Игра в друзей

Тьма. Головная боль. Сухость во рту, будто кто-то насильно засыпал туда песок. Хван Со медленно приходил в себя, каждое движение век давалось с трудом. Сознание возвращалось обрывками — офис, машина, этот наглый щенок... Он попытался пошевелиться и понял, что не может. Плотные полосы ткани впивались в запястья, приковывая к кровати. Шершавая материя натирала кожу при малейшем движении. Он дёрнулся сильнее — верёвки лишь глубже впились в тело. — Сопляк! Ты совсем ебнулся?! — его голос прозвучал хрипло, но ярость была настоящей. — Я тебя живьём сожгу, когда выберусь отсюда! В углу комнаты пошевелилась тень. Нам Гю сидел на диване, расставив колени, и лениво крутил в пальцах почти пустую бутылку вина. Красные блики играли на стекле, когда он наконец поднял глаза. — Какую фотку твоей жене отправить? — его голос звучал спокойно, почти дружелюбно. — Вот эту, где ты так сладко закатываешь глаза, пока я делаю тебе минет? Или может... — он потряс телефон, — вот эту, где ты на мне, а я так душераздирающе кричу? Хван Со напрягся, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Ты... ты знаешь Су Бона? Нам Гю скривился в ухмылке. — Жалко, конечно, что ему пришлось терпеть твой сморщенный хуй. Боже, даже прикасаться к тебе было противно. — Он откинулся на спинку дивана. — Но игра стоила свеч. — Чего ты вообще хочешь? — Чтобы ты оставил Су Бона в покое. — И на что он тогда будет жить? — Хван Со фыркнул. — Разве его родители не должны его содержать? Тишина. Потом Хван Со рассмеялся — горько, зло. — Ты правда ничего не знаешь. Хван тяжело вздохнул, в глазах зажглась злоба и усталость. — Ты даже не знаешь, во что ты влез, сопляк. Его родители? Ха! Его мать была любовницей Чон Иля, главы Solid Group. Она думала, что он её любит, но он бросил её, даже не зная, что она беременна. — А отец? — перебил Нам Гю. — Да не знал он никогда, говорю же!— Хван зашипел. — Мать растила Су Бона одна, как могла. Потом заболела, и я — её родной брат — пообещал ей, что передам сына биологическому отцу. Сказал ей, что Чон Иль в курсе, что он поможет. Она поверила мне. — Блядь, ты что, с родным племянником? Скотина! —Нам Гю подбежал к мужчине и со всей силы дал ему пощёчину,— и, почему ты содержишь Су Бона, ты же пообещал его матери! — А я солгал, — Хван опустил глаза. — Оставил пацана у себя. Сказал сестре, что всё улажено, что Чон Иль будет платить, а сам… сам держал Су Бона при себе. Думал, раз он мой племянник, никто не узнает. — Ты заставлял его… — Нам Гю сжал кулаки. — Он просто похотливый щенок! — крикнул Хван. — Мать умерла, а он остался со мной. Я сказал ему, что мать ушла к другому, что бросила его. А его дядя — то есть я — содержу его, как могу. — Значит, он даже не знал, что у него есть отец? — Нам Гю пристально посмотрел на Хвана. — Нет, — коротко бросил тот. — Ему было всё равно, лишь бы не на улицу. Нам Гю затих, осмысливая услышанное. Через какое-то время он поднял голову, показал телефон, на экране — таймер. — Через двадцать минут эти фотографии уйдут твоей жене и на почту Solid Grouр. Если не позвонишь Чон Илю и не расскажешь всё сам, я не остановлю отправку. Только я могу сбросить таймер. Хван выругался, заскрежетал зубами, но понял, что выхода нет. — Ладно, ладно! — злобно прорычал он. — Дай телефон и открой сири. Хван, набрал номер Чон Иля через голосовой помощник. Голос на том конце — уверенный, деловой. — Чон Иль, это я, Хван Со. — Да, слушаю. Что-то срочное? — У меня… есть информация, которую вы должны знать. Это касается вашей бывшей любовницы, Чхве Ли Джун. — Что с ней? — Она умерла два года назад. Но у неё остался сын. Ваш сын, Чон Иль. На той стороне — долгая пауза, тяжёлое дыхание. — Что за чушь? Почему я узнаю об этом только сейчас? — Я… не сообщил вам раньше. Мальчика зовут Су Бон. Он сейчас взрослый. Если вам нужна связь с ним, я могу всё устроить. — …Я хочу поговорить с ним. Помогите мне связаться. — Он сам вам позвонит. — Хван сбрасывает звонок, глядя на Нам Гю с ненавистью. Хван с тяжёлым вздохом запрашивает звонок Су Бону. Тот отвечает с надеждой: — Дядя? — Слушай, Су Бон, это наш предпоследний разговор. Мы больше не будем... видеться. — Нет, пожалуйста… — голос парня дрожит. — Не бросай меня! Я всё исправлю, честно! Прости меня, пожалуйста, только не уходи… — Су Бон всхлипывает. Нам Гю отворачивается, чтобы скрыть эмоции. В глазах слёзы. — Успокойся, — грубо говорит Хван. — Я дам тебе денег на первое время. Ты справишься, встретимся завтра, после обеда, у нашего места. — …Спасибо, — еле слышно говорит Су Бон. Хван молча сбрасывает звонок. Когда Нам Гю отменил отправку фото, Хван Со смотрел на него, будто впервые видел. — Что я тебе сделал? — Ты портишь его красивую шею засосами. Выпил вино моих родителей. И то и другое жутко меня бесит, — он швырнул на кровать кошелёк. — Не переживай, я вернул стоимость вина благодаря тому, что нащупал твой кошелек в левом кармане. На пороге Нам Гю обернулся: — Через десять минут за тобой придёт тот тип с ресепшена. Развяжет, постарайся хотя бы его не насиловать. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие.Он сделал это. Но теперь главный вопрос — говорить ли Су Бону правду? Сигаретный дым клубился в лунном свете, растворяясь в темноте вместе с ответом.