Неочевидные черты характера

– Ну что, готов наконец уступить нам первое место? Трибуны привычно кипели возгласами и выкриками, свет от прожекторов слепил глаза, стоило Ване чуть-чуть поднять голову вверх, чтобы осмотреть зал. Точно, сегодня матч. Хотя, какая могла быть разница? Он давно привык ко всему этому и уже не чувствовал мандраж перед игрой за кубок. Его, можно сказать, разбудил задорный голос Сиякина возле самого уха, когда они стояли друг перед другом в центральном круге за несколько секунд до того, как судья бросил шайбу. – Хах, это мы ещё посмотрим. На секунду их взгляды встретились, в глазах Ромки бушевал настоящий азарт, а на лице расплывалась такая знакомая ухмылка. А после он увёл шайбу. Дальше игра для Барашкина продолжалась как на автомате, но только теперь, стоило ему встретить глазами нападающего Метеоров, как мысли уходили куда-то далеко от катка. Настрой куда-то улетучивался, а вместе с тем и время, и голы, которые они не успевали нагнать и вот, счёт 6:8. Когда прозвучал финальный гудок, оповещающий об окончании третьего тайма, Ваня и не понял, что игра закончилась, а Метеоры победили. Описать их счастье словами было трудно, они скакали по льду, как угорелые, и не могли поверить своим глазам. Наконец-то, каждодневный труд и бесконечные тренировки окупились! Рома купался в лучах славы и похвалы от тренера, держа заветный кубок. Вот она, ещё одна эмоция, нечасто отражавшаяся на его лице – искренняя радость. А она ему даже шла, как, впрочем, и любая другая эмоция. На красивом лице смотрится что угодно. Такая мысль резко отдёрнула Ваню от залипания на команду соперников, о чём это он думает? Нужно поддержать своих ребят, они выглядят на редкость расстроенными, а подумать об этом у него ещё будет время. – Ничего страшного, отыграемся ещё. Пошли, парни? – уже куда бодрее воскликнул Ваня, подзывая команду к выходу. Запыханные, уставшие и немного расстроенные Вымпелы уже собирались выходить с катка к поджидавшему на лавке тренеру, как тут к ним, а точнее конкретно к Барашкину подъезжает капитан Метеоров; – Надеюсь, ты не сильно расстроился? – по тому, как в то же время в стороне заржали Тарас с Петей он понял, что Сиякин просто стебётся над ними. Хотя, было опрометчиво надеяться на такие сентиментальные слова, произнесённые всерьёз, от Ромы. – Я уже переживаю, как бы ты в футбол не подался, а то я буду скучать по твоей кислой мине, когда снова выиграю. Ну, бывай! – договорил он и ушёл, гордо задрав подбородок, ведя за собой ликующую команду на выход с противоположной стороны катка. К Ване подходили члены команды, чтобы спросить, о чём они говорили, но Барашкин отнекивался, мол; как обычно. С тренером же у них состоялся серьёзный разговор, в итоге которого они пообещали ему победу в следующем матче, а он их простил, Стёпку, любимчика своего, потрепал по голове, и отпустил всех домой. "...буду скучать" В раздевалке с ним о чём-то говорили друзья и тренер, но Ваня всё ещё мысленно смотрел в эти хитро сощуренные глаза и слышал его ехидный смех. Он ответил своими заученными фразами, не особо задумываясь о происходящем, и снова не понял, когда успел попрощаться со своими и выйти на улицу. "...снова выиграю" О, ему хотелось бы снова увидеть это самодовольное выражение лица, пока Рома держал кубок в руках. А ему идёт золото, гораздо больше, чем серебро. На фоне его загорелой кожи оно смотрелось гармонично. Ване совершенно не было жаль, что они упустили первое место в последнем турнире январского сезона, у него этих кубков дома, хоть засаливай. А вот Рома заслужил. Он не раз видел его, трудящегося в поте лица на льду, чтобы доказать свою силу и заслужить любовь публики, а её он любит. Но последняя его фраза всё же доказывала, что на этом он останавливаться не намерен. Да, такая удача его радовала, а Ваня радовался, глядя на него, но мало того, что он подводил команду, так ещё мог вызвать лишние подозрения. Нужно было как-то выкручиваться. И снова день, снова тренировка. Ваня любил зимние каникулы за то, что мог посещать каток, но при этом не ходил в школу и не выматывался к вечеру, как ездовая лошадь. Тренер их не отчитывал, скорее так, подбадривал. Снова завёл свою шарманку про то, что проигрыши – это тоже часть хоккея, и все знаменитые спортсмены тоже хоть раз проигрывали. Это хорошо оживило ребят, так что они снова были готовы тренироваться до конца сезона в ожидании нового матча. Ваня же снова витал в облаках, стоило ему приметить Ромку, шнурующего коньки на скамейке, попутно переговаривающимся с ржущим Петей. Но выглядел при этом таким довольным, а стоило их взглядам снова пересечься, как он громко окликнул его; – О, чемпионы подоспели! Чё, у Анатолия Василича на футболе мест нет? А то спросить могу, по старой дружбе может и договоримся. – Петя на его слова противненько хохотнул, пока Гоша за спиной в ответ недовольно фыркал, тихо и цензурно ругаясь. – Слышу-слышу, Ёлкин, не пыхти ты так, мы чей не со зла. Ваня тоже не удержался, чтобы не прыснуть в кулак от такой картины. Нет, ну Роман сегодня сияет. Дальше всё знакомо; лёд, клюшки, шайбы и так далее, но Барашкину было не до скуки, пока рядом то и дело разъезжал Сиякин, довольный, как кот с насметаненными усами. Полный сил, он наворачивал круги по полю туда-сюда то плавно, почти как фигурист, то разгоняясь, от ворчащего Гоши подальше. А потом мимо проедет, заденет ненавязчиво, подмигнёт, и обратно к своим. Ване оставалось только смотреть ему вслед, то и дело снимая с лица глупенькую улыбочку, что появлялась сама по себе, стоило Сиякину появиться в его поле зрения. – Смотрите, ездит здесь, как индюк надутый! – бузил Ёлкин, исподлобья глядя на команду соперников. – М-да, зазвездился Ромочка. Надо бы его с небес на землю спустить, а, Вань? – обратился к капитану Гена, призывно постукивая клюшкой по льду. Не только Палкин – все сегодня выглядели воодушевлёнными идеей обыграть Метеоров не смотря ни на что, и их можно было понять; не каждый день они проигрывали "оболтусам из Красной команды", а ещё их неслабо раззадорило наглое поведение тех. Ну а сам Ваня сильной злобой не горел, а точнее вообще был очень даже доволен. Как будто радость Ромы могла передаться ему по воздуху, как простуда или ещё что-то такое, хотя Барашкин не хотел бы сравнивать это с болезнью, болеть всё-таки не очень приятно. А вот видеть фирменную ухмылку Сиякина на расстоянии вытянутой руки очень даже приятно, особенно зная, что она адресована тебе; Ваня больше не может не признавать, что ему очень нравится внешность Ромы. Она яркая и привлекательная, в отличии от того же самого Вани, а он мог долго рассматривать себя в зеркале в поисках хоть какой-нибудь отличительной особенности, но так и не нашёл её. Так он остался с мыслью о том, что у него была типичные, славянские черты лица, ничем особо не цепляющие. А вот Рому рассматривать можно было долго, ведь у него было много отличий; на редкость тёмные, почти чёрные волосы, которые он зачёсывает назад, такого же цвета глаза в обрамлении густых и длинных ресниц, которым позавидовала бы любая девочка. И всё его лицо было таким выразительным, по одному взгляду запросто можно было понять, какие эмоции испытывает его обладатель, и это тоже было его фишкой. Рома никогда не скрывал своих эмоций, а Ване приходилось. В его окружении не особо жаловали проявление гнева или грусти, и он давно научился справляться с этим. Рома был таким понятным и свободным, казалось, что даже у Хитрюга лучше получалось скрывать эмоции, если он что-то задумывал, а Сиякин врать не умел. Что на уме – то и на языке, как говорится. Уже дома с ним пытались заговорить родители, они были на его матче и видели его провал, спрашивали, не случилось ли с ним что-то. Ваня ответил, что с ним всё хорошо, а сам быстро ушёл в свою комнату, отчего-то весь красный. Он слишком много думал о нём. Это мешало сосредоточиться на игре, на тренировках, на общении и на всём остальном. Ваня просыпался и засыпал с Ромой в голове, маячущим перед ним с улыбкой. В его мечтах они гуляли вместе, болтали о всяком, но думать о чем-то большем ему не хватало смелости, хотя другие мысли в голову лезли всё настойчивее и настойчивее. Интересно, а что будет, если он попытается поцеловать его? Сиякин, скорее всего, даст в нос и назовёт пидором. Ваня не смел мечтать о чём-то большем, но каждый раз, невольно представляя Ромино лицо, покрытое румянцем, и его руки на себе, в животе приятно порхают бабочки, а сердце начинает несчадно начинает отбивать ритм хард-рока.