«Ты начал первым»

В помещении пахло кофе, бумагой и чем-то ещё. Горячим, влажным, живым. Офис был почти пуст — конец дня, приглушённый свет, мягкая тень от жалюзи, где не работала ни одна лампа. Только слабое шуршание ткани и рваное дыхание. Он сидел на краю стола, чуть откинувшись назад, ладонь вцепилась в край поверхности. Пальцы другой руки — в волосах мужчины на коленях. Голова двигалась в такт. Без спешки, с точным знанием, как доставить удовольствие. Это был не первый раз. Чонгук закусил губу, провёл языком по нижнему краю и поднял глаза. У него был талант ощущать взгляды на себе, даже когда их не должно быть. И он не ошибся. Дверь кабинета была приоткрыта. Почти бесшумно. Он увидел его. Высокий силуэт в проёме, широкие плечи, сдержанная поза, острые черты. Он смотрел. Молча. Не вмешивался. Не уходил. Просто смотрел, как Богом опускается ниже, глубже, сильнее. И Чонгук… Чонгук не отвёл взгляда. Он встретился с ним глазами. И — да, он улыбнулся. Нагло. Осторожно, будто проверяя. Вызывающе. Тот не моргнул. Только резко, почти со злостью, закрыл дверь. Шум глухой, как удар молнии. А через секунду — голос. Холодный, уверенный, режущий: — Как кончишь, Чонгук, — сказал он, не повышая тона, — зайдёшь ко мне. И всё. Тишина. Осталась только дрожь в коленях Богома и еле сдержанный смешок в груди Чонгука. Шорох застёгиваемой молнии нарушил короткую тишину. Чонгук поправил рубашку, чуть взъерошил волосы, будто нарочно — и лениво потянулся. Богом, стоящий перед ним, отступил на шаг, вытер губы запястьем, но всё равно выглядел так, будто вот-вот выдохнется. — Господи… — он провёл ладонью по лицу. — Это конец. Он нас уволит. Меня точно. — Да успокойся ты, — Чонгук взял планшет, будто и не было ничего. — Он же не видел, кто был на коленях передо мной. — А то он не знает. — Голос Богома сорвался. — Да все знают. Он — тем более. У него нюх, как у акулы. Он видел, как я смотрел на тебя. Чонгук остановился. Медленно повернулся. Его губы растянулись в ухмылке — медленной, опасной, с ленивым огоньком во взгляде. — Ну вот и хорошо, — сказал он, подходя ближе. — Пусть знает. — Ты с ума сошёл. — Может быть. Но ты же всё равно встал на колени, да? Богом отвёл взгляд. И это Чонгуку понравилось. — Слушай, — добавил он уже тише, почти шепотом, — если тебя что-то пугает, так не лезь ко мне. Я тебе ничего не обещал. — Мне не страшно, — процедил Богом. — Мне… просто не всё равно. — А вот это уже не моя проблема, — Чонгук щёлкнул замок планшета и двинулся к двери. — И не его. Он обернулся на полпути. — Он мне не папа. Я ему не ребёнок. Я делаю свою работу лучше всех — и потому могу позволить себе… немного свободы. Он взялся за ручку. И, бросив взгляд через плечо, добавил: — Хотя, знаешь… Он видел. Он всё видел. И ушёл. Спокойно. Как будто шёл не на ковёр к директору, а просто на очередную игру, в которой он точно знал — выйдет победителем. Или, по крайней мере, не с пустыми руками. Дверь в кабинет закрылась за ним мягко. Он вошёл медленно, будто в холл отеля, а не к строгому, хрен-разреши-дотронься начальнику. Окинул помещение взглядом, словно впервые — стекло, дерево, холодные оттенки, чистота. И он сам — в этом всём, как пятно от вина на белой рубашке. Тэхён поднял глаза, пальцы сцепил в замок. — Ну что, Чонгук, — сказал спокойно, холодно. — Кончил? Чонгук улыбнулся. Молча. А потом выдохнул, лениво развёл руками и шагнул вперёд: — Ну да, босс. Конечно, кончил. Я ж без этого не могу — каждый процесс должен завершаться так, чтобы мне было комфортно работать дальше. Он проговорил это с таким удовольствием, будто описывал архитектурную деталь. Тэхён не усмехнулся. Даже бровью не повёл. — Ты даже не пытаешься себя контролировать. Он встал. Обошёл стол. Остановился напротив. — Не поясничай, Чонгук. Ты слишком много себе позволяешь. Забыл, где находишься? Это не твой личный бордель. Это моё бюро. Моя репутация. Моя компания. Чонгук смотрел ему в лицо. С ухмылкой. С лёгкой дерзостью в губах. Но внутри… внутри что-то кольнуло. Нервно. Незаметно. Он перегнул. Но показать это — значит проиграть. — Я тебя уволю. — Голос Тэхёна остался ровным. — Ещё раз увижу, как кто-то стоит перед тобой на коленях — вылетишь отсюда, как пробка из бутылки. Даже несмотря на то, что ты лучший в моей фирме. Ты меня понял, Чонгук? — Конечно, босс, — улыбка уже мягче, голос почти шёлковый. — Как стекло. Тэхён отвёл взгляд, вернулся к столу. Бумаги. Планшет. Контракты. Всё снова по плану. — Теперь к делу. У нас заказ с американцами. Хай-класс, детальная визуализация, быстрая подача. Я хочу, чтобы ты вёл этот проект. Чонгук приподнял брови, но молчал. — И ещё. Никакого флирта. Ни с кем. Ты меня понял, Чонгук? Он не отвечал сразу. Подошёл ближе. Остановился у края стола. Медленно провёл пальцами по глянцевой поверхности. И только потом, не глядя в глаза, бросил: — А если с кем захочется? Тэхён поднял голову. И тогда взгляд их снова столкнулся. На этот раз — без фальши. — Вылетишь, — сказал Тэхён. — Без разговоров. Чонгук кивнул. Улыбка вернулась. — Как пробка из бутылки? Тэхён не ответил. А он развернулся и ушёл. Спокойно. Как человек, который только что подложил бомбу под здание — и знал, на каком этаже сидит тот, кто держит пульт. Он шёл через общий офис медленно, почти лениво, будто просто разминал ноги. Все головы приподнялись. Кто-то делал вид, что занят. Кто-то смотрел прямо — с интересом, с напряжением, с любопытством. Улыбки. Шёпот. Легкое дрожание воздуха. Чонгук ловил взгляды, но не задерживался. Шёл, как будто ничего не было. А было. Богом сидел у окна. Спина напряжена, в руках — папка с чертежами, давно закрытая. Он не смотрел в сторону Чонгука, но — ждал. Ждал, что тот скажет: «Зайди». Ждал, что подаст знак. Но Чонгук прошёл мимо. Даже не обернулся. Только толкнул дверь в свой кабинет и исчез за ней. Он вошёл, сел за стол, откинулся на спинку кресла. Всё было тихо — но недолго. Дверь распахнулась с силой, и в комнату влетел Джин. Щёки горят, глаза сверкают, руки сжаты в кулаки. — Ты с ума сошёл, что ли?! — воскликнул он. — Прямо в офисе? Днём? У тебя крыша поехала?! И этот Богом! Он вообще чем думал? Чонгук не шелохнулся. Только запрокинул голову, закинул ногу на ногу и беззаботно выдохнул: — Джин, дружище… ну успокойся. Чего ты сразу раздуваешь? — Раздуваю?! Да ты… — Он сам захотел, — перебил Чонгук мягко, как будто говорил о кофе, — Сделать мне приятно. Ну а я что? Я вежливый. Я не умею отказывать. У меня ж воспитание. Он улыбнулся — не извиняясь, а будто играя. — Это не воспитание, это охренеть, — Джин подошёл ближе, но не садился. — Ты хоть понимаешь, что теперь всё офисное стадо будет это обсуждать? — Пусть обсуждает. Мне скрывать нечего. Я никому ничего не обещал. Джин сжал губы, молчал секунду. Потом отступил к двери. — Ты думаешь, всё так просто. А потом окажется, что ты влез не туда. И не с тем. Он ушёл, не хлопнув дверью. Чонгук остался. Сидел спокойно, глядя в пустую стену. На губах — еле заметная тень улыбки. Чонгук только потянулся за телефоном, как дверь снова приоткрылась — уже осторожно, без шума. В кабинет заглянул Чимин. На лице — хищная улыбка, в глазах — искреннее веселье. — Ну ты дал, конечно, — сказал он, заходя. — Ладно ещё вечером… Но днём? В офисе? С этим Богомом, у которого мозги как у курицы? Чонгук усмехнулся, откинулся на спинку кресла. — Всё, Чимин, хватит, — сказал он, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. — Джин уже прополоскал мне мозги, теперь ты начинаешь. Тем более, босс мне то же самое сказал. Прямо, чётко. Я понял. Буду осторожней. Закрывать дверь на ключ. Чтобы… кое-кто не подглядывал. — Да ты гений, — Чимин засмеялся и сел на край стола. — Ну-ка давай, рассказывай, что случилось? Чонгук потёр шею, фыркнул. — А что рассказывать? Богом был в ударе. Прямо рвался в бой. Усердно… выполнял обязанности. Я, значит, почти в финале, поднимаю голову — и вижу: наш уважаемый Ким Тэхён стоит в дверях. Смотрит. Просто стоит. Молча. И не уходит, представляешь? До самого конца. А я смотрю на него и улыбаюсь. — Да ладно? — Чимин захохотал. — Серьёзно? — Ага. А потом он так же молча вышел. А уже через секунду сказал мне: «Как кончишь — зайдёшь ко мне». Слово в слово. Чимин почти упал от смеха. — Боже, это же… Это кино, а не жизнь. — Я же говорю, у нас тут всё как в кино, — Чонгук потянулся и зевнул. — Только с рейтингом 21+. — А ты не думал… — Чимин вытянул слова, прищурившись. — Ну… попробовать его соблазнить? Чонгук скривился. — Да он не из этих. Ты же знаешь, он на всё это не ведётся. Ни на флирт, ни на намёки. Он каменный. — Ты — тоже не подарок. Но умеешь. Давай поспорим? — На что? — Мальдивы. Месяц. Я покупаю тебе путёвку, если ты за месяц соблазняешь Ким Тэхёна. Не просто задеть. Не просто словом. По-настоящему. Чонгук рассмеялся. — За месяц? Да я за неделю справлюсь. — Сомневаюсь, — Чимин ухмыльнулся. — Он не из тех, кто сдаётся быстро. Чонгук прищурился. Пальцы легко постучали по столу. В глазах вспыхнул азарт. — Ну что ж… тогда игра началась. Чимин уже почти вышел, но остановился в дверях, оглянулся и, широко улыбнувшись, громко бросил: — Удачи тебе, сладенький! И скрылся за дверью, не дожидаясь ответа. Чонгук остался один. В кабинете снова стало тихо, только стрелка часов щёлкала в углу. Он провёл пальцами по подбородку, подался вперёд, облокотился на стол. — Сухарь… — пробормотал он себе под нос, глядя в точку. — Как же тебя, чёрт побери, соблазнять? Улыбнулся. Тонко, чуть вбок. И тут же снова выпрямился, будто уже представил это как новую задачу. Сложную, но выполнимую. Как очередной проект, который просто требует хорошей визуализации. Телефон завибрировал на столе, экран засветился. Чонгук бросил взгляд — внутренний номер, приёмная. Он взял трубку, лениво поднёс к уху. — Господин Чон Чонгук? — вежливый, нейтральный голос. — Вас ожидают в переговорной. Заместитель Ким Сокджин, директор Ким и представители американской компании. — Уже иду, — отозвался он спокойно. Секретарь повесил трубку. Чонгук провёл рукой по столу, встал, потянулся. И выдохнул, будто скидывая с себя все предыдущие мысли — на мгновение. Американцы. Новый проект. Новый уровень. И… он снова лицом к лицу с Тэхёном. Он поправил воротник, накинул пиджак, расправил плечи. И двинулся к двери. Улыбка всё ещё играла в уголках губ, но взгляд стал сосредоточенным. Работа есть работа. А соблазнение… Это просто побочный эффект таланта.