Мы разделим одну иглу — но не чувства.

***

Уже больше месяца жизнь Аарона текла по одному и тому же сценарию, словно он застрял в заезженной пластинке. Всё держалось на расписании Эндрю — дважды в неделю тот ходил на сеансы к Би. Понедельник и утро вторника: учёба, ломка, допросы брата, от которых не было толку. Всё раздражало, давило, ломало. Но к вечеру вторника всё менялось. Как только Эндрю закрывал за собой дверь и уезжал на приём — Аарон исчезал. Стройка, пустая, стала его убежищем. Там не было вопросов. Не было взглядов. Не было никого. А главное — не было страха быть пойманным. После сеансов Эндрю всегда шёл в бар и возвращался далеко за полночь — пьяный и безразличный. Среда, четверг — снова учёба, снова он делает вид, что с ним всё в порядке, а вечером пятницы, по привычке, наступало «ничего». Но хуже всего были не срывы. Хуже всего — Кевин. Он менялся каждый раз. Один день — тёплый, почти нежный, будто бы Аарон для него не пустое место. Он касался его как случайно, так и намеренно, сыпал комплиментами, смотрел с тем самым выражением, от которого у Аарона немели пальцы. Одаривал его жаркими поцелуями.  А на следующий — будто не знал его вовсе. Флирт с девушками дарил им такие же поцелуи и прикосновения, отстранённость, равнодушие. А если Аарон всё же пытался что-то сказать — Кевин уходил, не удостоив даже взглядом. Это было невыносимо. Миньярд не понимал, что происходит. Он пытался поговорить с Дэем, но тот только лениво отмахивался: — Не накручивай себя. Тебе просто кажется я всегда такой. Но Аарон чувствовал, что это не просто «такой». Это были эмоциональные качели. Кевин играл с ним. Знал, когда потянуть, когда отпустить, когда прижать, когда исчезнуть. И самое страшное — Аарон позволял этому происходить. Даже когда злость закипала внутри, когда он почти набирался смелости послать всё к чёрту — всё снова возвращалось в точку отсчёта. Кевин снова становился самим заботливым и внимательным. до следующей посиделки.                              *** В один из таких пятничных вечеров Кевин, как всегда, нарушал личные границы — только теперь не Аарона. Он уже зажимался с какой-то девчонкой в углу. Руки на талии, губы на шее, взгляд — мимо. А Аарону оставалось только молча наблюдать за этим цирком, сжимая стакан с чем-то крепким и мутным. Он чувствовал, как под кожей нарастает буря. И знал — сдержит её только до следующей ссоры. До очередного «ты меня используешь» и «я тебя не понимаю». Он уже собирался отвлечься, и пойти танцевать , как к нему подошла рыжая девушка. Кажется, её звали Кейтлин? Или как-то похоже. Впрочем, ему было плевать — вещество в крови уже потихоньку обволакивало мысли. До тех пор, пока она не заговорила. — И как ты можешь просто смотреть на это? — её голос звенел от возмущения. — Это же просто отвратительно и, прости, но абсолютно неуважительно по отношению к тебе. Сначала он лезет к тебе, будто ты — его, а через пару часов обнимается с какой-то шалавой. Она размахивала руками, морщила симпатичное лицо, но Аарон только откинулся назад и безразлично буркнул: — Не твоё дело. Он потянулся за следующим стаканом, в котором плескалась смесь чего-то крепкого и, скорее всего, без названия. — Я сам разберусь. — Как хочешь, — смирилась Кейтлин, понимая, что в таком состоянии пробиться к нему бесполезно. — Меня, кстати, Кейтлин зовут. А ты — Аарон, верно? Она протянула руку. Рыжие кудри упали на её декольте, и парень машинально скользнул взглядом по открытому силуэту. Красивая. Без вопросов. Умная? Возможно. Алкоголь — по настроению, наркотики — точно нет. В этой толпе она явно выбивалась, но всё ещё держалась на плаву. Он нехотя пожал ей руку. — Дай свой телефон, я запишу номер. Завтра, может, когда ты будешь трезвым, попробую объяснить тебе всё по-человечески. Аарон понял, что спорить с ней смысла нет. Да и желания. Он просто отдал ей телефон. Девушка ввела свой контакт и, кажется, хотела продолжить разговор, но не успела. К ним подошёл Кевин Дей. Лично. Всё это время он наблюдал за ними. Не слишком открыто, но достаточно внимательно, чтобы уловить каждое движение. И уж точно — каждый взгляд. Эта девчонка бесила его ещё до прихода Аарона. Особенно после того, как заявила, что собирается «встряхнуть» Миньярда, пока он «не потонул в этом дерьме». Кевин без лишних слов схватил Аарона за руку и почти силой оттащил его к дальнему окну, где шум вечеринки становился фоном. — Что она от тебя хотела? — голос был низкий, жёсткий. — Да ничего особенного. Просто пыталась открыть мне глаза на такого ублюдка, как ты, — Аарон выдал это слишком быстро. Видимо, накопилось. — Я уже месяц говорю одно и то же, Кевин. Ты таскаешься туда-сюда, дергаешь меня, как хочешь. Ты… — Хшш, — Кевин не дал ему договорить. — Послушай. Я люблю тебя, хорошо? Всё остальное — просто, чтобы расслабиться. Это не имеет значения. Он прижал его к себе. Губы на шее, ладонь — на спине, другой рукой притянул за затылок. Почти шепотом: — Только ты. Ты важен. И каждый раз, когда он это говорил, Аарон чувствовал себя виноватым. Ведь у них ещё не было близости. Он был не готов — и Кевин это знал. Не давил. Терпел. А он? Он закатывал сцены, устраивал истерики, твердил, что его используют. Может, он и правда перегибал? Поток этих мыслей оборвался голосом у самого уха: — Слушай… Скоро тридцать первое. Новый год. Мы устраиваем тусовку у Сета. Ты придёшь, — Кевин замолчал на секунду, а потом добавил, — Мы с ним  живём в одном подъезде. Можешь остаться у меня. Аарон молчал. Не был уверен, чего хочет. — Я подумаю, — только и выдавил он, прежде чем Кевин снова накрыл его поцелуем.