Kocham cię.

Дождь барабанил по крыше старого фургона, превращая дорогу в мутный поток. Катя сжимала в кулаке злополучный медиатор с надписью "Игра только начинается", ощущая, как металлические буквы впиваются в ладонь.   — Куда теперь? — Аня нервно постукивала пальцами по рулю, её взгляд прыгал от дороги к зеркалу заднего вида.   Даня на заднем сиденье внезапно выпрямился, его пальцы судорожно сжали телефон.   — Валя прислал координаты. — Его голос звучал неестественно спокойно. — Движемся к старому элеватору на окраине.   Катя резко повернулась:   — Почему туда?   — Потому что... — Даня провёл дрожащей рукой по лицу, — это последнее место, где видели Лёшу перед исчезновением.   ***   Ржавые конструкции элеватора вздымались в ночное небо, как скелет гигантского зверя. Катя шла первой, её фонарик выхватывал из темноты разбитые бутылки, граффити и...   — Кровь, — прошептал Саша, опускаясь на колени. Темное пятно тянулось к огромным металлическим дверям.   Дверь скрипнула от легчайшего прикосновения.   Внутри пахло плесенью и чем-то химическим.   — Разделяемся? — Аня нервно обняла себя за плечи.   — Нет! — Даня схватил всех за руки. — Именно этого она и ждет.   Их фонари одновременно выхватили из темноты:   Следы борьбы — перевернутые бочки, порванный ремень, Старый магнитофон с кассетой,   И... окровавленный нотный лист с их первой песней. Катя подняла его дрожащими пальцами. На обороте — свежая надпись:   "Сыграй — и найдешь следующую подсказку." ***   Саша вставил кассету. Первые аккорды "Темных аллей" — их дебютного хита — заполнили пространство.   И вдруг музыка оборвалась.   Голос Полины, записанный на плёнку, зашипел:   — Мило. Но это не та версия, которая мне нужна. Хочешь увидеть Лену живой? Спой так, как мы делали это в подвале на Большой Заводской. Ты же помнишь? Аня побледнела.   — Это... это невозможно.   — Что? — Даня схватил её за плечи.   — Там... — её голос сорвался, — там мы пели кавер на "House of the Rising Sun". Саша вдруг резко встал:   — Боже, я помню! "There is a house in New Orleans..."   — "...They call the Rising Sun", — закончила Аня, чувствуя, как по спине бегут мурашки.   ***   Они стояли в кругу, как два года назад. Аня закрыла глаза, представляя ту самую акустическую гитару Саши, треснутый микрофон...   Её голос дрогнул на первых нотах, но затем окреп:   *There is a house in New Orleans. They call the Rising Sun...*  На последней ноте раздался щелчок.   Из темноты выкатился маленький монитор. На экране — Лена.   Привязанная.   Над ней склонилась Полина с ножом:   — Браво! Но теперь... — её глаза сверкнули, — настоящий тест.   Экран погас.   Из вентиляции посыпались фотографии.   Катя подняла одну — она с Аней спят в обнимку в турецком отеле.   — Это... — её голос дрогнул, — наш отпуск в прошлом году.   — Она следила за нами, — Аня сжал фото так, что оно порвалось.   — Не только, — Саша поднял другую — Полина целует Сашу в губы за кулисами клуба. Дата — за день до его исчезновения.   ***   — Все тайны становятся явными, не так ли?   Полина вышла из тени, её каблуки гулко стучали по бетону.   — Особенно... — она сделала паузу, — твои, Сашенька.   Саша отшатнулся.   — Что ты хочешь?!   — Игру! — Полина рассмеялась. — Последний раунд.   Она щёлкнула пальцами.   С потолка опустился экран.   На нём Лена и Лёша — каждый в отдельной клетке.   — Выбирай, — прошептала Полина. — Кто выживет?   ***   Катя смотрела на экран.   Лена слабо шевелила губами: "Выбирай его..."   Лёша тряс головой: "Нет, её!"   — Я... — Катя обернулась к Дане.   Он уже держал в руках старый револьвер — должно быть, подбросила Полина.   — Один патрон, — его голос звучал металлически. — Решай.   Полина расхохоталась:   — Как романтично! Жизнь за жизнь!   Катя вдруг заметила — на запястье Полины браслет. Тот самый, который они купили втроём на первом концерте.   И поняла.   — Нет, — она твёрдо взяла пистолет.   Выстрел.   Не в экран.   Не в Полину.   В магнитофон.   Искры. Взрыв. Темнота.   ***   Когда включился аварийный свет, они увидели:   Полина на полу — в шоке от потери контроля.   На экране — открывающиеся клетки.   И...   Дверь, распахнутая Валей и полицией.   — Как? — Полина вытаращила глаза.   Катя показала на свой ботинок — крошечный передатчик.   — Ты забыла, кто написал ваш первый хит про "жучков и провода". Не забывай, что я вместе с Аней живу и про всё знаю! ***   Саша курил, глядя на подъезжающие машины скорой.   Аня обнимала Лену, завёрнутую в одеяло.   А Катя и Даня стояли у перил, их пальцы сплетены.   — Ты знала? — он смотрел ей в глаза.   — Догадывалась, — она прижала ладонь к его груди. — Она воспроизводила всё.   Внизу Полину заталкивали в машину.   Она вдруг подняла голову и крикнула:   — Это не конец! Он всё знает!   — Кто?! — Даня наклонился.   Но дверь уже захлопнулась.   А в кармане Кати завибрировал телефон.   Сообщение:   — Хорошая игра. Но я делаю ход первым. — D. Где-то в темноте щёлкнул затвор фотоаппарата...