Металлическое сердце

Страна Водопадов. Дом у обрыва. Утро начиналось, как обычно — с шума воды за окном и запаха свежесваренного чая. Сакура потянулась на кровати, но место рядом было пустым. Она улыбнулась — конечно, он уже на ногах. Выглянув во двор, она увидела его — Сасори сидел на крыльце, окруженный тремя детьми из соседней деревни. В его руках была крошечная деревянная кукла, и он терпеливо объяснял, как вставить последнюю шестеренку. — Не так сильно, вот видишь? Иначе она сломается, — его голос звучал мягко, совсем не так, как раньше. Один из малышей поднял голову и заметил Сакуру: — Сакура-сан! Сасори-сан говорит, мы можем сделать куклу, которая будет летать! Правда? Она рассмеялась, подходя ближе: — Если он так сказал — значит, правда. Сасори поднял на нее глаза. В них не было ни тени былой холодности — только тепло и легкая усталость от счастья. — Проснулась, — просто сказал он, протягивая ей чашку. — А ты давно, — она приняла чай, их пальцы ненадолго встретились. Дети продолжали возиться с куклой, не обращая внимания на этот молчаливый разговор.

***

Вечером, когда гости разошлись, Сакура достала из ящика стола тетрадь — свою медицинскую записку. Между страницами лежало неотправленное письмо: Мама, папа... Если бы вы видели его сейчас. Он учит детей мастерить игрушки вместо оружия. Говорит "спасибо" продавцам на рынке. Смеется, когда я роняю посуду. Мы построили клинику у реки. Лечим рыбаков, фермеров, даже бродячих ниндзя — всех, кто приходит. Никто не спрашивает наше прошлое. Иногда мне снится, что вы стучите в нашу дверь. И тогда... тогда я не знаю, смогу ли сдержать слезы. Но даже если это никогда не случится — знайте, что ваша дочь жива. И любима. Сакура Она перечитала строки и убрала листок обратно в полной решимости отправить его как только сможет.

***

В углу мастерской, под тканью, все еще стояла одна-единственная кукла — точная копия его бывшего механического тела. Иногда, в особенно темные ночи, Сасори подходил к ней и клал руку на холодную стальную грудь. — Ты все еще боишься? — спросила однажды Сакура. Он долго молчал, затем покачал головой: — Нет. Но помню. И этого было достаточно.

***

Где-то далеко, в Конохе, Цунаде подняла бокал за отсутствующих. Где-то ближе, в деревне у подножия их горы, дети играли с деревянными птицами, сделанными "тем странным, но добрым мастером". А здесь, на крыльце дома у водопада, две бывшие тени пили чай, слушая, как река поет свою вечную песню. И в этом мире — таком хрупком, таком несовершенном — было место для них. Вместо подземной лаборатории теперь была светлая комната с широкими окнами. На полках стояли не яды, а лекарственные травы и детские игрушки. В углу — единственная оставшаяся боевая кукла, покрытая пылью.

***

— Приходила почта, — сказал Сасори, доставая из кармана письмо с печатью Конохи. Сакура замерла. — Ты... прочитал? Он отрицательно покачал головой. Конверт был толстый. Внутри — фотография: команда 7 на фоне восстановленной деревни. Наруто с сияющей улыбкой, Какаши с книгой в руках... и пустое место справа, будто оставленное для кого-то. На обороте — всего два слова: "Мы ждем". Сасори наблюдал, как ее пальцы сжимают фотографию. — Ты можешь... — Нет, — она положила письмо на стол и накрыла его ладонью. — Не сейчас. Может быть, когда-нибудь... но не сейчас. Он кивнул. Потом вдруг улыбнулся — по-настоящему, без привычной иронии: — Дети просят научить их делать куклы-котиков. Поможешь?

***

Когда солнце село за водопадом, они сидели на веранде, слушая, как внизу шумит река. — Ты не жалеешь? — спросила Сакура, наблюдая, как он чинит сломанную куклу для деревенской девочки. Сасори отложил инструменты. — О чем? О том, что стал человеком? Или о том, что украл у мира лучшего медика? Она шлепнула его по плечу: — Серьезно! Он задумался. Где-то вдали кричала сова. — Жалею только об одном... что не встретил тебя раньше…произнес он нежно касаясь ее щеки. Сакура прижалась к его плечу. Под рубашкой она чувствовала шрамы — места, где когда-то были стальные пластины. — Зато теперь у нас вся жизнь, — прошептала она.