Звёздочка

      •Питер. Середина мая 2010г.

***

«И сколько бы я ни ждала, И сколько бы я ни любила, Я знаю, что ты — уж не та, Давно я тебя за это простила. Но в сердце — забытый след тоски, Как шрам, что не сгладить годами. В глазах моих — вопросы, тиски, А рядом — лишь тени с мечтами. Я помню не голос, а свет луны, Не руки — лишь эхо у двери… Как будто чужие мне сны даны, Где ты — как призрак потери. А где‑то в глубинах забытых минут Звучит твоя колыбельная — тихо: Тот старый мотив, что когда‑то поют, Чтоб сон был без боли, словно выход. Мелодия тает, как утренний дым, Но в памяти держится, шепчет во мгле: Я будто бы там, но будто нигде, Отпустила, но всё же грущу о тепле. Во мне живёт, сквозь боль, воспоминанье, Далёким эхом — прожитые месяца. Не жду ни слов, ни писем, ни свиданья, Лишь нежность давнюю — тихую, всегда.»

***

Девочка замолкла, дочитав стихотворение. Она глубоко вздохнула и на выдохе села на кровать. Её рыжие волосы подпрыгнули и упали ей на лицо, закрывая его. Женя упёрлась на руки и уставилась в темноту ладоней. Листы выпали и теперь валялись по всему полу. Она забыла, заболталась как-то и не заметила, что именно решилась прочесть в слух и теперь, сильно сожалела… Это был первый полноценный «литературный вечер» Ани и Жени. Их маленькая тайна ото всех. Они одни во всём доме, никто не потревожит и не отвлечёт. Обе девочки всегда были мечтательницами, обе любили сочинять, писать, рисовать, петь и танцевать. И вот, друг для друга они придумали такие вечера–литературные. В такие моменты они могли говорить обо всём на свете, делать всё что сбредет в голову и творить, творить и ещё тысячу раз творить. Нет, всем этим девочки могли заниматься и вне таких вечеров, например, когда с компанией с музыкальной школы играли в гараже или с другими ребятами рубились в ДнД, да даже когда просто гуляли, но в литирарные вечера всё становилось будто легче. Они одни, никого нет, они доверяют другу другу безоговорочно, так что делать можно всё что угодно и как угодно, даже сама мысль об этом, очень льстила. Но дело в том, что родители Ани очень сильно невзлюбили Женю. Фраза: «Она не из нашего круга, не общайся с ней», звучала из их уст настолько часто, что казалось скоро в кошмарах снится начнёт. Поэтому вечера уединения и спокойствия выпадали очень и очень редко. Побольшей части на такие вечера подруг «отмазывал» телохранитель Ани. Да, у девушки был свой телохранитель, который побольшей части являлся нянькой и должен был следить, чтобы Аня хорошо себя вела, в особенности, когда её родители уезжали на долгие командировки, что случилось не редко. Володя, «нянька» девочки, был рядом с ней, уже много лет и за это время, мужчина и девушка сильно привязались друг к другу, как отец и дочь. Телохранитель часто закрывал глаза на безобидные прогулки, иногда давал денег, а также, что самое смешное, нашёл подход к Жене. Рыжеволосая никогда не отличалась эмпатией, ко всем относилась настороженно и с большой опаской, но с Володей, также как и с Аней, сразу нашла связь. Мужчина иногда тренировал девочку в борьбе, что Женя любила, советовал разные группы в жанрах, которые ей нравились, покупал вкусняшки и относился к ней очень уважительно, на что Женя всегда была благодарна и старалась отвечать взаимным отношением. И в этот вечер, Володя проявил себя как защитник и можно даже сказать как отец. Женя знала, что что-то случилось, но не расспрашивала Аню, потому что та не говорила, а настаивать девочка не хотела, захочет–скажет, нет–это её выбор. Но Женя точно знала, что подруга просто пришла домой и заявила, что общается с ней, а потом был скандал. Володя отстоял право Ани общаться с кем та хочет и ей вроде бы как даже разрешили, хоть всё это было очень и очень странно. Но Женя не расспрашивала, она была рада и тому, что её лучшую подругу отпустили к ней домой с ночёвкой, при чём даже не отправили к ним Володю. Мама Лида уехала к подруге, «обсудить проблемы по работе», но на самом деле, просто посидеть и отдохнуть от быта, который сильно давил на женщину. А отчим, опять где-то гулял. Да, за три года их отношений, Константин успел поженится на Лиде, узаконив их отношения, что безумно не нравилось Жене, но что поделать. Он даже хотел, чтобы девочка сменила фамилию и отчество, но та наотрез отказалась. Лида, ещё в первый год, каким-то магическим образом смогла восстановить абсолютно все документы Жени, отчество и фамилия достались ей от родных по крови родителей, немецкая фамилия Дюран и русское отчество Никтишна, ей хотелось сохранить часть прошлого, хотя бы здесь. Так что Дюрен Евгения Никитишна, до сих пор не наладила отношения с приёмным папашей, что её не сильно и беспокоило. Единственное о чём она задумывалась в последние года это как раз о своём происхождении. Она спрашивала об этом маму, но та лишь кочала головой и говорила: «Я поклялась не рассказывать тебе об этом до твоего двенадцатилетия, подожди немного и всё узнаешь.». Кому именно поклялась Лида и почему именно до двенадцати лет, Женя не знала, но тайна её рождения волновала её очень и очень сильно и ей было очень трудно дождаться своего дня, который должен был наступить через неделю. Поэтому девочка от бессилия выливала свою злость и негодование в творчество. Только вот эту «грязь» она никому показывать, а тем более рассказывать не хотела, даже Ане. И вот сейчас, она сглупила. Очень сильно сглупила. Девочка случайно прочла давний стих, который писала маме. Маме-кукушке, которая её бросила, которая про неё забыла, которую Женя просто ненавидела, только за то, что её не было рядом. Наверное она должна была плакать, рыдать навзрыд, от боли, что творилась у неё в душе, но девочка всегда говорила: «Тебе причиняли более сильную физическую боль и ты не плакала, так почему сейчас от такой мелочи ты хочешь рыдать?». Поэтому Женя просто сидела и думала. Она всегда всё запоминала, абсолютно всё. Стоило ей мельком прочесть текст, она запомнит его на всю жизнь, стоит ей что-то услышать, как она вспомнит это и через много лет, воссоздав точные детали тех слов, что были сказаны. Она не знала, да и не хотела знать почему так, так было с самого детства, воспоминания давили, душили, но они просто были и всё, с ними ничего не поделать. Но единственное, что в памяти навсегда осталось расплывчатым и нечётким это родная мать. Она помнила, как кто-то ласково держал её на руках, помнила отрывки колыбельной на другом языке, помнила, как кто-то говорил, что всё будет хорошо и что она всегда будет рядом… Но кто?.. Кто была та женщина, что любила её больше жизни? Почему она разлюбила её? Проявились веснушки на лице? Отросли рыжие волосы? Она разрыдалась в неподходящий момент? Что же она сделала не так, что мать, бросила её в приюте? Ведь она помнила, как кто-то вёл её к этому месту, кто-то успокаивал её, когда она начинала плакать от холода и голода, кто-то же отдал ей плюшевого зайку Ларри, которого она не отпускала никогда и даже сейчас: пушистый друг молча смотрел на неё с полки.

***

Аня тихо подошла к подруге, сев на пол перед ней и мягко взяв её руки в свои, отодвинув их от лица. Она взглянула в глаза Жени, такие безжизненные и смотрящие будто сквозь всё что было вокруг. — Звёздочка… — тихо позвала девочка, но ей не ответили. Тогда она попробовала вновь, только чуть громче: Звёздочка. В ответ Женя наконец-то подняла на неё взгляд, будто что-то разглядев она вздрогнула и выпрямилась, не отводя глаз от подруги. — Всё хорошо? — с беспокойством произнесла Аня. — Да… Да… Просто… — медленно начала Женя. — Этот стих… Он просто, ну как сказать… Для неё. — она подняла голову, взглянув на потолок, будто там ищя слова. — Слушай, это наш литирарный вечер, ты можешь рассказать мне абсолютно всё, что захочешь, но не хочешь не говори, всё хорошо. — Я хочу говорить. И… Я скажу. Это стихотворение, я посвятила маме… Родной маме, которая бросила. И я как-то не могу отпустить… Я как-то… Чувствую себя неполноценно, странно, правда? Ведь у меня есть Лида… Она заменила мне маму, это я точно могу сказать, но будто, я не знаю… — Слушай, это нормально. Ты же давно не можешь понять откуда ты и логично, что это поедает тебя изнутри, всё окей, стихотворение очень красивое, думаю… Ей бы понравилось… — Да оно не должно было ей понравиться! — вдруг вспылила Женя. — В этом и дело… Я будто ненавижу её… — Не нужно… Ненависть поедает тебя, так всегда. Ты не думала, что у неё просто не было выбора? — Думала, но почему? Почему же у неё не было этого выбора? И если бы был, выбрала ли она меня… Это и съедает меня… Мне больно из-за этого… Аня ничего не сказала, только привстала на колени и крепко обняла подругу. Та сначало медленно положила ей руки на спину и долгие секунды ничего не происходило. Просто, две девочки, которые искренне любили друг друга сидели и обнимались, будто чувствуя, как грусть и боль, растворяются в этом моменте. А потом, Женя резко сильно обхватила Аню и повалила её на кровать. Подруги начали шуточно драться, то отпихивая себя, то сильнее прижимаясь. Так прошло около получаса, пока они обе не выдахлись, тяжело дыша, подруги легли друг на против друга, улыбаясь, смотря на вспотевшие лица. Женя вновь тонула в небесных радужках глаз подруги, а Аня в ответ, разглядывала веснушки, похожие на звёзды. — Спасибо. — вдруг произнесла Женя, нарушая молчание. — За что спасибо? — удивилась Аня. — За то что выслушала и поняла. — За это не благодарят, ты же моя подруга. — А ты моя. — И к чему ты это? — усмехнулась девушка. — К тому, что ты тоже можешь всё рассказать. Как именно тебя отпустили ко мне? Скандал и Володя меня не убедят, я вижу, что есть что-то ещё. — Потом ты всё сама узнаешь… — грустно произнесла Аня, отводя взгляд. Женя аккуратно заправила прядь волос за ухо подруги, которая, при повороте головы выбилась и упала на лицо. Аня от этого мягкого прикосновения вздрогнула и вновь посмотрела на Женю. — Сорок семь. — медленно проговорила рыжеволосая. — Чего сорок семь? — Сорок семь раз за этот вечер ты произнесла «потом». — Ты серьёзно считала? — Случайно, прости, просто… — Женя повернулась на спину и провела руками по лицу, будто стряхивая стресс. — Меня это немного напрягает. — Эх, не переживай, всё будет хорошо, поверь. Женя на это резко повернулась и начала щекотать Аню. Девочка засмеялась и тоже попыталась защекотать подругу, но это у неё не получилось, зато получилось вместе свалиться с кровати, при этом Аня нависла своим телом над Женей. — Мне жарко. — обиженно сказала девочка, пытавшись спихнуть с себя подругу. — Чего ты хотела? Май на дворе. — засмеялась та. — Свали. — также смеясь, отпихнула её Женя. Аня выпрямилась, всё же удерживая коленями ноги девочки. Женя привстала на локти и вопросительно глянула на неё, её взгляд упал на чёрные волосы, которые вновь лежали на лице. — Тебе бы чёлку, а то волосы закрывают личико. — с усмешкой произнесла Женя, ни на что не намекая и не надеясь, но Аня восприняла это как вызов. — Да? Ты думаешь? — Ну, есть немного, вроде умею. — Так давай сделаем! — неожиданно произнесла девочка, всакивая на ноги и освобождая подругу от «плена». — Ты так стебёшься? — пересев в позу по-турецки и облокотившись на ладонь, поставив локоть на колено, спросила Женя. — Нет. Где ножницы? — На столе. — в размышлениях проговорила девочка, не отрывая взгляда от подруги. Аня искала где-то с минуту, а потом Женя всё же решила встать. Она быстро подошла к столу и почти не глядя взяла обычные канцелярские ножницы и потреся ими перед лицом подруги, чуть ли не закатывая глаза, произнесла: — Между скотчем и вилкой. — Зачем тебе вилка? — Не важно. — с этими словами она вскочила на кровать и вскинула руку с инструментам вверх. — Эй! Отдай! — попыталась перехватить её Аня, но Женя ловко увернулась. — Ага, размечталась, эгоистка! — С чего это я–эгоистка? — удивилась девочка, даже на секунду забыв про игру «отними ножницы». — А с того, что ты решила сойти с ума и без меня! — наисерьёзнейшим тоном проговорила Женя, взяв одной рукою прядь волос возле лица, а второй поднеся ножницы возле. — Коли уж и свистеть флягой, то только вместе. — и с этими словами на пол медленно начали лететь клочки волос. Аня даже «нет» сказать не успела, так и вытаращившись на подругу, в шоке. А Женя беззаботно резала длинные пряди, явно ни о чём не жалея. — Ну как? — улыбаясь и отводя от лица железо, спросила она. Девочка в ответ только расхохоталась. Чёлка от кудрей встопорщилась, на лице остались мелкие волоски, которые смешно располагались где только можно, а глупая улыбка на пол лица добавляла такой комичности, что Аня просто не выдержала от такого зрелища. — Что? Всё настолько плохо? — саркастически вопросила Женя, складывая руки на груди. — Нет, нет, что ты! Просто уложить и подправить это безумие нужно. Давай помогу. Без лишних слов, девочка протянула ножницы Ане и села на краешек кровати. Подруга встала рядом, слегка наклонившись и начала колдовать над волосами. Спустя пару минут, Аня встала, победоносно посмотрев на свою работу. Особо многого ничего не изменилось, но всё же чёлка лежала более аккуратно, главное её необычный, хоть и красивый вид, оставался при ней. — Ну что ж, теперь ты? — вновь улыбнувшись во все тридцать два, спросила Женя. Она то думала, что её шаг подтолкнёт подругу ничего не делать, ну, поиграется с ножницами, да успокоится, но ответ её удивил. — Да, давай! Поможешь? — Ты ты точно в этом уверена? — После твоего поступка на весь миллион! Будем как сестрички. Женя вопросительно подняла бровь. — Что? Как братишки хочешь? Окей, братюник, давай за работу. — Просто… — Женя помедлила, она задумалась, как лучше спросить, но ничего не придумав, решила не заострять внимания. — Ладно, давай сюда ножницы. Девочки поменялись местами и уже Аня смирно сидела на полу, пока Женя аккуратно сострегала прядки волос, сидя на кровати. Ей потребовалось чуть больше времени, чем её подруге, потому что волосы у Ани были прямые и каждый лишний шаг мог сделать причёску очень некрасивой, чего Женя, естественно не хотела. Супстя 15 минут всё было готово и девочка молча встала и убрала ножницы в тумбочку. — Ну, как получилось? — трогая новую причёску и не видя себя, спросила Аня. — Ща, подожди. — не отходя от стола а что-то там ищя, пробурчала в ответ Женя. — Дай просто зеркало. — не выдержала девочка, вставая с пола. — Не, подожди, говорю же… О! — она победоносно вскинула вверх какую-то серую коробочку и подбежала к подруге, усадив её на кровать. — Наконец-то нашла! — Да что там? — Недавно мама купила, а я у неё стыбзила в тихоря, ща фоточки сделаем и обратно положим. Женя открыла коробку и достала из неё фотоаппарат моментальной печати. — Неужели это… — в изумлении, тихо проговорила Аня, даже не закончив фразу. — Ага, паларойд! — искрясь от счастья проговорила девочка. — Я только хз как он работает… — она вертела фотоаппарат то так то сяк, как разглядывая, так и пытаясь понять, как он работает. — Мама там уже его настраивала и тут по сути нужно только… Ой! — Женя нажала на одну из кнопок и паларойд запечатлил бардак комнаты в самой красе, потом он зажужал и начал сразу выдавать фото. — Ой-ой-ой… Как это остановить то? — Да ладно тебе, я заберу эту фотку и буду наслаждаться, вспоминая, твою уютную комнату. — рассмеялась Аня. — Конечно, размечталась, ещё сольёшь всем какая я грязнуля! — Да зачем мне? Просто, мне нравится здесь, потому что это место всегда ассоциируется с тобой, вот и всё. — Ну, значит будешь чаще здесь время проводить, эй! — Женя только на секунду отвлеклась, пытаясь дальше разобраться с фотоаппаратом, но в этот момент Аня ловко выхватила фото и засунула его в карман. — Отдай, ты чего? — А всё, что упало–то пропало — рассмеялась девочка. — Ах так значит! Ну, тогда получай! — с этими словами она повалила подругу на кровать. Девочки начали снова брыкаться и смеяться, но потом Женя ловко притянула Аню так, что та упала ровно в её объятия и произнеся: «улыбочку!», щёлкнула на кнопку. Палларойд снова зажужжал и начал выдавать фото. — А это я уже себе оставлю. — ухмыльнулась девочка, забирая фото. — Как скажешь. — пожала плечами Аня, садясь рядом с подругой. – Только покажи, как всё же чёлка получилась. — Да без проблем, смотри. Аня наклонилась над маленьким изображением и в полумраке разглядела себя. Её удивило, как она стала схожа со своей мамой, правда та в свою очередь, на её памяти, никогда не улыбалась, но всё же, когда открылись черты лица, сразу можно было сказать чья она дочь. Она перевела взгляд на свою подругу, которая красовалась в другой стороне снимка и посмотрев на её лицо произнесла: — Красиво получилось. — А тож, я же на всё мастерица. — Да-да конечно… — замялась Аня, смотря на то, как Женя убирает фото в тумбочку.

***

После всего, у девочек пошёл разговор ни о чём и обо всём сразу. Они продолжили свой литературный вечер, больше не разговаривая на тяжёлые темы. Ночь медленно подходила к концу, устапая утру. На улице перестали петь сверчки, сменив свою музыку на пение птиц. В комнату медленно начали проникать первые неуверенные лучики солнца, медленно поднимающегося из-за холма. — Который сейчас час? — заметив перемену в обстановке, обеспокоенно спросила Аня. — Не знаю, с тобой время летит так, что я и не замечаю. — вяло ответила Женя, явно вымотавшись от бессонной ночи. — Мне уже нужно домой… — тихо произнесла девочка, но осеклась. Женя прильнула к ней со спины и прижалась крепко обняв. — Не хочу, чтобы ты уходила, Анют, давай поспим вместе, а потом пойдёшь. — Я бы это очень хотела, но мне правда пора… — мягко сказала Аня, приобнимая подругу за руки. — Тогда давай ещё так посидим и я тебя провожу. — Я не против, Звёздочка. — улыбнувшись и опрокидываясь на мягкие волосы девочки, тихо произнесла Аня. Женя зарылась в тёмных волосах подруги, медленно проваливаясь в сон, но потом на её лицо упал новый лучик света и она слегка очнулась. Сквозь спутанные мысли, она хотела ещё что-то сказать, но вмиг об этом забыла, услышав звук мотора на улице. Быстро вскочив, при этом как можно аккуратнее отстранившись от Ани, Женя подбежала к окну. Там она увидела машину, принадлежевшую мужчине, которого она ненавидела всем сердцем. — Тихо, отчим приехал. — Что? Так рано? — Да, я сама в шоке, думала он будет только к обеду, быстро, давай на крышу. — Зачем? — встрепенувшись и вставая с кровати, удивлённо произнесла Аня. — Он бы точно не хотел, чтобы в так называемом, его доме, ночевали посторонние люди, поэтому мы с мамой не сказали ему, что ты будешь у нас. Он думает, что я уехала с ней. — О, боже. И что нам делать? — поняв всю ситуацию, Аня вмиг пришла в себя и начала судорожно искать пути к отступлению в комнате. — Говорю же, лезь на крышу — медленно отходя от окна, чтобы её не было там видно, сказала Женя, показывая на небольшой крючок под потолком, который кое-как был виден, за разными бусами и подвесками, что висели на нём. Аня без лишних вопросов потянула за крюк и в потолке открылся люк, из которого медленно начала опускаться раскладная лестница. Комната сразу наполнилась светом, осветив, напуганные лица подруг, обе понимали, что если их застанут, то им точно не сдобровать. Первой на крышу полезла Аня, за ней Женя, девочки как можно быстрее и тише забрались наверх, закрыв люк. После этого обе повалились навзничь, облегчённо выдохнув. Затем Аня, нервически засмеялась и тихо произнесла: — И что нам теперь делать? — Подождём, вдруг он уедет. — А если нет? — А если нет, то есть другой выход, но к нему прибегним чуть позже. — садясь и осматриваясь вокруг, ответила Женя, саркастически улыбнувшись. Аня тоже села, смотря в даль. — Красиво. — произнесла она на выдохе, смотря вдаль. — Ага… — тихо ответила Женя, смотря, как солнце прорезает небо, поднимаясь всё выше и выше. — Прикурить не найдётся? — усмехнувшись, произнесла Аня. — Не знала что ты куришь. Девочка в ответ только рассмеялась: — Да нет, пока не курю, просто… Смотрю иногда в окно, когда наступает рассвет или закат и всегда вижу людей, которые просто молча наблюдают за этим явлением, при этом всегда с сигаретой. Всегда было интересно, о чём они думают, в такой момент. — мечтательно произнесла девочка, втягивая свежий воздух. — Не знаю, но точно не о плохом. Потому что смотря на красоту природы сложно думать, о чем-то некрасивом и ужасном. — Мне кажется они думают о любви. — Скорее всего. — улыбнулась Женя, переводя взгляд на подругу, которая так красиво выглядела на фоне облаков. Чёлка явно ей шла, ведь теперь волосы не закрывали красивые глаза, которые так красиво светились при дневном свете. Она могла смотреть на Аню вечно. — Что для тебя любовь? — неожиданно спросила девушка, псмотрев на подругу, которая так и свироила её взглядом. — Ну, это слишком глупый вопрос. — отводя взгляд на рассвет, задумчиво произнесла Женя. — Почему? — удивилась Аня и начала почему-то оправдываться: То есть люди на протяжении веков задают этот вопрос, пишут стихи, поэмы, мызку, пытаются уловить суть этого слова, поизносят его на разных языках и жестах, а ты считаешь это всё глупым? Для тебя все люди глупы? — Да. Все люди просто полнейшие идиоты. — произнесла та с ухмылкой. — Но почему же? — Потому что любовь нельзя написать, нельзя как-то назвать или услышать, описать, нет. Любовь можно только почувствовать и никак иначе. Ощутить её всем телом, каждый ниточкой души, коей ты почувствуешь, когда полюбишь и полюбят тебя в ответ. Я прочитала сотню книг, поверь, этот ответ самый правдивый, который я смогла бы сейчас сформировать. Обе девочки замолчали, думая о своём. Они молчали около десяти минут, а потом Жене надоело это. Нет, ей было приятно это молчание, эта тишина и спокойствие вокруг, но мысль, что внизу гуляет отчим, не давала ей покоя, да и сидя так, она понимала, что вскоре заснёт. Поэтому медленно встав, она подала руку подруге и произнесла: — Ладно, идём. — Куда? — принимая руку и вставая, спросила Аня. — Вылезаем из положения, так сказать. — после того, как помогла подруге, засунув руки в карман и медленно подходя к краю, произнесла девочка. Аня последовала за ней и вскоре обе оказались недалеко от конца крыши. Посмотрев вниз, девочка ужаснулась высоте, поэтому испуганно посмотрела на Женю, сказав: — Ты же не хочешь прыгать, верно? — Почти. — как ни в чём небывало, пожимая плечами ответила та. — В смысле почти? — Ну, вот так. Смотри, я эту тему давно узнала. Короче, когда строят дом, рабочие, чтобы не парится с лестницами по тысячу раз, прибегуют к маленьким методам. — Женя показала на стену, под которой они стояли. — Эту стену не видно с улицы, к тому же здесь находится гараж, поэтому как бы она не выглядела, точно не портила бы общий вид. — Ну и что? — всё ещё не понимая, озадаченно спросила Аня. — Всё просто. Когда строятся частные дома, иногда делают маленькие выступы из кирпичей, по которым можно забраться наверх, чтобы что-то поднять, покрасить стены или ещё что-нибудь, я в этом не сильно разбираюсь, просто зачастую, на стенах, которые не портят фасад, такие кирпичи не убирают, лишняя морока, вот они тут и остались. — И ты хочешь… — девочка не успела договорить, как Женя закончила вместо неё. — Именно, пробраться по этим кирпичам на крышу гаража, а потом по дереву спуститься вниз и аккуратненько выйти. — В теории мы сделаем это, но что потом? — Потом всё слишком просто. Наши участки соединены с милой соседкой, которой вечно нужна помощь с её котами, поэтому за тем деревом, по которому мы спустимся есть калитка на её двор, оттуда легко выйти наружу, а милая старушенция с её зрением и слухом нас не заметит. — Не прилично так отзываться о пожилых людях. — поучающи сказала Аня, высматривая кирпичи на стене. — У меня аллергия на кошек, забыла? Я конечно не против помочь с этими прекрасными созданиями, но меня бесит, что просят именно меня, хотя потом я пью по сотню таблеток, чтобы не чихать, как проклятая. — Представляю. — засмеялась Аня. — Так что? — Женя взяла её за руку. — Ты готова на побег? — А у меня есть выбор? — улыбнувшись той самой грустной улыбкой, которая всегда обезоруживала Женю, ответила вопросом на вопрос девочка. — Нет. — улыбнувшись в ответ и сжав руку подруги, как можно кречпе, тихо сказала та. После этого обе медленно начали действовать по своему плану, пытаясь не смеяться, чтобы не привлекать к себе внимания, хотя это было тяжело, ведь ситуация казалась абсурдной.

***

Спустя 20 минут, обе бежали по участку милой бабушки с котами и смеялись, как умалишённые. На душе было хорошо и спокойно, как бывало, когда адреналин сначало подскакивал до предела, а потом медленно начинал отступать, спокойной атмосфере. До дома Ани подруги дошли в приятной тишине, которую нарушили только редко проезжающие в далике автомобили, да птицы, щебечущие на ветках. Дойдя до пятиэтажного дома, девочки медлели с прощанием, обеим не хотелось уходить. — Звёздочка… — тихо сказала Аня, заглядывая в глаза девочки. Та ничего не ответила, мягко заправив прядь волос подруги за ухо, девочка отвела взгляд, не зная, что сказать, на этот жест. — Тебе всё же очень идёт чёлка. — сказала с какой-то тоской Женя. Почему-то ей казалось, что она теряет Аню, что уходит не просто домой, а навсегда и от этого чувства сердце сжималось с тески, которые невозможно было выдержать. Ведь как? Как она может отпустить ту, которая вытянула её из ада мыслей, агрессии, грусти и боли? Это было нереальное чувство, которое щимило внутри. — Тебе тоже. — ответила Аня, вновь взглянув на подругу. — Ну, прощай… — тихо сказала, девочка, хоть и не спешив уходить. — Да, Пока… Анют… — отведя наконец-то взгляд и облизав, резко засохшие губы, произнесла Женя, медленно разворачиваясь, чтобы уйти, но она не успела этого сделать. Аня схватила её за плечи и прижала к себе так, что казалось никогда не отпустит. Но длилось это не дольше секунды, потом она слегка отстранилась, быстро чмокнула подругу в губы на прощание, так быстро и мимолётно, что Женя сначала этого и не поняла, а после черноволосая развернулась и побежала к своему подъезду. Девочка так и осталась стоять, в растерянности смотря в след убегающей подруги. В последний момент ей показалась, что та плакала, хотя… Она не могла наверняка сказать этого.

***

Спустя час безуспешных попыток дозвониться до мамы Лиды, Женя приняла решение идти домой. Телефон монотонным голосом отвечал, каждый раз: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». С каждым разом, когда автоответчик повторял это, на душе становилось всё беспокойнее, а липкий, холодный пот покрывал спину. Лида всегда держала телефон на звучном режиме и отвечала максимум со второго или третьего звонка, даже в раннее или позднее время, а тут… Женя позвонила ей 37 раз и всё безуспешно. Поэтому медленно идя по улице, она прокручивала в голове то, что скажет отчиму, чтобы он её не сильно бил, за враньё, и уж точно не вымещал злобу на жену. Подходя к дому, без какой бы то ни было причины, её волнение усилилось ещё сильнее, да так, что руки начали трястись. Кое-как успокоившись, она всё же открыла калитку, а потом медленно подошла к крыльцу. Вокруге была мёртвая тишина, которая почему-то пугала, до мурашек. Девочка всё же зашла в дом и разувшись, прошла внутрь. На диване в гостиной сидел мужчина, которого её мама ласково называла Костиком, а она про себя мразью. Его взгляд был безумен и смотрел в одну точку. Он медленно перевёл взгляд на девочку и в его глазах промелькнул страх и злость. Жене очень не понравилась эта картина, но она через силу, всё же выдавила из себя: — Ты знаешь где мама? Отчим, будто смотря на призрака, поднялся и подошёл к ней. — Что ты тут делаешь? — с безумной яростью произнёс мужчина, зрачки его глаз были настолько широки, что казалось они закрывают всю радужку, делая глаза в буквальном смысле чёрными, в них была видна лишь бездна. — Стою. — с наглостью в голосе, притворяясь невозмутимой ответила Женя, за что ей прилетела настолько сильная пощёчина, что её тело невольно рухнуло на пол. — Какого хрена ты жива?! — резко взревел не своим голосом Константин. — А должна была сдохнуть? — Да. Как твоя мамаша. — ровным голосом произнёс мужчина. — Что? — опешила девочка, воздуха перестало хватать, она перестала воспринимать реальность после этих слов, не понимая, что происходит. — О чём ты говоришь? — А ты не знаешь? — мужчина расхохотался на весь дом безумным хохотом, который отражался от стен и бил по голове, словно молотом. — Чего не знаю? — Она сдохла. — радостно улыбаясь и дальше смеясь, холодно произнёс мужчина. — Несчастный случай, авария, влетел грузовик, жалко машинку, а ещё жалко, что тебя там не было. Но не беспокойся, ты тоже скоро сдохнешь, все вы сдохните и тогда мне уж точно не придётся сожалеть о чем-то. — Он продолжал смеяться, пока Женя, молча пыталась переварить информацию, которая медленно доходила до её разума. — Иди давай! — Константин резко пнул девочку в живот, выбив остатки воздуха из её лёгких. — Не мешай мне убиваться горем, скоро придут важные люди, мне нужно подготовить документы. — с этими словами он пошёл в комнату, где раньше жила Лида вместе с ним. Женя так и осталась сидеть на полу, оперевшись на стенку и тяжело дыша. В голове крутилось только одно: «Мамы Лиды больше нет.».