Golden boy

Пока у одних день только начинается – другие уже как несколько часов на ногах. На окраине Каира, где начинаются пески, а заканчиваются законы, жизнь звучит совсем по-другому. Сюда не доходит порядок. Здесь царит совсем иной ритм.  Особенно в этом месте.  Уставшие лица и грязная одежда, периодические тычки в спину автоматом, если вдруг задумался или сделал что-то, что не должен был. Забрал золотой самородок.  Ли Сухён, попивая кофе на своём законном перерыве недовольно ворчит, когда двое охранников приводят к нему египтянина, в то же время протягивая в большой ладони совсем маленький самородок. Он не удивлён — подобное случается чаще, чем хотелось бы. Просто ещё один день, ещё один глупец, подумавший, что сможет выйти сухим из воды. Молодого альфу бьет под колено охрана, заставляя со сдавленным стоном упасть перед парнем. Тело сминается под собственным весом. Запоздалый страх проступает на лице. Сухён томно вздохнул и вставая с места взял телефон со стола, набирая нужный номер. Механическое действие, отработанное годами. Он уже знал, кому звонить, даже не задумываясь. В ожидании ответа Ли пару раз стукнул вора по голове этим же телефоном, как бы дразня.  Не зло, а лениво, почти игриво — как кот, который поймал мышь, но пока не решился её задушить. – Я уж начал думать, что ты струсил, – проговорил омега давая понять, что уже давно заметил пугливые взгляды на охранников и трясущиеся руки, что так и тянулись к золоту. К чужому золоту. Слова звучат спокойно, почти доброжелательно, но в них — стальной клинок. Так говорит тот, кто держит контроль. А когда по ту сторону телефона раздался грубый голос — Сухён поднёс его к уху, – Чонгук-и..! У нас ещё один смельчак, – протянул он с улыбкой. – Везём в Шелх? Услышав положительный ответ омега махнул рукой охранникам, чтобы они «паковали» парня в не самый приятный для него путь. Слов больше не требуется. В этом мире жесты значат куда больше. Пытался вырваться, кричал. Почти плакал. Говорил, что не виноват, но никто даже не задумывался о том, чтобы слушать его вопли.  Песок быстро стирает любые следы — и голоса, и слёзы. А сочувствие не живёт. Ли вышел следом за ними, возвращаясь к наблюдению за, так сказать, подчиненными. Он снова на своём посту — наблюдатель, координатор, и в каком-то смысле, палач. Каждый из них сам ступил на территорию Чон Чонгука в надежде получить выгоду. Одни искали любые способы расправиться с долгами – лишь бы не платить, другие, беженцы, искали дом и возможность есть, пить. Третьи – укрытие от полиции и правительства. И они нашли, но за не оплачиваемый деньгами труд. Здесь, в мастерских всё ещё не так плохо. Здесь всего лишь обрабатывают золото.  Все делают свою работу, всё распределено – первые номера разбивают самородки с помощью камней, дабы сделать их еще мельче. Затем их отдают вторым номерам, те толкут их в ступках до состояния мелкой крошки, сидя скрючившись на полу. Номера три – плавят и заливают в формы.  А вот обработкой и проверкой качества занимаются уже более высшие люди. Те, кому Чонгук доверяет чуть больше, такие как Сухён. И в каждой мастерской этим занимается около трёх человек. Ли в свою очередь безумно гордиться тем, что входит в круг близких и доверенных лиц главного зверя территории Песчаных Вен, как их назвали когда-то. Хоть и добился этого вечной болтовнёй и плясками вокруг Чона.  Выживает не самый сильный, а самый удобный.  *** Чонгук с безразличием отбросил телефон, закончив разговор. Он снова вернулся к бумагам договорённостей с клиентами, что ожидали свои украшения.  На краю широкого стола из черного дерева лежали три папки: одна — от Восточного Торга, рынок изделий из золота для частных коллекционеров, вторая — отчеты от Мастерских, ювелирная линия, производящая изделия из его золота, и последняя — доклад от надзирателей Шелха. Места, где пачкаясь с головы до ног в песке и грязи, под парящим солнцем и строгими взглядами ищут самое главное — золото. Песок под ногтями, пот на спине и кровь на руках — вот как его добывают. А он лишь читает отчёты. Рядом с ним на полу во сне томно вздохнул чёрный комок шерсти. Если его, конечно, можно таковым назвать. Тишина офиса нарушалась только дыханием зверя. Пантера как обычно лежала рядом с хозяином и мирно ждала, может найдется время и для него. В тот час как неугомонный, но до безумия красивого окраса ягуар бродил где-то по особняку, и, судя по переодически слышному рычанию – снова таился где-то за углами, чтобы пугать прислуг дома. У каждого — своя территория. Даже у зверей.  Особенно у зверей.  Все боялись, всегда. Сайлас хоть и был спокойным, но ждал момента и прятался в темноте, так, что только янтарные глаза выдавали его присутствие. Он не нападал. Он — наблюдал. В этом и было его страшное преимущество. А Каэль даже если большую часть времени в особняке просто пытался развеселить себя – на самом деле был слишком дерзким. И самое главное – не подпускал лишних людей к хозяину. Ревнивец. Сторожит и любит.  Любит. Каждый из них по разному выражает свою любовь к Чонгуку, что когда-то выкупил их обоих в очередной поездке заграницу в связи с аукционами, которые были устроены для его украшений. Не куплены — спасены. Так казалось Чонгуку. Так предпочитал думать он сам. И с тех пор не расстаются. Воспитал, и живут они вместе почти два года.  Стая, пусть и странная. Но своя. Глянув на часы на запястье, альфа встал с кресла и Сайлас, чувствуя движение поднял голову. На что хозяин лишь погладил его по голове.  – Спи, – прозвучало в абсолютной тишине. Короткий приказ, но в нём — забота. Зверь её чувствовал.  Уже подходя к машине во двор выбежал Каэль и с рычанием кого-то искал. Ясно кого. Когда ягуар подбежал к альфе и ткнулся носом в бедро – Чонгук склонился и снова тихо проговорил:  – Ты останешься дома, мальчик мой, – Чонгук почесал его под подбородком и Каэль, так уж и быть, отпустил его.  Чонгук залез в машину и положил дипломат на пассажирское сиденье. Заводя машину направился в не самый долгий путь. Асфальт плывёт под колёсами, город далеко. Впереди — сделка. На подобные встречи альфа никогда не пытался приодеться, ему все равно. Чтобы показать своё влияние – ему не нужен никакой образ. Он был одет в чёрные брюки и того же цвета футболку, прилегающую к крепкому телу, показывающую татуировки на всю руку.  Не много прошло времени, как Чонгук приехал в маленькое здание, где уже ждали машины, на которых приехала охрана заказчика. Чужие машины, чужие взгляды, но правила — его. Два альфы вышли из собственных машин почти одновременно, оба держали дипломаты в руках. Итальянца провели в здание два охранника Чонгука, еще два остались с ним и через время сам Чон шагнул в нужную комнату, где в самой середине стоял стол и за ним сидел ожидающий уже достаточно не молодой мужчина.  Чонгук не спеша сел напротив него, молча посмотрел. Он не любил церемоний. И любил покупателей, что тоже предпочитают справиться со всем быстро.  – Имя, фамилия, – прозвучало в полной напряжения и тишины комнате. В это же время охранник рядом доставал из дипломата документ, кладя на стол перед Чонгуком, а затем де и достал небольшой футляр черного цвета. Всё происходило быстро, но не в суете. Каждый знал свою роль. – Александро Беллавита, – коротко ответил мужчина, не сводя взгляда с рук охранника, что родом был из Египта.  Чонгук пробежался снова по документу и перевел взгляд на сидящего напротив, поворачивая листок так, чтобы было читабельно для покупателя. Александро щелкнул пальцем своей охране и высокий парень открыл перед чонгуком дипломат, наполненный деньгами. Вся оставшееся сумма. Наличные всегда были предпочтительнее — они не задают вопросов. Итальянец взял в руку уже лежавшую на столе ручку, и стал читать написанный текст. В это время люди Чонгука считали деньги.  Тишина сгущалась. Только шелест бумаги и чужое дыхание.  Когда наконец подпись была поставлена —Чон взял футляр и подвинул его клиенту. Осмотрев уже купленное золотое кольцо — лицо альфы расплылось в улыбке. Они пожали друг-другу руки.  Всё прошло отлично.  Чонгук первым вышел из комнаты, не оборачиваясь. За его спиной осталось проданное золото и довольный взгляд клиента. А впереди — жара, пыль, бесконечные дороги и новая пара чужих рук, которая совсем скоро захочет ощутить тяжесть его золота.  Работа не заканчивается. Просто наступает следующее утро. *** Ким Тэхён обожает вечера. Время, когда все дела сделаны и можно заняться тем, что тебе нравится. Даже просто прогуляться не под парящим солнцем кажется настоящим наслаждением.  Омега ходил сам, почему-то не переживал и не боялся, хотя обычно старается так не делать. Особенно в такое время, в чужой стране.  Но голову посещали дурные мысли, хотелось развеяться и побыть одному. Раньше ему было бы неловко, что он гуляет один. Думал бы, что все на него глазеют и осуждают. За что? Не понятно.  Заходя в разные кафешки и бродя по  популярным улицам Ким не заметил как погрузившись в собственные мысли забрёл в не самый приятно-выглядящий район.  Всё казалось тусклым, тёмным. Но Тэхёна привлекло другое. Совсем иное.  На одном из поворотов светилось что-то, очень ярко. Играла знакомая музыка.  Надо же, как давно Тэхён не слышал её.  Не долго думая омега направился прямиком туда, лишь глазком глянуть, что-же такое там происходит.  И на лице застыло почти  невидимое восхищение. В зрачках отражается огонь и танцующие, смуглые тела.  Это было настолько необычно и завораживающее. Парень никогда такого в жизни не видел. В середине небольшой лужайки горел костер. Перед ним сидели зрители, прямо так, на земле. Некоторые предпочли стоять, тесно, плечо к плечу, не в состоянии отвести глаз от того, что происходило в центре.. Видимо, пришли недавно, пока не поняли, что ещё долго не смогут оторваться.  А за пылающим огнем были они — танцоры. Парни, грациозные и уверенные, двигались в такт глубоким, щёлкающим ритмам, точно гипнотизировали. Их тела блистели от пота и света, а на них — красивые наряды. Костюмы, созданные для сцены и восхищения. Верх плотно облегал грудную клетку, словно украшенная броня — расшитая блестками, мелкими металлическими вставками и утягивающими лентами, пересекающимися сзади крест-накрест. Спина почти полностью открыта, подчёркивая каждую линию и изгиб позвоночника, каждое движение плеч. Ткань двигалась вместе с телом, будто струялась по коже. На бёдрах — плотный пояс, усыпанный металлическими подвесками и бусинами, звенящий при каждом ударе бедрами. От него тянулась длинная юбка из тяжёлой, гладкой ткани, которая слегка раскрывалась при резких движениях, открывая ноги и подчеркивая танец.  На лицах танцующих омег были надеты одинаковые маски шакалов — гладкие, блестящие, из тёмного пластика с золотого цвета вставками. Они закрывали всё лицо от лба до подбородка, оставляя только маленькие прорези для глаз.  Уши на масках были длинные и заострённые, поднятые вверх, как у настоящего зверя, а линия носа — вытянутая, хищная. Ни эмоций, ни намёка на человека за пластиком — только застывший образ. Будто каждый становился частью чего-то древнего и чужого.  То, что так цепляло Тэхёна в этой стране, в этот момент он влюбился в неё ещё больше.  Их движения казались ещё более нереальными на фоне полной безэмоциональности этих шакальих лиц — словно танцуют ходячие мифы. Боги. Что угодно, но точно не люди.  Кима это зрелище заставило остановиться, посмотреть, насладиться.  Восточные танцы стали для него чем-то уже практически забытым. Прошлое, которое Тэхён так любил, но пришлось отказаться от этого дела ради подготовок к экзаменам. Ради будущего.  Или из-за слов отца.  «Это бесполезно, возьмись лучше за учебу.» Взялся. Убил в себе желание наслаждаться прекрасной музыкой и временем, проведенным на тренировках.  Минута. Две. Полчаса. Омеги выступали один за другим и Ким загорелся неистовым желанием встать в середину и с головой окунуться в ритм музыки.  Раздался громкий голос. Видимо это ведущий, что приглашает на сцену желающих по импровизировать.  Тэхён понял его слова. Арабский язык – единственное удовольствие, которого он не лишился из-за отца. Учил еще с детства, после первого полета в Египет.  "Ладно, всё равно это развитие." Всё ещё помнит Тэхён эту фразу, как он тогда был рад. Будто вчера было.  Блондин тут же оживился и поспешил протиснуться через толпу. С ним вышло еще пару человек, но Тэхён выделялся среди них. Слишком сильно.  Светловолосый азиат с бледной кожей среди загорелых египтян. Все взгляды направились на него и многие альфы начали шушукаться, облизываясь и прикусывая губу разглядывали парнишку, не стесняясь отвешивать режущие слух комментарии.  Длинную, тонкую кофту Тэхёна завязади сзади узлом, открывая полностью живот. То же самое сделали и остальным омегам.  Ким стеснялся, мялся и смотрел на стоящих рядом. Те с предвкушением улыбались друг-другу, хотя до этого вроде не были знакомы. Тэхён заметил. Все они выходили из разных сторон. Когда зазвучала музыка, Тэхён сделал шаг вперёд — чуть неуверенный, но лёгкий. Пальцы дрогнули, запястья мягко развернулись, и тело само подхватило ритм. Музыка будто вползала под кожу. И он позволил ей взять контроль. Сначала он двигался медленно. Волна, проходящая от плеч до бёдер. Плавный изгиб корпуса. Каждый поворот — выдох. Руки в воздухе будто держат невидимые кисточки, которыми Тэхён может нарисовать картину мелодии. Восточный ритм становился быстрее. Барабаны били чётче, и вместе с ними Ким ускорился. Бёдра начали резко качаться в стороны, будто дробно отзываясь на каждый удар. Он отбивал ритм телом — точечно, изящно, будто и правда был создан для этого. Глаза омеги были прикрыты, губы чуть приоткрыты, дыхание неровное. Он танцевал не для зрителей. Тэхён вспоминал себя. Всё, что его сдерживало — на данный момент отступило. Осталось позади, где-то точно не тут.  Не в этом месте, не в этой стране.  Под громкие аплодисменты омеги счастливо покинули так называемую сцену. Тэхён был смущён. Старался быстрее уйти, всё же в этом месте не царит слишком приятная атмосферой, когда чувствуешь на себе бесконечное количество взглядов. Пыльный воздух, максимально мало света и буквально куча альф разных возрастов. Не самый лучший вариант куда можно было заглянуть на ночь глядя. Дошло только сейчас.  Но не успев даже сделать шаг его быстро схватили за руку. Сердце словно остановилось, возможно он и не вернется отсюда живым. Как бы он не любил Египет — это все также опасная страна.  Ким обернулся и напряжение тут же покинуло его тело.  В нос ударил запах зелёного чая. Милый, смуглый парень в танцевальном костюме стоял напротив него.  – Хотел лишь сказать, что ты прекрасно танцуешь, – сказал омега Тэхёну, – Я смотрел только на тебя.  Тэхёна почти в краску бросило, он неловко улыбнулся и тихо поблагодарил незнакомца.  – Могу предложить кое-что.. – продолжил он, протягивая Тэхёну непонятный билет, – Это место моей работы, там неплохо можно заработать даже прийдя по приглашению. Был бы рад увидеть тебя там.  Ким перевел взгляд на билет в руках парня и не слишком долго задумываясь принял его.  – Зал Камила.. - прочитал блондин надпись на внешней стороне, – Это далеко отсюда?  – Не совсем, – с лёгкой улыбкой ответил омега, – Это популярное, но приватное место.  – Для богачей?  – Для богачей. Меня попросили найти пару хороших и милых танцоров. В эту субботу будет много народу, – парень почесал затылок, – Так что мне было бы приятно, если бы ты посетил наш Зал, а то начальник мне голову оторвёт. Ты самая лучшая находка, – Тэхён задержал на нем взгляд, а затем снова посмотрел на билет, – А там, гляди, понравится.  – Я ведь турист, не смогу же там работать, – ответил Тэхён не поднимая взора. Брюнет лишь тихо вздохнул, – Я приду, – продолжил азиат.  – Отлично, – с облегчением ответили ему, – Буду ждать, там всё тебе расскажу.  Когда смугляк собирался уйти — Тэхён окликнул его.  – Эй! – второй обернулся, – Как тебя зовут?  – Зейн, – тихо посмеявшись произнес он, – А тебя?  Ким помолчал пару секунд, рассматривая юношу. Он был слегка нахмурен, но всё же ответил немного холодно.  – Тэхён.  – До встречи, Тэхён, – с улыбкой новый знакомый покинул эту местность.