Воры любезные

Утро было тусклым, затянутым серыми облаками, будто небо тоже пыталось отгородиться от того, что произошло днём раньше. Лагерь дышал усталостью. Тав стоял у костра, руки в карманах, глаза устремлены в тлеющие угли. — Ладно, — начал он, не повышая голоса, но так, что каждый повернулся. — Нам нужно кое-что уточнить. Он встретил взгляды спутников по очереди: Гейла, Карлах, Шэдоухарт, Лаэзель, Уилла. Последним – Астариона. — С этого дня табу на публичные приказы и унижения. Особенно мои. Если я снова сорвусь – останавливайте. Без раздумий. Повисла пауза. Карлах тихо кивнула; Шэдоухарт посмотрела с лёгким одобрением, а Гейл записал что-то в свой блокнот. — Считай, мы услышали, — пробормотала Карлах. — И если забудешь, — добавила Шэдоухарт, — напомним. Громко. Астарион молча разглядывал ногти, будто не слышал, но уголок его губ чуть дрогнул. — Очаровательно. Демократия у костра. Я прямо чувствую, как растёт дисциплина. — Не дисциплина, — спокойно ответил Тав. — Доверие. И на том разговор закончился. * Отряд устроился на пригорке возле Изумрудной Рощи передохнуть, где трава была сухой, а ветер уносил запах гнили. Карлах уже растягивала шнурки сапог, Гейл, ворча, колдовал над походным котелком, Лаэзель точила меч, а Тав в полглаза наблюдал, как Шкряб гоняется за саранчой. Все ели вяло и молча. После недавнего боя никто не искал разговоров – слишком много нервов ушло на то, чтобы остаться живыми. Астарион сидел у кромки кустов, задумчиво поглядывал на спутников и едва заметно улыбался. В его пальцах шуршала потрёпанная карта – находка из медвежьего логова. Метки на ней вели к месту, где Арфисты когда-то прятали «особые» вещи. Сокровища, документы, магические мелочи. И, возможно, то, что может пригодиться ему куда больше, чем всей этой разношёрстной компании. Он медленно сложил карту, спрятал её за подкладку плаща и встал. — Куда это он? — лениво спросила Карлах, не поднимая головы. — Да в кусты, наверное, — буркнул Гейл, помешивая ложкой. — Или полюбоваться собой в отражении воды. Не тревожься, вернётся. Карлах принялась хохотать, захлёбываясь супом. Астарион и вправду ушёл – только не в кусты. Его лёгкие шаги растворились в шуме листвы, и спутники вскоре остались позади. * Холм оказался поросший можжевельником и старой травой, откуда открывался вид на окрестности. На самом гребне – валун с трещинами, словно молния когда-то расколола его пополам. Между камней виднелась узкая расщелина, прикрытая ветками и лишайником. Астарион присел, раздвинул листву – и под пальцами нащупал вырезанный знак Арфистов. — Вот ты где, — пробормотал он, почти ласково. Спрятав карту, эльф потянулся к расщелине, как в этот момент сзади хрустнула ветка и одновременно раздался возглас: — Даже не поворачивайся. Голос был грубый, хриплый, чужой. Астарион замер. — Неужели я выгляжу как кто-то, кто слушается приказов? — лениво ответил он, всё-таки оборачиваясь. На краю ниши стоял мужчина. Кожа, выцветшая от солнца, короткий плащ, в руках – арбалет, взведённый и направленный прямо в него. — Меня зовут Гандрел, — произнёс он, глядя не моргая. — Охотник. А ты, судя по глазам, не из простых. — Замечательная наблюдательность, — сказал Астарион холодно. — Но я не даю интервью случайным людям с оружием. — Я охочусь на монстров, — спокойно сказал Гандрел. — Слухи говорят, по этим местам бродит один из них. Белокожий, нестареющий. Не наврали. Астарион невольно усмехнулся, хотя в груди сжалось. — Значит, ты решил, что я монстр. Поздравляю, у тебя талант к стереотипам. — У меня талант к выживанию, — ответил охотник. — Подними руки. Эльф медленно поднял ладони, при этом незаметно оценивая расстояние. Ему нужно было мгновение – одно отвлечение. Мгновение подарил лай Шкряба. * Прошло около часа после обеда. Кто-то дремал, кто-то чистил оружие, Гейл тихо спорил с Уиллом о правильном построении заклинаний. Всё и все были спокойны – если не считать Шкряба. Пёс, обычно довольный и шумный, вёл себя странно. Он метался, подвывал, царапал лапами землю и то и дело бросал тревожные взгляды в сторону тропинки, уводящей на запад. — Что с ним? — спросила Карлах, отрываясь от своего топора. Шэдоухарт нахмурилась, наблюдая за зверем. — Он ищет кого-то. Шкряб, словно услышав её, резко залаял и побежал по склону, остановился, обернулся и громко зарычал, будто звал. Тав поднял голову, оглядел лагерь – и понял. — А где Астарион? Никто не ответил сразу. Карлах посмотрела на Шэдоухарт, та – на Гейла. — Его не было с тех пор, как мы начали есть, — медленно произнесла Шэдоухарт. Тав тяжело выдохнул. — Прекрасно. Он снова свалил. Шкряб тявкнул и бросился к деревьям, потом вернулся, будто умоляя их следовать. Карлах поднялась первой, схватив топор. — Ну, пошли спасать нашего блестящего вампира. Лаэзель буркнула: — Если он мёртв, я требую не тратить время на траур. — Просто иди, — бросил Тав. * На вершине холма их встретил запах гари и железа. У расколотого валуна стояли двое. Гандрел – жилистый, в выцветшем кожаном доспехе, с арбалетом, и Астарион, прижатый к скале, с рассечённой щекой и кинжалом в руке. — Брось оружие! — крикнул охотник. — Шевельнёшься — и болт в сердце! — Готов спорить, ты промажешь, — прохрипел Астарион, не опуская клинка. — Не испытывай судьбу, тварь, — рявкнул Гандрел. — Я знаю, кто ты. Тав поднял руку, создавая вокруг себя слабое мерцание заклинания. — Отпусти его, — сказал он ровно, делая шаг вперёд. Охотник обернулся – слишком поздно. Карлах, с громким рыком, вылетела сбоку и обрушила топор. Гандрел успел откатиться, удар прошёл по воздуху, но земля под ногами вздрогнула. Болт сорвался, прошив рукав Тава в миллиметре от запястья и вонзившись в камень. — Осторожней! — крикнул Гейл, взмахнув рукой. В воздухе вспыхнуло заклинание – Разбивающий Звук сбил с ног охотника. Камни разлетелись в стороны, ослепив всех на мгновение. Лаэзель не ждала. С боевым криком она ворвалась в дым, меч свистнул по дуге. Гандрел поймал удар арбалетом, отбросил его, ударил прикладом в живот, и гитьянка рухнула на колено, рыча от боли. Астарион воспользовался короткой заминкой – мгновением, когда Гандрел моргнул от ослепившего всполоха заклинания. Эльф скользнул в сторону, стремительно, как вырвавшаяся из тени змея. Клинок вошёл под рёбра с мягким, хищным звуком, точно металл встретил живое сопротивление. Гандрел выдохнул – коротко, резко, будто в нём разом погас весь воздух. На лице охотника мелькнуло изумление, потом боль и ярость, но слова так и не сорвались с его губ. Арбалет дёрнулся в руках и, выскользнув из пальцев, глухо упал в траву. Кровь медленно проступала на коже, расползаясь тёмным пятном по выцветшей кожанке. Астарион стоял близко, почти касаясь врага плечом. Его глаза – холодные, без тени сожаления – смотрели прямо в лицо Гандрелу, когда он рывком выдернул клинок. Охотник обмяк, колени подломились. Он осел на землю, будто в нём вдруг исчезла вся тяжесть жизни, и остался лежать, уставившись в пасмурное небо. Налетевший ветер шевельнул его волосы и унёс последний выдох. Астарион ещё мгновение держал кинжал наготове, потом медленно опустил руку, глядя, как кровь стекает по лезвию тонкой, аккуратной линией. Пару секунд стояла тишина. Только ветер шуршал в траве и трещал на камнях остаток заклинания Гейла. * — Ты ранен, — наконец произнёс Тав, глядя на Астариона. — А он – мёртв, — ответил тот спокойно, вытирая клинок о плащ убитого охотника. — По-моему, справедливый итог. Тав молча кивнул, наклонился и поднял арбалет Гандрела. Баланс идеальный, тетива натянута туго, на прикладе выгравированы руны. Он прицелился в небо, будто проверяя ход спуска, и хмыкнул. — Чёрт, — сказал он, разглядывая оружие. — Вот ведь жаль, Астарион. Арбалет – просто произведение искусства… а ты, к несчастью, не умеешь с ним обращаться. Астарион приподнял бровь. — Я предпочитаю чувствовать пульс противника, а не смотреть на него через прицел. Тав усмехнулся уголком губ и повернул арбалет, осматривая колчан, пристёгнутый к поясу охотника. Там, помимо обычных серебряных болтов, лежали несколько стрел с переливающимися наконечниками – одни зеленоватые, другие с темно-красным оттенком. — Хм. Кислотные и огненные, — пробормотал он, доставая и протягивая стрелы Астариону. — Держи. Раз уж арбалет тебе не по душе, найдёшь, как их использовать. В конце концов, ты у нас мастер импровизации. Эльф взял стрелы, покрутил их в пальцах. — Интересное предложение. Надеюсь, они не взорвутся, если я на них не так посмотрю. — Не должны, — сухо ответил Тав. — Но если взорвутся, постарайся хотя бы стоять подальше от лагеря. Астарион тихо рассмеялся – коротко, почти беззвучно. — Договорились, дорогой. Тав поднялся, повесил арбалет за спину и оглядел холм. — Пора уходить. Карлах, забери с него всё ценное, будь добра. Остальное пусть гниёт вместе с ним. Карлах кивнула, не споря. Они спускались с холма молча. Шкряб бежал рядом, изредка оборачиваясь – позади, на вершине, оставался гнить труп охотника за монстрами. Ветер поднимался, трепал траву и плащи, и в этом ветре впервые за долгое время не чувствовалось вражды – только усталое, зыбкое затишье.