2. Тень на стене
8 июля 2025 г., 16:06
1532 год. Османская Империя. Стамбул.
Он стоял во главе вереницы государственных деятелей, глядя на османский престол, ожидающий своего владыку. Глядя на трон, Ибрагим-паша не мог не думать о грядущем. Султан Сулейман царствовал уже двенадцать лет, и Ибрагим уповал, что царство его продлиться еще столько же. — Аяз-паша, поглядите на его облачение, — услышал Ибрагим-паша шёпот за спиной. Лютфи-паша, третий визирь Совета Дивана, муж Шах Султан, не мог упустить возможность задеть великого визиря. Будучи представителем старой знати, одного из богатейших родов Империи, он терпеть не мог выходцев из дервешме, коим являлся Ибрагим. — Похоже, паша оставил Хатидже Султан без нарядов и украшений. Одних перстей на его пальцев десять штук… Ибрагим вызвал к своему благоразумию. Если он сцепяться прямо перед троном падишаха в канун церемонии вручения меча шехзаде Мустафе султан Сулейман может воспринять это как оскорбление. Подумав о друге и господине, Ибрагим поджал губы, скрыв руки в рукавах роскошного изумрудно-зеленого кафтана. После смерти Хюррем Султан султан Сулейман был в трауре. Ни время, ни наложницы, ни военные походы не могли до конца унять его тоску и боль. Глядя на падишаха, Ибрагим не верил, что кого-то можно полюбить настолько сильно. Сам-то он к своей жене подобных чувств не питал. Юношеская невинная влюблённость, страсть, следующая за ней давно угасли. Хатидже Султан, как выяснилось, совершенно ему не подходила. Истеричная, надменная, ранимая и обидчивая, она требовала от него безоговорочного подчинения, злилась, когда он отбывал в длительные походы, обижалась, когда задерживался в резиденции султана. Быть может ребенок смог бы упрочнить их брак, но султанша не могла родить дитя. Новая жизнь разгоралась под ее сердцем и тут же гасла, как пламя свечи. С каждым выкидышем Хатидже Султан становилась все более и более нетерпеливой, все более и более капризной, и Ибрагим начал избегать ее общества. — Внимание! Султан Сулейман Хан Хазрет Лери! — прокричал страж. — Шехзаде Мустафа Хазретлери! Сановники склонились в поклонах, как и янычары, участвующие в присяге. Султан Сулейман прошествовал к трону и опустился на него. Ибрагим-паша скользнул по нему взглядом, подмечая тёмные тени, залёгшие под светлыми глазами. Минула священная ночь четверга, которую никто так и не смог забрать у покойной Хюррем Султан. Эту ночь на протяжении шести лет султан делил с призраками прошлого в окружении детей рыжей ведьмы. Глядя на господина, Ибрагим думал, что лучше бы Хюррем была жива. Падишах назад эту женщину «Приносящая радость», с ее смертью, радость навсегда покинула султанский дворец, а с ней, казалось, ушла сама жизнь. Ни новые наложницы, ни шехзаде и султанши, не смогли вдохнуть в Топкапы жизнь. Началась церемония вручения меча. Шехзаде Мустафа держался уверенно, хотя Ибрагим видел, что он волнуется по тому, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих саблю. «Сегодня началось восхождение будущего государя», — подумал Ибрагим-паша, думая кого можно выдвинуть в наставники шехзаде Мустафы. Конечно, он сам бы хотел им быть, но наставник шехзаде должен отбыть вместе с ним в санджак. «Аяз-паша не подойдет, — размышлял великий визирь, скользнув взором по второму визирю, который вот уже пять лет дышал ему в спину. Аяз-паша был верен только себе, к тому же его видели пару раз, беседующим с Мелек Султан. — Лютфи-паша сам жаждет оказаться повыше, за его спиной стоит Шах Султан. Остаётся Ахмед-паша, супруг Фатьмы Султан, младшей сестры повелителя…» Тем временем в башне справедливости было не менее многолюдно, чем на площади. Султанши, облаченные в яркие и дорогие наряды, собрались вместе в честь торжества. — Какой славный шехзаде у нас вырос, — с улыбкой промолвила Айше Хафса Султан, облачённая в закрытое платье темно-красного цвета. Ее седеющие волосы скрывал бархатный бордовый хотоз, расшитый золотом и драгоценными камнями. Она старела, но взор ее карих глаз по прежнему оставался острым, как клинок. — Поздравляю вас, Махидевран Султан, — звонко вскрикнула белокурая молодая женщина с ясными голубыми глазами, похожими на сапфиры или на весенний небосвод. Золотистые волосы ее были распущены и завиты, их венчала скромная диадема с жемчугом. Она была миниатюрна и утончённа, хрупка и нежна, но под всем этим скрывалась стальная воля и острый ум, который женщина тщательно скрывала за ласковыми улыбками и смехом. — Вы воспитали славного шехзаде. — Благодарю, Мелек, — благосклонно кивнула Махидевран Султан, скользнув взором голубых глаз по жене падишаха. Они не были соперницами. Обоих султан Сулейман позабыл. И если Махидевран Султан в глубине души тосковала по былому, то Мелек Султан не унывала. Она и без любви султана была счастлива и довольна жизнью. По крайней мере, являла это миру. Айше Хафса Султан довольно улыбнулась, глядя на взаимоотношения невесток. В который раз она сказала себе, что поступила правильно шесть лет назад, погубив Хюррем. Без нее в гареме было спокойно, традиции не нарушались, никто не смел бросить вызов ее власти. Стоящая в стороне от беседующих султанш Невхаят Султан, рыжеволосая и кареглазая женщина в розовом платье, едва заметно закатила глаза, считая подобное лицемерием. Она скользнула угрюмым взором по площади и остановила взор на шехзаде Мустафе… В который раз ее сердце сжалось от страха. Рядом с Невхаят Султан стояла Ясемин Султан, ставшая госпожой не так давно. Несколько месяцев назад она подарила падишаху сына, названного Ибрагимом. Имя раба, данное ребёнку, не удовлетворило Валиде Султан, но перечить воле царственного сына она не решалась. Султан Сулейман после смерти любимой жены стал подозрительным и жестоким. Черноволосая, худощавая и смуглая Ясемин Султан выглядела как маленький зверек, попавший в клетку. Ей было всего семнадцать лет, она не ведала, как ей себя вести в окружении султанш и госпожей, но всеми силами пыталась держать лицо. — Дай Аллах шехазде Мустафе долгих лет жизни, — промолвила Шах Султан, глядя на наследника престола. — Аминь, — отозвались присутствующие. — Прошу меня простить, Валиде Султан, можно я вернусь в свои покои? — усталым голосом промолвила русоволосая девушка в зеленом платье, мать Айгуль Султан. Она положила руку на выпирающий живот и заискивающе глядела в лицо Айше Хафсы. — Ребенок устал. — Ступай, — кивнула благосклонно Валиде Султан. — Когда мои братья будут получать мечи, людей придет побольше. — вдруг сказала белокурая Михримах Султан, взяв за руку Валиде Султан. Махидевран Султан напряглась, глядя на девочку. Ей было десять лет, ее, несчастную сироту, лишённую ласку матери, жалели, холили и лелеяли. Девочка была избалована, но ей все сходило с рук. Султан Сулейман души не чаял в Михримах.***
Торжество перенеслось в султанские покои. Падишах восседал на диване. Рядом с ним расположились его любимцы — шехзаде Мехмед, шехзаде Селим и шехзаде Баязид. Дети покойной госпожи росли дружными и защищали друг друга по мере сил. Старший Мехмед, которому было пять лет на момент смерти матери, старался заботиться о младших, рос собранным и серьёзным ребёнком, знающим цену знаниям. Рыжеволосый и зеленоглазый Селим был спокойным, уравновешенным мальчиком, любящим рисование и книги. Он часто читал султану Сулейману вечерами. Шехзаде Баязид был активным и непоседливым, он задавал множество вопросов, с изимальства носился с мечом по покоям, тянулся к лошадям и грезил сражениями. После возвращений отца из походов он частенько расправшивал его о битвах и восхищался силой и умом родителя. — Мурад-паша, — обратился Ибрагим-паша к главному казначею. — Я слышал вы хотите жениться… Черноволосый и темноглазый сановник улыбнулся и пригладил бороду. — Слухи не врут, — ответил Мурад-паша. — Кто же невеста? — поинтересовался Аяз-паша, сидящий не подалеку вместе с Лютфи-пашой. Эта парочка еще немало крови выпьет ему — знал Ибрагим, но пока не мог найти управу на них. — Хафизе Султан, — ответил Мурад-паша с улыбкой. Видимо, невеста ему нравилась. Хафизе Султан — самая младшая дочь султана Селима I, рожденная за пять лет до его кончины. Султанша воспитывалась в старом дворце слугами, мать госпожи выдали замуж после восхождения султана Сулеймана на османский трон. Айше Хафса Султан, видимо, постаралась. Она никогда не любила, когда на ее власть бросали тень. Даже от Хюррем избавилась — Ибрагим знал, кто отдал роковой приказ, как никто другой. — Повелитель одобрил наш брак. — Дай Аллах, будешь счастлив, — промовлил Ахмед-паша. — Надеюсь, она не похожа на Зимнюю госпожу. Зимней госпожой называли жену Лютфи-паши, Шах Султан, за холодный и высокомерный нрав.***
— Какой же он славный, — говорила с улыбкой Айше Хафса Султан, покачивая на руках шехзаде Ибрагима, самого младшего внука. Ясемин Султан гордо улыбалась, стоя справа от госпожи. Мальчик лепетал что-то на детском языке, тянул руки к бабушке, пытался сорвать с нее ожерелье и вцепиться в седеющие волосы, но вызывал улыбки на лицах присутствующих. Невхаят Султан сидела на подушке и наблюдала за игрой своего сына Алемшаха с Саидом, отпрыском Мелек Султан, черноволосым и голубоглазым ребёнком четырёх лет, и с Эсмехан Султан, которая с трудом поспевала за мальчиками. — Как здоровье моей внучки? — спросила строго Валиде Султан у Азур-хатун, которая отсутствовала на церемонии, поскольку ухаживала за захворавшей дочерью. — Фатьма спит после приёма отвара, — ответила темноволосая миловидная женщина. — Ей лучше, — поспешила сказать она. Мелек Султан пила щербет, разговаривая с Шах Султан. Она всеми силами сталась очаровать как можно больше людей и в том числе мать своего господина. Но Валиде оставалась холодной, как лед и неприступной, как стена. Впрочем, как и султан Сулейман. К султанше подбежал ее единственный сын, Саид, в котором она души не чаяла и всячески оберегала. Мелек Султан пригладила рукой растрепавшиеся волосы сына, после чего стёрла платком крошки вокруг его рта. — Матушка, а ты расскажешь мне ту сказку? — спросил он с любопытством в голубых глазах. — Как пожелаешь, милый, — ответила Мелек Султан. Уже поздним вечером, закончив рассказ для сына, Мелек Султан укрыла его и поцеловала в лоб. Мальчик безмятежно спал, но Мелек не спешила лечь рядом с ним и забыться сном. Она встала и отошла к камину. — Пришла весть из Манисы, — тихо промолвила подошедшая к госпоже служанка, Айше-хатун, землячка и подруга Мелек Султан. Они обе попали рабство после завоевания армией султана Родоса. Айше протянула госпоже записку, султанша поспешила ее развернуть, пробежалась взором по сточкам, после чего ухмыльнулась и поспешила сжечь послание в камине. — Благая весть? — Человек верный мне теперь служит во дворце Манисы, — ответила Мелек Султан. — Это только начало. Повелитель, скорее всего назначит Мустафу в Манису — в санджак наследника. — А что дальше? — спросила Айше-хатун с любопытством. Мелек Султан улыбнулась, но глаза ее остались холодными и непреклонными. — Или Цезарь, или ничто, — ответила Мелек Султан и поёжилась от холода. Она никогда не могла до конца согреться. Тепло и уютно ей было так давно, кажется в прошлой счастливой жизни на Родосе, в окружении семьи, рядом с отцом и матерью, рядом с сёстрами и братьями, рядом с дядей. Но армия султана Сулеймана все разрушила. Лукреция Гаффо умерла вместе с родными после падения острова, когда ее родных и близких жестоко вырезали, как овец, а сестёр изнасиловали и убили. Она выжила чудом, была слишком мала, ее спас Ибрагим-паша, увидел, что хотят сделать его подчинённые и сжалился. Так Лукреция попала в рабство, ее увезли в Стамбул, где купили на невольничьем рынке. Ей было всего десять лет, она была напуганной маленькой девочкой, потерявшей в один миг все. Лукрецию купили и определили в дворцовую школу. Она надеялась сбежать, обрести свободу, вырваться из Османского ада, но планам не суждено было сбыться. Умерла Хюррем Султан, которую Лукреция не видела. Она воспитывалась в Старом дворце, а госпожа жила в Топкапы, рядорм с султаном. Валиде Султан выбрала Лукрецию в фаворитки султана Сулеймана. В фаворитки человека, решение которого убило ее родных. Лукреция сперва хотела отказаться, но понимала, что ее в лучшем случае за отказ падишаху кинут в темницу на съедение крысам, в худшем — утопят в Босфоре. Была идея стащить нож и попробовать прирезать султана во время хальвета, но Повелитель здоровый и сильный мужчина, а она хрупкая и слабая девушка. Силы не равны. Да и умирать не хотелось. Чем хуже было рабство, тем сильнее Лукреция желала жить. Хальвет Лукреция не хотела вспоминать. Она предала родных, предала родные края, предала веру и себя. К счастью, султан был отстранён и отослал ее сразу после близости. Лукреция рыдала в хамаме, но она как-то позабыла, что семя султана полилось в ее лоно. Через два месяца стала ясно, что она в положении. Пришлось поменять веру, разумеется, для вида, чтобы выжить. Как бы Лукреция не ненавидела падишаха и эту империю, свое дитя она любила уже тогда. «Женщина должна любить своих детей. В этом у матерей нет выбора», — воспоминала Лукреция слова пкоойноу матери. Лукреция родила сына Саида, когда султан Сулейман был в военном походе, убивал тех, кто верил в того же Бога, что и она. Девушка самостоятельно выбрала имя. Назвалась Мелек, что означало «Ангел», желая скрыть истинные намерения и цели. Пусть ее считают слабой и невинной. Пусть. Теперь у нее был сын, приходилось бороться не только за себя, но и за него. — Мама? — в подтверждении этого со стороны кровати раздался сонный детский голосок. — Мне страшно. — Иду, мой драгоценный, — отозвалась Мелек Султан, выныривая из воспоминаний. «Никого не прощу, никогда не забуду», — вместо молитвы сказала она себе, хотя ей хотелось посетить христианский храм в городе. Но нельзя. За ней, как за матерью наследника, неустанно следили. Повезло, что Айше раздела ее чувства, как землячка и та, которая потеряла родных по вине этой империи.
