Пугалко

      В камеру его так и не сопроводили. Сэм велел ожидать конца его рабочего дня в небольшой комнатке, где пили чай и секретничали в обед секретари руководителей разных отделов и межведомственные курьеры. Им отчего-то столовая для этих целей не подходила.       Полноватая полуэльфийка, в рабочее время командовавшая ресепшеном в отделе обращений гражданских лиц, заварила Рингриму слишком крепкий, но сладкий чай и выставила мисочку маамулей, сочтя это приемлемой платой за то, что присядет на ближайшие пару часов на уши Риму. За первую половину оставшегося до конца рабочего дня Сэма времени Рингрим узнал, что в городе орудует банда студентиков-энтузиастов, которые ночью то улицу озеленят, то патриотический мурал намалюют. Нет, мелких хулиганов самопровозглашенная народная молодежная дружина не ловит. Ловят ли их? А зачем? Дети балуются, так это ведь с пользой для города. А что они вокруг себя секретность разводят, так почему бы не разводить, ведь хорошие дела тоже могут быть тайными.       — И все согласны с тем, что они делают?       Рим уточнил скорее для вежливого поддержания диалога, но полуэльфийка обрадованно встрепенулась, чтобы начать новый виток бесконечного потока слов и мыслей. Успела порассуждать о местном контингенте, о жителях Анк’Харела, о воспитании подрастающего поколения и потерях в воспитании предыдущих, даже каким-то образом захватила сводку посещения анк’харельцами местных театров и музеев.       — В общем, те, кто отдает отчет в собственных действиях, обладает должным воспитанием и рассудительностью, лишь за такой метод досуга у подрастающего поколения. А мнение, — она скривилась, — быдла мы не учитываем.       Из слов секретаря становилось более чем очевидно, что она безмерно гордится полученным в школе Терес образованием, каким бы оно ни было. Рим надкусил маамуль, сделал глоток порядком подостывшего переслащенного чая, ругая мысленно сверхкультурную полуэльфийку за некультурно чрезмерное употребление сахара, и задумался о неопределенности своего будущего. С одной стороны, Железнорукий Сэм обещал содействие во вступлении на “долгий и тернистый, но честный путь”. С другой, ничего, кроме поручительства не обещал. Денег у Рима не было, места, где можно остаться, чтобы хотя бы переночевать, тоже. Так что оставался огромный вопрос, что теперь делать. Идти к матери было худшим из вариантов. Вопрос был не в отсутствии желания, а скорее в гнетущем чувстве неприязни, появляющемся всякий раз, как Рим вспоминал об этой женщине. Становиться на определенный срок бездомным тоже претило. Ситуация складывалась патовая.       — Я перезаварю чай, если можно.       — Вперед. Вон, на нижней полке разные пакетики, если хочешь, — полуэльфийка неопределенно махнула рукой, — с нагревающей панелью разберешься?       Рим приподнял бровь. Едва ли в простеньком магическом устройстве могло быть что-то сверхсложное. Слегка кивнул, обозначая, что не видит проблемы. Готовка чая давала немного сосредоточиться и прочистить мысли. Как своеобразная медитация.       Итак, денег у него не было, места, где переночевать тоже не наблюдалось. Даже с учетом “замолвленного словечка” Сэма выходило, что первые дни придется искать все самостоятельно. Можно было бы попробовать найти работу и ночлег в одной из ремесленных мастерских, но едва ли бы Рим так пришелся к месту. Он не был действительно искусным мастером, чтобы даже пробовать. Да, умел неплохо говорить, разбирался в искусстве, умел красиво писать и рисовать, даже играл на каягыме, но едва ли это необходимо. Мелькнула мысль с имеющимися талантами обратиться в храм Айун, как он хотел в детстве, стать монахом Кобальта и посвятить жизнь служению Кобальтовой Душе. Но примут ли его теперь туда? Когда-то он действительно мог рассчитывать на место в одной из библиотек, теперь же… На худой конец, можно было временно найти убежище в храме Авандры. Служители Приносящей Перемены не гнушались помогать тем, кто оказывался в сложной ситуации. Но после пережитой смерти любая мысль о каком-либо храме, кроме принадлежащего Королеве Воронов, вызывала чувство отторжения, будто туда ему идти за подобным не стоило. А на Сумеречных перекрестках — вроде так назывался анк’харельский некрополь — вряд ли бы приняли Рингрима с распростертыми объятиями.        “Всегда можно попробовать…”       Голос. Женский. Знакомый своей бесстрастностью и остающимся после произнесенных им слов спокойствием.       “Показалось…”       И все же он обернулся, чтобы уточнить у сидящей за обеденным столиком полуэльфийки, не говорила ли она ничего. Та удивленно округлила глаза, пожала плечами и хмыкнула, что у Рима галлюцинации после нескольких ночей в камере.       “Да… возможно…”       Развить мысль Рингрим не успел: в комнатку ввалился, пригнувшись из-за низкого проема, Железнорукий Сэм, окинул помещение взглядом и, заметив аасимара, махнул, приказывая следовать за собой.       — Было бы глупо составлять протекцию тому, кто ничего не может, согласен? Жаль, у нас нет казарм для претендентов и готовящихся, было бы проще, но… места у меня достаточно, найдется угол и для тебя, — на лице Рима промелькнула смесь благодарности с легким удивлением, что Сэм готов помочь ему чем-то большим, чем парой слов в нужное ухо.       — Не думай, что можешь отлеживаться. Каждый рассвет ты будешь отрывать себя от койки и до вечера тренироваться под руководством Шелли — она у нас за главную в тренировках новобранцев. Заниматься будешь, пока не свалишься от усталости, чтобы дурь в голову не лезла. Тогда можно и спать. И откормить бы тебя. Но это не моя забота. А, да. Я или Ллерир будем тебя иногда забирать. Одних силы, ловкости и выносливости для Десницы мало, нужно знать законы. Не только наши. А учить, думаю, тебе придется много. С остальным разберешься по ходу. Ты меня услышал?       Минотавр обернулся, внимательно посмотрел на идущего за ним аасимара. Рим лишь коротко кивнул в ответ, все еще не верящий собственному счастью.        — Отлично. Надеюсь Керании и Тавромике ты понравишься. Иначе нам обоим житья не будет, — а вот теперь все звучало так, будто Сэм тащит домой приблудившегося кота и только от благосклонности… судя по всему, его домашних женщин… зависит, выдернут им — вполне реальный сэмов и метафорический рингримов — хвосты.        — Ты не думай, моя Кера мирная, хоть в прошлом и мордовала демонов на Колючих полях. Если уж и стоит ее опасаться, то только если она хмурится и держит сковородку на манер булавы.        Сэм хмыкнул, а после  и вовсе расхохотался. Но, не найдя отклика у Рима, перестал, словно бы понял, что немного перестарался с юмором.       — Ладно. Мирная она. И Мика тоже. Она вообще у нас… впрочем, увидишь.       И Рингрим действительно увидел. Грозной Керания была только с виду. Тщательно рассмотрев приобретение мужа со всех сторон и — что весьма интересно — обнюхав, кивнула, соглашаясь с временным присутствием парня в собственном доме, а после и вовсе кивнула в сторону ванной, бурча под нос, что муж должен был принести барашка к гарниру, а не суповой набор. Сэм от этого только больше развеселился.       Мика и вовсе появилась только с утра на завтраке. Ей было не до семейных новостей и быта. Она, затянутая в песчано-зеленую форму Хрустального замка, спешила вернуться в университет после выходных. Увидев аасимара, девушка проворчала, что чего только отец домой не притащит, и уткнулась в тост с сыром. Это, тем не менее, не помешало ей пообещать заплести на следующих выходных Риму косички. Кажется, она приняла его за возможную подружку. На счастье, к моменту ее возвращения, от длинных, до пояса, волос осталась лишь короткая, прикрывающая островатые уши, стрижка.       К концу Синдестара Сэм действительно сделал из Рима кого-то, кто смутно напоминал бы Десницу Орда. Во всяком случае, было ли замолвлено словечко или нет, но Рингрима взяли, тут же поручив его дальнейшее обучение все тому же Сэму, теперь посылающему парня то в дозор, то на перехват, то и вовсе страховать кого-то из-за угла во время задержания. А спустя несколько месяцев он и вовсе вызвал Рима к себе для важного разговора. И, судя по набившимся в кабинет Десницам, отнюдь не приватного.       — Запомни, — увещевал минотавр, — теперь Десницы Орда — твоя семья. Ты видишь Гата — в семье не без…       — Урода, — подсказал с места Ллерир, чтобы тут же уклониться от летящей в него железной кружки огненного дженази.       — … не без пироманьяка. И Шелли…       — Она нам как старшая сестра, которую роняли на брусчатку в детстве. Но мы ее любим. Дистанционно.       Шелли, к счастью, в офисе не было.       — Сэм у нас вообще строгий батя, а Ллерир — хранитель воспитательного ремня с нехилой бляшкой, — заржала с места одна из практически одинаковых сестер-дварфиек. Эльф закатил глаза. Другая же дварфийка подхватила:       — А ты теперь — наше семейное пугалко. Полдня Рой после твоего общения с воришкой камеры оттирал.       — Это да, шлем тебе лучше лишний раз не снимать, — с места откликнулся Гат, вернувший себе тару с чаем.       Рим, выслушав всех, тихо вздохнул, не поменявшись в лице, кивнул собравшимся и собрался уходить. Не дал выйти кованый Жэка, проскрипевший, что в районе Аллювий труп.       — Ну что же, а теперь, Рим, твое первое серьезное дело. Вперед.