Под кожей доверия

Сознание вспыхнуло яркой, нестерпимой вспышкой. Мир рассыпался на миллионы осколков, каждый из которых пульсировал нереальным светом и цветом. Звуки превратились в симфонию, где каждая нота вибрировала в самой глубине души. Кожа горела, но это было приятное, обжигающее тепло, будто солнце ласкало каждый сантиметр тела. Эйфория накрыла с головой, словно волна чистого, незамутненного счастья. Всё вокруг казалось прекрасным и совершенным. Проблемы и заботы исчезли, оставив лишь ощущение безграничной свободы и легкости. Хотелось смеяться, танцевать, обнять весь мир. Внезапно накатила тошнота. Приторный вкус заполонил рот, и желудок болезненно сжался. Мир начал тускнеть, краски поблекли, а звуки превратились в хаотичный, раздражающий шум. Эйфория отступала, уступая место липкому, холодному страху. Тело стало ватным и непослушным, а голова — тяжелой и гудящей. Желание одно — чтобы это скорее закончилось.

~

Многие отряды университета стали приглашать поступивших студентов присоединиться к ним. Они предлагали широкий спектр внеучебных клубов, которые позволяют им развивать свои интересы, приобретать новые навыки, заводить друзей и обогащать свой студенческий опыт. Эти отряды охватывали практически все сферы деятельности, от академических и спортивных до творческих и социальных. Например, SNU Robotics Club, который занимался разработкой и созданием роботов; Volunteer Group — педагогический отряд, который работал в детских лагерях по всему миру; Ice Hockey Club: клуб хоккея, один из самых популярных спортивных отрядов в университете. Хенджину это было не интересно и довольно скучно. Все кругом бурлило как и каждый повторяющийся год, но его это не трогало. Он предпочитал тишину и покой своего дома, где время текло медленно и незаметно. Активная деятельность? Нет, это не для него. Разве что, иногда, он мог увлечься созданием масок на мольберте, вкладывая в них частичку своей души. Или же, в редкие моменты, позволял себе расслабиться, угощая себя хорошим спиртным. Его любимым напитком был виски. Вечерами, когда за окном сгущались сумерки, Хенджин наливал себе щедрую порцию, устраивался в кресле и погружался в мир мрачной музыки. Мелодии, давящие на грудную клетку, вызывали в нем странное, почти болезненное, но в то же время приятное чувство. В этих звуках он находил что-то родное, что-то, что резонировало с его внутренним состоянием. Это был его способ отдохнуть, отвлечься и, возможно, немного понять себя. — Привет! — воскликнула девушка ниже Хенджина на голову, привлекая к себе внимание. — Слушай, мы тут набираем ребят в наш отряд. Присоединишься? — Отряд? Зачем? Не понимаю смысла в этих отрядах. — Ну… Это возможность развивать свои интересы, учиться новому, знакомиться с интересными людьми… студенческая жизнь станет намного насыщеннее! — не сдалась девушка. Хенджин усмехается, в его глазах появляется искра ехидства. Он слушает, как слова словно вода текут мимо, не вызывая ни капли доверия. Его сердце бьется в ритме презрения. — И что? Какой в этом толк? Всё равно человек останется один. Один и умрёт. Зачем тогда что-то искать, если в конце пути ты всё равно останешься один? Эти слова удивили девушку. Она смотрела на его поникшее лицо, будто цветок без воды и чувствовала сожаление. Ей было его жалко. В глазах Хенджина плескалась такая усталость, такая вселенская печаль, будто он прожил не свои двадцать, а тысячу лет, наблюдая за восходом и закатом бесчисленных цивилизаций. Девушка думала, что в нынешнем веке люди стали меньше думать об одиночестве, об бессмысленности и смерти и считала, что молодость — это время безграничного оптимизма, время, когда мир лежит у твоих ног. Но Хенджин разрушил эту иллюзию. Он стал живым примером того, что остаются молодые люди, которые смотрят в бездну и видят там не только отражение своего лица, но и что-то гораздо большее, что-то пугающее и неизбежное. И это открытие заставило девушку почувствовать себя немного потерянной. — Ты такой странный… Хенджин наблюдает за тем, как она направляет взгляд в сторону и обращается уже к другому парню: — Привет! Хочешь вступить в наш отряд? Мы как раз рады новым лицам! Хван усмехается и отходит на приличное расстояние. В голове роились мысли, как назойливые мухи: бессмысленность всего сущего, абсурдность человеческих стремлений и все в этом духе. Он давно пришел к выводу, что жизнь — это просто случайное стечение обстоятельств, лишенное какой-либо высшей цели. Он не был ни циником, ни нигилистом в классическом понимании. Он не презирал людей, не высмеивал их веру. Хенджин просто видел мир таким, какой он есть, без прикрас и иллюзий. И этот мир казался ему пустым и бессмысленным. Почти… Но, несмотря на это, он не собирался прыгать. Не потому, что боялся смерти. Скорее, потому что в его жизни остались только две детали его существования. Первый — это алкоголь. Не как способ забыться, а как катализатор. Хенджин любил наблюдать, как под воздействием спиртного мир искажается, как границы размываются, как люди становятся более искренними, более уязвимыми, более настоящими. В нем он видел не забвение, а откровение, пусть и мимолетное. Второй — это живопись. Парень не был великим художником, скорее, любителем, но в каждом мазке кисти, в каждом смешении красок он находил что-то, что ускользало от него в остальной жизни. На холсте он мог создавать свои собственные миры, где правила диктовал он сам, где хаос подчинялся его воле. В живописи Хенджин видел не отражение реальности, а ее альтернативу, возможность создать свой собственный смысл, пусть и ограниченный рамками холста. Так и жил он, балансируя на грани отчаяния и увлечения, между вселенской бессмысленностью и маленькими радостями, которые удерживали его на этой земле. Хенджин был философом-пьяницей, любителем живописи, человеком, который видел пустоту, но находил в ней свои собственные звезды. Он не верил в смысл жизни, но верил в смысл момента, в вкус хорошего алкоголя и в магию краски на холсте. И этого ему было достаточно, чтобы продолжать жить. После четвертой пары Хенджин неспешно спускался по лестнице с третьего этажа, погруженный в свои мысли. Внезапно, словно вихрь, из-за угла навстречу ему вылетел парень, буквально светящийся от счастья. Видимо, засмотревшись на что-то или кого-то, он не заметил его и на полном ходу врезался прямо в него. От неожиданности Хенджин отшатнулся, подчиняясь законам физики. Парень, судя по всему, приложился лицом прямо к его широкой груди. Хван промолчал, лишь опустив голову. Паренек быстро отпрянул, осознав, что натворил. — Ой, простите, пожалуйста! — выпалил он на одном дыхании и, словно испуганная птица, тут же умчался прочь. Хенджин пару раз моргнул, приходя в себя, и продолжил свой путь. Зачем зацикливаться на случайных столкновениях с незнакомцами? Тем более, если судьба все равно не сведет их снова.

~

Хенджин ошибся. Иногда бывает, что хочется чего-нибудь вкусненького и сладкого. Вот и Хенджину захотелось что-нибудь такого. Он зашел в самое ближайшее кафе и бал крайне удивлен. За стойкой, протирая маленькие кружечки, стоял тот самый парень. Тот самый с лучезарной, почти ослепительной улыбкой, который неделю назад умудрился врезаться в него. И зачем Хенджин только запомнил эту ситуацию? Звон бубенчиков над дверью возвестил о новом посетителе, и парень, оставив стаканы, тут же направился к столику Хенджина. Тот непринужденно закинул ногу на ногу и стал с интересом рассматривать картины на стенах. Внезапно сердце забилось быстрее и Хван задавался вопросом: почему? — Здравствуйте! Что будете заказывать? — с все той же улыбкой спросил официант. — Мне, пожалуйста, кофе с круассанами, — ответил Хенджин, не отводя взгляд от картин. — Хорошо, какое кофе предпочитаете? И тогда Хенджин взглянул на него. Официант сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Взгляд этого парня, сидящего за столиком был тяжелым и невыносимым, словно давил всей своей мощью. Он прожигал официанта насквозь, не говоря ни слова. Тишина тянулась мучительно долго, казалось, прошла целая вечность, прежде чем Хенджин, наконец, произнес, не отрывая взгляда: — Мне экспрессо. — Хорошо! Экспрессо и круассаны, подождите пару минут. Хенджин просто кивнул и отвел взгляд на окно. Феликс, с подносом в руках, замер в нескольких шагах от столика, за которым сидел Хван. Взгляд официанта был прикован к нему, и в этом взгляде читалась неприкрытая опаска. Джисон, стоявший рядом и наблюдавший за другом, не мог не заметить этой странной реакции. — Эй, Фел, что случилось? — тихо спросил он, обеспокоенно нахмурив брови. Ли, словно очнувшись, вздрогнул и прошептал: — Этот парень… В голубой рубашке с полосками… Он меня пугает. Джисон проследил за взглядом Феликса и увидел Хенджина. Ничего особенного: обычный парень, сидит, смотря в окно. Но, присмотревшись, вдруг почувствовал что-то странное. Какая-то зловещая аура, словно вокруг Хенджина сгущался невидимый туман. Джисон не мог понять, что это: то ли действительно от парня исходила какая-то угроза, то ли это просто слова Феликса так сильно повлияли на его воображение. Хан всегда был слишком восприимчив к чужим эмоциям и словам, особенно когда дело касалось его друзей. Он легко поддавался внушению и часто видел то, чего на самом деле не было. Через несколько минут Феликс отдал заказ Хенджину. Ли украдкой поглядывал на него, стараясь не привлекать внимания. Время тянулось мучительно медленно. Парень, казалось, был погружен в свои мысли. Он то изучал картины на стенах кафе, то задумчиво смотрел в окно, то и вовсе отгораживался от мира наушниками. Феликс не понимал, что происходит в его голове, и это его немного нервировало. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Хенджин поднялся и ушел. Феликс выдохнул с облегчением. Напряжение, сковывавшее его, отпустило. После визитов Хенджина Феликс потерял покой. Каждая среда превращалась в испытание: он неизменно появлялся в кафе и заказывал свой привычный заказ. Хенджин одновременно отталкивал от себя и привлекал. Однажды, в промозглый дождливый день, Хенджин вошел в кафе, одетый во все черное. Его глаза были густо подведены темным карандашом, создавая завораживающий и в то же время тревожный образ. Растекшаяся тушь лишь добавляла драматизма, но, казалось, парня это ничуть не беспокоило. Он невозмутимо пил кофе, наблюдая за дождем за окном. Посетители постепенно расходились, а Хенджин все сидел, погруженный в свои мысли. Под вечер Феликс заметил, что тот читает книгу. Несколько раз проходя мимо, убирая со столов, Феликс невольно обратил внимание на обложку. Книга выглядела такой же мрачной и загадочной, как и сам Хенджин. Это еще больше взбудоражило чувства Феликса, заставляя его сердце биться быстрее. — Все это декорации, — внезапно произнес Хенджин. — Что? — испугался Феликс, остановившись возле него. — В жизни нет никакого смысла. Все пустое. — Ты сейчас ко мне обращаешься? Хенджин поднял на Феликса надменный взгляд. — А ты здесь видишь еще кого-то? — А, нет, прости! — стушевался Феликс, пытаясь скрыть смущение. — Не извиняйся. Я знаю, что пугаю. Пугаю тебя… — А, да нет, что ты… — Однажды я понял, что вся эта суета вокруг пустая трата энергии. Мы рождаемся, учимся, работаем, любим… А зачем? К чему мы стремимся? Ради чего бьёмся изо всех сил? Какой итог ждёт каждого из нас впереди? — Твоя философия звучит жутко. Почему ты так думаешь? — Феликс присел напротив за его столик, хотя знал, что работникам нельзя так делать. — Потому что это истина. — Ну послушай, жизнь ведь прекрасна сама по себе! Есть радость от мелочей, вкусная еда, прогулки на свежем воздухе, общение с друзьями… — Радость? Она мимолетна, быстротечна. Сегодня смеешься над шуткой друга, завтра можешь заболеть, потерять работу, разочароваться в любви. Эти мгновения счастья быстро исчезают, оставляя ощущение глубокой пустоты внутри. Вот и выходит, что мир иллюзорен, обманчив. Хенджин перевел взгляд в окно. Ему нравились спускающиеся капли, которые приземлялись на землю и растворялись в воздухе. — Ну хорошо, допустим, счастье скоротечно, — согласился Феликс, удивляя парня напротив. Хван не думал, что он поддержит его дурацкий разговор. — Но ведь оно хотя бы существует! Значит, не всё потеряно. Люди находят удовольствие даже среди рутины повседневности. Разве не замечаешь, как солнечный лучик способен поднять настроение? Или чашечка горячего кофе утром дарит уют? Или хотя бы та чашечка кофе, которую ты пьешь у нас? Хенджин усмехнулся. — Солнечные лучи и утренний кофе… Всё это прекрасно, пока длится миг. Затем снова погружаемся в серые будни, бежим по кругу бессмысленных дел, не видя конца пути. Я же говорю — всё эфемерно! — Тогда скажи, почему ты продолжаешь жить, несмотря ни на что? Если твоё существование бесцельно, отчего не отказаться от него прямо сейчас? — Интересный вопрос… Возможно, потому что подсознательно верю в нечто большее, скрытое за обыденностью. Может быть, я ещё не нашёл что-то свое или просто боюсь признать поражение окончательно, — закончил Хенджин, пожав плечами. — Так вот! — обрадовался Феликс. — Получается, надежда жива! Раз уж сомневаешься и размышляешь дальше, значит, смысл скрыт глубже, чем кажется. Надо искать этот тайный ключ, раскрывающий истинность. — Не думаю, — помотал головой и в следующую минуту Феликс наблюдал за тем, как фигура в черном скрывается за дверью их маленького, но уютного кафе. «Он и правда жуткий. Интересно, что случилось в его жизни, что он стал таким?» — подумал парень и вернулся к работе. В следующий раз Хенджин не появился. Феликса пронзила грусть, смешанная с беспокойством. Не случилось ли чего? Не натворил ли он глупостей? Поэтому, когда в следующую среду он увидел Хенджина, неспешно входящего в их кафе, его сердце подпрыгнуло от радости. Даже Джисон, наблюдательный как всегда, заметил внезапную перемену в настроении Фкликса и поинтересовался, откуда такая улыбка. Тот лишь отмахнулся, не желая раскрывать свои чувства. Вечером, когда в кафе остались только они вдвоем, Хенджин снова завел разговор о смысле жизни, и Феликс, как завороженный, снова погрузился в эту философскую беседу. Так проходили неделя за неделей. Каждый раз, когда Хенджин появлялся, Феликс чувствовал прилив тепла и волнения. И вот, однажды, он осознал: ему нравится этот необычный, загадочный парень. Нравится его странная манера говорить, его глубокий взгляд и то, как он заставляет его говорить о вещах, о которых Феликс раньше и боялся заговорить. В кожу впиваются острые шипы розы. Кровь, алая и густая, выступает на нежной коже, но боль кажется далекой, приглушенной, словно существующей в параллельной реальности. Радость пронзает сердце, непонятно откуда взявшаяся, словно солнечный луч, пробившийся сквозь вековую тьму. Это не привычное тепло, а обжигающий восторг, словно искра, зажегшая дремлющий костер внутри. Если там вечно была тьма, то теперь она отступает, робко уступая место новому, неизведанному свету. В ушах появляется до боли раздражающий звук. Высокий, пронзительный, он словно сверлит мозг, мешая сосредоточиться, мешающий жить. Но даже он не способен заглушить нарастающий гул в груди, предвестник грядущих перемен. Этот звук — словно аккомпанемент к рождению чего-то нового, болезненный крик, сопровождающий появление на свет. Стало понятно: это новое чувство, сотканное из чего-то сильного, словно пряжа. Сплетенное из боли и восторга, страха и надежды, оно окутывает всего целиком, не оставляя шанса на сопротивление. Кажется именно это ощущает Хенджин к Феликсу.

~

«Ты говорила, что никогда не бросишь меня.

Потому что я хочу тебя, ты нужна мне.

Я всегда готов встретиться с тобой».

Drake, City Girls — «In my feelings»

Феликс, примостившись за кухонным столом, увлеченно пролистывал фотографии на ноутбуке. Экран светился в полумраке, освещая его сосредоточенное лицо. На снимках пестрели лица ребят из отряда вожатых — счастливые, загорелые, полные энергии. Феликс улыбался, вспоминая летние приключения, песни у костра и бессонные ночи, полные смеха и шуток. Вступление в этот отряд стало для него настоящим открытием. Он не только нашел новых друзей, но и обрел уверенность в себе, научился работать в команде и просто наслаждаться жизнью. Но самое главное, что подарила ему жизнь — это Хенджин. Два года пролетели как один миг с тех пор, как их взгляды впервые встретились. На самом деле он и не такой уж и страшный, как мог показаться на первый взгляд. Хенджин весьма талантливый, артистичный и невероятно добрый, стал для Феликса целым миром. Тот в свою очередь обрел еще одну важную деталь своей жизни: любовь к этому прекрасному человеку, как Ликс. Сейчас Феликс жил у Хенджина. Их маленькая кухня, залитая мягким светом ночника, казалась ему самым уютным местом на земле. Он чувствовал себя здесь в безопасности, окруженный заботой и любовью. — Солнце, ты на этих фото просто невероятный, — с восхищением говорит Хенджин. — Такой красивый, что даже дух захватывает. Хенджин стоял недалеко, прислонившись спиной к прохладной стене. В руке он держал чашку с теплым чаем, от которой поднимался легкий парок, приятно согревая лицо. Парень делал небольшие глотки, наслаждаясь каждым моментом тишины. Пижамные штаны и свободная футболка говорили о том, что Хенджин уже настроился на сон. Но сон пока откладывался. Он ждал Ликса. — Правда? — смущенно спросил Феликс. — Спасибо… Я старался хорошо получиться. — Тебе не нужно стараться. Ты всегда прекрасен. Феликс улыбается, но потом задумывается и добавляет: — Кстати, командир отряда Со Чанбин тоже очень хорошо вышел! У него такие широкие плечи… Настоящий мужчина! Хенджин замирает, его улыбка медленно исчезает. Он прищуривается. — Вот как. Понятно. Феликс уловил холодный тон своего парня и замолк, осознав, что сейчас начнется. — Ты опять ревнуешь? — поворачивает голову в его сторону. — Конечно, нет, — саркастически отвечает Хенджин, ставя кружку на столешницу и скрещивая руки. — Почему я должен ревновать? Просто мой парень взахлёб рассказывает, какой другой парень красивый и какие у него… Широкие плечики. — Хенджин~а… — Нет-нет, продолжай, — перебивает тот. — Может, у него ещё и пресс кубиками?! Или взгляд томный?! — Хен. — Хватит! Ничего не хочу слышать, — Хенджин скрывается в коридоре. — Опять двадцать пять, — вздыхает Феликс и идет за ним в гостиную. — Ты даже не даешь мне договорить! — голос Феликса взлетел на октаву выше, эхом отражаясь от стен квартиры. В его глазах плескалась обида, смешанная с раздражением. Хенджин в ответ лишь скривился. — А ты вообще умеешь говорить нормально? Вечно орешь, как резаный, — он отвернулся к окну, демонстрируя полное нежелание продолжать этот бессмысленный спор. — Я ору, потому что ты меня не слышишь! — Феликс сделал шаг вперед, приближаясь к Хенджину. — Тебе же вечно мерещится, что я изменяю тебе с каждым столбом! Хван повернул голову и его взгляд стал холоднее. — Я бы не ревновал тебя, если бы ты вел себя нормально! — Он подчеркнул каждое слово, словно выбивая их молотком по наковальне. — Нормально? — возмущенно усмехнулся Феликс, теряя самообладание. — По-твоему, это я ненормальный? Может, это ты у нас параноик?! — Феликс истерически рассмеялся, в его смехе слышались отголоски отчаяния. — Я вообще не уверен, адекватен ли я, раз общаясь с таким неадекватом, как ты! Хенджин прищурился, глядя на Феликса. — Ах, вот как? Значит, я параноик? А ты святой невинный ангел, который никогда не давал мне повода для сомнений? — парень усмехнулся, в его голосе сквозила горечь и разочарование. — Может, тебе напомнить о тех вечеринках, где ты флиртовал со всеми подряд? Или о тех сообщениях, которые ты прятал от меня? — Да это было сто лет назад! И там ничего не было! — Феликс вспыхнул, его глаза наполнились слезами. — Я уже тысячу раз извинился! Почему ты до сих пор тащишь это за собой? Неужели я должен всю жизнь расплачиваться за ошибку, которой даже не было? — Ошибка? Ты называешь это ошибкой? — Хенджин повысил голос. — Ты разбиваешь мне сердце, Солнце. — Джинни, ты адекватный вообще? — А ты сам-то? — Черт возьми! — закричал Феликс, хватаясь за голову. — Ты меня с ума сводишь! — Сходи к врачу, раз сходишь с ума, — равнодушно бросил Хенджин. — Но я себя вполне адекватным считаю. — Как же ты меня достал! Я буду спать сегодня на диване! Феликс развернулся и ушел обратно на кухню. Хенджин почувствовал вину. Через несколько минут он вернулся на кухню, чтобы извиниться, но младший уже спал, уткнувшись лицом прямо в стол. Ноутбук все еще работал, и на экране светилась фотография: Феликс, сияющий от счастья, обнимал… Кажется, это был этот самый Чанбин. Хенджин невольно закусил губу, сжимая кулаки до боли. Ревность снова кольнула в самое сердце. Но он напомнил себе, зачем пришел, глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться. Сначала он аккуратно сохранил фотографию, потом выключил ноутбук и закрыл его. Затем, стараясь не разбудить Феликса, осторожно взял его на руки. Он не мог позволить ему спать на кухне, это же ужасно для спины. Отнеся его в спальню и бережно уложив на кровать, Хенджин почистил зубы и вернулся. Он лег рядом с ним, нежно обнимая за талию. В его объятиях Феликс казался таким маленьким и беззащитным. Хенджин закрыл глаза, стараясь прогнать навязчивые мысли и просто насладиться моментом. Следующее утро наступило быстро. Лучи солнца проникали сквозь шторы и попадали прямо на личико сладко спящего Феликса. Когда он проснулся первое что он увидел — это улыбающееся лицо Хенджина. Улыбка была такой теплой и искренней, что моментально растопила остатки злости вчерашнего вечера. Хван лежал на боку, его локоть удобно поддерживал голову, а мягкие черты лица сверкали в утреннем свете. Феликс почувствовал, как сердце забилось быстрее от нежности, с которой Хенджин смотрел на него. В глазах любимого светилась любовь и тихое счастье, придавая этому утреннему моменту особое значение. Феликс не мог удержать улыбку в ответ, осознавая, как приятно просыпаться рядом с тем, кто готов отдавать всего себя ему. — Прости меня, Солнце, — начал Хенджин. — Я опять наговорил лишнего. Признаю. Феликс по-доброму улыбнулся. — Ничего. Мне льстит, что ты меня ревнуешь, но иногда это заходит за рамки. Джинни, ты всё равно самый красивый для меня. Хенджин хмыкает, но уголки его губ дрогнули. Феликс осторожно поднимается и целует его в губы. — И плечи у тебя тоже красивые. Шире, чем у Чанбина, — прошептал он. — Заткнись, — не выдерживает, улыбается. Они оба смеются, и напряжение тает. Хенджин притягивает Феликса к себе, целуя его в макушку. — Но если ещё раз услышу про Чанбина — я его найду и лично проверю эти плечи, — шутливо произнес он. — Обещаю больше не хвалить других парней, — хихикает, ближе придвигаясь к Хенджину. — Вот и умничка! После обеда Феликс направился к кафе, где уже вовсю трудился Хан Джисон. Они были близкими друзьями. Вместе грызли гранит науки в университете, где Джисон увлеченно изучал вокал на музыкальном факультете. Парень был общительным и скромным, но, к сожалению, немного ветреным и легко поддавался чужому влиянию. Несмотря на эти недостатки, Феликс знал, что Джисон — хороший и верный друг, на которого всегда можно положиться. Сегодня, например, он прикрыл его перед начальством. Феликс, увлеченный объятиями Хенджина, проспал и опоздал на работу, а Джисон взял вину на себя, чтобы спасти друга от выговора. Это был лишь один из многих случаев, когда Хан доказывал свою преданность. Феликс замечает, что Джисон выглядит уставшим и чувствует себя виноватым, но улыбается. — Ну что, герой, рассказывай, как ты там с начальством разбирался? — Ох, чувак… — вздохнул он. — Я думал, провалюсь сквозь землю от его взгляда. Такой напор! Будто я лично виноват, что ты опоздал. — Серьезно? — смеется Феликс. — И как выкрутился? — спросил следом, надевая фартук. Джисон пожал плечами. — Сказал, что ты задержался из-за срочного звонка от мамы. А потом начальник начал меня гнобить: «Почему ты не проконтролировал? Почему не предупредил?» Я чуть не поседел на месте. Феликс ухмыльнулся. — Зато теперь ты мой личный спаситель. — О, да, какой почет, — саркастически произнес Джисон, убирая ладонь друга со своего плеча. — Ладно, ладно, не злись, — достаёт из сумки шоколадку. — Держи, с орешками, как ты любишь. — Подхалим! — берет шоколадку, оживляясь. — Ну ладно, прощаю. Но в следующий раз ты сам будешь отбиваться! Феликс смеется. — Договорились. Хотя… Если куплю две шоколадки? — Тогда подумаю, — Джисон разворачивает шоколадку. — Но не факт! — откусывает. Остаток дня проходил на удивление спокойно, пока не случилось нечто совершенно неожиданное. За одним из столиков сидела эффектная женщина, лет на десять старше Феликса. Она явно обратила на него внимание, и, судя по всему, решила не терять времени даром. Когда Феликс отходил от ее столика, она вдруг бесцеремонно схватила его за ягодицу. Феликс от неожиданности вздрогнул и резко обернулся. Инстинктивно он прикрылся подносом, словно это могло его защитить. Женщина лишь ехидно улыбнулась и вздернула бровь, словно оценивая его реакцию. Феликс выдавил из себя натянутую улыбку и поспешил уйти, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что это было? И чего ей от него нужно? Он насторожился, понимая, что вечер может преподнести еще немало сюрпризов. Парень продолжал работать, уносил заказы гостям и чувствовал на себе взгляд этой женщины. Когда большое количество гостей ушло, она обратилась к нему и предложила сесть к ней за столик. — Извините, мне не позволено… — осторожно произносит Феликс. — А вот два года назад ты без колебаний сел за столик к одному симпатичному парню. Или ты думаешь, я совсем дурочка? — спросила женщина, игриво приподняв брови. — Ох… — Феликс выглядел растерянным. Он догадался, что она имела в виду Хенджина. Женщина рассмеялась. — Ты тогда был таким смелым. А сейчас что, стесняешься? — она остановилась, пристально его рассматривая. — Или просто не хочешь со мной? Феликс неловко пожимает плечами и все же садится напротив. — Нет, просто… Не ожидал такого внимания. — Может, ты просто не замечал раньше? — перебирает пальцами край бокала. — Я видела, как ты танцевал одним вечером здесь, когда все посетители ушли. Очень… энергично. — Эм, спасибо, — смущенно ответил парень. Она наклоняется ближе, понижая голос. — Знаешь, у меня дома отличная коллекция вина. Могла бы угостить тебя чем-то особенным… Если, конечно, ты не против составить мне компанию. Феликс уловил смысл сказанных слов. Легкий тон, которым она это произнесла, казался обманчиво невинным, но взгляд, задержавшийся на нем чуть дольше обычного, говорил о другом. Он почувствовал, как кровь прилила к щекам. Неужели он правильно понял? Неужели она… намекает на более интимную обстановку? — То есть… Вы предлагаете… — Я предлагаю продолжить вечер в более… Уютной обстановке, — пауза. — Ты же не из тех, кто боится женщин постарше? — Я не боюсь, но это весьма неожиданно. Женщина слегка усмехнулась. — В жизни должно быть место неожиданностям, — затем берёт его за руку, играя пальцами. — Ну что, рискнёшь? — Я… — медлит, не зная, что ответить. — Извините, — послышался другой голос рядом. — Но я должен сказать, что такие флиртующие разговоры с нашими работниками неуместны, — он принадлежал начальнику Феликса — Бан Чану, который выглядел очень злым. — Но это всего лишь шутка! — удивилась женщина. — Я не хотела ничего плохого! Феликс приподнял брови, не веря своим ушам. — Я понимаю, но важно уважать границы. Он здесь для работы, а не для флирта. Он не повысил голос, но каждое его слово звучало как удар хлыста. — Не думайте, что я ему мешаю, просто развлекаюсь. — Развлечение не должно нарушать его комфорт. Я прошу вас вести себя более уважительно. — Хорошо, я поняла. Не будем усложнять ситуацию. Женщина встала со своего места и направилась к выходу из кафе. — Ты в порядке? — спросил Чан. –А? — Феликс выглядел до сих пор растерянным. — Да, все хорошо. Спасибо! — Не позволяй им так себя вести. Я знаю, что мы не можем им грубить, но нужно иметь уважение и к себе. — Хорошо, я понял. — Возвращайся к работе, Феликс, — не раздумывая, Чан мягко положил ладонь на его плечо и улыбнулся. — Все хорошо, не волнуйся. Феликс, почувствовав тепло ладони на плече и увидев эту улыбку, словно получил заряд энергии. Тень сомнения рассеялась, уступая место уверенности. Он ответил Чану благодарной улыбкой, а затем принялся снова за работу. Ли пришел домой под вечер, вымотанный до предела. Скинув с себя уличную одежду, он тихо проскользнул в спальню. Там, на кровати, развалился Хенджин. На носу у него красовались очки, а в руках — раскрытая книга. — Как прошел день? — спросил Хенджин, оторвавшись от чтения. Феликс устало вздохнул. — Ужасно. Я просто валюсь с ног. Он положил телефон на прикроватную тумбочку и, не говоря больше ни слова, направился в ванную. Ему отчаянно хотелось смыть с себя всю эту усталость. «I Feel Like I'm Drowning» — Two Feet Внезапно телефон осветился, оповещая о сообщении. Хенджин не удержался, потянулся за ним на тумбочку и взял в руки. Высветилось сообщение от некоего «Начальник Чан».

Феликс, ты дома? Нормально добрался домой? Я переживаю. Напиши мне, пожалуйста.

Хенджин прикусил нижнюю губу, из-за чего пошла кровь, и бросил телефон на кровать, скрестив руки. В груди поднялась волна раздражения, смешанного с ревностью. Чан, значит? Начальник Чан? Это имя звучало в его голове как наждачная бумага, царапая и раздражая. Почему он, Хенджин, должен испытывать это жгучее чувство, когда должен был бы радоваться, что Феликс в безопасности? Он попытался унять дрожь в руках. Нет, это не ревность. Это… Беспокойство. Да, именно. Беспокойство за Феликса. За его наивность и доверчивость. За то, что он так легко поддается чужому влиянию. Хенджин встал с кровати и подошел к окну. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в оттенки фиолетового и оранжевого. Город засыпал, погружаясь в тишину, но внутри Хенджина бушевала буря. Он должен поговорить с Феликсом. Должен объяснить ему… Что? Что Чан не его новая пассия? — Да нет, ты накручиваешь себя, — произнес он, и в эту минуту в комнату зашел Феликс с мокрыми волосами и в белом халате. — Ты о чем? — невинно спросил тот. — Тебе пришло сообщение, — он подбородком указал на лежащий телефон на постели. Феликс нахмурился. «Он что, лазил в моем телефоне?» — подумал тут же. Ли взял телефон в руки и увидел сообщение от Чана. Улыбнулся. Хен, все хорошо. Я дома! Не волнуйся.

Отлично. Напиши, если что-то случится. Доброй ночи!

Феликс хотел написать в ответ доброй ночи, но в эту минуту Хенджин подошел к нему и грубо выхватил телефон из рук, не говоря ни слова. Движения его были резкими, почти агрессивными. — Объясни, что это значит, — прошипел он, его голос был низким и угрожающим. Экран телефона погас в его руке, превратившись в черное зеркало, отражающее злое, искаженное выражение лица Хенджина. В этот момент он казался совершенно другим человеком, и Феликс невольно отшатнулся. — Ты о чем? — пробормотал он, чувствуя, как в груди зарождается неприятное предчувствие. Хенджин грубо бросил телефон на кровать, а затем произнес: — Не прикидывайся! Я знаю, что у тебя кто-то появился. Кроме меня, — он сделал паузу, и его голос стал жестче. — Уже мутишь со своим начальником, да? Слова, слетевшие с губ, прозвучали резко и обвиняюще. Феликс опешил, не зная, что ответить на такое внезапное и несправедливое обвинение. — Это полная чушь, Джинни! Ты опять себе надумал всякого, — пробурчал он, и в его голосе отчетливо прозвучало раздражение. Он искренне не понимал, откуда у Хенджина берутся эти нелепые подозрения. Разве он когда-нибудь давал повод для ревности? Феликс вздохнул, предчувствуя долгий и, как всегда, бессмысленный разговор. — Солнце, как ты мог?! Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю… — Джинни, это просто мой начальник. Что за подозрения? Я никогда бы не сделал ничего предосудительного. — Но почему он пишет тебе? Почему кто-то всегда рядом с тобой, когда я не могу быть? Ты даже не хочешь мне объяснить! — Ты не даешь этого сделать! — обиженно воскликнул Феликс. — Я уже тысячу раз говорил, что ничего такого нет, но ты не хочешь и слышать об этом! — Неужели ты не понимаешь, что каждый жест любого парня, который проявил к тебе интерес говорит о том, что он хочет занять моё место? Феликс, чувствуя, как пропадает его терпение, отстранился и зло спросил: — Ты зачем это делаешь? Неужели ты не понимаешь, как это унизительно звучит? Я что, по-твоему давалка каждому пятому? — Я этого не говорил! — сорвался на крик. — Понимаешь, нельзя доверять тому, кто раз за разом заставляет меня чувствовать себя неуверенно. Ты уж прости, но я просто не могу это пережить! Феликс, сердитый и расстроенный, ответил: — Это не просто доверие, Джинни. Ты не видишь, что своими подозрениями ты только углубляешь пропасть между нами? Хенджин остановился, и их взгляды встретились. В глубине его глаз на секунду промелькнула испуг, возможно, осознание того, что их ссора достигла предела. Но гнев потеснил это понимание, и он резко продолжил: — Ты не замечаешь как каждый смотрит на тебя! Я не могу просто стоять и смотреть, как ты попадаешь в ловушку каждого встречного! Феликс взял себя в руки и, глубоко вздохнув, начал снова: — Я никогда не обманывал тебя, и если у тебя есть сомнения, то это должны быть вопросы, а не обвинения! Толкая его на эмоциональную грань, Хенджин продолжал: — Так значит, ты за него? За своего начальника? Ты уже принял решение! Слова Хенджина глубоко задели Феликса. Он понимал, что каждый день этой войны на истощение только отводит их дальше друг от друга. — Я не с ним! Я с тобой, но ты заставляешь меня чувствовать себя так, словно я должен постоянно оправдываться, — произнес он с дрожью в голосе. Они продолжали упорствовать, создавая непреодолимую стену между двумя сердцами. Настала тишина, в которой они оба осмысливали свои слова и действия, но страх и неуверенность все так же висели в воздухе, как резкий запах грозы. Хенджин, после такой долгой паузы, резко подошёл к Феликсу. Схватил край халата, не оставляя времени на протеста, и резко потянул его вниз, словно хотел избавиться от всей одежды. — Наверняка твой новый возлюбленный делал это так же, — произнёс он с укоризненной усмешкой. В его голосе чувствовалась смесь зависти и негодования. Хенджин впился взглядом в Феликса, как будто прикидывая, насколько тот хорош в этой роли. Его движения были грубыми и настойчивыми, словно он пытался заявить права на Феликса. — Ты мой Ликси! И больше ничей, знай свое место! — добавил он. Феликс в шоке отреагировал на действия Хенджина. Его сердце забилось быстрее, и он с трудом собрался с мыслями. — Да что ты делаешь, черт возьми?! — воскликнул он, отстраняясь. Хенджин, все еще охваченный ревностью и яростью, продолжал: — Разве ты не понимаешь? Этот человек точно не будет ценить тебя, как я! Он лишь использует тебя, чтобы удовлетворить свои желания! Феликс, чувствуя, как его переполняет гнев, резко ответил: — И ты думаешь, что физическое насилие это решение? Ты так далеко зашел, что уже не видишь, что губишь наши отношения своими действиями! Хенджин остановился, глядя в глаза Феликса, и в его взгляде мелькнуло сомнение. Он понимал, что его поступки разрушают то, что имели. — Я просто не хочу тебя потерять, — сказал он, голос его стал тихим, почти не слышным. Феликс почувствовал, как его внутреннее напряжение чуть ослабло. — Потерять меня ты можешь именно из-за этого. Нам нужно поговорить, а не выяснять отношения таким образом. Немного успокоившись, Хенджин всё-таки шагнул назад, позволяя Феликсу поправить свой халат. — Но как мне доверять, когда вокруг так много искушений? — наконец, спросил он, все еще дрожа от эмоций. — Доверие — это то, что нам нужно строить вместе, — ответил парень, наконец, разглядев в Хенджине не только ревность, но и страх. — Мы можем преодолеть это, если будем говорить о своих чувствах, а не пытаться причинить друг другу боль. — Хорошо. Прости меня. Тот тяжело вздохнул. — Ты меня напугал. — Прости, — жалостливо произнес Хенджин и подошел к нему, чтобы обнять. — Сам не понимаю, что творю. — Все в порядке. Я не злюсь, — произнес Феликс и уткнулся ему в грудь. Он слышал как быстро бьется сердце Хенджина. — Помни: Я люблю только тебя.

~

Зима… Время волшебства и уюта, идеальное время для создания незабываемых моментов с любимым человеком. Можно забыть о суете и позволить себе окунуться в романтическую атмосферу, спланировав идеальное зимнее свидание. В утреннем полусне Хенджин и Феликс лежали в тёплой постели, уютно завернувшись в одеяло. За окном светило солнце, и на улице искрился свежевыпавший снег. — Просыпайся, — прошептал старший, потянувшись и улыбаясь. — Как насчет прогулки по парку? Снежок такой красивый сегодня Феликс потянулся, приоткрыв глаза. Он немного поморщился, как будто не готов покинуть тепло постели. — Прогулка? В такую рань? — недоуменно спросил он, зевая. — Ты уверен, что это хорошая идея? Вредно простужаться… — Да ладно тебе, — засмеялся Хенджин. — Ничего страшного, если оденешься потеплее. В парке так здорово, снег искрится, а воздух свежий. Феликс посмотрел в окно, и его лицо озарилось. Снежные деревья и белоснежные сугробы выглядели действительно волшебно. — Ладно, уговорил! — наконец сказал он, потянувшись к Хенджину. — Только обещай, что приготовишь горячий шоколад после! — Обещаю, — с радостью откликнулся Хенджин. — Давай, одевайся. Я тоже быстренько соберусь, и мы отправимся! С улыбками на лицах они потянулись за одеждой, предвкушая зимнюю прогулку, полную свежего воздуха и удивительных видов. Свежий, морозный воздух манил на улицу, обещая день, полный зимнего волшебства. Феликс, с радостью принявший предложение, засуетился, выбирая самый теплые вещи. Одевшись потеплее, они, взявшись за руки, отправились на прогулку. Хрустящий под ногами снег, искрящийся на солнце, создавал атмосферу сказки. Деревья, укрытые пушистым белым одеялом, казались величавыми стражами парка. Они шли медленно, наслаждаясь тишиной и красотой зимнего пейзажа. В какой-то момент Хенджин крепче сжал руку Феликса, и тот, слегка покраснев, робко посмотрел на него. В его глазах читалась нежность и смущение. Неожиданно, Феликс слегка коснулся губами щеки Хенджина. — Ух ты! — удивился тот. — Что происходит, Солнце? С чего такие нежности? Феликс, слегка покраснев, посмотрел на него с улыбкой. — Не знаю, просто у меня настроение хорошее. И ты мне нравишься сегодня, — сказал он, смеясь. — Хочу быть ближе к тебе. Хенджин, отметив эту искренность, обнял Феликса крепко, ощущая тепло и уют. — Хорошо, мне это нравится, — прошептал он, а затем поцеловал в губы, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Феликс рассмеялся, его глаза заблестели от радости. — Ты, похоже, даже совсем не против! — поддразнил он, и в голосе его звучало игривое насмешливое счастье. Хенджин улыбнулся и, немного вздохнув, предложил: — Как насчет того, чтобы сходить в кофейню? Феликс обрадованно кивнул: — Давай! Они пошли в ту, которая находилась недалеко от парка. Буквально через дорогу. Внутри царила особая атмосфера: мягкий свет свечей играл бликами на деревянных стенах, потрескивание дров в камине создавало ощущение домашнего тепла, а запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом свежей выпечки. Хенджин с Феликсом выбрали столик у окна, откуда открывался вид на заснеженные улицы. Официантка подошла к ним, её взгляд задержался на Хенджине, и Феликс это заметил. — Добрый день! Чем могу помочь? — спросила девушка, все еще смотря на Хвана с лёгкой улыбкой. Феликс нахмурился, его глаза стали чуть более строгими. — Мы закажем, — сказал он тихо, но с явным намёком. Официантка, почувствовав напряжение, взглянула на Феликса с лёгким испугом. — О, конечно! — ответила она, быстро отведя взгляд. — Что вы хотите? Хенджин, не замечая напряженности, с улыбкой начал заказывать: — Два больших капучино с корицей, пожалуйста, и порцию шоколадного торта с орехами. Феликс продолжал смотреть на официантку, держа свой взгляд строгим и настойчивым. Она, смутившись, быстро записала заказ и, чувствуя на себе напряжение, старалась избежать взгляда Феликса. — Хорошо, я принесу ваш заказ, — тихо сказала официантка, отступив назад. Хенджин, заметив изменение в атмосфере, обернулся к Феликсу: — Что-то не так? Ты выглядишь… Напряженно. Феликс вздохнул, расслабляя плечи. — Всё в порядке, просто мне не нравится, когда на тебя так смотрят. Ты — мой парень, и я не хочу, чтобы кто-то заглядывался на тебя. Хенджин только улыбнулся, обнял Феликса за плечи и прошептал: — А говорил, что я слишком сильно ревную. Солнце, не нужно. Я весь твой. Навсегда. Феликс облегченно улыбнулся и вместе с Хенджином дождался своего капучино и шоколадного торта, наслаждаясь моментом вдвоем. Капучино оказался идеально приготовленным: пенка была легкой и воздушной, вкус корицы приятно согревал, оставляя приятное послевкусие. Торт таял во рту, наполняя сердце сладостью и радостью. — Сегодня на удивление хороший день, да? — прошептала Хенджин, нежно касаясь руки своего парня. Феликс ответил теплой улыбкой, осторожно поправляя выбившуюся прядь волос: — Ага. — Кстати, Солнце, расскажи о своём вожатом отряде. Я недавно смотрел ваш пост… — Ты смотрел? — удивился он. — Я рад, что ты интересуешься. Мы действительно классная команда. Знаешь, каждую сессию стараемся придумать какую-нибудь интересную программу для первокурсников. Вот недавно проводили квест-игру по университетскому кампусу… Столько смеха было! Хенджин заинтересованно наклонился вперёд. — Тебе точно интересно? Ты ведь считаешь, что в этом нету никакого смысла. — Если это касается тебя, значит в этом есть смысл, — Хенджин откинулся назад. — Какой ты противоречивый, — сморщился Феликс. — Возможно, — пожал плечами. — Так что за квест-игра? — Не отстанешь, да. Ну ладно. Назвали её «Тайна секретного факультета». Нужно было разгадать шифры, пройти испытания и найти спрятанный ключ от библиотеки. Представляешь, студенты бегали туда-сюда, искали подсказки… Особенно весело было наблюдать, как ребята пытались угадать загадки наших преподавателей. — И кто победил? — поинтересовался Хван, сделав маленький глоток капучино. — Победили две команды сразу! Обе подошли творчески к заданиям и справились почти одновременно. Порадовались и получили сувениры от нашего отряда. — Здорово, — улыбнулся Хенджин. — Выходит, работа вожатого — это сплошные приключения? — Абсолютно верно! — подмигнул. — Здесь важно не только помогать студентам адаптироваться, но и самому получать удовольствие от процесса. Каждый раз открываешь для себя что-то новое и узнаёшь интересных ребят. — Наверное, это здорово — видеть, как студенты раскрываются и становятся частью большой семьи, — задумчиво смотрит в окно. Хенджин никогда бы не подумал, что сможет вновь так думать. Как только Феликс появился в его жизни, он стал многое обдумывать. И даже понял, что в некоторых местах ох как сильно ошибался. — Да, знаешь, именно так оно и есть. Работа вожатым приносит столько позитивных эмоций и опыта, что порой кажется, будто учишься сам больше, чем ведёшь занятия. После уютного свидания в кофейне Хенджин и Феликс шли рука об руку, наслаждаясь тишиной и покоем вокруг. Воздух казался прохладным и чистым, словно наполнялся запахом мандаринов и детства. — А давай слепим снеговика? — вдруг предложил Феликс, взглянув на него с хитрой улыбкой. — Снеговика? — удивлённо поднял брови Хенджин. — Но ведь это совсем детская забава… — Иногда полезно почувствовать себя ребёнком снова, — рассмеялся парень, присаживаясь на колени перед сугробом снега. Старший неуверенно последовал примеру младшего и начал лепить комочки вместе с ним. Вскоре появился первый шар — аккуратный и круглый. Затем второй поменьше… Постепенно фигура приобретала очертания настоящего снеговика. Пока Феликс занимался созданием головы, Хенджин украсил будущую фигуру веточками деревьев и ягодами рябины, найденными неподалёку. Наконец всё получилось: красавец-снеговик стоял, приветливо махая своей маленькой веткой-носиком. — Отличная работа! Теперь остаётся добавить детали, — объявил Феликс, снимая с шеи красный шарф и забавную шапочку в виде ушанки со своей головы. — Ликси, а ты? — Обойдусь. — Еще чего! Чтобы ты заболел потом, а я ухаживал за тобой? — Хенджин снял свою шапку и надел ее на голову Феликса. — А ты хочешь, чтобы это сделал я? — воскликнул младший. — Не волнуйся, у меня то есть капюшон. Феликс усмехнулся. Завершив украшение фигуры, пара остановилась полюбоваться результатом совместного творчества. Солнце начало медленно опускаться за горизонт, окрашивая небо розовыми оттенками заката. — Красота, — тихо произнес Хенджин, крепко обнимая Феликса за плечо. Домой они вернулись к вечеру. Как только вошли в квартиру, младший отправился в магазин — купить продукты для ужина. Возвращаясь, он заметил нечто необычное: квартира была погружена во мрак, лишь едва заметное свечение пробивалось из гостиной. — Что происходит? — удивился Феликс, маленькими шашками входя в гостиную. Его глаза округлились от изумления: всюду мерцали свечи, расставленные в форме сердца, освещая небольшой столик с легкими закусками и открытой бутылкой дорогого вина. Из колонок тихо звучала мелодия любимой группы Феликса. Хенджин стоял рядом, улыбался смущенно, словно ребенок, ожидающий похвалы за рисунок. Феликс посмотрел на него, немного растерянно усмехнулся и спросил: — Ты… Зачем всё это? Старший вздохнул глубоко, подошёл ближе и мягко ответил: — Мы совсем перестали общаться нормально. Только ругаемся в последнее время, редко проводим время вдвоём. Я подумал, что нам обоим нужно маленькое романтическое свидание… Голос его слегка дрогнул, показывая искренность намерений. Феликс внимательно смотрел на своего парня, понимая, насколько это было важно для Хенджина, для них обоих. — Понимаешь, мы ведь встречаемся, — продолжил Хенджин, поглаживая руку Феликса. — Давай хотя бы раз попробуем снова почувствовать себя счастливыми. И добавил неуверенно: — Прошу… Сердце Феликса затрепетало от нежности и благодарности. Впервые за долгое время он снова почувствовал настоящее тепло рядом с Хенджином. Он кивнул, улыбнувшись: — Конечно, я не против! Парень сел на мягкий диван, покрытый уютными пледами. Хенджин последовал примеру, присаживаясь рядом, осторожно беря его за руку. Они молча наслаждались моментом, ощущением близости друг другу. — Спасибо, Джинни, — прошептал Феликс, сжимая его ладонь чуть крепче. — Может, откроем бутылочку вина? — предложил Хенджин, и в его глазах плясали озорные искорки. — А давай! Хенджин, словно опытный сомелье, взял бутылку и эффектно, с громким хлопком, открыл ее. Аромат терпкого винограда наполнил комнату. Он разлил вино по двум изящным бокалам, один из которых протянул Феликсу. Тот осторожно сделал глоток. На языке расцвел богатый букет вкусов — фруктовые нотки, легкая кислинка и приятное послевкусие. — Ммм, очень вкусно! — выдохнул он, не скрывая своего удовольствия. Хенджин расплылся в довольной улыбке. — Рад, что тебе понравилось. Я долго выбирал. Он был искренне счастлив, что не прогадал с выбором вина и смог порадовать Феликса. Вечер обещал быть теплым и душевным. — Знаешь, — прервал тишину младший, наклонившись чуть ближе. — Я не думал, что наше свидание будет таким… интригующим. Хенджин, подмигнув, ответил: — Интригующим? Я ещё не успел показать все свои таланты. Феликс засмеялся: — О, правда? Что ты еще приготовил? — с интересом спросил он. Хенджиг положил руку на спинку дивана, немного приближаясь: — Ну, например, у нас на кухне стоит тарелка с итальянской пастой. — Серьезно? — удивился Феликс. Он давно хотел ее попробовать. — Да, все для тебя, Солнце, — ответил Хван, наклонившись ещё ближе. — Но ты понимаешь, это не бесплатно. Феликс улыбнулся, чувствуя, как между ними разгорается искра: — Вот так и знал, что здесь кроется какой-то подвох. Хенджин усмехнулся. — Я всегда готов к твоим испытаниям, — тихо произнес Феликс. — Особенно к тем, которые могут закончиться… чем-то приятным. — И что конкретно ты имеешь в виду? — с усмешкой прищурился Хван. Феликс слегка покраснел, но улыбка оставалась на губах: — Не делай вид, что не понимаешь о чем я. — Не понимаю, — ухмыльнулся, а затем отпил глоток вина. — Прекрати, — буркнул Феликс, легонько ткнув его в плечо. Хенджин рассмеялся. — Хорошо, — согласился он и взял его за руку. — Тогда давай сделаем эту ночь незабываемой. «Earned It» — The Weeknd В воздухе витало легкое напряжение, разбавленное ароматом дорогого вина. Хенджин сидел ближе к Феликсу, чем обычно, их плечи почти соприкасались. В одной руке у каждого был бокал, наполненный рубиновой жидкостью, отражающей приглушенный свет комнаты. Неожиданно Хенджин переплел их пальцы, его прикосновение было теплым и уверенным. Он слегка потянул Феликса на себя, и тот подался вперед, не сопротивляясь. Их лица оказались совсем близко, и Хенджин, не говоря ни слова, мягко коснулся губами губ Феликса. Поцелуй был нежным, почти невесомым, словно прикосновение бабочки. Но постепенно он становился глубже, требовательнее. Хенджин углубил поцелуй, и Феликс ответил, прикрыв глаза и полностью отдавшись этому моменту. — Я люблю тебя, — прошептал старший в поцелуй. — И я тебя. Как только Хенджин губами коснулся Феликса, тот нежно улыбнулся и прижался лбом к нему. Между ними витала волнующая теплота, и было неясно, откуда она исходит — от слегка опьяняющего вина или от их собственных чувств друг к другу. Хенджин отстранился на мгновение, заглядывая Феликсу в глаза. В них отражались пляшущие огоньки и нежность, от которой у Феликса защемило сердце. Он провел пальцем по щеке старшего, ощущая легкую щетину. — Ты… ты очень красивый, — прошептал следом, смущаясь собственной прямоты. Хенджин улыбнулся, и эта улыбка была только для Феликса. Он взял у него бокал и поставил вместе со своим на стол. А затем снова приблизился, чтобы вновь нежно коснуться губами его губ. Это был медленный, вдумчивый поцелуй, в котором чувствовалась нежность и желание. Когда они оторвались друг от друга, дыхание обоих сбилось. Тишина между ними была наполнена напряжением и предвкушением. Феликс обнял Хенджина, чувствуя, как бьется его сердце. Он просто хотел остаться в его объятиях и чувствовать тепло, исходящее от него. Тепло, которое растопит любой лед. — Это может зайти далеко, — прошептал Хенджин. — Ну и пусть. Хван остановился, и в его глазах мелькнул озорной огонек. Легкая ухмылка тронула его губы, когда он заметил, как Феликс покраснел. Он медленно потянулся к талии, его пальцы слегка коснулись ткани футболки. Феликс затаил дыхание, чувствуя, как по его телу пробегают мурашки. Хенджин, не отрывая взгляда от лица любимого, заправил руку под его футболку. Кожа Феликса была теплой и гладкой, и Хвану на мгновение захотелось просто остаться так, наслаждаясь этим ощущением. Но он не остановился на этом. Он медленно начал поднимать руку вверх, дразня Феликса легкими прикосновениями. Ли издал тихий стон, запрокинув голову назад. Он почувствовал, как его щеки горят, а сердце бешено колотится в груди. Он не мог оторвать взгляда от Хенджина, словно завороженный. Старший продолжал свое наступление, его рука скользила по животу Феликса, поднимаясь все выше и выше. Тот чувствовал, как его тело дрожит от желания, и он уже не был уверен, сможет ли сдержаться. — Ты скован, — заметил Хенджин. — Не сдерживайся. Сам же сказал. — Прости… В следующую минуту он стянул с него футболку и с легкостью повалил его на мягкие подушки дивана. Хенджин нежно провел пальцами по шее Феликса, вызывая мурашки. Первый поцелуй был легким прикосновением, затем более уверенным и требовательным. Он осыпал поцелуями каждый сантиметр шеи, спускаясь ниже, к ключицам. Кожа Феликса горела под его губами. Парень запрокинул голову, позволяя Хенджину беспрепятственно исследовать его тело. Его дыхание участилось, а в животе разлилось приятное тепло. Старший медленно переместился к животу, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Феликс тихо застонал, чувствуя, как все его охватывает дрожь желания. Он притянул Хенджина ближе, жаждая большего. — Хочу тебя… — Я тоже. До безумства. Феликс ехидно улыбнулся, а его руки легли на спину Хенджина, притягивая его , когда их тела прижались друг к другу. Жар между ними был ошеломляющим, и Хван чувствовал, как возбуждение Феликса прижимается к его бедру. Младший выгнулся навстречу прикосновению, тихий стон сорвался с его губ, когда пальцы Хенджина прошлись по линиям пресса. Он слегка отстранился, чтобы медленно снять с себя рубашку, обнажая свою упругую грудь. У Феликса перехватило дыхание, парень тут же протянул руки, чтобы коснуться ее, почувствовать твердые мышцы под кончиками пальцев. Хенджин издал низкое рычание, когда руки Феликса исследовали его тело, а собственные руки двинулись расстегивать брюки Феликса. — Солнце, ты чертовски красив, — пробормотал Хенджин и стянул с Феликса штаны, обнажая твердый член. Он обхватил его рукой, медленно поглаживая, наблюдая, как глаза лежачего под ним парня закрылись, а с губ сорвался стон. — Джинни, — выдохнул Феликс, его бедра дернулись навстречу прикосновению. — Пожалуйста… Хенджину не нужно было повторять дважды. Он наклонился и взял член Феликса в рот, наслаждаясь его вкусом. Ли вскрикнул и запустил руки в волосы Хенджина. Тот застонал рядом с ним, и от вибрации по спине младшего побежали мурашки. — Черт! — воскликнул Ли, его бедра бесконтрольно двигались, пока Хенджин отсасывал ему. — Я собираюсь… Я собираюсь… Хенджин отстранился как раз вовремя и, с озорной ухмылкой на лице, посмотрел на Феликса. — Подожди, Солнце. — сказал он хриплым голосом. — Я хочу, чтобы ты ощутил меня внутри себя. Глаза Феликса расширились от этих слов, его член дернулся при одной мысли об этом. Он поднялся и быстро уселся верхом на колени Хенджина. Затем потянулся за спину, взял с кофейного столика бутылочку со смазкой и налил жидкость на ладонь. И не теряя времени, ввел в себя один палец, не сводя глаз с Хенджина. — Черт, — простонал старший, наблюдая, как Феликс подготавливает себя, а его член пульсирует от желания. — Ты сводишь меня с ума. Ли ухмыльнулся, добавляя второй палец. Он почувствовал жжение, но это только усилило удовольствие, его тело жаждало большего. Когда парень был готов, он расположился над членом Хенджина, медленно опускаясь на него. Оба парня застонали, когда Феликс принял Хенджина в себя, и ощущение наполненности стало ошеломляющим. Младший на мгновение замер, давая себе привыкнуть, прежде чем начать двигаться, оседлав его медленными движениями. — С тобой так хорошо, — выдохнул Феликс, положив руки на грудь для поддержки при движении. — Так чертовски хорошо. Руки Хвана обхватили его бедра, помогая ему двигаться, пока он входил в него. Ощущения были невероятными, жаркое тело младшего сводило его с ума. Он чувствовал, что все ближе и ближе подходит к краю, но не хотел, чтобы это заканчивалось. — Солнце… — простонал Хенджин напряженным голосом. — Я скоро кончу… Феликс наклонился и запечатлел страстный поцелуй на губах старшего, продолжая двигаться на нем верхом. — Кончи в меня, — прошептал он прямо в губы, — Прошу… Этого было достаточно. Хенджин кончил с глухим рычанием, и его оргазм наполнил Феликса, когда он вошел в него в последний раз. Вскоре тот последовал за ним, и его собственное освобождение разлилось между ними. От усталости Феликс рухнул на его грудь. Они оба тяжело дышали. Через мгновение он слегка пошевелился, почувствовав дискомфорт от их положения. — Этот диван убивает меня, — пробормотал Ли, и с его губ сорвался тихий смешок. Хенджин тихо засмеялся, обнимая Феликса. — Тогда давай двигаться. Он легко подхватил Феликса на руки, а тот инстинктивно обвил руками шею. — Ты сильнее, чем кажешься, — поддразнил Ли, его глаза искрились весельем. Хенджин ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать. — А ты легче, чем кажешься. Феликс снова рассмеялся, но смех оборвался, когда Хенджин снова поцеловал его. — Я еще не закончил с тобой, — прошептал он в губы. Хенджин крепче сжал бедра Феликса, когда тот принял правильную позу, его мышцы напряглись от усилия удержать вес парня. Ноги младшего сомкнулись вокруг талии Хенджина, а тело плотно прижалось к точеной груди старшего. Жар между ними был ощутим, их дыхание смешивалось в напряженном воздухе. Глаза Хенджина потемнели от желания, когда он наклонился и коснулся губами уха Феликса. — Мне нравится, когда ты обнимаешь меня, — пробормотал Хван низким рокочущим голосом, от которого по спине Феликса пробежали мурашки. Его руки скользнули вниз, обхватили попку младшего и крепко сжали, когда он слегка переместил его вес, идеально выровняв их тела. Ли издал тихий стон, его голова откинулась назад, почувствовав, как Хенджин прижимается к нему всем телом. — Джинни, — выдохнул он, его голос дрожал от предвкушения. Его пальцы впились в плечи, ногти оставили едва заметные следы. Хенджин не стал больше ждать. Резким толчком он вновь вошел в него, заставив их обоих ахнуть. Ноги Феликса сжались вокруг его талии, притягивая его еще ближе, когда Хенджин начал двигаться. Каждый толчок был мощным, доводя Феликса до грани наслаждения. — Блять, — простонал он, его голос срывался, когда темп Хвана ускорился. Его тело горело, каждый нерв пылал от ощущения, а член старшего полностью заполнил его. Звук шлепков кожи о кожу эхом разносился по комнате, смешиваясь с их прерывистым дыханием и редкими стонами или всхлипами. Руки Хенджина крепко сжимали задницу Феликса, слегка приподнимая его с каждым толчком, чтобы увеличить угол. Он чувствовал, как тот дрожит в его объятиях, как его тело жадно откликается на каждое движение. — Солнце, ты стал таким тугим, — прорычал Хенджин. — Сука, никак не могу насытиться тобой. Дыхание Феликса сбилось, когда толчки стали более беспорядочными, а его собственное возбуждение быстро нарастало. Он чувствовал, как внутри у него скручивается напряжение, грозящее разорваться в любой момент. — Черт возьми, я близко… — выдохнул он, его голос был едва громче шепота. Ответом Хенджина был глубокий, гортанный стон, когда он ускорил темп, его движения стали почти неистовыми. Хван чувствовал, как тело Феликса сжимается вокруг него, и это ощущение подводило его ближе к краю. — Кончи для меня, Ликси, — приказал он хриплым от желания голосом. Тело Феликса мгновенно подчинилось, оргазм накрыл его, как волна. Он вскрикнул, выгибая спину, когда наслаждение захлестнуло его, и его разрядка разлилась между их телами. Хенджин последовал за ним мгновением позже, его собственный оргазм был вызван ощущением того, как Феликс сжался вокруг него. Он уткнулся лицом в его шею, заглушая свой стон, когда излился глубоко в него. Какое-то мгновение они оставались в таком положении, их тела все еще были соединены, пока они переводили дыхание. Руки Хенджина слегка дрожали от усилий, с которыми он поддерживал Феликса, но ему, казалось, было все равно. Он нежно поцеловал Феликса в шею, задержавшись губами на чувствительной коже. — Ты невероятен, — пробормотал Хенджин теплым и ласковым голосом. Он медленно опустил Феликса обратно на диван, его руки нежно ласкали бока парня, когда он выходил. Младший тихо вздохнул, чувствуя, что его тело стало бескостным и удовлетворенным. Он протянул руку, чтобы убрать прядь волос со лба Хенджина, на его губах играла легкая улыбка. — Ты и сам не так уж и плох, — поддразнил он, все еще слегка задыхаясь. — Не так уж и плох? — удивился тот, выгнув бровь. Он не ожидал такого заявления. Феликс рассмеялся. — Прости, ты был просто потрясающим! Хенджин усмехнулся, наклоняясь, чтобы запечатлеть на губах Феликса медленный, нежный поцелуй, а затем рухнул рядом с ним, притянув его ближек себе. Какое-то время они лежали молча, их сердца бешено колотились, а тела все еще трепетали от пережитой страсти. — Нет, это ты удивительный, Ликси. Прости меня за мои выкидоны, я просто боюсь, что ты оставишь меня одного. — пробормотал он, его голос был полон сожаления. Феликс тепло улыбнулся, теснее прижимаясь к Хенджину. — Все в порядке, Джинни. Не волнуйся, я всегда буду с тобой, потому что люблю только тебя, — он мазнул пальчиком по его носу. Хенджин смущенно улыбнулся. — Отдохни, — тихо сказал он. — Чувствую, что ты очень устал за сегодня. Феликс кивнул, его глаза уже закрывались от переутомления. На следующий день младшему предстояла встреча с университетским отрядом. Джисон, тоже член этого отряда, точно уже был там. Феликс, чертыхаясь про себя за опоздание, вошел в актовый зал, где репетиция была в самом разгаре. Хан сразу заметил его появление. — Насколько я опоздал? — спросил Феликс, чувствуя себя виноватым. — Пришел к середине, — ответил Джисон с ухмылкой. — Пропустил почти всё выступления. Да что уж там? Почти всю репетицию! Феликс тихо выругался. — Нечего было отлеживаться в кровати с любимым, зная, что тебе рано вставать, — поддел его Джисон. — Отвали, — отмахнулся Феликс и сосредоточился на происходящем на сцене. Он перевел взгляд на друзей, которые увлеченно репетировали свой номер для предстоящего выступления. Лидер отряда, стоя в стороне, подбадривал их и давал советы. Феликс и Джисон молча наблюдали за репетицией, стараясь вникнуть в происходящее. — Кстати, как там Минхо? — внезапно спросил Ли обеспокоенным голосом. — Гораздо лучше, — ответил Джисон с легкой улыбкой. — Ждет вас с Хенджином. Не признается, конечно, но ему скучно одному. Феликс улыбнулся. Он знал, что Джисон и Минхо уже давно вместе, их квартира — уютный мир. И сейчас, когда Минхо был вынужден оставаться дома после аварии, этот мир казался немного опустевшим. — Сестра Минхо помогает? — поинтересовался Феликс. — Да, она просто спасение! Приезжает каждый раз, когда мне нужно отлучиться по делам, — Джисон благодарно улыбнулся. В этот момент на сцену поднялся Чанбин. Кажется он был чем-то недоволен. Феликс на мгновение отвлекся, вслушиваясь в произнесенные им слова. — Я так рад, что Минхо идет на поправку, — сказал Феликс, возвращаясь к разговору, когда лидер закончил, — Но не уверен, что Хенджин захочет прийти. Джисон усмехнулся. — Минхо кстати просил передать: если Хенджин не придет, он, как только встанет на ноги, лично переломает ему все кости, чтобы тот больше не ревновал по пустякам. Феликс тепло рассмеялся. Да, у Минхо и Хенджина всегда были… Особенные отношения. Дружеские подколки были частью их динамики. И, несмотря на все это, Феликс знал, что они оба очень дорожат друг другом. Хенджин очень сильно изменил свое восприятие мира, когда в его жизни появился Феликс и такие друзья как Джисон с Минхо. В полумраке актового зала, где эхом отдавались команды и музыка, оба наблюдали за тем, как двое из отряда оттачивали свои движения. Феликс, не удержавшись, пробормотал что-то о событиях минувшего вечера: — Прикинь, Хенджин вчера устроил мне свидание. — Серьезно? — удивленно спросил Джисон, повернувшись к нему. — Ага. Утром мы пошли в парк, потом зашли в кофейню, после слепили снеговика, а вечером у нас была бурная ночь, — Феликс поиграл бровями. — Не хочу знать подробностей, спасибо! — скривился Хан. Тот расхохотался, но смех тут же затих под суровым взглядом Чанбина. — Феликс, тише там! — прозвучало предупреждение. — Прости, хён, — виновато пробормотал он, искоса взглянув на Джисона, который изо всех сил старался не засмеяться. Обменявшись понимающими улыбками, они снова сосредоточились на сцене. — Интересно, что это на него нашло? — тихо спросил друг, имея в виду Хенджина. Феликс пожал плечами. — Сказал, что мы редко видимся и постоянно ругаемся, вот и решил исправить ситуацию. Джисон задумчиво кивнул. — Иногда Хенджин бывает на удивление адекватным, — заключил он, возвращаясь к наблюдению за репетицией. «Это да» — согласился Феликс уже в своих мыслях.

~

Хёнджин, словно тень, застыл на заднем дворе университета. Черная куртка поглощала последние лучи заходящего солнца, а фиолетовая шапка, казалось, пульсировала в унисон с его нарастающим раздражением. Он ждал студента по имени Ким Сынмин. Долго ждал. Каждая минута тянулась мучительно, словно резиновая лента, угрожая лопнуть под напором нетерпения. Наконец, парень появился, неспешно и немного отстраненно. Хёнджин едва сдержал гневный выпад. Сынмин молча протянул ему небольшой мешочек. В ответ Хван отсчитал купюры и передал их парню. — Товар хороший? — с нажимом спросил следом, стараясь скрыть волнение за показной грубостью. — Зуб даю, — равнодушно ответил Сынмин. Хёнджин нахмурился. — А если кто узнает? Это же незаконно. Сынмин пожал плечами, в его глазах мелькнула усталость. — Мне плевать. Главное — деньги найти. Я и так уже иду на отчисление в этом году, терять нечего. В словах Сынмина звучала обреченность, которая неприятно кольнула Хёнджина. Он не хотел знать подробностей, но понимал, что Сынмина загнала в угол нужда. — Ладно, — пробормотал Хёнджин, чувствуя, как раздражение сменяется неприятным чувством вины. — Спасибо. — За такое не благодарят, — сказал Сынмин и развернулся, растворяясь среди заснеженных деревьев. Хёнджин сжал мешочек в руке, ощущая его вес. Этот маленький сверток содержал в себе не только запрещенные вещества, но и чужую боль, отчаяние и безысходность. Он вздохнул и, спрятав мешочек во внутренний карман куртки, направился к выходу из заднего двора, чувствуя себя не лучше Сынмина. Слава богу, Феликс еще не пришел домой. Хенджин пришел первым. Когда он вошел в квартиру, первым делом скинул куртку и шапку. В доме было тихо и немного прохладно. Он направился на кухню, поставил чайник, а пока тот грелся, пошел в ванную вымыть руки. Но вместо того, чтобы просто вымыть руки, Хенджин погрузился в свои мысли. Они были тревожными, навязчивыми, словно рой пчел, жужжащих в голове. Он ушел в себя настолько, что звук закипевшего чайника заставил его вздрогнуть. Выпив чашку горячего чая, Хенджин почувствовал себя немного лучше. Он прошел в гостиную и опустился на диван. Сняв свитер, он почувствовал мешочек в кармане брюк. Достал его и задумчиво повертел в руках, а затем сжал и его пальцы нервно комкали тонкий пластик. Сердце бешено колотилось в груди, отстукивая ритм панической атаки. Он долго боролся с этим, сопротивлялся искушению, но боль, разъедающая душу, оказалась сильнее. Казалось, что только это поможет ему помочь. Руки дрожали, когда он развернул мешочек, обнажая белый порошок. Запах ударил в нос, резкий и химический, но сейчас он казался ему запахом спасения. Он высыпал небольшую дорожку на гладкую поверхность зеркала, достав из кармана свернутую купюру. Дыхание перехватило, в голове мелькали обрывки воспоминаний теплых моментов с Феликсом. Прикрыв одну ноздрю, он резко вдохнул порошок. Жгучая боль пронзила носоглотку, мгновенно распространяясь по всему телу. Голова закружилась, мир вокруг стал размытым и нереальным. На мгновение боль отступила, сменившись странным чувством легкости и эйфории. Он закрыл глаза, пытаясь удержать это ощущение, но знал, что оно мимолетно. Знал, что за этим последует еще большая боль, еще большая пустота. Но сейчас, в этот момент, ему было все равно. Ему просто хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Джисон поймал Феликса в коридоре. — Что случилось? — обеспокоенно спросил тот. — Чан-хен сказал, чтобы мы сегодня пошли в кафе. — Но сегодня выходной, — простонал Феликс. — Он сказал, что в кафе прибудут какие-то важные для него люди, поэтому ему нужна наша помочь. Феликс тяжело вздохнул. — Хорошо, только нужно написать Хенджину. Мы сегодня хотели посмотреть фильм. — Ага, я уже позвонил Минхи. — Хорошо, — кивнул Феликс. Ли Минхи — сестра Минхо. Ли отошел в сторону, чтобы достать телефон и написать Хенджину:

Джинни, прости, сегодня не получится. Чан-хен сказал нужно обязательно быть сегодня в кафе.

— Все, я написал, — оповестил Феликс, убрав телефон в карман, даже не зная о том, что Хенджин посмотрит сообщение только завтра утром. — Отлично! — с улыбкой сказал Джисон, показывая в воздухе палец вверх. Хенджин лежал на диване и чувствовал эйфорию. Он съехал немного вниз, а ноги разъехались в разные стороны. Руки ослабли. Это было просто калейдоскопом чувств, где реальность искажалась, превращаясь в нечто неземное. Мир словно распадался на миллиарды сверкающих осколков, каждый из которых вибрирует в унисон с каждой клеткой его тела. Хенджин ощущал будто растворяется в воздухе, но что более интересно, в самом себе. Границы между телом и сознанием стерлись в первый же минуте вдоха. Парню казалось, будто он летел сквозь космос, окруженный сияющими звездами, и каждая звезда — это новая мысль, новая эмоция, новая грань восприятия. Его нового восприятия. Страхи и тревоги отступили на второй план. А главное отступила ревность. Осталось лишь безудержное счастье, восторг, уверенность в собственной силе и даже привлекательности. Все проблемы кажутся ничтожными, все вопросы — разрешимыми. А конфликтов между им и Феликсом будто и не существовало вовсе. Он не заметил как на его телефон поступило сообщение. От Феликса, от его любимого солнышка. Экран загорелся, но Хенджин будто не видел его сквозь призму новых чувств, которые овладели им. На следующий день он проснулся от луча солнца, пробивавшегося сквозь окно. Поморщился и наконец открыл глаза. Не сразу понял где он. Голова раскалывалось и хотелось опустить ее в оду, чтобы окончательно прийти в себя. Он с трудом разлепил глаза и вдруг понял, шея противно ныла. Подняв голову, он заметил на журнальном столике небольшой мешочек. «Ох, Феликс точно не должен это видеть» — промелькнуло в голове. Тут же возник другой вопрос: «А где, собственно, сам Феликс?». Хенджин поднялся с дивана и направился в спальню. Кровать была аккуратно застелена, что говорило о том, что Феликс к ней даже не прикасался. Кухня тоже оказалась пуста. — Черт, куда он подевался? — пробормотал Хенджин, возвращаясь в гостиную. Он схватил телефон и увидел сообщение от Феликса:

Джинни, прости, сегодня не получится. Чан-хен сказал нужно обязательно быть сегодня в кафе.

Хенджин нахмурился. Почему Феликс просто не позвонил или хотя бы не написал, что задержится? Это было на него совсем не похоже. В голове зароились беспокойные мысли. Он набрал номер Феликса, и тот ответил почти сразу, после пары коротких гудков. — Солнце, ты где? — голос Хенджина звучал немного напряженно. — Я в такси. Уже еду домой, — ответил Феликс, и в трубке послышался шум проезжающих машин. Услышав это, Хенджин невольно сжал кулаки. — Феееликс! Ты снова издеваешься надо мной?! Почему не предупредил, что задержишься? — Прости меня… Телефон разрядился… — А попросить номер у Джисона было не выполнимо? — кричал он в трубку. — Почему ты кричишь? Я не мог у него попросить, потому что он свой сломал. Хенджин тяжело вздохнул. — Ну а у этого… Начальника своего не мог попросить? — Начальник был занят. Очень важным делом занимался, — спокойно ответил Феликс, борясь с желанием вновь не ссорится со своим парнем. — Вот именно! У вас там всё важное, да ещё и вместе работаете! А меня кинул одного, чтобы я тут один мучался, переживая о том где ты? И Феликс не сдержался. — Что значит «кинул»? Я же написал тебе, что задержусь на работе. Зачем ты обвиняешь меня в предательстве? — Почему твой начальник имел право задерживать тебя надолго? Я целый вечер ждал твоего звонка, волновался, — соврал Хенджин. Он даже не видел этого сообщения вчера вечером. — Телефон сел раньше, чем я смог предупредить… Прости, пожалуйста, я правда не хотел, чтобы ты переживал. — Опять одно оправдание! Ты даже начальника ценишь больше, чем собственного парня! Манипуляция — вещь тонкая. Никогда не узнаешь, что попал в ее ловушку. Это искусство незаметного влияния, мастерски владеющее струнами человеческой души, играющее на наших слабостях и страхах. Манипулятор — это виртуозный кукловод, дергающий за ниточки наших эмоций, убеждений и желаний, заставляя нас танцевать под его фальшивую мелодию. — Начальник действительно важный человек. Но разве я тебя обманывал? — Нет, конечно, не обманывал. Просто разозлило, что снова один весь вечер сидел. — Прости, Джинни. Я помню, что мы должны были посмотреть фильм, но сейчас у меня нет никаких сил ссориться. Давай потом спокойно обо всём поговори, хорошо? — Отдохнуть захотел? Феликс, ты что меня совсем не ценишь? — Я больше не могу. Я кладу трубку. — Феликс! — но следующую минуту Хенджин услышал долгие гудки. — Сука!

~

«Crashing» — d4vd, Kali Uchis Феликс нервно теребил край своего серого свитера, сидя на мягком кожаном диване в уютной гостиной Минхо и Джисона. Последние дни были особенно тяжелыми — вновь вспыхнувшая ревность Хенджина сводила его с ума. Минхо улыбнулся другу ободряюще, стараясь отвлечь внимание Феликса от грустных мыслей. Несколько месяцев назад он сам переживал трудное испытание — авария оставила след в виде перелома ноги, и теперь он медленно восстанавливался дома. Каждый день приносил новые трудности, но рядом был Джисон — нежная поддержка и бесконечное терпение. Хан стоял рядом, аккуратно помогая ему делать маленькие шаги. — Ну почему он опять устраивает сцены ревности? — возмущенно спросил Феликс, чувствуя, как напряжение нарастает внутри. — Я же постоянно говорю ему, что между нами ничего такого нет! — он имел в виду себя и начальника. — Эта сволочь снова тебя ревнует по пустякам? — уточнил Минхо, подняв на него голову. — Да, снова. — Вот сукин сын! — воскликнул он, отпихивая руку помощи Джисона. Он хотел сам справится. — Че с ума сошел? — тому это не понравилось. — Забыл, как упал в прошлый раз? — Когда это я падал? — наигранно спросил Минхо. — Не помню такого! Феликс тепло улыбался, смотря на своих друзей. Джисон всегда помогал Минхо в трудностях, а Минхо делал все, чтобы Джисон был счастлив. Они любили друг друга и уважали. Феликс хотел бы, чтобы у него с Хенджином было тоже самое, но тот слишком сильно подвластен ревности. Она, словно змея, обвивалась вокруг его сердца, отравляя каждый момент, проведенный вместе. Феликс понимал, что это разрушает их отношения, что она разрушает его любимого человека. Каждый брошенный взгляд Феликса на кого-то другого казался для старшего предательством. Каждое слово, сказанное кому-то, кроме него, звучало как упрек для него. Он убеждал себя, что Хенджин ведет себя так потому, что очень сильно любит его и что все это — лишь плод воображения. Но он постепенно осознавал, что такая ревность — это не любовь, а эгоизм. Любовь должна дарить свободу и уверенность, а не сковывать страхом и подозрениями. Он мечтал о том дне, когда Хенджин сможет доверять ему безоговорочно, когда его сердце наполнится спокойствием и радостью, а не мучительной ревностью. Он хотел, чтобы их отношения были такими же, как у Джисона и Минхо — полными любви, уважения и доверия. Но пока что, ему оставалось лишь бороться с демонами Хенджина и надеяться на лучшее. — Я реально не понимаю, почему Хенджин постоянно лезет к тебе со своей ревностью. Разве ты давал повод? — спросил Минхо, возвращая Феликса из своих мыслей. — Нет, — помотал головой. — Знаешь, я пытался объяснить ему тысячу раз, что я ему не изменяю и никогда не изменю. Но он продолжает вести себя как придурок! — Да уж, эта ревность какая-то патологическая, — тихонько согласился Джисон, когда все же уговорил Минхо взять его за руку. — Это ещё мягко сказано! Я же вижу, как больно тебе от всей этой ситуации. Он вообще понимает что делает? — Минхо, держа за руку Хана, делает маленький шаг вдоль стены. — Я знаю, что он переживает за меня, но, честное слово, Хенджин каждый раз портит мне настроение своими обвинениями! Я хочу, чтобы он просто поверил моим словам наконец! — Может, всё-таки мы попробуем с ним поговорить? — предложил Джисон, в глубине души радуясь за Минхо, что тот легко сделал очередной уверенный шаг. — Как думаешь, если мы встретимся с ним и честно обсудим всё это? Минхо останавливается и задумывается. — Нет, разговоры с ним ни к чему хорошему не приводят. Уверен, он опять начнёт рассказывать какую-нибудь чушь. — Тогда как поступить? Я правда устал оправдываться перед ним каждый раз. — Ну, возможно, надо перестать реагировать на его выпады? Пусть увидит, что его поведение бессмысленно. — Окей, идея хорошая, но вряд ли сработает быстро, — обратился уже к Джисону. — Пора бы уже решить этот вопрос радикально, иначе меня скоро разорвет от злости! — А если сказать прямо и чётко, что дальше продолжать такие отношения невозможно? Что он окончательно разрушил нашу любовь своей паранойей? — Думаю, это действительно самый разумный выход, — согласился Минхо. — Только будь готов, что реакция может быть непредсказуемой. Феликс немного насторожился. Никогда не знаешь, что у Хван Хенджина в голове. — Надеюсь, это решит проблему раз и навсегда, — напоследок сказал он и попрощался с друзьями. — Как думаешь, Хенджин согласится с этим? — обеспокоенно спросил Джисон, взгляну в глаза Минхо. — Не уверен. Он как будто бы стал совсем неуправляемым. Раньше был совсем другим. Что с ним вообще творится? Тишина в квартире звенела, казалось, ее можно потрогать. Феликс ерзал на деревянном стуле, чувствуя, как его ладони становятся влажными. На столе, между ними, стояли две чашки с остывающим чаем. Пахло бергамотом и невысказанными словами. Напротив сидел Хенджин. Домашний до невозможности. На нем была старая, выцветшая футболка с пятнами от краски, а на переносице — очки, которые он надевал только для чтения. В этом образе Хван казался таким уязвимым, таким… родным. И от этого Феликсу становилось еще тяжелее. Он хотел поговорить. Хотел выложить все, что накопилось внутри. Хотел, чтобы Хенджин услышал его, понял. Но слова застревали в горле, словно ком. Последние месяцы их отношения превратились в череду обвинений, скандалов, взаимных упреков. Феликс устал. Он больше не мог. В голове все чаще мелькала мысль о расставании. О том, чтобы закончить этот болезненный танец, в котором они оба запутались. Но смелости не хватало. Слова Минхо, сказанные как-то засели в голове, словно заноза: «Только будь готов, что реакция может быть непредсказуемой». Феликс боялся. Боялся причинить Хенджину боль. И боялся увидеть в его глазах злость и чего еще похуже. Он украдкой взглянул на Хенджина. Тот, казалось, не замечал его беспокойства. Он просто сидел, молча пил чай и смотрел в окно. В его взгляде не было ни злости, ни обиды, только какая-то тихая грусть. «Как он это воспримет?» — этот вопрос снова и снова крутился в голове Феликса. Он боялся неизвестности, боялся последствий. Боялся потерять Хенджина, даже если их отношения уже давно не приносили радости. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. Нужно было что-то сказать. Нужно было начать этот разговор. Но слова так и не находились. Тишина продолжала звенеть, давя на него своей тяжестью. И Феликс снова ерзал на стуле, чувствуя, как его надежда на разрешение конфликта тает с каждым глотком остывающего чая. — Солнце, ты чего ерзаешь на стуле? — заметил Хенджин. Феликс нервно улыбнулся. — Просто подумал тут кое о чём… Вот теоретически, ну допустим, захочу я вдруг расстаться с тобой, как ты отнесешься к этому? Хенджин замолчал надолго, пристально смотря на Феликса. — Ты че несёшь вообще?! — Теоретический вопрос, расслабься. Давай серьёзно поговорим хотя бы раз… Хван медленно сжимает руку в кулак. — Никогда! Этого не случится. — Почему? Разве я не могу полюбить кого-то другого? Феликс заметил как венки проступают на руках Хенджина и судорожно сглотнул. — Потому что тебя никто другой больше не получит. Если решишься уйти мне назло — убью твоего нового паренька сразу же. Потом похороню тебя аккуратно рядом. Тот отшатнулся назад. — Ты совсем охренел?! Опять начинаешь угрожать?! — Заткнись, Солнце мое! Ты мой навечно. Никуда не уйдешь. Никого не полюбишь кроме меня. — Надоело это всё! Отстань от меня наконец! Хенджин грубо схватил Феликс за плечо, от чего даже сам не ожидал. — Ещё раз скажешь подобное — пожалеешь, слышишь?! — Убири руки немедленно! Иначе полицию вызову! Хенджин резко отпускает Феликса. — Ладно, иди отсюда пока жив. — Спасибо большое, просто геройство какое-то! Тот убегает прочь, пугаясь нынешнего Хенджина. Что с ним? Он никогда не поднимал на него руку. Неужели настоящий Хенджин именно такой?

~

Феликс рассеянно помешивал кофе, глядя сквозь окно кафе на суету вечернего города. Было около пяти часов вечера, и рабочий день давно закончился, но мысль о возвращении домой вызывала чувство тревоги и страха. В глубине души он понимал, что проблема заключалась не столько в доме, сколько в том, кто ждал его там — Хенджине, его возлюбленном, чье поведение изменилось кардинально за последние месяцы. Раньше их отношения казались идеальными: теплые объятия, долгие разговоры и общая страсть к философским разговорам связывали их крепкими узами любви. Теперь же всё превратилось в кошмар. Скандалы стали нормой, ревность приобрела болезненный оттенок, а самое страшное — Хенджин начал проявлять агрессию, поднимая руку впервые за всю историю их отношений. Эти изменения настолько испугали Феликса, что он начал сомневаться в своей способности любить правильно. Именно тогда к столику подошёл Бан Чан. Высокий, накаченный парень с внимательным взглядом заметил беспокойство на лице сотрудника. — Почему ты ещё здесь? Уже пять часов, иди домой, отдохни немного, — мягко произнес он, присаживаясь напротив. Феликс замялся, собираясь с мыслями. Ответ застрял в горле, но внутренний голос подсказывал ему, что лучше держать такие вещи при себе. — Не хочу идти туда, — глухо ответил парень, опустив голову ниже уровня чашечки кофе. Чан внимательно посмотрел на подчинённого, прекрасно осознавая, что за этими словами скрывается нечто большее, чем простая усталость. — Что-то случилось? Если хочешь, можешь рассказать, — спокойно произнёс начальник, заметив дрожь в руках молодого человека. Но Феликс отрицательно покачал головой, отказываясь обсуждать личные проблемы с кем-либо, кроме близких друзей. — Всё нормально, просто настроение плохое, — соврал он, надеясь, что этого достаточно. Бан Чан молча наблюдал за коллегой, внутренне понимая истинную причину отказа говорить открыто. Спустя пару минут он, наконец, заговорил серьёзно: — Знаешь, я бы мог предложить нам небольшую поездку… Мне кажется, смена обстановки пойдёт тебе на пользу. Феликс задумчиво смотрел на начальника, ощущая нерешительность перед лицом неожиданного приглашения. Он испытывал страх, одновременно мечтая сбежать хотя бы ненадолго от мрачных воспоминаний последнего месяца. — Куда поедем? — наконец спросил молодой человек, борясь с сомнениями. Чан загадочно улыбнулся, доставая ключи от машины. — Увидишь! Готов отправиться прямо сейчас? Очередная порция внутреннего конфликта закончилась победой любопытства. После минутного колебания Феликс решительно встал, надев куртку. — Поехали, — коротко бросил он, бросив прощальный взгляд на здание, где некогда царствовала безопасность и тепло семейного очага. В машине Чан загадочно улыбался, отказываясь раскрывать пункт назначения. Дорога заняла около часа, и Феликс уже начал теряться в догадках. Наконец, они остановились перед большим, куполообразным зданием. — Планетарий? — удивленно спросил Феликс. Чан кивнул, сияя. — Да! Я подумал, тебе понравится. Погрузимся в космос, забудем о проблемах. Феликс был тронут. Он знал, что Чан заметил его подавленное состояние и решил что-то предпринять. Идея с планетарием была неожиданной, но почему-то очень привлекательной. Внутри было темно и прохладно. Они заняли свои места под огромным куполом, и свет погас. На потолке начали появляться звезды, созвездия, планеты. Голос за кадром рассказывал о далеких галактиках, о черных дырах и о красоте Вселенной. Феликс завороженно смотрел на звездное небо. Он чувствовал, как его тревоги постепенно отступают, растворяясь в бескрайнем космосе. Он забыл о проблемах, о всем, что его беспокоило. Он просто наслаждался моментом, погружаясь в мир звезд и планет. После представления они вышли из планетария, и Феликс почувствовал себя намного лучше. — Спасибо, вам, — сказал Феликс, искренне улыбаясь. — Это было потрясающе. Я даже не представлял, что мне так понравится. Чан обнял его за плечи. — А давай на ты? Я рад, что тебе понравилось. Иногда нужно просто немного отвлечься и посмотреть на вещи с другой перспективы. Всю дорогу домой Феликс чувствовал тепло и благодарность. Он понял, что Бан Чан может стать настоящим другом, который всегда готов поддержать и поднять настроение. И этот поход в планетарий стал для Феликса напоминанием о том, что даже в самые серые дни всегда есть место для света и красоты. Он был очень рад, что Бан Чан попытался скрасить его день приятными моментами, и это значило для него больше, чем он мог выразить словами. Феликс, переступив порог квартиры, невольно замер. В голове сразу всплыла картина: Хенджин, скрестив руки на груди, отчитывает его за очередное опоздание. Но тишина, встретившая его, была подозрительной. Пройдя в гостиную, Феликс увидел Хенджина, мирно спящего на диване. Лицо его казалось умиротворенным, что было редкостью после напряженного рабочего дня. На журнальном столике рядом с диваном валялся маленький пустой целлофановый пакетик. Феликс мельком взглянул на него, не придав особого значения. Наверное, Хенджин просто перекусил чем-то перед тем, как уснуть. Он взял пакетик и выбросил его в мусорное ведро на кухне. Раздевшись и повесив куртку, Феликс поставил чайник. Мысль о том, что вечер пройдет без привычной перепалки, согревала душу. «Слава богу, — подумал он, прислушиваясь к закипающей воде. — Сегодня можно просто отдохнуть». На следующее утро Хенджин открыл глаза и почувствовал знакомое ощущение — боль пульсировала в висках, словно кто-то настойчиво стучал изнутри. Он поморщился, потирая лоб, и медленно поднялся с кровати. Головная боль стала привычным спутником последних недель, и он уже почти привык к этому утреннему ритуалу. Спустившись на кухню, Хенджин застыл на пороге. За столом сидел Феликс, держа в руках дымящуюся кружку кофе. Его светлые волосы были слегка растрепаны, а взгляд излучал тепло и заботу. Но самое удивительное было впереди — на том самом месте, где обычно сидел Хенджин, стоял сервированный завтрак. — Что это? С чего вдруг такие сюрпризы? — удивленно спросил он, присаживаясь напротив Феликса. Тот улыбнулся, отхлебнув глоток кофе. — Решил тебя порадовать, Джинни. Ты ведь тоже заслуживаешь немного заботы и внимания. Сердце Хенджина дрогнуло от нежности. Он хотел подойти ближе, но Феликс мягко поднял руку, останавливая его. — Сначала тебе стоит почистить зубы, мой дорогой, — лукаво заметил Феликс. Хенджин рассмеялся, понимая намек. Встав из-за стола, он направился в ванную комнату, чувствуя себя счастливым и любимым. Сегодняшнее утро оказалось особенным, и он знал, что этот день принесет много приятных моментов. Феликс сидел за столом, неподвижно смотря в окно, словно пытаясь разглядеть в чистом небе, без облачков, решение мучавшей его дилеммы. Разрывающийся между желанием уйти и чувством ответственности, он закрыл глаза, погружаясь в воспоминания последних недель. Хенджин изменился до неузнаваемости. Из заботливого парня он превратился в раздражительного человека, готового сорваться по малейшему поводу. Агрессия стала постоянной спутницей их жизни, и порой Феликсу казалось, будто он живёт бок о бок с незнакомцем, чья душа поглотилась тьмой собственных страхов и сомнений. Мысль о расставании приходила каждую ночь, укладываясь тяжёлым грузом на грудь. Только одно удерживало его от решительных действий — понимание того, что нынешнее состояние Хенджина делает любые серьёзные обсуждения невозможными. Тот словно жил в своём собственном мире боли и отчаяния, неспособный услышать разумные доводы и принять решения, которые могли бы изменить их жизнь к лучшему. Феликс понимал, что нельзя рубить сплеча. Сейчас Хенджину нужна помощь, поддержка близкого человека, способного вывести его из глубокого кризиса. Расставание могло стать последней каплей, окончательно разрушившей хрупкую связь, которую ещё можно спасти. Поэтому, вдохнув полной грудью прохладный воздух поздней ночи, Феликс принял решение отложить неизбежное. Ещё не пришло время ставить точку в отношениях, ставших столь болезненными и сложными. Сначала нужно вернуть утраченное доверие, подарить возможность исцелиться, а уж потом решать судьбу совместного будущего. — Что ты сказал? — воскликнул Минхо, злобно смотря на Феликса. — Ты не расстался с ним? Феликс удобно устроился за столом напротив Минхо. А Джсион был занят приготовлением обеда. Он сосредоточенно нарезал овощи, ловко орудуя ножом. Гость помотал головой, мол нет, не расстался. — Послушай, мы понимаем твоё положение, но неужели это невозможно было сделать? — обратился уже Джисон к нему. — Да не то, чтобы невозможно… Я пытался, только получилось хуже… Я намекнул ему о том, что могу расстанься с ним, а у него как ты говорил, хен, — обратился к Минхо. –Была странная реакция. — Что именно произошло тогда? — Хан оставил овощи и сел за стол, стало слишком любопытно. — Ну… Когда я осторожно затронул тему разрыва, Хенджин буквально взбесился. Сказал прямо в лицо, мол, похоронит сперва моего любовничка, а потом меня, — нервно пожимает плечами. — Это вообще перебор какой-то! — возмутился Минхо, громко стукнув по столу, пугая Феликса с Джисоном. — Совсем крыша съехала! Тебе надо срочно сваливать от него! — Твою мать, Минхо, хватит стучать по столу. — Прости, Хан~и, но я просто уже не могу совладать с эмоциями. — Успокойся. Да и ладно тебе нагнетать! Просто эмоции перехлестнули, слова-то порой сгоряча звучат громко. Он же не собирался тебя бить, Феликс? — предположил Джисон. Тот тяжело вздохнул. — Если честно. Он тут же силком схватил меня за плечо, чуть не вывихнул, представляете?! — Ого! Так это ещё серьёзней выходит! Может, там и секс жесткий такой идёт, отчего вся агрессия выплескивается наружу? — Минхо! — воскликнул Джисон, ткнув его в плечо. — Ай! Я вообще-то больной, если ты не заметил. — Зато я заметил, что у тебя повреждены ноги, а с руками, дай бог, все в порядке. Минхо стиснул зуб, не найдя что ответить. Джисон был прав. — Нет, в сексе ничего подобного не замечал, — сказал Феликс без смущения. — Хотя… — Хотя что? — Иногда бывает жёстче обычного, да, но прямого насилия вроде не было. — Значит, раздражение накапливается постепенно и однажды взорвётся по-настоящему! Уходи немедленно, пока цел остался! — Думаю, стоит поговорить с Хенджином серьёзно обо всём, — высказался Джисон. — Ведь пока ты сидишь здесь и боишься сказать правду, проблема никуда не денется. — Вероятно, вы оба правы. Надо разобраться наконец и перестать бояться собственных чувств и решений. — Вот это правильно! — Но я его боюсь, понимаете? — жалостливо промямлил Феликс. — Насколько сильно? — поинтересовался Джисон. — Ну не так, что боялся бы к нему подходить. — Фел, послушай, — серьезно начал Минхо. — Тебе все равно нужно с ним поговорить, понимаешь? Если что, мы можем с Джисоном тебе помочь. Только попроси. — Верно, я могу быть рядом, когда ты будешь разговаривать с ним, а Минхо потом поможет финансово. Правда. — Спасибо вам огромное, — тепло улыбнулся Феликс. — Но еще проблема в том, что я тоже его люблю. Джисон с Минхо обменялись сочувственными взглядами. Кажется, это будет сделать ой как непросто.

~

«I THINK I’M LOST AGAIN» — Chase Atlantic Зимний день дышит морозной свежестью, словно хрустальный колокольчик. Солнце, робкое и нежное, пробивается сквозь пелену облаков, окрашивая снег в мягкие пастельные тона. Кажется, будто кто-то рассыпал по земле мириады бриллиантов, и каждый из них искрится и переливается в лучах зимнего светила. Деревья, облаченные в белоснежные шубы, стоят неподвижно, словно застывшие в ожидании чуда. Их ветви, усыпанные инеем, напоминают тонкое кружево, сотканное самой природой. Тишина окутывает все вокруг, лишь изредка нарушаемая тихим скрипом снега под ногами. В воздухе витает аромат морозной чистоты и едва уловимый запах дыма из печных труб. Он напоминает о тепле домашнего очага и уюте, который ждет тебя после долгой прогулки по зимнему лесу. Минхо больше не мог мириться с этой ситуацией и тайно вызвал Хенджина на разговор. Холодный воздух щипал щеки, заставляя их гореть румянцем, а кончики пальцев немели, несмотря на теплые перчатки. Минхо сидел в инвалидной коляске возле обледенелой скамейки, кутаясь в толстый шарф. Зима в этом году выдалась суровой, но даже пронизывающий ветер не мог поколебать его решимость. Он ждал Хенджина. Десять минут. Всего десять минут опоздания, но в такую погоду каждая секунда казалась вечностью. Минхо перебирал пальцами по шершавой ткани пледа, укрывавшего его ноги, и смотрел на дорогу, покрытую тонким слоем снега. В голове проносились разные мысли: может, Хенджин застрял в пробке? Или забыл про их встречу? Но тут же он отгонял эти сомнения. Хенджин никогда не забывал. Он знал, что тот придет. Знал, потому что видел в его глазах ту же преданность, ту же нежность, что и сам чувствовал. Он помнил, как Хенджин, узнав о его аварии и о том, что он, возможно, больше не сможет ходить, ни на секунду не отвернулся. Друг был таким заботливым, так что случилось за последние несколько недель? Он просто ждал. И знал, что дождется. — Ты долго шел… Я думал, вообще не придёшь, — сказал Минхо как только Хенджин подошел. — Прости, было немного сложно оторваться. Что случилось? Минхо, сидящий в своем кресле, смотрит прямо вперед, на покрытые снегом ветви деревьев парка. — Ничего особенного… Просто хочу поговорить кое о чём. Подходи ближе. Хенджин осторожно подходит и пытается поддержать друга, чтобы помочь ему пересесть на ближайшую скамью. — Давай помогу… Но Минхо резко отстраняется. — Убери руки! Я справлюсь сам! И действительно, хотя медленно и тяжело, Минхо самостоятельно садится на скамейку. Хенджин чувствует неловкость и отводит взгляд. — Почему ты так изменился с Феликсом? Хенджин усмехнулся. — Так вот зачем ты позвал меня сюда… — Да, мне все рассказал Феликс. Но дело не в нём, меня волнует именно твоё отношение ко всему этому. Теперь Хенджин становится серьёзнее. — Это ревность, понимаешь? Я люблю его настолько сильно, что иногда теряю контроль над собой. Минхо слушает внимательно, лицо его остаётся спокойным. — Он рассказал как ты однажды поднял на него руку. — Нет, Минхо, послушай! Я всего лишь слегка коснулся его плеча, ничего серьезного не произошло. Я давно понял свою ошибку. Тот сурово покачал головой. — Если ещё раз посмеешь приблизиться к нему, обещаю, тебе придется пожалеть об этом. Хенджин презрительно усмехнулся. — Да как ты можешь угрожать человеку, которого видишь впервые за долгие месяцы, находясь в инвалидной коляске? Эти слова больно ранили Минхо, и выражение лица изменилось. Его глаза наполнились болью и обидой. — Твои слова были неуместны, Хенджин. Хван замер, слова повисли в воздухе, словно тяжелые капли дождя, готовые обрушиться на и без того разбитое сердце друга. Он осознал, что сболтнул лишнего. Слишком резко, слишком бестактно. В груди моментально образовалась сосущая пустота, а на языке остался противный привкус вины. Он видел, как в глазах Минхо снова погас свет, как тогда, когда он увидел его в больнице после аварии. Видел, как болезненно он сейчас сглотнул, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. Хенджин готов был провалиться сквозь землю. Он всегда считал себя чутким и внимательным, но сейчас… Сейчас он был монстром, растоптавшим чужую нежность своей грубой неосторожностью. Да что с ним происходит в последнее время? Этот вопрос терзал его не первый день. Вспышки раздражительности, необдуманные слова, желание задеть… Он и сам не понимал, что на него нашло. Будто внутри сидел маленький злобный демон, шепчущий гадости и подталкивающий к необдуманным поступкам. Хенджин чувствовал, как стремительно рушится тот образ себя, который он так тщательно создавал. Образ доброго, понимающего друга, способного поддержать в любой ситуации. Сейчас он видел в зеркале лишь отражение собственной слабости и неконтролируемой злости. Ему срочно нужно было разобраться в себе, понять, откуда берется эта тьма, поглощающая его изнутри. И, самое главное, он должен был попросить прощения у всех, кому причинил боль. Искренне, от всего сердца. — Прости, прости… Кажется, снова сорвалось с языка что-то лишнее. Последнее время я замечаю за собой подобные вещи. Иногда засыпаю, а когда просыпаюсь, оказываюсь непонятно где и не понимаю, что делал всё это время. Минхо всматривается в собеседника. — Может, принимаешь что-нибудь? Незаконные таблетки? Сначала Хенджин решил отрицать это, ведь тот был прав. — Конечно же нет! Зачем бы мне это понадобилось? Но Минхо оставался непреклонным. — Лжешь! Видно по глазам. Признайся честно. Наконец, Хенджин опускает голову, понимая, что попал. У Ли Минхо была такая способность ­– он видел всех насквозь. — Ладно, черт возьми! Немного экспериментировал с одним веществом… Теперь понимаю, какая была глупость. Минхо тихо добавляет: — Теперь мне все понятно. Нужно немедленно прекратить приём. Иначе потеряешь любимого человека навсегда. Феликс подумывает расстаться с тобой окончательно. Хенджину вдруг стало страшно. — Пожалуйста, не говори ему… Я брошу это, сразу пойду к доктору завтра утром. Только дай шанс исправить ситуацию. Минхо смотрит твердо, но сочувственно. — Снова врешь про завтра, но скажу одно: действуй быстро. Пока не стало слишком поздно.

~

Джисон, сосредоточенно проводя горячим утюгом по складкам рубашки, услышал тихий шорох страниц. Минхо, уютно расположившись на диване с книгой Агаты Кристи в руках, погрузился в мир детективных расследований. Внезапный вопрос Джисона прервал его чтение: — Что он принимает? — выгнул бровь. Минхо оторвался от книги и с задумчивым выражением взгляда ответил: — Он принимает незаконные таблетки. Наркотики, понимаешь? Джисон кивнул, будто бы это было очевидным фактом. — Я знаю, что это. Но зачем ты пошёл с ним разговаривать? Минхо вздохнул. — Не мог просто стоять в стороне. Нужно было вмешаться. — Зачем? Хенджин сам разберётся с Феликсом, или ты думаешь, что они не справятся? — Джисон нахмурился. — И вообще, зачем ты мне это рассказал? Разве Хенджин не просил тебя никому не говорить? — Во-первых, он просил не говорить Феликсу, — Минхо сделал паузу, взвешивая слова. — А во-вторых, я ничего не скрываю от тебя. Джисон сделал вид, что поверил, но в его голосе всё ещё слышалась досада. Он снова настаивал: — Минхо, пожалуйста, не вмешивайся. Хенджин сам разберётся, а то получится как обычно: влез ты, а разбираться с последствиями твоих действий придётся нам обоим. Но тот был неумолим. Как всегда, он стремился в гущу событий, не задумываясь к чему это может привести. Джисон знал, что его слова не повлияют на решение парня. Он только мог вздохнуть и надеяться, что в этот раз всё закончится благополучно. Утро началось неожиданно приятно. Открыв глаза, Феликс увидел стоящего рядом Хенджина с тарелкой вкуснейших угощений. Запах свежезаваренного кофе смешивался с ароматом горячих вафель, вызывая непреодолимое желание потянуться и насладиться моментом. — Доброе утро, Солнышко, — улыбнувшись, прошептал Хенджин, протягивая поднос ближе к кровати. — Завтракаешь? Феликс сел, удивленно рассматривая сюрприз, приготовленный специально для него. Обычно Хенджин любил поспать подольше, предпочитая начинать день позже обычного. Сегодняшний жест показался странным и трогательным одновременно. — По какому такому особенному случаю? — спросил Феликс, осторожно принимая пищу. Однако Хенджин лишь пожал плечами, продолжая улыбаться. — Никакого особого случая, — уверенно заявил он, садясь рядом. — Иногда хочется порадовать тебя просто так, без повода. Прищурившись, Феликс пристально взглянул на партнера, пытаясь уловить скрытый смысл в словах и действиях. Был ли это знак примирения после недавних разногласий или начало нового этапа их отношений? «Интересно», — подумал Феликс, наслаждаясь вкусом хрустящих вафель и горячим напитком, размышляя о том, что ждёт впереди и какой сюрприз преподнесёт следующий день. — Солнце, — серьезно начал Хенджин, придвигаясь ближе. — Мне крайне тяжело осознавать, какую боль я тебе причинил своим поведением. Хочу попросить у тебя прощения и подчеркнуть, что твои чувства и мнение обо мне невероятно важны. Я глубоко сожалею о своих поступках и сделаю всё возможное, чтобы исправиться. Надеюсь, сможешь принять моё искреннее сожаление и дать шанс снова заслужить твоё доверие? — Ах, так вот к чему все это, — протянул Феликс, отлаживая поднос с едой в сторону. — Да. Поэтому, прости меня, родной, — с сожалением сказал Хенджин, посмотрев ему в глаза. Феликс обессиленно вздохнул, понимая, что начинается. — Давай поговорим честно. Меня страшно утомляет эта вечная паранойя. Постоянные обвинения и скандалы — я чувствую себя заложником ситуации. Так дальше жить невозможно. — Я понимаю, прости меня, — почти шепотом. — Попробую измениться. Обещаю. Феликс заметно смягчаясь, взял Хенджина за руку. — Постарайся, ладно? Без постоянных подозрений и сцен. Иначе… иначе мне станет страшно оставаться с тобой. Прощаю тебя, но помни — это мой предел. — Спасибо! — воскликнул Хенджин, облегченно улыбнувшись. — Спасибо, Солнце, что веришь в меня! Больше не подведу. Обещаю, — затем потянулся за поцелуем в щеку. Феликс захихикал и попытался от него отмахнуться, но Хенджин накинулся на него сверху и укрыл их одеялом, не волнуясь за поднос с едой, который упал на пол. После непростых переговоров, слез и обещаний Хенджин сдержал слово — прекратил ревновать и устраивать беспочвенные сцены. Жизнь вернулась в привычную колею, подарив долгожданное облегчение и покой. Феликс вздохнул свободно, расправив плечи и почувствовав настоящую свободу, которой ему так долго не хватало. Сейчас, поздним вечером, он остался один в небольшом кафе, расположенном неподалёку от центра города. Кухонные часы тикали ровно, отсчитывая минуты тишины. Закончив уборку, Феликс решил заняться мытьём пола. Надев любимые накладные наушники, он включил энергичный плейлист и принялся за дело, двигаясь легко и непринуждённо. Его стройная фигура плавно двигалась в такт музыке, подчеркивая грациозность движений. Танцуя бедрами, Феликс словно переносился в другой мир, полный радости и свободы. Швабра послушно скользила по плиткам, оставляя после себя сияющую чистоту. Не подозревая о присутствии посторонних глаз, Феликс продолжал своё представление, искренне наслаждаясь процессом уборки. Но тут его взгляд случайно упал на отражение в зеркале. Остановившись, он замер, увидев знакомую фигуру, стоящую в дверях. Это был Бан Чан, которого редко удавалось увидеть вне рабочего пространства. В этот момент он расслабленно оперся плечом о дверной косяк, с лёгкой улыбкой наблюдая за импровизированным танцем уборщика. Сердце Феликса учащённо забилось от смущения, однако выражение лица начальника говорило само за себя — никакого неодобрения, лишь тёплая доброжелательность и едва заметный блеск восхищения в глазах. Немного растерявшись, Феликс неловко покрутил в руках швабру, поправляя волосы. Босс сделал небольшой шаг вперёд, мягко сказав: — Продолжай, мистер Ли. Ты отлично работаешь, это вдохновляет. — Да нет, что вы, — нервно усмехнулся Феликс. — Как я теперь могу продолжать? Неловко же. Чан рассмеялся и подошел ближе. — Ты забыл? Мы на ты. — Ах, да, точно! — Я заметил, что эту неделю ты в хорошем настроении. Что произошло? — Просто разрешил все свои проблемы, — отмахнулся Феликс, смущенно улыбаясь. — Вот как, — поджал губы Чан, понимая, что парень не расскажет ему. — А домой ты когда? Скоро стемнеет уже. — Сейчас домою и пойду на остановку. — Зачем на остановку, если у тебя есть начальник с машиной? Могу довести. Феликс не смог сдержать смешок, чувствуя, как щеки покраснели. — Я для тебя наверное обуза, да? — Нет, что ты. — Балласт, — перебил его Феликс. — Да нет же! — воскликнул Чан, тем самым рассмешив младшего. — Ты мне не обуза и тем более не балласт. Я просто хочу отвести тебя домой. — Ну хорошо, — согласился тот и улыбнулся. Выйдя из уютной атмосферы кафе, Феликс почувствовал, как прохладный воздух обволакивает его лицо. Бан Чан, ловко защелкнув замок, направился к припаркованному автомобилю. Галантно распахнув дверцу перед Феликсом, он удостоился благодарной улыбки. Тот уже приготовился продиктовать адрес, но Чан опередил его: — Не нужно, я сохранил его в своей памяти. Легкий смешок сорвался с губ Феликса. Поездка протекала в тишине, которую Бан Чан, очевидно, посчитав неловкой, разбавил музыкой. Когда машина остановилась у дома Феликса, тот поспешил к выходу, но внезапное прикосновение к руке заставило его замереть. Взгляд младшего выражал настороженность. — Может, завтра куда-нибудь сходим? — предложил Бан Чан, отпустив его руку. — Это типо свидание? — с любопытством спросил Феликс. — Это типо предложение весело провести время, — ответил Чан с улыбкой. Феликс согласился, наконец выскользнул из машины, помахал на прощание и скрылся в подъезде. Бан Чан, не в силах сдержать радость, стукнул ладонью по рулю. Заведя мотор, он отправился домой, погруженный в приятные мысли о предстоящей встрече. Просыпаясь утром, Хенджин лениво открыл глаза и заметил Феликса, занятого переодеванием перед большим зеркалом. Энергично поводя бедрами, парень мерял очередную вещь, выбирая наряд для предстоящего дня. Взгляд Хенджина задержался на сочной заднице Феликса, обрисованной чёрными облегающими джинсами, и уголки рта невольно приподнялись в ехидной усмешке. — Эй, красавчик, куда это ты наряжаешься? — негромко поинтересовался Хенджин, лениво потянувшись в постели. Феликс обернулся и резко уточнил: — Один еду, без тебя. Возмущённый таким ответом, Хенджин привстал на локоть, нахмурив брови. — То есть ты думаешь, я вот так просто отпущу тебя одного гулять? Особенно в таком шикарном виде? Его парень закатил глаза, пробормотав: — Ох, да хватит уже… Ты опять завёлся неизвестно отчего. — Послушай, детка, — процедил Хенджин, приняв позу сидя. — Куда это ты так спешишь убраться от меня? — Чан-хен, позвал развлечься, иду развлекусь, — спокойно объяснил Феликс, перекидывая рубашку через плечо. — Ничего особенного. Хенджин напрягся сильнее, услышав имя собеседника. — Твой начальник зовет тебя отдыхать? — Верно, друг приглашает друга повеселиться, разве это преступление? — возмутился Феликс. — Друг, ха! — презрительно фыркнул Хенджин. — Начальник, который вдруг стал лучшим другом — ну прям идеально звучит. Феликс раздражённо повернулся к партнёру спиной, демонстрируя напряжённую спину. — Откуда такая ненависть ко всему, что касается моего общения с людьми? Могу я хотя бы выбрать одежду самостоятельно? Хенджин внезапно вскипел, ощутив приступ ярости: — Нет, не можешь! Пока ходишь рядом со мной, забудь об этих сексуальных штучках! Выскочив из-под одеяла, Хенджин быстро пересек комнату и резким движением толкнул парня в сторону шкафа, заставив больно удариться рукой. — Никогда больше не наденешь эти чертовы обтягивающие штаны! Бан Чан увидит тебя в этом и немедленно начнёт лапать, ясно тебе? Феликс окаменел от гнева, губы сжались в тонкую линию. — Совсем сдурел? Почему ты вечно придумаешь всякую ерунду? Как только Хенджин нашел подходящие джинсы, швырнул их на кровать и неумолимо приблизился к Феликсу, сдавливая кулаки: — Немедленно снимай эти брюки и надевай вот эти джинсы! Глаза Феликса мгновенно наполнились болью и гневом. — Вот оно что! Прямо монстр какой-то! Ненавижу тебя! Шустро схватив брошенные джинсы, Феликс выскользнул из комнаты, захлопывая дверь с оглушительным треском. Оставшийся в одиночестве Хенджин сердито выругался, зло махнув рукой в пространство. День обещал быть крайне неприятным. Феликс стремительно покинул подъезд, направляясь к ожидающей машине. Автомобиль рванул с места, исчезая из вида быстрее, чем успел привыкнуть взгляд. Хенджин, остававшийся в окне квартиры, провожал отъезжающую машину тревожным взглядом, впиваясь пальцами в подоконник. Внутри бурлили противоречивые эмоции — раздражение, зависть и глубокая обида. Сердце бешено билось, выбрасывая волны агрессии, порождаемые недоверием и страстной ревностью. Гнев быстро набрал силу, переходя в неконтролируемую вспышку ярости. Резко развернувшись, Хенджин кинулся к ближайшему предмету интерьера — изящной фарфоровой вазочке, украшавшей маленький столик. Рука метнулась вперёд, швырнув хрупкий сосуд на мраморный пол. Шум взрыва эхом прокатился по пустой комнате, разбрызгивая кусочки керамики вокруг. Один острый осколок вонзился в голень, вызвав резкую боль, но Хенджин не обратил внимания на рану, сжимая зубы от злобы. Прислонившись к стене, он медленно опёрся руками о колени, позволяя эмоциям утихнуть. Холодные мурашки побежали по спине, усиливая ощущение внутренней нестабильности. Мозг настойчиво твердил: «Что делать?» Вместо рационального выбора Хенджин инстинктивно полез в сумку, спрятанную под кроватью. Его пальцы наткнулись на знакомый пакетик белого порошка, соблазнительно лежащий на дне. Мышцы напряглись, дыхание участилось. Вспоминая совет Минхо обратиться к специалисту, Хенджин горько ухмыльнулся. Он пообещал отказаться от наркотиков ради здоровья, но одна маленькая доза сейчас могла снять стресс и позволить забыть обо всём происходящем. Осторожно раскрыв пластиковый пакет, Хенджин плотно зажмурился, втягивая порошок глубокой затяжкой носа. Головокружительная волна эйфории охватила тело, растворяя накопившуюся внутреннюю тяжесть. Закрыв глаза, Хенджин позволил наркотическому туману заполнить сознание, временно заглушив все мысли и страхи. Растворяясь в мимолетном танце эйфории, мир вокруг преобразился, а все противоречивые эмоции в миг исчезли. Звуки стали ярче, цвета в комнате насыщеннее, хотя спальня была сделана в светлых тонах. Тревоги и заботы, словно туман, рассеились, уступая место всепоглощающей волне блаженства. Чувство легкости заполнили каждую клеточку тела Хенджина, позволяя забыть о внезапной ревности к Феликсу. Ему кажется, что уверенность в себе взлетает до небес. В этот момент нет прошлого и будущего, есть только здесь и сейчас. Настоящее, наполненное безудержной радостью и вселенской любовью ко всему сущему. Время теряет свою линейность, растягиваясь в бесконечный миг совершенства. — Феликс, привет! Ты почему такой мрачный сегодня? Что-то случилось? — заметил Бан Чан как только они отъехали. — Ничего не случилось, — ответил он раздраженно. — Ну ладно, верю на слово… Но настроение какое-то странное. Может расскажешь? — Да всё нормально Чан! — махнул рукой. — Но почему же тогда такое ощущение, будто тебя кто-то обидел или расстроил? Я правда переживаю… Феликс тяжело вздохнул, его немного раздражало настойчивость начальника. — Да не парься ты особо… Иногда просто бывает такое состояние. Всё хорошо! — Просто жалко, что ты не можешь довериться мне и рассказать обо всём открыто… Мне тоже иногда хочется поговорить откровенно, знаешь? — Да замолчи! — не выдержал Феликс. — Давай лучше поедем куда-нибудь покатаемся, отвлечёмся наконец-то. — Хорошо-хорошо, едем кататься… Только знай — двери моего сердца открыты всегда, даже если кажется, что замёрзли от холода твоего молчания. — Поехали быстрее отсюда, — попросил он и они помчались быстрее, оставив позади невысказанные мысли и эмоции. Финальная точка была поставлена общим смехом над случайной песней, вдруг включившейся на радио. Бан Чан подъехал к зданию кинотеатра, остановив автомобиль аккурат у входа. Свет фонарей отбрасывал мягкие тени на стеклянные двери, подчёркивая праздничную атмосферу киносеанса. Они вошли внутрь, поднялись на второй этаж и оказались в просторном холле, украшенном яркими афишами новых фильмов. Повсюду звучала музыка, раздавались голоса зрителей, оживлённо обменивающихся впечатлениями. Стоя в очереди у кассы, Феликс настороженно посмотрел на Бан Чана, недоумевая: — Мы на что идем? Чан широко улыбнулся, хитро блеснув глазами: — Ужастик, конечно! Отличный выбор для нашего первого совместного похода в кино. Феликс заметно дрогнул, покрываясь мелкими мурашками. — Ты издеваешься надо мной? — жалобно протянул он, вспоминая предыдущий опыт просмотра хорроров. — Я ужасно боюсь таких фильмов! — Расслабься, — успокаивающе проговорил Бан Чан, похлопав друга по плечу. — Фильм совершенно не страшный, уверяю тебя. Феликс колебался мгновение, затем выдохнул, решив доверяться ему. Получив билеты, они разделились: Феликс отправился занимать удобные кресла, а Бан Чан поспешил в буфет за водой и попкорном. Вскоре вернулся, нагруженный покупками, и улыбнулся парню, заглядывающему в бумажный стаканчик с лакомством. — Повтори-ка ещё раз, — попросил Феликс, вставляя соломинку в бутылку воды. — Действительно, не страшно? — Конечно, не страшно, — лукаво улыбнулся Бан Чан. — Самые жуткие фильмы смотрят ночью, а мы же пришли днём. Красивая ложь вновь убедила Феликса расслабиться, и он откинулся на кресло, приготовившись получать удовольствие от сеанса. Однако стоило фильму начаться, как обстановка изменилась коренным образом. Леденящие звуки, внезапные появления призраков и зловещие моменты начали вызывать панические ощущения у зрителя. Первый прыжковый скрим-фактор заставил Феликса судорожно дернуться, чуть не пролив напиток на соседа. Подскакивая от каждого момента напряжения, парень пытался контролировать эмоции, но вскоре оказался прижатым к плечу Бан Чана, ища защиты. — Перестань смеяться надо мной! — отчаянно воскликнул Феликс, пряча лицо в ладони. — Это реально страшно! Но Бан Чан лишь добродушно расхохотался, притягивая товарища ближе к себе, предлагая комфорт и защиту. Внезапно время замерло. Феликс судорожно вдохнул, и в его ноздри ударил тонкий, едва уловимый аромат. Что-то свежее, цитрусовое, смешанное с легкой древесной нотой. Запах Бан Чана. Приятный. Очень приятный. И тут же Феликс отметил… Ширину. Ширину его груди. Она казалась… Надежной. Мощной. Отшатнувшись, парень пробормотал сбивчивое извинение, чувствуя, как к щекам приливает жар. Бан Чан лишь улыбнулся, махнув рукой. — Все в порядке, — сказал он, и Феликс, стараясь не смотреть в его сторону, снова уставился на экран. Но больше он ничего не видел. В его голове кружился этот запах, это ощущение… Комфорта и неожиданной близости. Феликс никогда не признается в этом. Никому. Особенно Хенджину. Это было глупо, неловко, случайно. Просто случайность. Не более. Через некоторое время, поняв бесполезность сопротивления, Феликс смирился с ситуацией и крепко, неосознанно, сцепил пальцы с его ладонью. Так, рука об руку, они закончили просмотр. — Ну и как тебе фильм? — спросил Бан, запомнив только то, как Феликс прижимался к нему как котенок и держал за руку. — Ужасный фильм! Больше не пойду с тобой в кино. Чан не сдержался и рассмеялся себе в кулак.

~

С пирогом «Шарлотка» в руках, испеченным заботливыми руками Минхо, Джисон направлялся к дому Феликса и Хенджина. Он упрашивал Минхо составить ему компанию, но тот, сидя в инвалидном кресле, лишь отмахивался, считая, что станет бременем для любимого. Джисон вспыхнул, горячо возражая: — Ты никогда не будешь для меня обузой! Я люблю тебя всем сердцем! — эти слова согрели душу Минхо. Подойдя к двери квартиры друзей, Джисон несколько раз постучал, но ответа не последовало. Вспомнив о запасном ключе, который Феликс когда-то дал ему «на всякий случай», он решился открыть дверь. Войдя внутрь, Хан замер в изумлении. На полу, в одном лишь халате, лицом вниз лежал Хенджин. Сердце Джисона бешено заколотилось от страха. Он осторожно опустился на корточки рядом с ним, стараясь удержать равновесие и не расплескать ароматную шарлотку. Пирог слегка покачивался в руках, словно испытывая терпение своего создателя. Аккуратно, стараясь не выронить шарлотку, он начал осторожно тормошить друга. Хенджин, наконец, проснулся, поднял голову и его взгляд упал прямо на Джисона.От внезапного импульса он медленно приподнялся на локте и решительно направился к парню. Тот почувствовал легкое движение от него и глаза встретились с глазами Хенджина всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы осознать происходящее. До того момента он думал, что сможет спокойно поставить пирог на стол, но теперь ситуация резко изменилась. Хенджин приблизился ближе, нежно потянувшись руками к плечам Джисона. Тот инстинктивно напрягся, пытаясь сохранить баланс, удерживая драгоценный пирог обеими руками. Однако усилия были напрасны: Хван легко притянул парня к себе, аккуратно прижимаясь губами к его щеке, прежде чем скользнуть вверх, накрывая губы Джисона нежным поцелуем. Поцелуй оказался неожиданно приятным, сладким и глубоким. Губы Хенджина двигались мягко, уверенно и мастерски, создавая волну удовольствия, которая мгновенно разлилась по телу Джисона. Парень чувствовал себя беспомощным перед напором чувств, заставляя сердце биться сильнее, кровь пульсировала жарче, дыхание участилось. Мозг постепенно отключался, оставляя лишь наслаждение моментом. Однако внезапно сознание напомнило Джисону с кем он целуется. Пытаясь справиться с эмоциями, парень отступил назад, разрывая контакт с Хенджином. Быстро выпрямляясь, он сделал шаг назад, едва сдерживаясь, чтобы не разбить десерт прямо на пол в коридоре. А Хван молча смотрел вслед удаляющемуся Джисону, который уверенно прошел мимо него и поставил шарлотку на кухонный стол. Затем развернувшись обратно лицом к гостиной, вздохнул и попытался улыбнуться Хенджину, хотя выражение лица было скорее смущённым, чем радостным. — Что с тобой? — спросил он, наблюдая как Хенджин лежит на полу и не принимается вставать на ноги. — Почему ты лежишь здесь в одном халате и трусах? — Феликс, Солнце мое, — прошептал Хенджин, и в его голосе звучала какая-то странная, неземная нежность. И тогда Джисон понял почему он его поцеловал, ведь от думал, что он ­– это Феликс. — Хенджин? Ты… Ты в порядке? — осторожно спросил Хан, стараясь не выдать своего замешательства. Но тот не ответил. Он просто продолжал смотреть на него, и в этом взгляде было что-то такое… невыразимое. Джисон чувствовал себя неловко, словно его раздели догола. Внезапно, словно вспышка молнии, в его голове промелькнула мысль. Он вспомнил недавний разговор с Минхо. Тот вскользь упомянул, что Хенджин стал увлекаться наркотиками. « Точно! — пронеслось в голове Джисона. — Минхо говорил о наркотиках…» Сердце бешено заколотилось. Если это правда, то ситуация была хуже, чем он мог себе представить. Феликса нет дома и Джисон без понятия где он, а Хенджин в таком состоянии, был полностью на его ответственности. Хан не знал, что делать. Он никогда не сталкивался с подобным. Вызвать скорую? Позвонить Феликсу? Но что он ему скажет? Как объяснить, что парень его лучшего друга валяется на полу в полуголом виде и смотрит на него, как на божество? Паника подступала к горлу. Джисон понимал, что нужно действовать, но его мозг отказывался выдавать хоть сколько-нибудь разумное решение. Он просто стоял, парализованный страхом и растерянностью, и смотрел на Хенджина, который продолжал смотреть на него своим туманным, блаженным взглядом. Джисон глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Хенджин, пошли в гостиную, присядь на диван, пожалуйста, — произнес он как можно более непринужденно, но парень, казалось, не возражал и послушно проследовал за ним. Когда Хенджин устроился на диване, Джисон, стараясь не смотреть ему в глаза, начал осторожно массировать его грудь. Внезапно Хван ухмыльнулся и пробормотал: — Феликс, ты помнишь тот раз здесь, на диване? Джисон зажмурился, чувствуя, как его щеки заливает краска. Он отчаянно пытался не слушать, не представлять себе ничего. «Ох, зачем я вообще в это ввязался,» — пронеслось у него в голове. Неожиданно Хенджин схватил его за руку и потянул на себя. Джисон потерял равновесие и упал прямо на него. Старший начал шептать что-то непристойное ему на ухо. Хан почувствовал, как его самообладание трещит по швам. Резко вскочив, он схватил Хенджина за руку и потащил в ванную. — Ты меня достал! Тебе нужно прийти в себя, — пробормотал он, включая холодную воду в душе. Хенджин даже не успел ничего понять, как ледяной поток обрушился ему на голову. Он вскрикнул от неожиданности и холода. Наконец, очнувшись, он заорал на Джисона: — Джисон! Выключи эту чертову воду! Парень, не говоря ни слова, послушно закрыл кран. — Что ты вообще здесь делаешь, где Феликс? — спросил Хенджин, выпрямившись в полный рост. Капли воды стекали по его лицу. — Я принес вам шарлотку, который испек Минхо, — ответил Джисон, устраивая душ на свое место. — Но увидел как ты лежишь на полу в этом виде. Хенджин опустил голову и заметил, что все еще в трусах и халате. — Черт! — быстро завернулся в халат и завязал его. — Прости меня, я был не в себе. Я сейчас переоденусь и выйду к тебе. Иди пока на кухню или в гостиную, — сказал он напоследок и смущенно выбежал из ванны. — Да я заметил, — буркнул Джисон и пошел на кухню. Несколько минут спустя Хенджин нерешительно вошел на кухню, его лицо выражало беспокойство. — Я… Я ничего не натворил? — осторожно спросил он, глядя на Джисона. Тот пожал плечами. — Только поцеловал меня, думая, что я Феликс. Глаза Хенджина расширились от испуга и удивления. — Я был уверен, что это Феликс! Черт, прости меня, Джисон, — присел за стол напротив него. — Это плохо, Хенджин, — вздохнул парень. — У тебя уже галлюцинации начались. Хван прищурился, внимательно изучая лицо Джисона. Тот выдержал его взгляд, и внезапно все понял. Хан знал. «Черт бы побрал этого Минхо! Все ему растрещал!» — пронеслось у него в голове. Джисон ткнул Хенджина пальцем в грудь. — Почему ты до сих пор не бросил это? Не сходил к врачу? — Я просто не могу, понимаешь? — пробормотал Хванн. — Я привык уже к ним. — О, да это зависимость, Хенджин, — констатировал Джисон. Тот опустил голову, признавая правоту друга. — Да, наверное. — Если ты ничего не сделаешь, это плохо кончится, — серьезно сказал парень напротив. — Феликс бросит тебя. Хенджин знал, что Джисон прав. Он и сам это понимал. — Кстати, а где он? — спросил Хан, меняя тему. — Уехал на свидание с Бан Чаном, — небрежно ответил Хенджин, закатив глаза. Джисон удивленно вскинул брови. — Свидание? — Ну, он говорит, что это не так, но… — Хенджин замолчал, не договорив. Джисон усмехнулся, понимая в ем дело. — Так вот почему ты снова принял это. Ревнуешь Феликса к мистеру Бану, — он покачал головой. — Оставь свои беспочвенные обвинения, Хенджин. Феликс любит только тебя. Даже боится тебя бросить. Хенджин кивнул, принимая слова Джисона к сведению. Ему действительно нужно что-то с этим сделать. Хан вернулся домой спустя два часа. Зайдя в квартиру и отряхивая ботинки от налипшего снега, он столкнулся с выехавшим из комнаты Минхо. — Ну и где тебя носило? — недовольно спросил тот. — Я думал, ты оставишь там шарлотку и сразу же вернешься. Или ты опять разболтался с Феликсом? Джисон вздохнул. — В том-то и дело, что Феликса не было дома. Его наш начальник — мистер Бан Чан куда-то пригласил, а Хенджин, как обычно, приревновал и снова занюхнул. Минхо закатил глаза. — Так и знал! — сжал кулаки. — Черт, надо было соглашаться с тобой и ехать вместе. Хоть бы присмотрел на это недоразумение. Джисон улыбнулся, подошел к нему и похлопал его по плечу. — Да ладно тебе, все хорошо. Я привел его в порядок. Хенджин уже спит и надеюсь Феликс не задержится с мистером Баном. — У этих двоих сплошные эмоциональные качели! Достали оба. — Хочешь, чтобы у нас тоже были эмоциональные качели? — Ну уж нет! — воскликнул Минхо. — Такого добра мне точно не нужно. — Жаль, а я мог бы устроить, — промямлил Джисон и отвел взгляд. — В смысле? Я не понял. — Тут такое дело… Понимаешь… Джисон выпрямился и переминался с ноги на ногу, пряча руки за спиной. — Да не тяни ты кота за яйца, говори уже! — возмутился Минхо. — Короче, Хенджин под эйфорией поцеловал меня в губы. — ЧТО? — крикнул старший. — И ты ответил? — Ну я очень удивился. Хенджин все-таки классно целуется, но потом я сразу осознал с кем целуюсь и разорвал поцелуй! — Все ясно. Можешь спать на диване, — пробормотал Минхо и положил руки на колеса, двигая их в сторону спальни. — Хо! Эй! Ну это же случайность! Но Минхо не стал слушать и закрыл дверь на замок, чтобы Джисон не смог зайти к нему. — Вот сука. Ни себе ни людям, — пробормотал Хан и ушел в ванную.

~

«Want To» — Dua Lipa

Следующий пункт были аттракционы. После шумных горок они направились к тиру. Феликс загорелся желанием выиграть приз, но шарики упорно не хотели падать. Разочарование было написано у него на лице. Бан Чан, заметив это, подмигнул и взял пистолет. Метким выстрелом он сбил все мишени и выиграл плюшевого медвежонка, которого тут же вручил Феликсу. Тот был приятно удивлен и очень рад подарку, но тут же заявил, что хочет научиться стрелять так же хорошо. — Я могу с радостью помочь, — предложил Чан. Феликс снова взял в руки пистолет, а Бан встал позади него, чтобы поправить стойку и прицел. Он мягко направлял его движения, по-свойски касался каждой части его тела и шептал инструкции прямо на ушко. Феликс с трудом мог сосредоточиться — его отвлекал сильный запах парфюма Чана. — Еще один выстрел, Феликс, — прошептал начальник, его дыхание опаляло шею. Феликс попытался сосредоточиться на мишени, но прикосновения Чана сбивали с толку. Его пальцы уверенно скользили по его спине, поправляя положение плеч. Феликс почувствовал, как его щеки покраснели. — Ты почти у цели, — прошептал он следом, и Феликс попытался подавить вздох. Ему не нравилось, как Чан заставлял его чувствовать себя — одновременно взволнованным и потерянным. Ему нужно было вернуться к Хенджину. — Чан, пожалуйста, я думаю, с меня хватит на сегодня, — прервал Феликс, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Тот отстранился, его глаза были полны разочарования. — Как скажешь, — ответил он, в его голосе чувствовалась обида. Феликс облегченно вздохнул. Он быстро направился к машине, стараясь не смотреть в глаза Чану. Ему нужно было как можно быстрее вернуться домой. Солнце едва пробивалось сквозь шторы, когда Феликс, все еще сонный, переступил порог кухни. Его пижама помялась за ночь, а волосы торчали в разные стороны. За столом его уже ждал Хенджин, потягивая чай и отламывая кусочек румяной шарлотки. — Откуда пирог? — пробормотал Феликс, потирая глаза. — Джисон вчера заскочил, — ответил Хенджин. — Минхо испек и передал нам. Феликс кивнул. Он подошел к раковине, наполнил стакан водой и, сделав глоток, а потом тихо спросил: — Ты сильно злился на меня? Хенджин покачал головой. — Нет. А ты на меня? — Нет, — ответил Феликс. — Но указывать мне, что носить… это уже перебор. Хенджин вздохнул. — Прости. Ты можешь носить все, что захочешь. Улыбка тронула губы Феликса. — Тогда сегодня я надену на работу то, что мне нравится. Хенджин с трудом сдержал раздражение, его челюсть напряглась, но он выдавил на лицо фальшивую улыбку. Феликс, заметив это, обрадовался, подошел к Хенджину и нежно поцеловал его в лоб, прежде чем покинуть кухню. — Твою же мать, — выругался Хван. Феликс аккуратно натягивал чёрные облегающие брюки и белый свитер, готовясь выйти на смену в кафе. Несмотря на разговоры накануне, его беспокоило отсутствие реакции Хенджина на выбранный наряд. Неужели его партнер все-таки принял это и не стал больше ревновать? Молодой человек внимательно осмотрелся, заметив подозрительный взгляд Хенджина, прячущего мимолётную озабоченность. Вопросительно изучив выражение лица возлюбленного, Феликс понял, что Хенджин подавляет растущую ревность. — Джинни, — позвал Феликс, проходя мимо зеркала. — Я скоро ухожу. Парень старался выглядеть непринуждённо, но внутренняя тревога росла с каждой секундой ожидания. Молчание тянулось невыносимо долго, пока Хенджин наконец не нарушил тишину: — Ты выглядишь потрясающе, — выдавил он сквозь фальшивую улыбку. — Надеюсь, никто не оценит твой новый образ. Феликс постарался скрыть разочарование, понимая, что комплимент прозвучал скорее как предупреждение, нежели одобрение. Поцелуй на прощание стал испытанием чувств обоих партнёров. Страстно целуя парня, Хенджин прижимал его к себе, словно стремясь удержать навсегда. — Не уходи, останься со мной, — услышал Феликс приглушённое бормотание, проникшее сквозь шум поцелуя. Отступив на шаг, он твёрдо заявил: — Мне нужно идти, это моя работа. Я обязательно вернусь. Хенджин покорно отступил, давая дорогу своему парню, оставаясь стоять на пороге, глядя вслед удаляющейся фигуре. Когда таксист уехал, парень тяжело вздохнул, проводив взглядом Феликса. Как только входная дверь закрылась, Хенджин прошёл в спальню, намеренно делая быстрее осторожные шаги. Оглядел помещение и остановился перед платяным шкафом, открыв створки. Быстро перебирая висящие костюмы, выбрал тёмные брюки, свободную серую кофту и зимние кроссовки. Одевшись, натянул на голову черную шапку, поверх очков водрузил чёрную балаклаву, закрывшую большую часть лица. Рассматривая своё отражение в зеркале, Хенджин удовлетворённо отметил, что теперь выглядит абсолютно нейтрально, ничем не выделяясь среди прохожих. Ну он так думал. Вынув из кармана мобильный телефон, отправил сообщение службе такси и указал адрес ближайшего перекрестка, подальше от собственного жилья. Машина прибыла быстро, водитель молча выслушал название пункта назначения, странно поглядывая в зеркало заднего вида, и тронулся с места. Сидя на заднем сиденье, Хенджин попытался успокоиться, убеждая себя, что поступок оправдан необходимостью защитить интересы и счастье Феликса. Несмотря на внешне бесстрастное выражение лица, внутренние переживания давали о себе знать. Сердце часто билось, руки покрылись холодным потом. Хенджин усилием воли заставлял себя сосредоточиться на дороге, внимательно отслеживая происходящее вокруг. Наконец таксист объявил прибытие на место, и Хенджин расплатился, выходя из автомобиля. Медленно двинулся пешком, приближаясь к кафе, где трудился Феликс. Зайдя внутрь, обнаружил, что он принимает заказ у влюбленной парочки. Осознав, что никаких признаков предательства или скрытности нет, Хенджин почувствовал досаду и разочарование. Его подозрения оказались напрасными, но отказываться от наблюдения оказалось сложнее, чем ожидалось. Решив дождаться окончания смены, Хенджин нашёл удобное укрытие неподалеку, откуда мог наблюдать за выходом сотрудников. Проходившие мимо посетители отвлекали внимание, но парень упорно возвращался мыслями к объекту своей страсти. Внезапно раздался мелодичный звон колокольчиков, извещающий о входе нового посетителя. Голос хозяина кафе зазвучал громче, привлекая внимание Хенджина. Кофе ожил новой энергией, и вскоре появилась знакомая фигура — высокая статная фигура Бан Чана, руководителя заведения. Он шел к нему, уверенно улыбаясь сотруднику. Незаметно прикоснувшись к руке Феликса, тот положил букет красных роз на поверхность стойки. Хенджин замер, его пульс ускорился, адреналин заполнил кровь. Страх охватил сознание, сменившийся острой вспышкой ревности. Феликс воспринял цветы равнодушно, поблагодарив шефа вежливо и формально. Бан Чан, довольный реакцией, придвинулся ближе, перешёптываясь с молодым человеком. Губы хозяина шевелились, произнося неслышимые слова, но телодвижения говорили сами за себя. Затем произошло непредвиденное событие. Когда никто не обращал внимания, Бан Чан наклонился вперед и коснулся губами губ Феликса. Последовал короткий, но выразительный поцелуй, сопровождавшийся легким смехом владельца. Хенджин почувствовал, как внутри все оборвалось. Ревность захлестнула волной эмоций, вытеснив способность мыслить объективно. Чувствуя необходимость действовать, парень отвернулся и торопливо зашагал прочь, не желая видеть дальнейшие события. Спустя минуту, Чан отстранился от Феликса и почувствовал как внезапный удар обжег кожу, словно раскаленным железом, и в голове на мгновение потемнело. Блондин сурово взглянул на своего начальника, отводя букет цветов в сторону: — Я состою в отношениях, понимаешь? Твоё поведение недопустимо. Бан Чан виновато моргнул, начиная оправдываться: — Простите, Феликс, я не хотел тебя обидеть. Я ведь не знал! — А ведь могли бы спросить. Забирайте ваши розы и перестаньте пытаться вторгаться в мою личную жизнь, — отрезал Феликс, поворачиваясь к выходу. Однако Хенджин уже ушёл, увозя с собой искаженную версию реальности, подпитанную собственным воображением и обострившейся ревностью.