Игра в друзей

Конец мая. Воздух в университетском городке Чонджу был густым и теплым, пропитанным ароматом цветущей вишни и свежескошенной травы. Учеба подходила к концу, но Нам Гю не чувствовал облегчения. Столько воды утекло с той странной, недосказанной встречи в баре. Он отправил Су Бону пару нейтральных сообщений в декабре ("С наступающим", "Как дела?"). Ответы были вежливыми, но лаконичными, словно стена из вежливого льда. Надежда, тайно теплившаяся в груди после той встречи, медленно угасала, превращаясь в привычную, горькую пустоту. «Он не вернется. И не должен. Я все испортил тогда. Дважды», – думал он, выходя поздно вечером из корпуса факультета кинематографа, поправляя очки. Он собирался пройти к автобусной остановке, уткнувшись в тротуар. И вдруг... у самого выхода с территории, под фонарем, чья-то фигура. Знакомая осанка, небрежно засунутые руки в карманы джинсов, темные, все еще непокорные волосы. Нам Гю замер, сердце бешено заколотилось. «Мираж? От усталости?» Су Бон обернулся, словно почувствовал его взгляд. Его лицо было серьезным, но не холодным. В глазах – неловкость и... решимость. "Нам Гю." Голос. Тот самый. Хрипловатый, узнаваемый мгновенно. "Су Бон?" – Нам Гю подошел ближе, стараясь скрыть дрожь в руках. "Что... что ты здесь забыл?" – спросил он, стараясь звучать нейтрально, но голос подвел, выдавая замешательство. Су Бон улыбнулся, уголки губ дрогнули. "Совершенно случайная командировка. Компания отца... у нас тут партнеры. Перевели на пару месяцев, помогать с проектом." Он сделал паузу, глядя Нам Гю прямо в глаза. "Снял квартиру недалеко. Небольшую. Переезжаю завтра." Он снова замолчал, будто собираясь с духом. "Приглашаю... на новоселье. Сегодня. Если свободен, конечно." Нам Гю почувствовал, как перехватывает дыхание. «Зачем? Почему?» – метались мысли. Осторожность, выработанная годами, кричала «нет». Страх новой боли. Но что-то более глубокое, неистребимое, уже тянуло его к этой фигуре под фонарем. К прошлому, которое вдруг стало настоящим. "Я... свободен," – услышал он собственный голос. "Но... ты уверен?" "Да," – ответил Су Бон просто. "Пойдем?" Квартира Су Бона действительно была небольшой, но уютной. Видная часть города, чистые линии мебели, панорамное окно с видом на ночной город. Запах свежей краски и новых вещей смешивался с едва уловимым ароматом Су Бона – кожи и чего-то древесного. На полу стояли коробки, еще не распакованные. "Прости за бардак," – пробормотал Су Бон, достав из холодильника бутылку дорогого ячменного чая и пару бутылок соджу. "Стол пока не собрал, но на полу... как в старые добрые?" Они сели на разложенное на полу одеяло, прислонившись к дивану. Первые глотки соджу прошли в тяжелом молчании. Потом заговорили. Сначала о пустяках: о квартале, о виде из окна, о работе Су Бона. Напряжение медленно таяло под воздействием сладковато-горького алкоголя и... близости. Потом разговор коснулся прошлого. Осторожно, как по тонкому льду. "Я... я думал о той встрече. В декабре," – начал Нам Гю, не глядя на Су Бона, вертя пустую бутылку в руках. "Я тогда... я не знал, что сказать. Как объяснить..." "Понимаю," – тихо отозвался Су Бон. Он смотрел на пламя зажигалки, которое поднес к сигарете. "Слишком много было... всего. За три года." Он затянулся, выпуская дым колечком. "Но знаешь... видя тебя в том магазине, в нашем городе... я понял, что оно... оно никуда не делось. Оно просто притупилось. И когда ты сказал про девушку... про расставание..." Он замолчал. "Я не радовался. Но... я понял, что ты все еще ищешь. Как и я." Соджу делало свое дело. Оно развязывало языки и снимало последние барьеры осторожности. Глаза Нам Гю блестели влажным блеском, щеки горели. Он смотрел на Су Бона – на его профиль в полумраке, на линию губ, на руки, крепко сжимающие бутылку. Воспоминания нахлынули с невероятной силой. Нежность их первой ночи. Боль разрыва. Пустота лет без него. И внезапное, жгучее желание прикоснуться. Вернуть. Хотя бы на мгновение. Рука Нам Гю дрогнула и потянулась сама. Пальцы коснулись тыльной стороны ладони Су Бона. Легко, вопросительно. Су Бон вздрогнул, но не отдернул руку. Его взгляд медленно поднялся на Нам Гю. В темных глазах вспыхнул огонек – узнавания, желания, удивления. "Нам Гю..." – его голос был хриплым. Но Нам Гю уже не слышал. Алкоголь и годами сдерживаемое чувство смели остатки разума. Он наклонился вперед, его пальцы вцепились в воротник рубашки Су Бона, и губы грубо, отчаянно прижались к его губам. Это не был нежный поцелуй. Это было заявление. Притязание. Снятие запрета. Су Бон замер на мгновение, шокированный внезапностью. Но потом... отозвался. Сначала неуверенно, потом с нарастающей страстью. Его руки обвили Нам Гю, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, жарче. Соджу, воспоминания, годы разлуки – все смешалось в единый коктейль неистового желания. Нам Гю почувствовал, как тело Су Бона отвечает ему – напряженностью мышц, учащенным дыханием, твердостью под джинсами. "Нам Гю... стой..." – попытался прошептать Су Бон, отрываясь от его губ, но Нам Гю не слушал. Его пальцы уже расстегивали пуговицы рубашки Су Бона, ладонь скользнула по горячей коже груди, почувствовав бешеный стук сердца. Он толкнул Су Бона на спину на одеяло, его движения были резкими, властными. «На этот раз я не убегу», – горело у него в голове. Он сбросил свою рубашку, потом помог Су Бону освободиться от его. Его губы и язык исследовали шею Су Бона, ключицы, соски, заставляя того стонать и выгибаться. Руки Нам Гю расстегнули джинсы Су Бона, стянули их вниз вместе с трусами. Его взгляд скользнул по полностью обнаженному телу под ним – сильному, возбужденному, прекрасному в своем мужском совершенстве. Нам Гю не сдерживался. Он ласкал, кусал, впивался губами в кожу бедер, в основание напряженного члена Су Бона, наслаждаясь его хриплыми стонами, его пальцами, вцепившимися ему в волосы. "Подожди... Нам Гю..." – Су Бон попытался приподняться, его голос срывался. "Нужно... подготовиться.." Нам Гю на мгновение остановился, его взгляд был мутным от желания. Он кивнул, тяжело дыша. Су Бон быстро встал и скрылся в ванной комнате. Нам Гю слышал шум воды. Минуты ожидания пылали вечностью. Он скинул с себя остатки одежды, его собственное тело горело нетерпением. Когда Су Бон вышел, он был мокрым от душа, капли воды стекали по его торсу. В руке он сжимал тюбик. Его взгляд встретился со взглядом Нам Гю – в нем не было сомнений, только темная, бездонная страсть и... доверие. Он лег обратно на одеяло, раздвинул колени в немом приглашении. Нам Гю не заставил себя ждать. Он нанес лубрикант на пальцы, его движения были менее уверенными, чем у Су Бона в их первую ночь, но такими же нежными, несмотря на дрожь нетерпения. Он ввел один, потом два пальца, осторожно растягивая, готовя, наблюдая за лицом Су Бона, за его реакцией. Когда Су Бон застонал глубже, выгнув спину, Нам Гю понял – готово. Он смазал себя, натянул презерватив и медленно, глядя в глаза Су Бону, вошел в него. Су Бон вскрикнул, его ноги инстинктивно обвили бедра Нам Гю. Боль смешалась с невероятным чувством наполненности и близости. Нам Гю замер, давая ему привыкнуть, целуя его шепчущие губы. "Не смей останавливаться,." – прошептал Су Бон, его пальцы впились в плечи Нам Гю. Нам Гю начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, впитывая каждое ощущение – жаркую плотность тела Су Бона, его стон при каждом толчке, его взгляд, полный отдачи. Потом ритм ускорился. Он чувствовал себя хозяином положения, доминирующим, но его доминирование было не жестким, а... любящим. Каждый толчок был клятвой. Каждый стон Су Бона – молитвой. Он нашел угол, который доводит Су Бона, и методично возвращался к нему, доводя того до исступления. Его рука сжала член Су Бона, синхронизируя движения. Они вместе – Нам Гю, видя, как Су Бон закидывает голову, слыша его прерывистый крик, чувствуя, как его тело сжимается в оргазме, а затем и сам сорвался в бездну наслаждения, вогнав себя в Су Бона в последнем, глубоком толчке. Они лежали, тяжело дыша. Нам Гю осторожно вышел, выкинул презерватив. Потом лег рядом, притянув к себе Су Бона, чувствуя, как сердце того бешено колотится о его ребра. Тишину нарушал только их прерывистое дыхание и далекий гул города за окном. Су Бон первым нарушил тишину. Он повернулся на бок, его рука легла на грудь Нам Гю, пальцы слегка вцепились в кожу. "Ты... ты все еще хочешь 'вылечиться'?" – спросил он тихо, без тени насмешки, только с легкой грустью. Нам Гю посмотрел на него. В его глазах не было прежнего страха, стыда или желания убежать. Только усталость от долгой борьбы и... покой. "Единственная болезнь, от которой я хочу вылечиться," – ответил он так же тихо, его пальцы переплелись с пальцами Су Бона на своей груди, – "это жизнь без тебя. Она была... невыносимо больной все эти годы." Су Бон прижался лбом к его плечу. Долгий вздох облегчения вырвался у него. "Я тоже," – прошептал он. – "Пытался. Работал. Жил. Но... все было вполсилы. Как будто половина меня осталась там, в прошлом." Он поднял голову, его глаза искали ответ в глазах Нам Гю. "Я больше не хочу так жить, Нам Гю." Нам Гю повернулся к нему, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он видел в этих глазах ту же боль, ту же тоску, ту же надежду, что жила в нем самом. "Тогда будем целыми," – сказал он твердо. Его пальцы коснулись щеки Су Бона. "Вместе...Просто... мы." Су Бон закрыл глаза, его губы тронули легкую улыбку. Потом он открыл их, и в них горела решимость, смешанная с нежностью. "Будем," – повторил он, как клятву. Его губы нашли губы Нам Гю в долгом, медленном, исцеляющем поцелуе. Поцелуе, который не обещал легкого пути, но обещал, что теперь они идут по нему вместе. Больше не две половины, потерянные во времени. А одно целое. Здесь и сейчас. И на все времена, которые им отпустит весна, лето, осень и зима. Их времена.