Неочевидные черты характера

Кондиционеры шумели привычным гулом над головой, под коньками шуршал и тихо потрескивал лёд, когда Ваня не торопясь то подъезжал к воротам, то отъезжал. Стёпа, к концу тренировки красный и запыханный, кое-как успевал ловить летящие одну за другой Ванины подачи, тренируя отбивать шайбы в "тройки" и "шестёрки". Хотя, что уж тут скрывать, все были уставшими и вялыми, за окнами уже давно трещали морозные сумерки, но на носу снова турнир, поэтому ребята не упускали возможность потренироваться лишний час-два. Их опасения были вполне оправданы; прошлая игра кончилась со счётом семь и шесть в пользу Вымпелов, вышло очень рискованно. Очевидно, у Метеоров было временное преимущество, когда капитан Синих по непонятной причине сидел на скамейке с середины первого периода и до конца второго. Только в третьем периоде, когда Барашкин вышел на лёд, у Вымпелов и получилось отыграться, в последнюю секунду забив седьмой, победный гол. - Подожди, Вань, хорош! Дай минутку хотя бы, дышать уже не могу, - взмолился Стёпа, снимая шлем и стирая со лба выступивший пот. - Всё нормально? Может, присядешь? - сказал Ваня, сразу подъехав к товарищу и, положив руку тому на плечо, повёл в сторону лавки. - Смотри не заболей. Иди, переодевайся, сейчас и мы пойдём. Беря протянутую ему бутылку воды, Стёпа провожает взглядом Барашкина, пока тот, объезжая весь каток по кругу, собирал всю команду на отдых. Хороший у них всё-таки капитан, заботливый и ответственный, прямо-таки пример для подражания. Всегда поможет, если кому-то пригодилась помощь, даст совет, если сомневаешься, заступится, если обижают, словом – лидер, каким он и должен быть. Всё это время он вёл команду за собой, показывая свои блистательные способности и вдохновляя ребят на победу из раза в раз. Именно он сплотил их вместе, научил настоящей командой работе. ...Чего не скажешь о команде Метеоров. Нет, играли они слаженно и имели достаточно опыта, но такой связи между игроками не было. Красные играли так, словно каждый хотел показать себя, выделиться на фоне остальных, как, например, их нападающий - Рома. Он не жалел ни сил, ни здоровья и каждую игру, будь она проходной или даже просто тренировкой, выкладывался на полную. Пока Стёпа сидел на скамейке и пялился в потолок, остальные уже успели подойти и, вполголоса переговариваясь, сойти с катка. Из раздевалки после такой тренировки шум и гам, как обычно, не доносился, лишь шорох одежды и тихие обрывистые фразы. Все устали, все хотят поскорее попасть домой. Кого-то сейчас заберут на машине, кто-то поедет домой на автобусе, а кому-то повезло меньше, но, впрочем, тренер уже позаботился о том, чтобы все сегодня попали домой. В один момент, а Ваня даже не понял в какой, потому что мысленно он уже находился в кровати, команда замолчала. Гена, сидящий всё это время рядом на скамейке и переговаривающийся о чём-то с Гошей, вдруг заговорил с ним; - Вань, ты как? Уже неделю ходишь такой вялый, не случилось чего? - голос напарника был уставшим, но при этом тон был насторожен, будто он и вправду разговаривал с человеком, пережившим что-то страшное. Ваня поднял взгляд на товарищей по команде и на секунду замер, видя, что все взгляды неожиданно стали прикованы к нему. - Нет, с чего вы взяли? - ответил чуть насупившись Барашкин, бегая глазами от одного товарища с сочувственным лицом к другому. - Тебе бы отдохнуть, как следует, а то завтра на игре в обморок упадёшь, ей-богу, - отозвался откуда-то сбоку обеспокоенный голос Ёлкина, отчего Ваня впал в полное непонимание. - Со мной всё нормально, я вовсе не устал, - сказал он, попутно продолжая расстёгивать поочерёдно щитки на форме. - А что, я плохо выгляжу? - Ну... Есть такое. Ты как-то... Поник, что ли, - Гена немного заторможенно продолжил копаться в шкафчике, мельком переглядываясь с друзьями, и честно, со стороны это выглядело так, как будто они говорили о чём-то таком банальном и известном, чего не знал только сам Ваня. - Да я говорю, со мной всё хорошо, сегодня просто день выдался тяжёлый! Завтра, обещаю, сыграем на полную, как всегда... - Это всё из-за Метеоров, да? - прервал его голос младшего, парень обернулся на него и встретился со взглядом, полным неуверенности. Стёпку нечасто можно увидеть таким, обычно, находясь в кругу своей команды, он излучал настрой и позитив, но сейчас, когда его ещё детское, наивное лицо вдруг стало таким холодно - понимающим, он стал будто взрослее. – Нет, Стёп. Давайте уже пойдём домой, ладно? А ведь и не прогадал малой. Отчасти и правда по их вине на Ваню будто туча опустилась, но лишь частично. По большей части он чувствовал медленно нарастающее выгорание от своего привычного образа жизни. Дни постепенно становились чередой одинаковых действий и событий, ничего не менялось. Раньше хоккей для него был отдушиной, свежим глотком воды, но когда и он стал привычной частью рутины, интерес стал пропадать. Но скучать ему долго не пришлось; вскоре к нему стали приходить странные мысли по поводу одного из членов команды Метеоров. И это, конечно, никто иной, как сам Роман Сиякин. В один момент Ваня понял, что ему интересно размышлять о его поступках в прошлом и сравнивать с ним настоящим, он неожиданно осознал, что с самого начала его хоккейной карьеры тот всегда был рядом, и они довольно много общались всё это время, но при этом между ними не было дружбы. О том, что эти двое - заклятые соперники, не знает, наверное, только дворовая собака. Барашкин долго думал, что Рома ненавидит его. Со стороны, наверное, это выглядело именно так; Сиякин часто ругался с ним, любил лишний раз подколоть или задеть плечом, как будто"нечаянно". Ваню это не задевало, ещё в школе успел насмотреться на этих задир, видал вещи и похуже, и тем более, Рома вовсе не вёл себя, как типичный школьный хулиган. Он был просто задиристым мальчишкой, который, наконец найдя себе равного соперника, пытался утвердиться за его счёт. Всегда старался быть самым сильным, самым быстрым, самым первым. Самым лучшим. Иногда Ваня даже мысленно жалел его, когда выигрывал. Мысленно потому, что Рома больше всего ненавидел, когда его жалели. Барашкин и сам не заметил, как оказался дома и уже лежал в кровати, тупо пялясь в потолок и снова размышлял. Как же он понял, что Рома не ненавидит его? Это пришло со временем. Всё-таки, проводя с человеком несколько лет бок о бок, невольно узнаёшь его лучше, чем хотелось бы. Грубость – тоже была одной из его характеристик, и самой очевидной причём. Он был груб в общении даже со своими напарниками, которые уже наверное просто привыкли к нему. Ну такой уж у него стиль, что поделать. Может, так принято в кругу его семьи, а может он сам по себе такой, над этим тоже было интересно размышлять на досуге. Но не так интересно, как думать о некоторых его неочевидных черт характера. О тех, которые он никому не показывает, старается скрыть, чтобы не поломать свой образ. Они ведь у него точно есть, думал Ваня, пытаясь вытащить из памяти хоть один кадр, где Рома не ухмыляется, не ругается или хотя бы не шпыняет Петю. И правда есть. Перед глазами всплыл довольно давний инцидент, произошедший примерно год назад; Лёва, стоявший в воротах, не вовремя зазевался и поймал шайбу лицом. Он как-то нездорово пошатнулся и, отодвинув с лица маску, прислонил к носу ладонь. И когда сквозь пальцы полилась ярко-красная кровь, его сразу окружили все. Гена, непреднамеренно став виновником его травмы, сразу попытался помочь, но его отогнал Сиякин. – Ты что блять, не видишь, куда шайбами пуляешся?! – яростно закричал он тогда, подхватывая товарища под руки и уводя с катка и уже выходя, тихо произнёс; – Ты как, Лёв? Голова не болит? Поступок был по-настоящему мужественным. Ваня и сам сделал бы также, случись такое с кем-то из его друзей, но от Ромы слова, произнесенные таким обеспокоенным и тревожным тоном, ощущались иначе. Хотя что это он, естественно Сиякин не всегда общался грубостями и матами, наверное, не стоило ему вспоминать этот случай, и пытаться искать в его поведении что-то необычное. И вообще стоило бы прекратить так много думать о нём, хотя бы сегодня.