Broken

Арсений изящно пробирается сквозь толпу знакомых и незнакомых лиц. В стакане у него сок, но он уверенно делает вид, что там что-то алкогольное, чересчур позитивно улыбаясь и салютуя этим стаканом всем, кто желает его поприветствовать. Приходить на вечеринку у Арсения желания не было, но обижать Сережу не хотелось тоже: день рождения у лучшего друга раз в год, и «Арс, ну пора вылезать из своей берлоги, пригоняй, будет весело», – говорил сам Сережа. Вообще, Арсений вечеринки любит. Просто в последнее время у него не так много ресурса на тусовки и социальные контакты, да и нет большого желания с кем-то знакомиться и общаться. Он как расстался год назад со своим бывшим, так как-то и замкнулся в себе. И если сначала подобное поведение не вызывало у друзей и близких вопросов – нормальное желание побыть одному и пережить расставание – то потом как будто бы стало поздно. Арсений и сам не понял, как из активного и обожающего любой движ превратился в одинокого одиночку, сычующего дома. Не то чтобы это расставание его так накрыло. Там же уже и чувств никаких не было, и в целом по жизни давно не по пути стало. Арсений вообще как-то легко собрал вещи и съехал. Да и расстались они без ругани и скандалов. Поговорили, решили, разошлись. Арсений снял небольшую квартирку в новом жилом комплексе на Петроградке и как-то в этой квартирке потерялся. Дома хорошо, комфортно, спокойно, безопасно. Там не надо делать вид, что тебе хоть что-то интересно и что-то волнует. Не нужно притворяться веселым, шутить, когда не хочется. И это чувство безопасности и равновесия все чаще приводит к тому, что выбирается куда-то Арсений довольно редко. Работа на удаленке вылазкам из дома тоже не способствует. Друзья иногда норовят вытащить его развеяться, и он даже соглашается – и сам понимает, что неплохо бы сменить обстановку, и никого обижать не хочется. Друзья у него замечательные. Сережа полгода назад уговорил его поехать вместе в отпуск, Эд в позапрошлом месяце водил на выставку и регулярно подгоняет проходки на разные концерты, с Димкой на прошлой неделе на хоккей ходили. В общем и целом какой-то баланс между сидением дома и редкими вылазками все же имеется. О вечеринке Серега тоже сообщил заранее и сказал, что отказы не принимаются. Вот Арсений и пришел. Однако виновнику торжества явно было не до Арсения на этом празднике жизни, и если первый час Арс еще делал вид, что все хорошо и он готов общаться, то сейчас хочется только «спрятаться» и побыть одному. В загородном коттедже Матвиенко есть пара укромных местечек. Беседка, правда, в конце ноября не пригодна для таких целей, а часть комнат на втором этаже явно занята, и Арсений не хочет знать, кто и чем именно там занимается. А вот третий этаж должен быть пустым. Дом Сережа строил по специальному проекту, и на третьем этаже у него находится большая терраса с джакузи, которая, конечно, закрыта в зимнее время, и небольшая ванная, чтобы после джакузи было удобно сразу приводить себя в порядок. Туда явно никто не доберется сегодня, поэтому Арсений надеется умыться и немного выдохнуть именно там. Он оглядывается, понимая, что сейчас его исчезновение не обнаружит никто из близких, и сразу же практически бесшумно поднимается наверх. На третьем этаже ни звука, и Арсений выдыхает с облегчением. Он толкает дверь в ванную и включает свет. – А я думал, меня не так скоро здесь обнаружат. Арсений вздрагивает и встречается взглядом с каким-то парнем, который сидит на мягком коврике, спиной облокотившись о ванную — занимает его место, между прочим! Парень слегка щурится от яркого света, и Арсений тут же щелкает одним из выключателей, чтобы оставить только ночное освещение. – Прости, – тихо произносит он. И вроде бы самое время покинуть помещение, но Арсений почему-то стоит как вкопанный и продолжает рассматривать незнакомца. – Тебе нужна ванная? – спрашивает этот незнакомец через несколько неловких секунд. – Н-нет, – Арсений качает головой и отводит от него взгляд. – А-а-а, хотел тут спрятаться? – как-то чересчур понятливо кивает парень. – Типа того… – Я тоже. Эд сказал, что на третьем этаже вряд ли кто-то будет, вот я и решил тут отсидеться. – У меня был такой же план, – фыркает Арсений. – Получается, отобрал у тебя убежище? – улыбается незнакомец, и Арсений улыбается в ответ – впервые за весь вечер искренне. – Да нет… Все в порядке, я такси, наверное, вызову и домой поеду. – И привлечешь своим отъездом внимание в самый разгар вечеринки? Оставайся, – парень двигается и хлопает ладонью по коврику. Арсений мнется, потому что странно это – сидеть в чужой в ванной с абсолютно незнакомым человеком, но прекрасно понимает, что тот прав и сейчас не время уезжать, иначе стоило сразу так сделать. Поэтому Арсений остается и аккуратно, так, чтобы случайно не задевать чужие колени, усаживается рядом. – А ты чего тут? – решает уточнить он, не особо надеясь на ответ. – Голова болит… – Тебе нехорошо? Может, нужна помощь, поискать таблетки? – Нет-нет, просто оказалось, что я еще не готов к вечеринкам, – незнакомец как будто бы грустно вздыхает, или так просто кажется. – Мг-м? – только и может промычать Арсений, понимая, что не имеет права задавать вопросы. Ему и не отвечают, собственно. Незнакомец прокручивает массивное кольцо на пальце и прикрывает глаза. Арсений пользуется моментом и рассматривает его внимательнее. На языке тут же начинает вертеться «привлекательный». Парень явно высокий, с ровными красивыми чертами лица, пухлыми, слегка обветренными губами и волевым подбородком. Кудрявая челка небрежно падает на лоб, и Арсений ловит себя на мимолетном желании ее поправить – без всякого подтекста, скорее из любопытства. Это ощущение будто из прошлой жизни – он уже забыл, что может испытывать неподдельный интерес к новым людям, – и оно немного смущает, поэтому Арсений отводит взгляд. – Я Антон, кстати, – в этот момент, словно чувствуя, что на него перестали смотреть, говорит незнакомец. – Арсений, – представляется он в ответ. – А ты от чего прячешься, Арсений? – От жизни? – вылетает быстрее, чем мозг успевает переварить вопрос. Антон ухмыляется, но никак не комментирует. Молчат какое-то время. Но эта тишина не напрягает, что в общем-то тоже ощущается непривычно – Арсений не помнит, когда в последний раз вот так «комфортно» молчал с кем-то. Близкие из-за редких встреч обычно расспрашивают о чем-то и сами делятся новостями, а ни с кем другим Арс и не общается в последнее время. И сейчас он вдруг задумывается, что действительно стал слишком старательно прятаться от жизни без особых на то причин. Может, стоит с этим что-то сделать? – А ты кем приходишься Сереже? – вырывает из мыслей Антон. – Вы со стороны жениха или невесты? – шутит Арсений, удивляясь, с какой легкостью это удается. Антон издает тихий смешок. – Мы с университета дружим, давно друг друга знаем, – все же отвечает на вопрос Арс. – Считаю его одним из своих самых близких людей. – Ого… А нас Поз познакомил в прошлом году. Я тогда работу искал срочно, а им еще один ведущий в радиоэфир был нужен, ну и я… – Погоди-погоди, – перебивает Арсений и улыбается: – Так это ты? У Поза с Сережей своя радиостанция, и в последние месяцы все рекорды по прослушиваниям бьет новая программа «Неловкие рецензии» о новинках в мире кино. Что абсолютно заслуженно, Арсений и сам старается не пропускать выходы «рецензий» – пришлось даже поставить напоминалку, чтобы в рабочем потоке не забывать. – Получается, я, – Антон, как ни странно, сразу понимает, о чем именно его спрашивают. – А мы уже достаточно знакомы, чтобы просить у тебя автограф? – и в его голосе внезапно проскакивают нотки флирта – что совершенно неуместно для их ситуации. – Надеюсь, ты шутишь, – почему-то посмеивается Антон. – Шучу, да, – соглашается Арсений. Хотя на деле он не шутит, потому что для Арсения по значимости это почти как автограф любимых Продиджи. Может, даже круче, ведь с Антоном он теперь знаком. Они болтают еще немного – о кино, музыке, алкоголе и вечеринках. Антон задорно смеется над его даже не очень смешными шутками, увлеченно делится любимыми музыкальными группами, и Арсений в ходе диалога успевает забыть, что здесь, на полу в чужой ванной комнате, они оба оказались не просто так. Но Антон, увы, об этом не забывает, и как только первые гости начинают разъезжаться, он очень деликатно подводит беседу к ее завершению и вежливо прощается: – Приятно было познакомиться, Арсений. Спасибо тебе за компанию, и удачи. И это так однозначно не оставляет ни единого шанса на продолжение знакомства, что свое желание обменяться контактами Арсений засовывает куда подальше. Он вызывает себе такси и спускается. Пока ждет на улице машину, размышляет о том, что Арсения из прошлого от попытки продолжить знакомство с интересным, красивым и умным человеком подобное завершение встречи не остановило бы. Но его сегодняшнего – остановило, и он не уверен, что такая версия себя ему нравится.

***

Через пару дней Арсений зовет Сережу пообедать и во время встречи пытается не выдать истинные причины такой инициативы. В общем-то, безуспешно – Серегу не проведешь. – Ну давай, вижу же, что-то надо тебе от меня, – говорит он, отпивая чай. – Я на твоей вечеринке познакомился кое с кем… – сразу же начинает Арсений и, ловя удивленный взгляд в ответ, продолжает: – С Антоном, ведущим «рецензий»… – С Шастом познакомился? Надо же, – как-то лукаво произносит Матвиенко. – М-м, а что такое?  – Да так, ничего, а от меня ты что хочешь? – А он, ну... Арсений мнется и почему-то не знает, как сформулировать вопрос. Хотя с чего вообще перед Сережей мяться, что он только об Арсении не знает. – А-а-а, я понял, – тянет Серега. – Хочешь спросить, по мужикам ли он? – Хочу спросить, нравятся ли ему парни? – кивает Арс, хватаясь за брошенную ему соломинку. – А если я скажу, что он недавно с девушкой расстался? – Сережа бросает на него хитрый взгляд и слегка прищуривается. Арсений после такого заявления теряет часть своего энтузиазма, но недовольно бурчит, уточняя: – Это не ответит на мой вопрос. – Знаю, – подтрунивает Матвиенко. – Хотел проверить, насколько сильно хочешь узнать, давно за тобой не замечал интереса к людям. Арсений закатывает глаза, хотя не так уж Серега не прав. – Так, и? – Расслабься, он за обе команды играет, – наконец получает ответ Арсений. Только что теперь с этим ответом делать решительно непонятно. Но и тут Сережа – золото, а не друг – приходит на помощь: – Если хочешь, могу спросить у него, не против ли он с тобой пообщаться и, если не против, дать номерок. – А просто дать номер не можешь? – удивляется Арсений такой деликатности. – Не могу, говорю же, с девушкой расстался вот недавно… Там, короче, сложно все, поэтому я лучше спрошу, чтобы потом, мало ли, крайним не стать. Пока Сережа достает телефон и печатает сообщение, Арсений ловит себя на том, что волнуется. Хотя никаких причин на это нет. Ну не захочет Антон общаться – ну и ладно, не так уж страшно. И не такое проходили. Но вопреки мысленным установкам, в груди разрастается давно забытое жжение – что-то похожее на надежду, кажется. – Не, Арс, сорян, – качает головой Сережа и поворачивает к нему экран телефона. Антон Шастун Спасибо за предложение, но я сейчас не настроен на близкие знакомства)) Арсений пожимает плечами и говорит: – Ладно. – Расстроился? – уточняет Серега, пристально вглядываясь в его лицо. Арсений прислушивается к себе и понимает, что, несмотря на волнение и вспыхнувшую (непонятно на что!) надежду, ответ его не расстраивает. Более того, такая реакция Антона заставляет еще больше им заинтересоваться. Пускай тот и не желает этот интерес удовлетворять. – Да нет. Бывает, чего уж тут, – улыбается Арсений. Ему почему-то неловко, хотя не должно быть неловко – не перед Серегой! – Бывает, – соглашается Матвиенко. – Но никто тебе не запрещает найти его в Инстаграме. Арс хмыкает и качает головой: Инстаграм Антона он давно нашел и даже подписался. Как и тысячи других слушателей «Неловких рецензий». Так что это прямой путь в никуда. Сереже он об этом не говорит, потому что больше эту тему обсуждать не хочется. Но Серега и сам как будто это понимает и уводит диалог в другое, более нейтральное русло, за что Арсений ему очень благодарен.

***

В следующий раз он встречает Антона тридцать первого декабря в квартире Позова. Арсений Новый год праздновать не то чтобы сильно хотел. Сережа в середине декабря свинтил на Бали – зиму в Питере он не очень жалует. Арсения звал с собой тоже, но уезжать надолго не хотелось, да и проект на работе нужно было закрыть. Как-то не до отпусков и перелетов было. Прошлый Новый год Арсений встречал один, и ему даже понравилось. В этом году он собирался поступить так же. Есть какой-то особый шарм в том, чтобы провести время в уютной обстановке наедине с собой. Однако Поз имел на этот счет другое мнение и начал приглашать его к себе сразу после отъезда Сережи, но, получая отказ за отказом, быстро сдался и привлек тяжелую артиллерию: Савине Арсений отказать не смог. Компания у Димы собралась небольшая, и Арсений, к счастью, всех знает, а значит, можно расслабиться и не пылать энтузиазмом, которого у него нет от слова совсем. Что удивительно, Антон тоже оказался хорошо знаком почти со всеми, и это заставляет задуматься, почему Арс не пересекся с ним раньше. Хотя понятно почему: Арсений практически нигде не появлялся последний год. Савина, которая приходу Арсения радуется так, будто он не друг ее отца, а настоящий Дед Мороз, усаживает его рядом с собой. С другой стороны от нее садится Антон, и первое время Арсений чувствует себя не в своей тарелке – все-таки Антон отказался с ним познакомиться поближе. Но благодаря Савине, которая вовлекает их обоих в разговоры и игры, и благодаря явному умению Антона располагать к себе людей, неловкость и скованность постепенно отступают, и им на смену приходит интерес. За Антоном наблюдать получается как-то само собой. Антон отказывается от крабового салата, потому что у него аллергия на рис. Он с удовольствием накладывает добавку оливье. Через какое-то время меняет блюда с запеченным картофелем и селедкой под шубой местами, чтобы картошка была к нему поближе и чтобы его больше не просили положить кому-либо селедку под шубой. Селедку Антон терпеть не может – это Арсений узнает, когда Савина спрашивает у Антона, почему он ее не ест. Честно говоря, Арсений оказывается сражен уже только вкусовыми привычками Антона – слишком уж они похожи на его собственные. Но дело в том, что Арсений теперь знает, как Антон забавно поправляет челку раз в несколько минут, смешно фырчит и прикрывает глаза, когда смеется. Боится щекотки, но все равно позволяет Савине увлечь себя в подобное взаимодействие. Антон улыбается так красиво и лучезарно, будто освещает все помещение. И смотрит иногда так, что кажется, умудряется заглянуть в душу. Арсений смотрит на него тоже. Не может не. Он не знает, что это такое, но к Антону тянет неведомой силой. И, видимо, эта же неведомая сила позволяет заметить, как Антон сдувается. Как ближе к полуночи улыбка из искренней становится натянутой. Как он начинает чаще поглядывать на время в телефоне. Как взгляд становится отстраненным и задумчивым. От этого начинает щемить в груди. И Арсовому сердцу бы о себе беспокоиться, за себя болеть – но за себя уже давно не больно, а за Антона почему-то больно. Когда под бой курантов и звон бокалов наступает новый день и новый год, атмосфера в квартире меняется. Кто-то уходит на улицу вместе с детьми пускать фейерверки, кто-то уезжает – поздравлять родственников и других друзей. Арсений тоже планирует поехать в ближайшее время – правда, домой. Только дождется Поза с улицы, поздравит, поблагодарит за приглашение и поедет. Еще хочется попрощаться с Антоном. Это иррациональное желание, но отказывать себе в нем Арсений не намерен. Антон обнаруживается на балконе – с сигаретой и в полном одиночестве. Нарушать чужое уединение немного стремно, но помимо желания попрощаться, Арс вдруг ощущает потребность выкурить сигаретку. Он курит очень-очень редко, но сейчас почему-то хочется. Он осторожно проскальзывает на балкон и тут же встречается взглядом с Антоном. Тот улыбается уголками губ и молча протягивает пачку «Собрания». А затем подносит зажигалку к его сигарете, и Арсений делает первую затяжку, слегка закашливаясь с непривычки. – Давно не курил, – зачем-то оправдывается он, чувствуя расслабление от никотина и как горят собственные щеки. – И сейчас не стоило, – бросает Антон, но в голосе его нет осуждения и вообще каких-либо эмоций, это больше похоже на ответ ради ответа. – Возможно, – пожимает плечами Арсений и делает еще одну затяжку. На улице шумно, жители Петербурга запускают салюты, зажигают огни и взрывают хлопушки и петарды. Арсений ничего этого не видит, он украдкой разглядывает Антона. – В детстве так сильно любил Новый год, – через какое-то время нарушает тишину Антон. – А сейчас? – Сейчас как будто ничего не чувствую по этому поводу, – такое откровение застает Арсения врасплох, он даже неосознанно дыхание задерживает, пока Антон продолжает: – Как будто просто меняется счетчик, четырехзначное число увеличивается на один, и больше ничего не происходит. А все так носятся с этим… Делая глубокий вдох как можно тише, Арс не решается что-то сказать. Голос у Антона мягкий, мелодичный – не просто же так он популярный радиоведущий, – но смысл, который он вкладывает в свои слова, отдает какой-то безнадежной тоской. И самое грустное, что Арсений прекрасно его понимает, ведь он сам чувствует нечто похожее. Делая очередную затяжку и выдыхая дым, он пристально всматривается в лицо Антона. Тот, замечая это, разворачивается всем корпусом, тоже выдыхает дым, и их взгляды пересекаются. Они оказываются друг к другу близко, непозволительно близко для случайных знакомых, но никто ничего не говорит и никто не предпринимает попытку увеличить дистанцию. Это похоже на какой-то транс, и Арсению кажется, что они сейчас поцелуются. Он спешит сбросить с себя это наваждение, разрывая зрительный контакт. Тушит сигарету о пепельницу, замечая, что Антон делает то же самое, а когда возвращает взгляд обратно, понимает, что ему не показалось. Они действительно сейчас поцелуются. Антон наклоняется к нему медленно, давая возможность отступить. Но Арсений оказывается преступно не готовым думать и уж тем более отступать. Антон завораживает его глупое сердце, поэтому все, что Арсений может, – это сократить последнее расстояние между ними и позволить Антону поймать его губы. Это все напоминает странный сон, но нет, Антон действительно его целует. Осторожно перебирает губы, слегка оттягивая нижнюю, делает шумный вдох и, аккуратно приобнимая Арсения за талию, углубляет поцелуй. Арсений не сопротивляется – он, наоборот, оказывается очень даже за, – и как только он это понимает, Антон поцелуй разрывает. Не отскакивает, продолжая придерживать за талию, но смотрит виновато, загнанно. Сердце у Арсения пропускает удар. – Прости, прости… Боже, как стыдно… – тараторит Антон, машинально сводя брови. – Я, во-первых, должен был спросить разрешения, а во-вторых, вообще не должен был тебя целовать… Ауч. А вот это даже больно. Но Арсений не спешит делать выводы и уточняет: – Зачем тогда поцеловал? Голос его звучит мягко, без злобы, скорее с любопытством – ему правда хочется узнать, – и это как будто Антона немного успокаивает и располагает. – Не знаю, – чуть тише говорит Антон через некоторое время. – Наверное, надеялся, на какое-то новогоднее чудо. Маленькая такая надежда, что внутри что-то перещелкнет. Но кажется, я все еще не готов ни к чему такому… Нет, не подумай, ты мне понравился сразу, еще тогда, у Сережи… – он фыркает и как-то грустно улыбается. – Нет смысла это отрицать. Просто я правда не готов ни к новым отношениям, ни к чему бы то ни было в принципе. Прости меня, пожалуйста. Арсений кивает, ощущая себя опустошенным. И вместе с тем он не чувствует обиды или презрения. Ему грустно вместе с Антоном, потому что он слишком хорошо его понимает.  – Все в порядке, – наконец отвечает он. – В Новый год всем хочется на что-то надеяться. Если что, я не против просто дружить, – Арс улыбается, замечая облегчение во взгляде Антона. – Если ты к этому, конечно, готов. А пока я, пожалуй, поеду. Найдемся, в случае чего. Антон только в этот момент убирает руки с его талии и отступает назад. – Хорошей дороги. И с Новым годом, Арсений. – С Новым годом, Антон. В коридоре Арс сталкивается с Димой, который, конечно, удивляется, что Арсений курил, но, бросая взгляд в сторону балкона, решает не комментировать. Поз крепко обнимет его на прощание и говорит, что все будет хорошо. Арсений не уверен, но соглашается. Пока едет домой, думает, что должен злиться: им же просто воспользовались, чтобы проверить что-то там для себя. Ужасно эгоистичный поступок ведь. Но правда в том, что Арсению это тоже было нужно. Чтобы осознать, что внутри еще осталось что-то теплое и светлое и он еще способен испытывать хоть какие-то чувства. Поэтому он не злится, нет, он впервые за долгое время ощущает себя живым.

***

Утром первого января Арсений читает два сообщения. Поз Дал твой номер Антону Поз Не знаю, что у вас там, но он был убедителен, не обессудь)) Арсений хмыкает и тут же печатает ответ: Арс Спасибо, что сказал) Объяснять ничего Диме не хочется, потом как-нибудь. Арс пока и сам не разобрался, что к чему. Но губы все равно расплываются в улыбке. Антон спросил его номер. Значит, он тоже заинтересован? «Это может плохо кончиться», – подсказывает инстинкт самосохранения, но Арсений игнорирует его сигналы. Что греха таить, идея продолжить даже дружеское общение с Антоном очень заманчивая. Сообщения от него приходят ближе к вечеру. Неизвестный номер Привет, это Антон) Сердце бешено стучит и наворачивает кульбиты, но Арс и на это не обращает внимания, потому что сейчас куда важнее добавить Антона в контакты. Антон Ш. Хотел еще раз извиниться за вчерашнее. Антон Ш. Я не должен был и мне очень стыдно Антон Ш. Прости!) Арсений отправляет лаконичное «Всё в порядке)», а затем, подумав немного, добавляет вслед: Арсений Но хорошо, что ты написал)) Через несколько минут от Антона приходит: Антон Ш. Я тоже так думаю) И, кажется, именно в этот момент для Арсения наступает точка невозврата.

***

Следующие два с половиной месяца пролетают с бешеной скоростью. В целом, в жизни Арсения ничего глобально не меняется: он по-прежнему сидит дома, много работает, изредка выбирается куда-то с друзьями. Все, как и прежде, за исключением одного «но». У Арсения теперь есть чат с Антоном. И этот чат наполняет его заурядную жизнь смыслом.  Антон в переписках оказывается общительным, смешным и непосредственным. Он может писать длинные сообщения на пару экранов, записывать голосовые на несколько минут, бомбить сообщениями по слову в каждом, снимать кружки на пять секунд с парой фраз. У Антона легко получается его удивлять и смешить, а Арс, живя в своем болотце, думал, что уже не способен радоваться таким простым вещам. Они не общаются каждый день, но это все равно сильно превышает все остальные существующие у Арсения социальные взаимодействия вместе взятые. Они обсуждают фильмы, книги, работу, мерзкую питерскую погоду, делятся новостями и находками, фотками завтраков, обедов и ужинов, рассуждают о жизни и людях – кажется, в их общении нет запретов и ограничений, хоть некоторые темы они и не поднимают. И, честно признаться, Арсений готов завернуться в это все, упасть с головой и никогда не выныривать. Конечно, Арсений очаровывается. Антоном невозможно не очароваться. И если при первой встрече это очарование было поверхностным, основанным на внешней красоте и том самом умении располагать к себе людей, то при тесном общении оно трансформируется во что-то более глубокое и многогранное. Это и восхищение разносторонними интересами и эрудицией Антона, и залипание на его мелодичный голос (боже, храни голосовые сообщения!), и неподдельное удовольствие от любых разговоров, и потрясающее чувство юмора – этот список Арс может продолжать еще очень долго. Не оправдывается даже страх, что все это эффект интернета и расстояния. За эти два месяца они видятся всего однажды, по какому-то счастливому стечению обстоятельств. Арсений должен был встретиться с Сережей у него в офисе, но тот перепутал время их встречи и жутко опаздывал. И хотя Арс терпеть не может опоздания, он соврет, если скажет, что не посылал сигналы во Вселенную, чтобы Матвиенко задержался еще немного, ведь компанию ему составил Антон, который именно в тот день перед вечерним эфиром приехал на работу пораньше. И этих сорока минут с Антоном на офисной кухне с чашкой чая – господи, да Арсений даже чай не любит, но тогда и он был вкусный – хватило, чтобы понять важное: Антон в жизни точно такой же, как и в чате. Антон с ним настоящий. Не прячется за масками, не натягивает улыбку, как тогда за Новогодним столом, не скрывает истинных эмоций. И это очевидно бьет в самое сердце. Арсений очаровывается. И его абсолютно не волнует, что все их общение и взаимодействие исключительно дружеское. В нем нет ни намеков, ни полутонов, ни томительного ожидания чего-то большего. Потому что не так уж важно, что именно между ними происходит. Антон из той редкой категории людей, с которыми просто хочется быть рядом, – в любом статусе, который они позволят. И статус друга – это уже больше, чем Арсений мог бы для себя просить.

***

Когда утром девятнадцатого марта Арсений получает от Антона голосовое сообщение, он ничего такого не ждет.  В канун своего дня рождения Арсений, как собственно и все последние годы, пребывает в меланхоличном настроении. План на завтра до безумия прост: выходной на работе, здоровый сон, вкусный завтрак и приезды друзей. Отмечать день рождения он не любит, поэтому близкие, смирившись с таким положением вещей, заезжают поздравить в течение дня – кто когда может. Удобно, ведь Арсений даже если не берет выходной, работает из дома. Но эти тридцать восемь секунд голосом Антона, кажется, меняют привычный расклад. – Арс, привет, слушай! Я совершенно об этом забыл, но у меня на сегодня забронирован поход в картинг на двоих. Мне подарили еще в том году, но из головы вылетело совсем, вспомнил, когда с утра календарь проверял. Если хочешь и можешь составить мне компанию, я буду рад. Напиши, как будет возможность, мне надо подтвердить визит. Арсений слушает три раза, улыбается как дурак и думает о том, что пару задач, которые он собирался закрыть вечером, можно перенести на послезавтра. Арсений Я в деле) Антон Ш. Супер, чуть позже скину явки-пароли)) Вечером, без десяти девять, Арсений подъезжает к картинг-клубу и, выходя из такси, замечает, что Антон уже ждет его у входа. – Привет, – он улыбается и тянет руки для объятий. Арсений не знает, как реагировать, они ведь виделись всего однажды и никакого такого ритуала у них нет, но его тело все решает за него, и шаг навстречу он делает быстрее, чем успевает сообразить. – Привет, – бормочет он смущенно Антону в плечо, сквозь пальто ощущая касания больших ладоней на своей спине. – Рад, что ты решил выбраться. Готов повеселиться? – Надеюсь, – фыркает Арс. – Давно не катался. – Сейчас исправим. Когда они заходят внутрь, их встречает администратор, вводит в курс дела и подбирает комбинезоны по размеру. – Как будете готовы, проходите вот в этот зал, вас будет ждать инструктор. В раздевалке Антон рассказывает о рабочих брейнштормах и подготовке материалов для эфира. Арсению про свой день сказать особо нечего, поэтому он переодевается молча, слушает Антона внимательно и украдкой разглядывает, любуясь. Комбинезон на Антоне сидит как влитой, и это какое-то преступление – выглядеть вот так. На Арсении он немного болтается и смотрится мешковато, а Антон будто с подиума сошел. И увлекшись разглядыванием, Арс пропускает момент, когда его взгляд ловят. – Плохо смотрится? – смешливо бросает Антон. – Отвратительно, – соглашается Арсений с улыбкой, хотя подозревает, что его истинное мнение считывается на раз. В зале их встречает инструктор, выдает шлемы и проводит инструктаж по технике безопасности. – У вас четыре заезда по десять минут, после каждого заезда делаем перерыв, разминаемся, пьем водичку и отдыхаем. Время каждого круга записывается, отслеживать можно на мониторе, но рекомендую во время заезда об этом не думать. Если захотите, разберем после. Ну и постарайтесь не врезаться друг в друга и в ограждения. Вопросы есть? – Никак нет, – отвечает Антон в шутливой манере. Арсений отрицательно качает головой. Он не спрашивает, что это за бронь такая, когда на треке только они вдвоем – мало ли кто и какие подарки Антону делает, – но сам факт того, что тут никого больше нет, немного расслабляет и позволяет увлечься. Первые два заезда проходят ровно и быстро. Арс привыкает к машине и трассе, учится плавнее входить в повороты, набирать и сбрасывать скорость в нужные моменты. Антон на треке явно чувствует себя увереннее, держится как профи, легко и плавно маневрирует даже на крутых поворотах, но не ускоряется и не устраивает заезды на время. К последнему заезду Арсений вливается настолько, что ловит странный азарт, и внутри разгорается желание вдавить педаль газа в пол, чтобы лететь на полной скорости. Он пробует сначала на прямых участках трассы и быстро входит во вкус. У него получается. В голове тишина полнейшая, ни одной мысли, слышно только шум мотора и собственное сердцебиение. В крови бушует адреналин и, находясь на грани, ощущая опасность каждой клеткой, Арсений снова чувствует себя живым. Более того, он жаждет жить. Что-то чувствовать, дышать полной грудью, смеяться, быть счастливым, любить в конце концов. Просто жить, а не вести утомительное существование. Это осознание настигает так внезапно, что он на мгновение теряется и цепляется картом за ограждение на последнем крутом повороте. Его заносит, карт резко разворачивается вокруг своей оси почти на триста шестьдесят градусов, но к счастью, Арсений быстро ориентируется и успевает убрать ногу с педали газа. Возвращая себе контроль, он сжимает руль покрепче и до финиша доезжает в каком-то оцепенении. Увлекшись, он совсем перестал следить за Антоном и только сейчас замечает, что тот уже ждет на финише. Поддаваясь неведомому импульсу, Арс стремительно выбирается из машины, снимает шлем и, глядя на растрепанного и взволнованного Антона, не думая ни секунды, быстро шагает навстречу. Антон, видимо, каким-то чудесным образом понимает, что Арсений собирается сделать, и за секунду до того, как Арс влетает в него, успевает раскрыть руки. Арсений обнимает его крепко и пытается отдышаться, пока Антон размеренно поглаживает его по спине. – Ëбнуло, да? – спрашивает он ласково и, не давая ответить, продолжает: – Вижу, что ёбнуло, не отвечай. Все хорошо, Арс, слышишь, все хорошо… Давай, подыши вот так вместе со мной. Вдох, выдох… Хорошо, давай еще. Он делает несколько вдохов и выдохов, постепенно замедляя и углубляя дыхание. Арсений повторяет за ним и через несколько циклов, когда перестает задыхаться воздухом, осознаёт, в каком провокационном положении они стоят. В зале, конечно, никого кроме них и инструктора, но это все равно смущает. Арс ослабляет хватку и постепенно отстраняется. – Спасибо, – заглядывает он в глаза Антону и улыбается. – Я и не знал, что мне это было нужно. Антон кивает с улыбкой и смотрит так, будто он-то как раз знал, что именно это Арсению и было нужно.

***

– И как ты докатился до жизни такой? – фыркает Арсений, забирая у Антона заботливо протянутую кока-колу, потому что себе ее заказывать он не стал. Делает глоток прямо из трубочки, хотя Антон уже пил из нее, а пить из одной трубочки с кем бы то ни было – это табу, и Арсений так никогда не делает. Но с Антоном эти границы почему-то легко размываются и стираются. – До жизни, в которой отдаю свою колу нуждающимся? – подтрунивает Антон. После картинга он предложил заехать в МакАвто и взять ужин. И хотя Арсений не частый гость в Макдональдсе, после всех пережитых эмоций это опять было ровно то, что нужно. Антон что, каким-то волшебным образом распознает чужие потребности? Арсению бы свои научиться распознавать, а то сейчас как будто в лучшем случае получается уже постфактум. – И колу отдаешь нуждающимся, и в картинг этих нуждающихся водишь. Вот это благотворительная акция! – усмехается Арс, делая еще пару глотков, а затем добавляет чуть тише: – В жизни не поверю, что популярному радиоведущему в среду вечером никто не может составить компанию. Антон бросает на него странный взгляд. Арсений его эмоции считать не может, что-то сложное и дремучее кроется за этим взглядом – или так просто кажется. – Ну почему же никто не может, – отвечает наконец Антон, слегка поджимая губы. – Эд, например, всегда легко подрывается, если дело касается картинга. Но дело в том, что с ним я в картинге уже был, а с тобой нет. – И все? Так просто? – щурится Арс, чувствуя подвох. Антон вздыхает и качает головой. – Ну и этот же самый Эд несколько дней назад рассказал мне про твой день рождения и про то, что ты его не празднуешь, – признается он. – Ты не подумай, поход на картинг мне правда подарили, и я правда про него забыл, но когда с утра увидел напоминалку в календаре, почему-то сразу это придумалось. Показалось, что это хороший способ тебя порадовать. Не ошибся же? – Не ошибся, – отвечает Арсений на автомате и часто моргает. Антон Шастун, которым Арсений до чертиков очарован, позвал его в картинг, чтобы просто сделать приятное в преддверии дня рождения. И сам того не подозревая, сделал для Арсения гораздо больше, чем можно было вообразить. С ума сойти. Это еще предстоит нормально осознать. – Спасибо, Антон, – пораженно выдыхает Арсений. – Для меня это очень-очень много значит. – Всегда рад, – улыбается Антон. Он собирает коробки из-под картошки и бургеров в пакет, вытирает руки влажной салфеткой и забрасывает пакет на заднее. Колу Арсений ему так и не возвращает, допивает все сам. Антон по этому поводу ничего не говорит, заводит машину и неспешно выезжает с парковки. По пути болтают немного о разном, и Арс, сам от себя не ожидая, делится деталями своего текущего проекта. Хотя казалось, что говорить там не о чем – работа и работа, а на деле ведь это один из самых сложных и увлекательных проектов, которыми он занимался за всю свою карьеру. Антон с интересом слушает и задает вопросы, и Арсению кажется, что, узнавая об Антоне так много всего за месяцы их общения, о себе он говорил несоизмеримо мало. Нет, он легко делился содержимым своего холодильника и любимыми фильмами, но не рассказывал о действительно волнующих вещах, чаще смещая фокус на Антона. И пускай сразу не получится рассказать о себе все самое важное, в голове Арс делает пометку: от Антона больше не прятаться и позволить узнать себя получше. Последние минут десять они едут молча, в уютной тишине салона Антоновой машины даже без музыки очень спокойно. Возможно, дело в самом Антоне, но Арсений эту мысль пропускает мимо себя – и так слишком много впечатлений для одного дня. Уже остановившись у ворот жилого комплекса Арсения, Антон вдруг говорит: – Про картинг я забыл, потому что это был подарок моей бывшей девушки. За пару недель до того, как я узнал, что она мне изменила… У Арсения аж дыхание замирает, и в груди что-то сжимается. Не просто так его глупое сердце за Антона болело. Невозможно даже представить, что Антон пережил и, может, до сих пор переживает. В голове всплывает воспоминание о дне их знакомства, когда Антон прятался от вечеринки в Сережиной ванной. О Новогодней ночи и том загнанном взгляде после того, как он Арсения поцеловал… Черт побери, Арсений до этого момента не разрешал себе об этом думать, и сейчас не стоило, точно не в момент таких признаний. Но теперь те события приобретают совершенно иную форму. – Мне очень жаль… – произносит он спустя несколько долгих секунд. – Спасибо, – кивает Антон. – Не знаю, почему решил сказать, как-то в голову просто пришло. Прости, ты… – Нет, – перебивает Арсений. – Не вздумай извиняться! Сказал и сказал. Спасибо, что поделился. По крайней мере, это многое объясняет, хотя мне было нормально и без объяснений, – он говорит, что думает, не пытаясь фильтровать слова и свою реакцию. Отвечает откровением на откровение. Антон сводит брови – почти как тогда у Позова на балконе – и смотрит так, что Арсений прекрасно понимает, что он сейчас скажет, поэтому спешит повторить: – Не вздумай извиняться! Я тебя покусаю, серьезно. Они переглядываются, и Арс первый прыскает от смеха. Антон подхватывает. – Спасибо, – говорит он, отсмеявшись. – Но за то, что в твой день рождения я устроил вечер грустных историй, я все-таки извинюсь. – Последнее предупреждение! Зубы у меня очень острые, – шутит Арс, бросая взгляд на экран на панели и замечая, что уже действительно за полночь, а затем добавляет серьезнее: – Чтобы ты знал, это лучшее начало моего дня рождения за последние лет десять. И я не преувеличиваю и не шучу. Так что это тебе спасибо, правда. Антон морщится и бросает смущенный взгляд, а затем наконец улыбается, и Арсений выдыхает с облегчением. – С днем рождения, Арс, – говорит Антон, обнимая его на прощание. И для этих дружеских объятий глупое сердце бьется слишком сильно. Но Арсений его не ругает за слабость – сегодня можно себе ее позволить, день рождения как-никак.

***

Арсений в ахуе от того, как сильно знакомство с человеком может изменить жизнь и заставить вылезти из кокона. Не ради человека, ради себя самого, но глядя на этого человека, его поступки и жизненные выборы. Антон, который не закрывается от жизни и от людей после того, как с ним поступили, не просто вызывает у Арсения восхищение – восхищение здесь вообще слишком маленькое и неподходящее слово, не вмещающее в себя весь смысл, который Арс хотел бы в него вложить. Антон своим появлением в его жизни заставляет посмотреть на эту жизнь критическим взглядом. Имеет ли Арсений право от нее прятаться? Конечно, имеет. Но дело в том, что он этого в действительности не хочет: подобное существование делает его несчастливым. Не несчастным, нет, – никакого несчастья Арсений не испытывает. Но и счастья не испытывает тоже. И это осознание подталкивает Арсения действовать. Он вспоминает, что он вообще-то помимо работы раньше успевал ходить на тренировки, поэтому оплачивает курс по единоборствам и записывается на йогу. Находит свой старый абонемент в любимый театр и возобновляет его на текущий сезон. Потихоньку сам начинает инициировать встречи с друзьями, все чаще заезжает к Сереже и Диме в офис – и нет, Антон тут совершенно ни при чем, ну разве что самую малость. С легкостью обещает Эду прийти к нему на концерт в мае, хотя еще недавно планы даже на пару недель вперед казались чем-то несбыточным и вызывали тревогу. Арсений начинает жить – не существовать, а именно жить – и, будучи с собой честным, очень легко признается себе в том, что он в Антона влюблен. Это не происходит как-то неожиданно или в одночасье, просто постепенно очарование сменяется чем-то более глубоким. Арсений, держа слово, которое дал себе ранее, позволяет Антону себя узнавать. Не уходит от сложных вопросов, делится чем-то сокровенным и, встречая неподдельный интерес со стороны Антона, привязывается к нему еще сильнее. А еще ловит себя на том, что по Антону скучает. По ощущениям они теперь общаются еще больше и чаще, но практически не видятся, если не считать те редкие моменты, когда Арс заезжает к ним в офис. И то они там больше ни разу не оставались наедине, а Арсению бы этого хотелось. Он скучает, и это скучание разжигает внутри что-то забытое, мучительно нежное и немного пугающее. И тогда Арсений все понимает. Понимает, но не собирается с этим ничего делать. После того, как он узнал Антона поближе, потерять его из-за своей влюбленности будет достаточно опрометчиво. И вместе с тем это не мешает Арсению совершать всякие глупости. Присылать Антону сопливые песни из своего плейлиста, генерировать идеи о совместных планах когда-нибудь в будущем и писать в онлайн-чат их радиоэфира под своим именем. В одном из выпусков «Неловких рецензий» к Антону приходит в гости Лиза Гончарова – ведущая шоу «Это блиц» на Ютубе – и, конечно же, устраивает ему киноблиц. – Антон, я не могу не воспользоваться случаем, – говорит Лиза. – Быстренький киноблиц. Арсений слышит смешок Антона в динамике и улыбается как дурак. Он нарезает овощи на салат к ужину. Заканчивать с работой пораньше и готовить себе что-нибудь вместо доставки постепенно тоже становятся все более привычным в его ежедневной рутине. А еще так получается слушать «рецензии» не между рабочими задачами, что тоже приятно. – Ну давай попробуем, – соглашается Антон. – И вы, наши дорогие радиослушатели, пишите в чат свои ответы. – Любимый жанр в кино? – начинает Лиза. – Комедия. У Арсения, естественно, тоже. – Посмотреть фильм дома или в кинотеатре? – В кинотеатре, конечно! Есть какой-то в этом шарм. «И уснуть меньше шансов», – думает Арс, вспоминая свои последние попытки посмотреть хоть какие-то полнометражные фильмы. – А дома есть вероятность засыпания, – добавляет Антон, на что Арсений фыркает – что за телепатия. – Какой последний фильм смотрел в кинотеатре? Арсения Сережа вытаскивал на «Субстанцию» осенью, после этого в кинотеатрах он не был. – Субстанцию, кажется. – Ого, ты, получается, давно не был в кино? – удивляется Лиза. – Получается так, – посмеивается Антон. – Поэтому в последнее время мы здесь обсуждаем в основном сериалы. – Что тоже интересно слушать! Любимый вкус попкорна? Ты покупаешь его вообще или из тех, кто приходит с пакетом из супермаркета? – Не, я прямо фанат ритуала похода в кино. Попкорн, газировка, просмотр трейлеров. Если говорить про вкус, то соленый. – Любимый сериал или фильм? – Блин, ну фильмов много! А из сериалов – «Друзья» сто процентов. – А мультфильм? – Мне почему-то запомнился «ВАЛЛИ-И». Ответы Антона на эти вопросы Арсений уже знал, но его все равно удивляет такое совпадение с его собственными. – Хотел бы сняться в кино? – Да, почему бы и нет, собственно. – В каком жанре или амплуа? – Не знаю, в каком-нибудь, где я не буду выглядеть позорно. Если такой найдется. Арсений думает, что Антон бы везде смотрелся органично – Антона любит камера, ведь даже в самых «уставших» кружочках и сторис он смотрится хорошо, а еще Антон харизматичный и яркий – ему бы пошла любая роль. Сам Арс, наверное, хотел бы сняться в боевике. – Думаю, многие слушатели с тобой не согласятся, и я, кстати, тоже, – Лиза такой ответ не принимает, чем заочно зарабатывает несколько очков симпатии от Арсения. – Хорошо-хорошо, пускай будет боевик. – Ну что ж, на этом предлагаю закончить. Пишите в чат, сколько у вас совпадений с Антоном, мы зачитаем некоторые ответы. И пока они действительно читают ответы в эфире, Арсений, откладывая нож, вытирает руки полотенцем, берет телефон и пишет в чат: «8 из 8 😜». – Полина, семь из восьми это сильно, – комментирует Антон. – Ого, тут есть восемь из восьми. Ничего себе! Какой-то Арсений, – говорит Лиза. – Ну что ж, передаем привет Арсению, – отвечает Антон, чем заставляет Арсения покраснеть и улыбнуться. – Круче уже не будет, поэтому предлагаю переходить к основной части нашего выпуска… Уже после эфира Антон пишет: Антон Ш. 8 из 8, серьезно?)) Арсений Сам в шоке))) И недолго думая, Арс решается на еще одну глупость, которая засела в его голову с этого самого блица и никак не соглашалась ее покидать: Арсений А ты свободен завтра? Арсений Если да, погнали в кино? Арсений Я, как ты мог догадаться, тоже там давно не был) Арсений А сейчас в Ленфильме идут показы «Криминального чтива», никогда не смотрел на большом экране. Антон отвечает не сразу, и Арсений успевает загнаться, что переборщил с такими предложениями. Но короткое Антоново «Я за» действует как бальзам на душу, и Арсений лишь надеется, что у него нет синдрома отмены.

***

Арсений испытывает некоторое дежавю, стоя у кинотеатра и ожидая Антона – точно так же, как тот ждал его у картинга. Антон не опаздывает, нет, это Арсений пришел слишком рано. От дома до Ленфильма полчаса пешком, и он решил выйти пораньше и прогуляться, наслаждаясь уже по-весеннему свежим вечером. Внутреннее волнение убавить не получилось, поэтому теперь на фоне массивных белых колонн кинотеатра он ощущает себя трясущейся веточкой, хоть и не буквально. Антон подъезжает на такси, и Арсению выпадает шанс понаблюдать за ним, пока он пересекает сквер быстрым шагом. Куртка распахнута, кудряшки разлетаются на ветру, и Антон щурится от попадающей в глаза челки. Он красивый. Нет, это давно очевидно, просто каждый раз, когда Арс видит его вживую, эта мысль оседает на языке и просится быть высказанной. Ничего такого он никогда не говорит, хотя, возможно, стоило бы. – Привет, – говорит Антон и улыбается, сразу же увлекая в приветственные объятия. И Арсений за несколько редких встреч к ним почти привык. Он даже больше не смущается, его выдает только участившееся сердцебиение. – Привет, я взял на себя смелость купить билеты заранее. Надеюсь, ты не против сидеть чуть подальше? Звучит так, будто он купил места на последний ряд.  – Я так давно не был в кино, что я даже не расстраиваюсь, что здесь не продают попкорн, – смешливо фыркает Антон, открывая дверь и пропуская его вперед. – О Боже… – Арсений замирает в проходе. – Я совсем забыл, что здесь нет попкорн-бара. – Все в порядке, – Антон касается его плеча. – Это прикольно, но не настолько важно, тем более меня сегодня весь день в офисе кормили тортами и пирожными. Когда он убирает руку, Арсений отмирает, делает вдох, стараясь сбросить с себя налипшую за несколько секунд неловкость, и заходит внутрь. – Тортами? – уточняет он, шагая к лестнице. Антон идет рядом, но отвечает не сразу. Арсений замечает его внимательный взгляд боковым зрением. – Так ты не знаешь? – удивляется Антон с каким-то особым весельем. – Я почему-то подумал, что это такая ответка. – Не знаю что? – все еще не понимает Арсений, начиная нервничать. – Расслабься, Арс, – и как он только все замечает? – У меня сегодня день рождения просто, а твое предложение было таким неожиданным… Арсений на этом моменте спотыкается, и Антон вместо того, чтобы продолжить, слегка придерживает его за локоть. – Все в порядке? – он смотрит с участием, взволнованно. И Арсений бы непременно его успокоил, если бы не только что услышанная информация. – Конечно, не в порядке! – возмущается он. – Я чувствую себя неловко, у тебя день рождения, а я ничего не подготовил и привел тебя в кино, где даже попкорн не продают! – Антон расплывается в дурацкой улыбке, и Арсений сдувается, бормоча: – Это несмешно, Анто-о-он… – Ну если честно, смешно, – фыркает в ответ Антон. – Правда, Арсений, не воспринимай так серьезно. Я люблю «Криминальное чтиво» и давно не был в кино, а для меня поход в кино – это уже отличный подарок. Даже если ты не знал. День рождения я отмечать в этом году не планировал, а попкорн в меня все равно не влезет. Мне кажется, пока все прямо идеально. Арсений выискивает на его лице хоть каплю неискренности, но через несколько секунд признает свое поражение: Антон не пытается его успокоить, он правда так считает. – Ну мог хотя бы намекнуть… Я бы цветы тебе подарил… Это не тупой подкат – по крайней мере, Арсений надеется, что это так не звучит, – просто в одном из эфиров Антон упомянул, что очень любит цветы. – Арс, прекращай, у меня в этой квартире ни одной вазы до сих пор нет. И поставить их было бы некуда. И я бы расстроился, что твой подарок пропадет. А так все правда складывается как нельзя лучше. Нет, ну тут Антон явно лукавит, цветы можно поставить и в ведро, и в таз, и в кастрюлю, прости господи. Но он так обезоруживающе улыбается, что Арсений сдается: – Ладно-ладно. Идем тогда? Антон довольно кивает, и они проходят в зал. Внутри практически пусто, лишь на первых рядах несколько девчонок и чуть подальше от них одна парочка. Они с Антоном поднимаются выше и занимают свои места. К концу трейлеров заходит еще одна парочка и это, кажется, все желающие посмотреть фильм. Почему в субботу вечером на «Криминальном чтиве» так мало зрителей, Арсений не в курсе, но, во-первых, жаль их вкус, а во-вторых, это создает ощущение, что они с Антоном практически одни в большом зале, и от этого почему-то горят щеки. Фильм Арсений видел раз пять, поэтому иногда он позволяет себе смотреть не на экран, а украдкой поглядывать на Антона. Тот, кажется, так увлечен фильмом, что не замечает этого или делает вид. В любом случае, об этом лучше не думать. На моменте, где Винсент везет Мию домой, Арсений сползает в кресле и в таком положении его ухо слегка касается Антонова плеча. Замечая это, он сначала старается не двигаться, чтобы это не выглядело как какой-то намек. Но Антон никак на это касание не реагирует, поэтому Арсений все же расслабляется, укладывая голову на его плечо. Когда на экране Бутч возвращается домой за часами, Антон осторожно приподнимается – у Арсения в эту секунду сердце в пятки уходит и накатывает волна тревоги, что все-таки такое положение перебор, – но Антон лишь поднимает подлокотник между ними и сам сползает чуть ниже, чтобы голова Арсения опять вернулась на его плечо. Так становится гораздо удобнее. Арс не заметил, что у него нормально так затекла шея, но сейчас, когда она в комфортном положении, он чувствует приятное облегчение. Только теперь непонятно, куда деть собственные руки. Из-за отсутствия подлокотника и из-за того, что Антон сидит более вальяжно, его бедро задевает Арсово колено, а широкая ладонь оказывается в опасной близости. И Арсений очень хочет на нее посягнуть. Провести кончиками пальцев по нежной коже запястья, осторожно проскользнуть ладонью в чужую ладонь и переплести пальцы. Арсений так увлекается этой фантазией и гипнотизированием его ладони, что пропускает момент, когда Антон слегка разворачивается к нему и сам берет его за руку. Он делает это так легко и естественно, с ума сойти. Но Арсений старается себя не обнадеживать лишний раз. Этот жест может ничего не значить. Антон дружелюбный, тактильный, добрый, хороший, открытый и замечательный не только с Арсением. Арсений узнавал. Ну как, узнавал. Сначала довольно легко спалился перед Сережей днем за обедом, слишком воодушевленно рассказывая о предстоящем походе в кино. А потом получил от него эту тираду и заботливое: – Ты только не очаровывайся, Арс. Арсений ничего в ответ не сказал – что тут скажешь, когда ты уже? Но Сережа посмотрел на него пристально и сам все понял: – Бля-я, да ты уже! Я так и знал, что это случится… – Сереж… – предупредительно перебил его Арсений. – Да знаю я, знаю, что ты скажешь. Я понятия не имею, что у вас там происходит, просто волнуюсь за тебя. Хотя бы не обнадеживай себя раньше времени, ладно? – Я постараюсь – пообещал ему Арсений, немножечко, самую малость слукавив. Нет, он старается, правда. Просто получается плохо. Руку его Антон отпускает только в самом конце, когда начинаются титры. Арсений некоторое время избегает смотреть ему в глаза, пользуясь тем, что в зале уже включили освещение. В голове пробегает пугающая мысль, что, потакая таким своим слабостям, он рискует разрушить всю легкость, которая присуща их с Антоном взаимодействию. Но загнаться и развить мысль не дает Антон: – Прогуляемся немного? Ты же пешком? Даже если бы Арсений был не пешком, он бы стал пешком. И вообще что угодно, ведь Антон, получается, собирается его проводить? «Нет-нет-нет», – хочется сказать своему глупому сердцу, да разве оно послушает? Арсений ведет их более длинной дорогой, практически в обход привычного пути до дома – через набережную реки Карповки вдоль Ботанического сада на Аптекарской набережной, но даже эти сорок минут пролетают с космической скоростью. С Антоном постоянно время пролетает незаметно, и Арсению всегда мало – будь то переписка или встреча. По пути они болтают о фильме. Антон не только делится своими размышлениями, но и вытаскивает рассуждения из Арсения, да еще такие, которыми он никогда ни с кем, может, и не поделился бы. В том, как Антон на него действует, явно замешана какая-то магия. «Не магия», – шепчет внутренний голос, но Арсений его не слышит, потому что Антон смеется над его шуткой, и это куда более приятно слуху. Они еще минут пятнадцать стоят около Арсового дома, обсуждая все подряд. Даже подъехавшее такси не влияет на ситуацию, Антон просто пишет, что задерживается и просит подождать. Несколько раз прощаются, но потом по новой. В какой-то момент заканчиваются слова, и Арсений находит в себе силы Антона отпустить: – Ты разоришься на этом ожидании такси. Иди давай. Антон кивает, улыбается, но уходить не спешит. Они стоят еще пару минут, глядя друг другу в глаза, и Арсению кажется, что Антон смотрит на него как-то иначе. Будто что-то меняется между ними прямо сейчас. Или так только кажется? Или не прямо сейчас? Он не решается больше ничего у Антона спросить или сказать, но когда Антон обнимает его на прощание – тоже как будто совсем иначе, – обещание, данное Сереже, Арсений не сдерживает. Надежда внутри прочно пускает корни. Уже дома, не давая себе ни секунды опомниться и передумать, Арсений заказывает для Антона цветы. И вазу. Через пару часов Антон записывает ему кружок с благодарностями. А потом еще один, и еще один, и еще один, и еще… Когда в следующем своем эфире Антон делает обзор на «Криминальное чтиво» и завуалированно цитирует некоторые из Арсовых мыслей, внутри у Арсения будто что-то щелкает. Он вдруг начинает смотреть – и что самое главное, видеть, – их с Антоном взаимоотношения по-другому. Их общение никогда не было исключительно дружеским. Да, в нем не было тех полутонов, намеков, томительного ожидания и стремительного развития – всего того, к чему Арсений привык. Но в них никогда не было четкой границы. Было «не стоило», «я не готов», «мне нужно еще время», но также было и «ты мне понравился сразу», и откровения, и взаимное узнавание. И сближение было тоже. Медленное, постепенное, очень осторожное. Но прочное, основательное и как будто бесповоротное. Потому что пути назад Арсений не видит. Антон не потакает его слабостям и глупостям, Антон намеренно их совершает вместе с ним. И это осознание заставляет Арсений рискнуть, довериться собственным чувствам и позволить ситуации развиваться самостоятельно.

***

– Арс, я приготовил дохуя пасты, – Антон записывает кружок, показывая содержимое сковороды, а затем переключает камеру на себя и улыбается: – Приезжай на ужин, если еще не? Арс А с чем паста? Господи, как будто Арсения это в самом деле волнует. Да хоть с рыбой, которую он терпеть не может, это ничего не изменит, он уже одной ногой в штанах – в прямом смысле. Антон Ш. С курицей и грибами. Арсений не отвечает, через двадцать минут скидывая ссылку для отслеживания поездки в такси.

***

Арс Как думаешь, какой костюм на презентацию по проекту надеть? Арс 2 вложения Арс Боже, я тысячу лет не был в офисе, волнуюсь пиздец)) Антон Ш. Арс, ты даже если в мешке картофельном придешь, всех очаруешь!! Антон Ш. Мне нравится второй, под цвет глаз.

***

Арс Ты досмотрел Анору без меня? Арсений пишет ему сразу после радиоэфира, потому что ну, вообще-то, это форменное безобразие. Антон Я же не виноват, что ты уснул, Арс))) Арс Виноват, ты накормил меня так, что невозможно не уснуть 🙄 Арсений же несерьезно так отвратительно флиртует? Нет же? Антон Хорошо, беру всю вину на себя 🙏🏻🙏🏻🙏🏻 Арс Как собираешь ее искупать? Ладно, предыдущее сообщение было еще ничего, но это… Через полчаса Антон скидывает билеты в кино на «Питер FM».

***

Арсений Сергеич Заеду к вам в офис сегодня? Сережа Борисыч А нахуя? У Антона же выходной сегодня. Арсений Сергеич С тобой и Позом увидеться, балбес)) Сережа Борисыч А, ну раз аж с нами, тогда заезжай 😂 Арсений Сергеич Козёл

***

Арсений уже зевает, но все никак не убирает телефон и не выключает ночник. Завтра он будет себя ругать и проклинать чертов будильник, но сегодня – сегодня Антон. Антон Почему ты никогда не зовешь меня Шаст? Арс Так тебя все так зовут) Антон А ты почему нет? Арс А я не все! И лучше бы вот он спать пошел, честное слово. Антон А ты не все. Не поспоришь)) Арс У тебя красивое имя, Антон. Антон Мне нравится, когда ты называешь меня по имени Арс Мне тоже «Как же все плохо», – Арсений в своей голове просто констатирует это как факт и улыбается. Арс Ты, кстати, единственный, кто ни разу не попытался назвать меня Сеней)) Антон А это разве вообще от Арсения сокращение? Что там Арсений говорил себе на днях? Не влюбляться еще сильнее? Провалено. Антон А вот Арс – это как искусство, красиво) Арс Моему имени хорошо, когда ты его произносишь))) Возможно это все слишком, но Арсения уже не остановить.

***

В середине мая они идут на концерт к Эду. Музыку Выграновский выдает специфичную, потому из всех его друзей здесь только они с Антоном. Эд предлагает смотреть концерт за кулисами, чтобы если что иметь возможность легко слинять и дождаться его в гримерке, на что Антон лишь фыркает: – Обижаешь! Арсений с ним полностью согласен: если уж и приходить на концерт, то стоит получать от этого максимум. – Как знаете, – смешливо морщится Эд и уходит готовиться. Кажется, они оба недооценивают мощь его возросшей фанбазы. В толпе у них затеряться получается отлично, но клуб рассчитан человек на четыреста максимум, и большую часть концерта Арсений оказывается прижат спиной к Антоновой груди, и это отвлекает от самого концерта. И смущает, очень сильно смущает. Шею опаляет Антоново дыхание, руки его то и дело касаются то плеч, то талии, спасая от толчков и ушибов, и Арсения ведет со страшной силой. Он еле сдерживает себя от всяких необдуманных действий, которые двум взрослым мужчинам точно не стоит делать в толпе людей. На последнем треке эта толпа смещает их назад, и пространства вокруг становится больше. Арсений разворачивается к Антону лицом, ловит такую же как у себя шальную улыбку, и финальные строчки припева они орут вместе со всеми, не отрывая друг от друга глаз. Песня заканчивается, все хлопают, они хлопают тоже, но Арсений скорее на автомате. Он продолжает смотреть на Антона и думает о том, как сильно хочет его поцеловать. Антон продолжает улыбаться, и в этой улыбке подозрительно легко читается нежность. Конечно, никто никого не целует, но Арсений этот момент сохраняет в памяти с пометкой: «а что, если Антон тоже?» Но как только они выходят из зала, Арсения настигает сомнение, что это всего лишь концертная эйфория, и, вероятно, ему просто показалось. Внешне Антон спокоен и собран, быть может, слегка задумчив – и это только добавляет сомнению веса. Эд выходит к ним через полчаса, когда они успевают взять кофе и проветриться, и часа два они гуляют втроем, стараясь обходить шумные улицы и толпы. Майский Питер в этом году невероятно балует хорошей погодой, и все еще достаточно светло для столь позднего часа – приближающиеся белые ночи уже дают о себе знать – и Арсению кажется, что даже воздух вокруг пропитан какой-то особой романтикой. Ближе к полуночи Выграновский оставляет их вдвоем. Говорит, что обещал еще с кем-то встретиться. Но по тому, как он подмигивает Арсению на прощание, становится ясно, что это пиздеж чистой воды. Антон домой не торопится, и Арсений мысленно благодарит Эда за эту возможность. Они покупают хот-доги в туристических ларьках у мостов, успевают перейти на Петроградку до прекращения движения и идут вглубь острова. Антон рассказывает о предстоящих гостевых эфирах на московском радио и о будущей поездке к маме в Воронеж. Арсений витает где-то в облаках, ловя состояние полуночного транса, ибо в такое время он обычно спит, а сейчас, очевидно, его организм держится на какой-то эфемерной энергии. Наверное, он совсем по-дурацки улыбается, когда пытается объяснить, почему ему так нравится Доходный дом Колобовых. Наверное, он теряет связь с реальностью на какое-то время, пока они идут по Каменноостровскому проспекту вверх, в сторону Малой Невки. Наверное, он упускает какую-то важную деталь, когда в Лопухинском саду на одной из пустынных тропок прекращаются всякие разговоры. Наверное, он как-то не так (или, наоборот, так?) на Антона смотрит, возможно, где-то глубоко под землей начинается тектонический сдвиг, или же где-то далеко-далеко в космическом пространстве зарождается новая звезда. Но что-то точно случается, что-то определенно происходит, ведь на ступеньках около прудика под кроной большого дерева Антон его целует. Они стоят близко-близко, оба смотрят на размеренные колебания воды, и Арсений почти физически ощущает, как между ними искрит. Или это просто холоднее становится? Сам бы он не решился ни на какой шаг и вздох в сторону Антона, потому что до усрачки боится пересекать эту невидимую дружескую грань между ними. Антон ворвался в его жизнь и раскрасил его серый мир – буквально. И без него все уже будет совсем не так. Но Антон поворачивается к нему первый, Арсений лишь отзеркаливает его действие. Они сталкиваются взглядами, и, ничего не спрашивая – наверняка разрешение у Арсения на лице написано, – Антон накрывает его губы своими. Вот так просто, едва касается и тут же отстраняется. Арсений машинально облизывает губы и тянется вперед, Антоновы ладони аккуратно цепляются за его талию, а сам Антон наклоняется и целует его уже по-настоящему. Арсений забывает, как дышать в этом потоке всепоглощающей нежности, в мягкости чужих губ, под трепетом чужих пальцев. Он делает вдох и мысленно дает себе оплеуху: никакие они не чужие. А затем открывает рот шире и отвечает на поцелуй, надеясь, что не забыл, как целоваться. Но встречая уверенное движение языка и чувствуя, как Антон улыбается прямо в поцелуй, Арсений понимает: не забыл. Как долго они целуются, неизвестно, но когда Антон поцелуй заканчивает и отстраняется, губы у Арсения горят. Он поднимает взгляд на Антона и ловит в его глазах что-то незнакомое – не пугающее, нет, но что-то необузданное, яркое, неизвестное Арсению прежде. – Только не говори, что опять не стоило меня целовать, – на всякий случай шепчет он. – Нет, в этот раз точно стоило, – улыбается Антон. – Время, может быть, все еще не самое удачное, но целовать определенно стоило. Что за неудачное время, Антон не поясняет, а Арсений не спрашивает. Все еще страшно давать происходящему определения и названия, поэтому он мелочно откладывает все разговоры на потом. А пока позволяет себе ужасно глупую, но смелую вольность – крадет у Антона еще один поцелуй.

***

В том, что время действительно неудачное, Арсений убеждается самостоятельно. – Крайне безответственно с моей стороны было целовать тебя перед такой длительной поездкой, – сокрушается Антон в очередном голосовом. – Мне теперь нестерпимо хочется еще. Арсений понятия не имеет, как на это реагировать. Нет, безусловно, он сам хочет целовать Антона еще примерно сто часов без остановки, но такое стремительное преображение их отношений его немного пугает. Более того, они так и не обсудили статус этих изменившихся отношений. Что, черт побери, это все значит теперь и как себя вести? Но кого Арсений обманывает? Когда Антон следом за голосовым присылает ему кружок в наушниках с очередного эфира, он только и может написать в ответ: Арс Скучаю, Антон, пиздец Антон Вот об этом я и говорю! Арс Я бы скучал даже если бы ты меня не целовал)) Антон Если бы я тебя не целовал, я бы сошел с ума, и не по кому было бы скучать))) Арс Тем более!! Это было в целях самосохранения 😂 Арсений отшучивается, а самого аж трясет от переполняющих эмоций. И он понятия не имеет, как пережить следующие три недели на расстоянии.

***

– Когда я приеду обратно, возьму отпуск и буду спать всю неделю. Я уже просто физически не могу вести эфиры, Поз меня с этими коллаборациями жестко подставил, – жалуется Антон после очередного изматывающего рабочего дня. – Хороший был эфир сегодня, – улыбается Арсений, разглядывая уже сонного Антона через экран телефона. – Отоспишься в Воронеже, чуть-чуть осталось. – О, ты не знаешь мою маму. Мы слишком долго не виделись, чтобы она позволила мне спать по двенадцать часов. Тем более уже начался дачный сезон, так что работой я буду обеспечен. – Да ладно тебе, я бы с удовольствием покопался в грядках и теплицах, меня уже тошнит от ноута и бесконечных созвонов. Последние недели перед сдачей проекта Арсения и правда вымотали. Но остался финальный рывок, несколько доработок и выездное мероприятие по случаю закрытия проекта – и он свободен как птица. Наверняка ему дадут что-то новое, но он всерьез задумывается о том, чтобы взять отпуск после. – Познакомлю тебя с мамой когда-нибудь, она тебе устроит дачные каникулы, – говорит Антон так буднично, будто это для него в порядке вещей. А Арсению от таких заявлений хочется кричать в подушку. Не только потому что для себя он давно принял тот факт, что его собственные родители и, вероятно, родители его потенциальных партнеров никогда не узнают об их отношениях, но еще и потому что это очень сильно обнадеживает. В голове сразу рождаются красивые картинки совместного будущего, а Арсений все еще не уверен, что это будущее возможно. И дело тут уже даже не в Антоне и том сложном периоде, который он проживал последние полгода, не в той неопределенности, которая все еще висит между ними с момента последней встречи, дело в самом Арсении: почему-то же раньше у него не получалось нормально и надолго. Что-то же он делал не так, раз все его прошлые отношения заканчивались по примерно одному и тому же сценарию. Но, к счастью, страх облажаться и все испортить не такой сильный, как желание Антона увидеть, обнять, поцеловать снова. Этим желанием Арсений с ним и делится, изрядно краснея и смущаясь. Антон после этих откровений смотрит так, что все дурацкие мысли, хоть и временно, но улетучиваются, оставляя внутри только ощущения какого-то пьянящего счастья и предвкушения.

***

После последнего гостевого эфира Антона за пару часов до его поезда в Воронеж Арсений записывает ему кружок. – Антон, что, ну прям красивый Роналду? А если я шорты надену? – Арсений смеется, хотя вообще-то собирался звучать грозно. В этом эфире Антон с соведущим обсуждали футболистов и кто из них мог бы сняться в кино. Антон отметил, что Роналду достаточно красивый и вполне выигрышно смотрелся бы в любом фильме. Ну возмутительно же! Отправленный кружок Арсений пересматривает несколько раз и думает, как же по-тупому он в нем смеется. Но потом от Антона приходит несколько голосовых, и Арсений забывает и о Роналду, и об эфире, и о том, как именно он там смеется. – Обожаю твой смех, Арс. – Но если ты еще раз запишешь кружочек без футболки, я боюсь, что перестану отвечать тебе и отключусь к чертовой матери. А я все-таки хотел хотя бы еще разок с тобой увидеться. – Соскучился очень, скажи, что ты свободен тридцатого мая? Арс С 30 мая у меня выезд по проекту на полтора дня, но после него я в отпуск на 2 недели, уже договорился) Арс Ты купил билет в Питер? Когда возвращаешься? Антон Как раз 30 мая, в 9 утра Антон Но что-нибудь придумаем))

***

Тридцатого мая в одиннадцать тридцать Арсения должен забрать трансфер. В десять двадцать Антон напрашивается на чай. Чая у Арсения дома не водится, и он делает пометку на будущее, что нужно купить. Можно было бы заказать доставку сейчас, но Арсению нужно за ближайшие полчаса, что Антон будет в пути, принять душ, одеться и собрать сумку на выходные, и включать в этот список встречу курьера не лучшая затея. Антон поймет и простит. Но чай в этот раз и не пригодился бы, Антон целует его почти с порога, бормоча между поцелуями: – Все три недели мечтал это сделать. – Ты же на чай пришел, – подтрунивает Арсений, делая очередной вдох. – В жопу чай, – мычит Антон, углубляя поцелуй. Его руки блуждают по спине, притягивают к себе ближе, и еще чуть-чуть – и у Арсения просто взорвется грудная клетка от переизбытка чувств. – Согласен, – нехотя отстраняется он, чтобы немного успокоиться. – Я вообще не люблю чай. – Ты пил его со мной раз десять, – тяжело дыша, вздергивает брови Антон, кажется, искренне удивляясь. «Боже, он что совсем тупой?» – думает Арс. – «Я бы с ним и из ручья попил…» – Антон, скажи мне, ты совсем тупой? Конечно, я пил с тобой чай! – фыркает он, закатывая глаза. Антон почему-то улыбается и оставляет невесомый поцелуй на подбородке. – Ну походу да, тупой, но рядом с тобой сложно не отупеть, Арсений. Сам Арсений буквально сгорает от таких открытых комплиментов. Одно дело, когда он говорит все это в кружочках, голосовых и тексте, другое дело – вот так, глядя в глаза. Антона же ничего не смущает, он ласково заправляет ему прядку за ухо и, опаляя губы своим ужасно соблазнительным шепотом, говорит: – С ума меня сводишь, я говорил? – и целует снова. Уже не так напористо, медленно и тягуче, будто пытаясь насладиться поцелуями впрок. – Надо выходить уже, – бормочет Арсений, когда они находят в себе силы оторваться друг от друга. Антон вздыхает и понимающе кивает. – Увидимся после выходных? – спрашивает он, когда они уже спускаются в лифте. – Это свидание? – шутливо стреляет в него глазами Арсений. – Я очень на это надеюсь, – отвечает Антон на полном серьезе. Арсений расплывается в счастливой улыбке, и она красноречивее любых слов. Уже в пути, залипая на пролетающие здания и проезжающие мимо машины, он вдруг понимает, что Антон после ночной дороги приехал повидаться с ним, зная, что это максимум на тридцать минут. На тридцать минут! «Можно ли упасть в человека еще сильнее?» – мысленно спрашивает сам себя Арсений. Вопрос риторический, но он все равно на него отвечает: «Можно, если этот человек Антон».

***

Идея классического свидания с ужином в ресторане отметается сразу. Арсений ничего против не имеет, но в ресторане Антона нельзя будет трогать и целовать и придется довольствоваться только едой и разговорами. И хотя поговорить им действительно нужно, Арсений надеется совместить приятное с полезным. Антон на отказ пойти в ресторан не обижается, наоборот даже, реагирует с облегчением и предлагает приехать к нему, заказать еду, посмотреть фильм. В любое другое время Арсений бы посчитал это так себе первым свиданием. Но не с Антоном. У них вообще все сразу как-то складывалось не по классическому сценарию. «Может, это и хорошо», – думает Арс, пока едет в такси. С Антоном же в принципе невозможно по сценарию. Он какой-то яркий, удивительный, действующий по зову сердца. У Арсения вообще как будто не было шансов устоять перед ним. Ну, получается, и не устоял. Арсений приезжает одновременно с курьером, поэтому когда за тем закрывается дверь, он, пропуская приветствия, тут же лезет в пакет, чтобы посмотреть, что Антон заказал. Антона такое положение дел явно не устраивает, он подходит и обнимает со спины – и этот жест вырывает из Арсения шумный вздох. Антон тянет его на себя, заставляя выпрямиться и оставить пакет в покое, и нежно целует в шею. – Ты настолько голодный? – уточняет он, улыбаясь. – Я вообще не голодный пока, просто любопытно, – Арсений откидывает голову назад и касается губами его подбородка. – Ммм, – тянет Антон и разворачивает его к себе. – Я тоже о еде пока думать не могу. – А о чем можешь? – спрашивает Арс чуть тише. – Много о чем, Арсений, – голос его становится чуть ниже, и у Арсения мурашки бегут. – Например, о том, как буду тебя целовать… – продолжает Антон нарочито медленно. Арсений не выдерживает – мало ли чего еще наговорит сейчас этот невозможный – и целует его сам. Аккуратно обхватывает сначала нижнюю губу, затем верхнюю, пробегает языком по обеим, и как только Антон открывает рот, тут же толкается в него языком, вырывая из Антона просто потрясающий всхлип. А вот то-то же, нечего дразниться, Арсений не железный. Антон об этом, очевидно, откуда-то знает и, когда возвращает себе самообладание, слегка прикусывает его язык, тут же обхватывая его губами и забирая инициативу. У Арсения от такого ноги подкашиваются, он не помнит, когда в последний раз у него так сносило крышу. Может быть, лет двадцать назад, но легко терять рассудок, когда тебе чуть за двадцать. Сейчас ему сорок два, и он представить себе не мог, что кто-то вот так вскружит ему голову. И пока голова эта еще хоть немного соображает, Арсений усилием заставляет себя поцелуй прервать. – Мне бы разуться. И руки помыть… – говорит он, едва складывая мысли в слова. Антон делает глубокий вдох, выпускает его из объятий и провожает в ванную. Арсений пользуется этой паузой, чтобы отдышаться, перевести дух и напомнить себе, что хорошо бы поговорить. Нет, все складывается отлично, Антон вроде бы не дает поводов сомневаться, но некоторая недосказанность мешает расслабиться и получать удовольствие от происходящего. Арс тщательно моет руки, умывается и поправляет сбившуюся челку, прежде чем выйти из ванной. Антона он находит в гостиной, которая соединена с кухней. Он расслабленно сидит на диване и улыбается, когда видит Арсения. Пальцы покалывает от волнения, и чтобы его как-то сбить, Арсений начинает с нейтрального: – Еда не остынет? – пакета с едой, к слову, нигде не видно, поэтому вопрос кажется логичным, резонным даже. Но Антон как будто видит его насквозь. – Ты же не об этом хотел спросить? – он мягко улыбается и протягивает руки. – Иди сюда, – и пока Арсений подходит ближе, отвечает на заданный вопрос: – Я заказал то, что нужно будет чуть приготовить перед подачей, ничего такого, смешать и разогреть, не знал, когда мы будем есть. Антон абсолютно бесцеремонно утягивает его к себе на колени – да еще и сразу же лицом к лицу, заставляя перекинуть ногу через свои бедра. Сопротивляться такому заманчивому положению Арсению не хочется абсолютно, и от одной мысли о том, как это интимно и горячо, моментально вспыхивают щеки. – Все продумано, значит, – говорит он просто чтобы что-то сказать. Антон невесомо поглаживает его спину, делает глубокий вдох и медленно выдыхает. – Арсений, у меня выдержка почти на нуле, – в голосе его откуда-то берется хрипотца. – Спроси уже, пожалуйста, что хотел спросить. Понятно, к чему все идет, Арсений и сам чувствует нарастающую волну возбуждения. Он уже ни о чем не хочет спрашивать, хочет только снова ощутить вкус губ напротив. Но он слишком хорошо себя знает и понимает, что иначе просто не сможет отключить голову. – Антон, скажи, ты уверен в происходящем? Просто если нет, то давай остановимся, пока не поздно, иначе, честное слово, это разобьет мне сердце. – Давно не был так уверен, как сейчас, – он ведет ладонями от талии к бедрам, и Арсений машинально облизывает губы. – Я не только про секс… – Я тоже. Я хочу с тобой всего, Арс, – это звучит как признание в сокровенном, а на лице у Антона ни тени сомнения. – Что тебя беспокоит? – Просто… – мысль получается сформулировать не сразу. – Когда мы познакомились, ты был не готов… ну, к чему-либо. И я боюсь, что ты поймешь, что все еще не готов, когда мы зайдем дальше… Антон улыбается уголками губ, брови сводит совершенно очаровательно, сразу же хочется разгладить ему эту складочку на лбу. – А я боюсь не оправдать твоих ожиданий. Не сейчас, быть может, в будущем… – говорит он через какое-то время. – Но это мои страхи, основанные на моем опыте, и к тебе они на самом деле не имеют никакого отношения. Я понимаю, что твой страх в отличие от моего не безоснователен, я позволил себе когда-то необдуманный шаг в твою сторону. Но все следующие шаги я делал, только когда был в них уверен. Может, даже позже, чем стоило… Но как есть. Я хочу быть с тобой, Арсений. И надеюсь, наши желания совпадают. Арсению хочется себя ущипнуть, чтобы поверить, что вот этот невероятный мужчина, который знает, что и как ему нужно, и умеет брать на себя ответственность за свои слова и поступки, действительно хочет быть с ним. Ну он же не может не знать, что Арсений втрескался в него почти с самого начала, что его глупое сердце уже давно и бесповоротно Антоном очаровано? – Антон, я ужасно в тебя влюблен, и не говори, что ты не замечал этого. – Я догадывался, – в глазах его пробегают искорки. – Но дело в том, что ты мне нравился, даже когда я был к этому не готов. И я не мог быть уверен до конца… – И когда же все стало совсем очевидно? – Арсений игриво наклоняет голову, делая вид, что готов в любой момент уличить его во лжи. Антон качает головой: – Все тебе расскажи, – он тянет Арсения к себе, их губы оказываются в опасной близости. – В кино, когда ты совершенно очаровательно бормотал что-то про цветы, – и улыбается так обворожительно, зараза. – Ах ты… – успевает возмутиться Арсений, перед тем как Антон проводит носом вдоль подбородка к шее. Желание возмущаться тут же пропадает, ему на смену приходит что-то обжигающе-приятное. Антон оставляет невесомые поцелуи за ухом, ладонями с нажимом ведет от поясницы к лопаткам и обратно. Возбуждение скапливается в области паха, Арс шумно выдыхает, когда Антон легонько кусает его, выцеловывая линию челюсти. – Ах я что? – он явно дразнится, и это распаляет Арсения еще сильнее. Губы практически зудят от того, как хочется целоваться. И тогда он заглядывает Антону в глаза и просит: – Поцелуй меня? Антон, конечно же, целует. Сразу глубоко, уверенно, стирая последние границы дозволенного. Он больше не сдерживается, пальцами пробирается под футболку, сжимая чувствительные бока. Контакт кожи с кожей обжигает, но этого мало – мало им обоим. Арсений помогает снять с себя футболку, зарывается пальцами в Антоновы волосы, слегка прикусывает его нижнюю губу и тут же всасывает ее, лаская языком. Не разрывая поцелуй, Антон разворачивает их обоих и укладывается спиной на диван, прижимая Арсения сверху. Арс тут же этим пользуется, стекает поцелуями к шее, оттягивает ворот лонгслива, оставляя отметины на ключицах, вырывая из Антона восхитительные звуки. У Арсения от такой вседозволенности голова идет кругом, он цепляет лонгслив, стаскивая его с Антона, подушечками пальцев касается оголенного живота, губами ведет по груди, языком играясь с сосками. Носом зарывается в дорожку волос на животе, делая шумный вдох и втягивая запах, руками спускается ниже, подцепляя резинку шорт. – Да? – спрашивает он у Антона, поднимая взгляд. – Да, – отвечает Антон, приподнимая бедра. – Да… – шепчет Арсений, стягивая шорты сразу вместе с трусами. Уже полностью вставший член Антона шлепается на живот, пачкая его капелькой предэякулята. Арсений рассматривает несколько секунд выступающие венки, а затем обхватывает его у основания и медленно ведет ладонью вверх, почти не сжимая. – Пиздец, – шепчет Антон, и Арсений с ним полностью согласен. Он обхватывает головку члена ртом, оставляя на ней как можно больше слюны, а затем распределяет ее по всему основанию. Все это до безумия неприлично и очень, очень заводит. Большим пальцем правой руки Арс ласкает аккуратную розовую головку, левой рукой перекатывает яички, задевая чувствительное место под мошонкой и наслаждаясь Антоновой реакцией. – Арс, – хрипит он, приподнимаясь на локтях. – Я тоже хочу тебя потрогать, пожалуйста… Арсений переводит взгляд на его лицо и думает о том, что слишком долго не целовал его умопомрачительные губы. Он встает с дивана, стягивает с себя остатки одежды, чтобы потом не отвлекаться, дожидается, пока Антон займет сидячее положение, и забирается сверху, сразу же целуя. Антон пальцами впивается в его ягодицы, вжимает в себя, заставляя их члены соприкоснуться. – Я бы предложил пойти в спальню, – бормочет он прямо в губы, перемещая ладонь между их телами, и, обхватывая Арсов член, делает пару движений вверх-вниз. – Но боюсь, мне хватит пары минут. – Похуй, – искренне отвечает Арсений и, перехватывая его руку, подносит ее к лицу. Антон смотрит как ошалелый, видно, как расширяются его зрачки, когда Арсений, потеряв всякий стыд, нарочито медленно облизывает его ладонь несколько раз, а затем этой же ладонью размазывает слюну по собственному члену. Слегка привстает, усаживаясь поудобнее и плотнее прижимаясь своим членом к его, и шепчет: – Давай. Антон тормозит пару секунд, а когда до него доходит, он с глухим стоном обхватывает рукой оба члена и начинает движение. Арс добавляет свою руку, подстраивается под нужный темп, а затем заглядывает Антону в глаза. Целовать его в таком положении не выходит, зато получается наблюдать за движением ресниц, ловить каждый выдох и вдох, капельки пота, выступающие на лбу, и тонуть в собственных чувствах. Оргазм подступает быстро, Арсений весь сжимается и подмахивает бедрами, сбивая темп. Антон опускает взгляд вниз и кончает сразу же вслед за ним. Какое-то время они сидят почти неподвижно, восстанавливая дыхание. Первым начинает ёрзать Арсений. – Мы заляпали нежный бархат твоего дивана, – произносит он, замечая подсыхающие капли спермы на обивке. – Почистим, – улыбается Антон, помогая Арсению аккуратно встать. – Будет очень неприлично, если я попрошусь в душ? – Будет неприлично, если не попросишься. – Дурак, – фыркает Арсений, а самому скулить хочется – то ли от счастья, то ли от того, что Антон такой. Сердце вот-вот из груди выскочит, но Антон щадить его явно не собирается и, провожая в душ, спрашивает: – Ты же останешься у меня сегодня? – Хоть на всю неделю, – вырывается быстрее, чем Арсений успевает подумать. – Мне подходит, – улыбается Антон. «Мне тоже», – думает Арсений, быстренько целуя его в губы, и закрывает за собой дверь в ванную, пока не наговорил еще всякого. Хотя это всякое наполняет каждую клеточку его тела и так и рвется наружу. Но пока рано. Что Арсений и успел уяснить за время знакомства с Антоном, так это то, что подходящий момент иногда все-таки случается. Его нужно просто дождаться.

***

В конце ноября Арсений впервые присутствует в студии во время эфира Антона. Сидит вместе с Позом и звукорежиссером в аппаратной, от Антона и его сегодняшнего гостя – какого-то молодого парня, Арсений его в тик-токе видел – их отделяет только стекло. – Антон, если бы тебе нужно было снять тренд в тик-токе или в рилсах, то что бы ты выбрал? – спрашивает гость. – Сложный вопрос, Вань, – Антон отвечает легко, не задумываясь. – Мне кажется, я готов на любую идею подкинуться. – Ну а если вот прям один, и знаешь, чтобы вот прям от сердца, – не сдается Ваня. – Один и от сердца? Что ж, тогда, наверное, «у всего есть год спустя». – О, классный тренд. Лиричный такой. И что бы там было? – Узнаешь, если сниму когда-нибудь, – говорит Антон с лукавой улыбкой, а сам смотрит на Арсения сквозь стекло. Арсений смотрит в ответ тоже, а сердце в груди в этот момент выбивает в такт «Люблю-люблю-люблю». Это все длится пару секунд, потом Антон возвращается к теме эфира, а Арсений думает о том, что если бы не пошел к Сереже на вечеринку год назад, то, возможно, не сидел бы сейчас в этом кресле и не смотрел бы на одного из лучших радиоведущих страны влюбленными глазами. Вот уж в самом деле, у всего есть год спустя. И Арсений уверен, их «год спустя» это только начало, потому что с Антоном все ощущается на своих местах и как надо. Он улыбается этим мыслям и, глядя на Антона, обещает себе, что сделает все возможное, чтобы их «всерьез и надолго» сбылось.