Любовь разбойника

Жаркая духота саванны осталась позади, когда Кайон, Джасири и Фули, пошатываясь от усталости и пары глотков ферментированного марулы, ввалились в уютную хижину. Огонь в очаге лениво потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени, словно вторя их собственному приподнятому настроению. Кайон плюхнулся на свою подстилку, блаженно раскинув лапы. "Ох, мать моя… Никогда еще так не гулял!" – простонал он, прикрывая глаза. Его голос был хриплым от пения и смеха. Фули, рухнув рядом, довольно кивнула. "Действительно! Это было самое веселое, что с нами было!" – в её голосе сквозило искреннее веселье. Джасири, устроившаяся в углу, зевнула во всю пасть, но глаза её горели веселым огнем. В хижине воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и тихим сопением Кайона, который уже почти засыпал. Идиллия прервалась, когда Фули, внезапно оживившись, произнесла с хитрой улыбкой: "Хм… а вот интересно, как Джанджа назовет своего первого щенка?" Джасири мгновенно взбодрилась, её глаза загорелись предвкушением. "Готова поспорить – в честь меня!" – заявила она, гордо вскинув голову. Фули приподняла бровь, в её взгляде читалось сомнение. "С чего бы вдруг?" "Ну как с чего?" – возмутилась Джасири, вскакивая на лапы. "Я первая познакомилась с Джанджей! Еще во времена его юности!" В её голосе прозвучала нотка гордости, смешанная с воспоминаниями о былом. "Мы с ним столько пережили! Он пытался меня убить, я его! У нас целая история!" "История – это, конечно, хорошо," – проворчала Фули, – "но сейчас Джанджа уже не тот гиен что раньше." "И что с того?" – парировала Джасири, сверкнув глазами. "Думаешь он забыл о прошлом? Думаешь он не помнит те времена, хоть оно и были для него не самыми лучшими?" "Хорошо, хорошо," – примирительно подняла лапы Фули. "Но подумай логически. Он же не может назвать щенка в честь врага, пусть и бывшего." "Но я не враг!" – обиделась Джасири. "Я ему как… как подруга! Ну, или… соседка!" "Соседка, которую он пытался убить?" – ухмыльнулась Фули. "Ну, это было давно! И потом, мы помирились!" – закричала Джасири. Кайон, проснувшись от их спора, лениво приоткрыл один глаз. "Эй, вы чего раскричались? Дайте поспать!" "Прости, Кайон," – сказала Фули. "Мы просто спорим о том, как Джанджа назовет своего щенка." Кайон зевнул. "Назовет как хочет. Главное, чтобы щенок не был таким же змеем, как его папаша в молодости." Он снова закрыл глаза, отворачиваясь к стене. Джасири и Фули переглянулись, замолчав. В глубине души они обе понимали, что в этом споре нет победителя. Имя щенка Джанджи – это его выбор. Тем временем, Джанджа и Матаня вошли к себе. Ну, как вошли… Джанджа буквально внес Матаню в дом, бережно держа на руках. Она обвила его шею, уткнувшись носом в его гриву, и ее дыхание приятно щекотало его кожу. В этом жесте сквозила нежность и усталость после бурного праздника. Джанджа осторожно опустил свою невесту на кровать, словно она была хрупкой драгоценностью. Матаня с облегчением сбросила с себя туфли, тут же отправив их в один угол комнаты, а затем сбросила и нарядное платье, оставшись лишь в куске черной ткани, игриво облегавшей ее бедра и изящно прикрывавшей грудь. В полумраке хижины ее силуэт казался еще более соблазнительным. Джанджа присел на край кровати, скидывая с себя кофту. Мышцы под тонкой кожей напряглись, когда он сбрасывал обувь, и остался только в простых штанах. Он устало, но довольным вздохнул, откинувшись назад и устремив взгляд в потолок. "Ах, это было весело…" – прошептал он, скорее самому себе, чем Матане. В его голосе слышалась приятная усталость и воспоминания о прошедшем дне. "Но наше веселье еще не закончилось," – промурлыкала Матаня, наклоняясь к нему и шепча слова прямо в его ухо. От ее горячего дыхания по спине Джанджи пробежали мурашки. Не успел он оглянуться, как Матаня, с диким блеском в глазах, схватила его за густую гриву, резким движением повалила на кровать и оседлала его. Ее вес был приятным и волнующим, а взгляд – полон озорства и желания. Джанджа задохнулся от неожиданности, его сердце бешено заколотилось в груди. "Знаешь, почему я ждала свадьбы, чтобы вместе с тобой отдаться любви?" – прорычала Матаня, ее голос горел страстью, а глаза сверкали искрами игривого безумия. "Потому что запретный плод сладок!" С этими словами она, не давая Джандже опомниться, прижав его руки над головой, впилась в его губы. Ее поцелуй был властным, требовательным, проникающим все глубже в его рот. Джанджа от неожиданности заерзал ногами, попытавшись вырваться, но силы были неравны. Он издал глухое мычание, в котором смешалось удивление и зарождающееся удовольствие. Матаня изучала ротовую полость Джанджи своим горячим, дерзким языком, даря ему вихрь новых ощущений. Когда воздух в легких подошел к концу, Матаня неохотно отстранилась от его губ, оставив Джанджу с перехваченным дыханием и бешено колотящимся сердцем. Затем, с плавным, грациозным движением, она завела руки за спину и, ловко развязав узел, освободила от черной ткани свою грудь. В лунном свете, проникавшем в хижину, ее формы казались еще более соблазнительными. Глаза Джанджи вспыхнули от животной страсти при виде своей возлюбленной, восседавшей на нем, словно королева на троне. Он попытался было приподняться, но Матаня опередила его. Быстрым движением она схватила оброненную ткань, и, ловко орудуя ей, связала руки Джанджи, крепко привязав их к деревянной спинке кровати. "Матаня! Дорогая!… Ты… ты что делаешь?" – выдавил из себя Джанджа, в его голосе звучало смущенное удивление, смешанное с внезапным возбуждением. – "Ха!" "Это чтобы ты никуда не делся, пока я буду доставлять тебе удовольствие," – прорычала Матаня ему на ухо, ее дыхание опаляло его кожу. – "А будешь рыпаться, я тебе и рот заткну!" В ее голосе звучала угроза, но в глазах плясали веселые искорки.Матаня, словно хищница, забавляющаяся со своей добычей, провела своими игривыми руками по торсу Джанджи. Она изучала каждый изгиб его сильного тела, каждый шрам и рубец на его груди и животе – свидетельства его бурного прошлого. Под ее прикосновениями его кожа покрылась мурашками, предвкушая то, что должно произойти. Затем, внезапно, она приставила острый коготь к его подбородку. Легким, почти нежным движением она провела когтем от горла до самого низа живота, оставляя за собой тонкую, но отчетливую кровавую полосу. По телу Джанджи пробежала дрожь, смешавшая в себе боль и возбуждение. И тут же, словно обуянная порывом страсти, Матаня начала слизывать выступившие капли крови. Она начала с горла, медленно и чувственно двигаясь вниз, и Джанджа чувствовал каждый сантиметр ее горячего языка, ласкавшего его кожу. Язык скользил по его груди, огибая старые шрамы, вызывая в нем волну воспоминаний и новых ощущений. Матаня нежно покусывала его соски, заставляя его стонать от удовольствия. Затем ее язык спустился к животу, и, добравшись до мягкой, уязвимой части, она слегка прокусила кожу, вызывая у Джанджи глухой стон. Но стон тут же сменился мычанием наслаждения, когда Матаня начала зализывать и зацеловывать рану на его торсе, словно исцеляя его своими поцелуями. Ее руки продолжали дразнить его, водя по его телу, возбуждая и сводя с ума. Джанджа был полностью во власти своей возлюбленной, покоренный ее страстью и уверенностью.Матаня заметила, как участилось и углубилось дыхание Джанджи. Она знала, что смогла разжечь в нем пламя страсти до предела. Спустившись еще ниже, она дерзко взялась за край его штанов, медленно стягивая их вниз. "Мой милый Джанджа! Ты готов?" – игриво спросила Матаня, заглядывая в его глаза, полные желания. Джанджа, одурманенный удовольствием и похотью, лишь слабо кивнул в ответ. И тогда Матаня, одарив его клыкастой улыбкой, слизала последние капли крови с низа его живота и одним движением стянула с атамана штаны и нижнее белье, которые тут же полетели в темный угол хижины. Она поднялась к его морде и, снова страстно поцеловав его, освободила от пут и себя. Её нижнее бельё последовало за его штанами. Обнаженная, она снова села на Джанджу, дразня его своим телом. Несколько мгновений она просто сидела, чувствуя его дрожь, его нетерпение, затем она нежно взяла его за горячее, твердое достоинство и, направляя его, позволила ему войти в нее. Матаня, сидя на Джандже и опираясь руками в его живот, начала медленно двигаться, постепенно набирая обороты. Они оба не могли сдержать стонов удовольствия, которые, казалось, разносились на всю комнату, если не на весь лагерь. Их любовь достигла своего апогея, и в мгновение безумного блаженства Джанджа закончил. Довольная и счастливая, Матаня, обессилев, упала ему на грудь, нежно поглаживая его за гриву. "Это было великолепно, дорогой!" – прошептала она в эйфории, чувствуя под собой горячее тело своего мужа. Джанджа тяжело дышал, отходя от волны наслаждения, затопившей его. Матаня обняла его, прижавшись к нему всем телом, и почти сразу уснула, чувствуя себя в безопасности и умиротворении в его сильных объятиях.Джанджа тихонько высвободил руки из плена, стараясь не потревожить Матаню, что сладко спала, прижавшись к нему. Когти тихонько скребли по ткани, пока верёвки не поддались. Потирая запястья, он взглянул на её умиротворенное лицо. Воспоминания нахлынули волной, унося его в прошлое… Орда. Пристанище отверженных. Здесь находили приют убийцы, воры, изгои – все те, кому не было места в "цивилизованном" мире. Здесь они обретали дом, семью, пусть и весьма своеобразную. Рассвет окрасил горизонт багрянцем, когда Джанджа, раздав утренние указания своим головорезам, поднялся на дозорную вышку. Лес, простиравшийся до самой степи, дышал утренней прохладой. Внезапно он заметил движение. Кто-то бежал через лес, целая группа, не меньше десятка. "Черт знает что," проворчал Джанджа. Через несколько минут к воротам, задыхаясь, вывалились пятнадцать гиен. В их глазах читался неподдельный ужас. Одна из них с отчаянием бросилась к воротам, пытаясь их открыть. Джанджа, прищурившись, увидел, как из леса показалась еще одна группа преследователей. "Открыть ворота! Живо!" - рявкнул Джанджа. Скрипнув, ворота распахнулись, проглатывая перепуганных гиен. Едва они успели скрыться за стенами, как из леса, ощетинившись злобой, вышла дюжина львов. Джанджа жестом приказал своим ордынцам занять позиции на вышках, готовым к бою. Один из львов, огромный, с гривой цвета закатного солнца, подошел к воротам и с силой постучал. "Эй, есть кто там в живых?" – прогремел его голос. "А вам что надо? Кто вы такие?" – крикнул Джанджа, стараясь скрыть голос. "Мы преследуем этот грязный клан гиен! Они совершили набег на наши земли. Выдайте их нам, и мы уйдем." "Не дождетесь! Советую вам самим уносить ноги, если жить хотите!" – огрызнулся Джанджа. Лев взревел от ярости. "Покажись, трусливая гиена! Как ты смеешь так со мной разговаривать?!" Джанджа медленно поднялся на стене, демонстрируя свою невысокую, но крепкую фигуру. Лев презрительно оглядел его. "Ах, так это ты тут главный, гиен? Значит, слушай сюда: отдашь мне своих сородичей, и, может быть, я оставлю тебя в живых." Зубы Джанджи с хрустом сжались. Наглость этого льва переходила все границы. "Сейчас я спущусь, и мы поговорим с тобой с глазу на глаз," – процедил Джанджа, спрыгивая с вышки. Он бросил короткий приказ стрелкам, быстро зарядил свой обрез и, спрятав оружие под кофтой, вышел к львам. Он уверенно подошел к их вожаку, который окинул его надменным взглядом. Не говоря ни слова, Джанджа выхватил обрез и выстрелил льву прямо в колено. Рев боли пронзил воздух. Львиный прайд отшатнулся в ужасе, оставив своего раненого вожака. "Стой! Прошу… Дружище, давай поговорим!" – взмолился лев, прежде чем второй выстрел снёс ему полчерепа. Его тело безвольно рухнуло на землю. Джанджа холодно посмотрел на остаток прайда, который в панике пятился назад. Он взмахнул рукой, и ворота с грохотом распахнулись. Орда головорезов, оглашая окрестности дикими криками, ринулась на львов. В мгновение ока все стихло, только стоны и хрипы нарушали тишину. Через минуту ордынцы втаскивали в ворота трупы, которые скоро станут их ужином. Джанджа вернулся в крепость и взглянул на тех, кого спас. Шайка перепуганных гиен, во главе с молодой, очень симпатичной гиеной, жалась друг к другу. Джанджа подошел к ним и ухмыльнулся. "Ну, здравствуй!" Гиена подняла на него благодарный взгляд. "Здравствуйте! Спасибо вам, что спасли нас!" – пролепетала она. "Джанджа. Местный атаман. Добро пожаловать в Орду!" "Матаня! Главарь этой шайки," – ответила гиена, указывая на своих спутниц. Джанджа подмигнул ей. "Что ж, Матаня, сегодня у нас пир на весь мир! Мяса будет много!" Так в Орде появилось новое пополнение, а вместе с ним – новая очаровательная особа. Очень скоро Джанджа и Матаня стали неразлучны. Вместе они совершали набеги, грабили окрестные прайды, безжалостно расправляясь с теми, кто слишком сильно шумел. Матаня научила Джанджу играть в карты так, чтобы он всегда выигрывал… кроме тех случаев, когда она сама садилась за стол. А Джанджа, в свою очередь, научил Матаню стрелять и обращаться с оружием. И так, дружба постепенно переросла в нечто большее… в любовь.