воспитании. — Ты права, — кивнула Хейли на удивление Нарциссы и даже самой Нотт. — Всё то, что ты сказала я прекрасно понимаю, потому что суть моих слов до этого, была той же, что и твоих. Оставив Аманду в замешательстве, Адара попрощалась со своей кузиной. Обе девушки погрузились в свои мысли. Одна пыталась осознать случившееся, а другая — найти истину в словах, которые только что услышала. Нарцисса пребывала в состоянии аффекта. То, что Хейли даже не попыталась опровергнуть слова Нотт, лишь укрепило её уверенность в том, что эта девочка не ровня ей, как бы ей ни хотелось обратного. Снежную принцессу, как теперь её называла подруга, тянуло к Эддисон желание защитить её. Ей слишком нравилось их общение. Даже тот факт, что Хейли была полукровкой, не останавливал её, хотя и расстраивал. Сейчас ей было странно осознавать то, о чём она никогда никому не скажет — эта маленькая слизеринка стала ей духовной младшей сестрой, как бы странно это ни звучало. Но при этом рассудок не покидал Блэк и она знала, что Хейли лишь временная подруга, так, развлечение в Хогвартсе, потому что среди чистокровных девушек, она подруг не нашла. Да, ей ничего не стоило заговорить с любой на светские темы, но есть ли смысл в этой фальши? Просто приятное общение, не приносящее ровным счётом ничего, кроме новых сплетен. Однако с каждым днём привязанность к Хейли становилась всё крепче и ощутимее. Будто их связывала какая-то невидимая нить, будто они и вправду были сёстрами в другой жизни. Иного объяснения у Нарциссв не находилось. Разве можно так сильно полюбить постороннего, чужого человека, как родного? Выходит, что можно было, и Нарцисса Блэк это доказала.

***

Шли дни, погода портилась, приближался холодный октябрь и матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Иногда Адара приглашала с собой Северуса посмотреть на тренировки. Снейп нехотя соглашался, но всё равно наслаждался свежим воздухом, читая книгу, пока Хейли с любопытством наблюдала за игроками Капитаном команды был Рудольфус Лестрейндж, и, как шокировала Эддисон Нарцисса, он был женихом Беллатрисы. Белокурая Блэк долго смеялась, видя спесь эмоций на лице первокурсницы. Затем она поведала о том, что сама помолвлена с Люциусом Малфоем, что ещё больше повергло Хейли в ступор. — Выходит, Беллатриса выйдет замуж сразу после окончания Хогвартса? — с изумлением спросила тогда Адара, широко раскрыв свои оленьи глаза. — Да, — с улыбкой ответила Нарцисса, наблюдая за реакцией девочки. — И станет Леди Лестрейндж, как только Рудольфус займёт место своего отца. — Она хотя бы любит его? — с лёгкой грустью спросила слизеринка. — Скажем так, она не испытывает к нему неприязни, — загадочно ответила Нарцисса со вздохом. — Он её лучший друг, и я думаю, что такая перспектива даже нравится ей. А что касается Рудольфуса, то он по уши влюблён в неё. Адара тогда задумчиво поводила плечами. Ей с трудом верилось, что Белла уже не та маленькая девочка, которая всегда с радостью приходила в гости на Гриммо и играла вместе с ней. Сейчас Белла — молодая девушка, которая этим летом собирается связать себя узами брака. От одной мысли об этом волшебницу передергивало. Возможно, причина в том, что она пропустила взросление своих кузин, и поэтому восприятие реальности было таким сложным. Но в ней всё ещё жило детское нежелание делить близкого человека с кем-то другим. Если бы та маленькая девочка узнала об этом, она бы топнула ножкой и насупилась. Как же так? Её Белла больше не ребёнок? И у неё, возможно, самой будут дети? Это просто невозможно! Самый настоящий бред! Однако Адара уже не та девочка. Она теперь Хейли Эддисон, совершенно посторонний человек для своей кузины. И это чувство, плотно засевшее в глубине грудной клетки, сжимающее всё её нутро с невероятной силой, не хотело отпускать. — А Андромеда? Она тоже помолвлена? — всё ещё витая в своих мыслях, подала голос Хейли — Нет, она напрочь отказывается заключать помолвку «так рано». Матушка пыталась её заставить, но всё всегда заканчивалось скандалом. Меда сама по себе такая… — Какая? — Она хочет строить карьеру, работать в Гринготтсе, учиться где-нибудь в Австралии, получить квалификацию. И всё это…Совершенно противоречит должному укладу жизни. Нарцисса, казалось, была погружена в размышления. Её задумчивый вздох, а также выражение лица говорили о том, что она не согласна со своей сестрой. — Одно другому не мешает, — задумчиво произнесла Адара и вернула взгляд на собеседницу. — Разве нет? Ваша тётя тоже построила замечательную карьеру, получив звание Мастера зелий, но вышла замуж, стала Леди Блэк и родила двух чудесных сыновей и до… Должным образом живёт счастливо. Слизеринка мысленно обругала себя. Она чуть не произнесла слово «дочь». Если бы она привела в пример Лукрецию, рассказав, что общается с богатой представительницей чистокровного рода, владеющей сетью ювелирных магазинов, ей бы тогда вообще цены не было! Она улыбалась, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. К счастью, Нарцисса не почувствовала ничего необычного. Ведь личность Вальбурги Блэк настолько известна, что никого не удивляет, когда люди, не знакомые с ней, рассказывают интересные факты из её биографии. — Тётушка Вальбурга — исключение из правил. — усмехнулась Блэк. — Ты ведь знаешь, сколько ей лет? Она вышла замуж в двадцать семь, Хейли. Дедушка Поллукс ей это позволил. При упоминании дражайшего родственника фальшивая улыбка спала с лица, уступив место гневу. Дальнейшие слова кузины она пропустила мимо ушей в мыслях о треклятом деде, который обрёк её на бесконечные мучения, разлучив с семьёй. Раньше она не знала, что можно было кого-то так сильно ненавидеть и желать, чтобы даже после смерти душа не обрела покой. Теперь же она чувствует ненависть по отношению к нему. Этот человек все прошедшие годы был её ночным кошмаром, от которого изнемогал рассудок, исчадием ада. В какой-то степени Адара даже жалела, что Поллукс Блэк мёртв. Ей бы хотелось достать его сейчас, в более сознательном возрасте, лишить его покоя, свести с ума. Нарцисса бы удивилась, вполне возможно, что даже ужаснулась бы тому, какие мысли посещают рыжую кудрявую голову милой девочки, коей она её считает.