Синие следы на белом.
4 июля 2025 г., 13:04
Он всё реже смотрел в зеркало.
Не потому что не нравился себе — просто не хотел видеть, как он исчезает.
На локте синяк, на боку — багровый оттиск подошвы.
Рубашка выстирана, но пахнет дымом.
Он прячет руки в рукава и снова идёт в школу. Потому что должен.
Потому что нельзя не идти.
Иначе они победят.
На уроке литературы его не слышат. Хотя он читает внятно. Он вообще говорит внятно.
Но будто сквозь него — как сквозь мутное стекло.
— О чём это стихотворение?
— О том, как больно быть не тем, кем хотят тебя видеть. —
Учительница кивает, не вдумываясь. Она не знает, что он сейчас не про стих.
В раздевалке снова запах тухлой грязи. Он не спрашивает, кто подложил ему мусор в обувь. Он просто вытряхивает. Снова.
И думает:
Сегодня не кричали. Уже хорошо.
Тот, с кудрями, больше не швыряет в него бумажки. Теперь он сидит рядом на перемене.
Слишком близко.
Слишком тепло.
— Ты чё всё время молчишь? — спрашивает.
Он пожимает плечами.
— А что говорить?
Тот ржёт. Улыбка искренняя, но с привкусом чего-то колючего.
— Смешной ты.
— Не специально. —
Он говорит это почти шёпотом.
И всё равно в груди что-то дрогнуло.
Он возвращается домой в свитере с вытянутыми рукавами. Радужном. Точнее — когда-то радужном. Теперь он сероватый, с дыркой под мышкой.
Бросает портфель в угол, запирается в ванной.
И плачет.
Но тихо. Чтобы никто не услышал.
Ведь мальчики не плачут.
Вечером — сообщение.
От него. От этого, с кудрями.
«Ты мне нравишься. Только никому не говори, а то мне бошку оторвут.»
Он смотрит на экран.
Пальцы дрожат.
Но он не пишет «спасибо».
Он не пишет ничего.
Он просто выключает телефон.
И думает:
А если я тоже?..
