«Ты начал первым»

Дорога обратно в город заняла чуть больше двух часов, но пролетела будто за двадцать минут. Все было непривычно спокойно — без спешки, без обсуждений рабочих дел, даже без музыки. Они просто ехали, молча, иногда перебрасываясь короткими фразами и улыбками. В машине стояла та тишина, что бывает только между близкими — тишина, где не нужно ничего доказывать. Как только машина остановилась, Чонгук глубоко вдохнул и выдохнул. Все возвращалось на круги своя, как будто выходные в лесу были маленьким сном, вырванным из реальности. Подниматься на лифте Тэхён даже не предложил. — Пойдём пешком, — сказал он, мягко. — Не надо со мной ходить, — проворчал Чонгук, засовывая руки в карманы. — Я же не ребёнок. Столько лет хожу по этим лестницам один, и ничего. Тэхён усмехнулся, отворяя дверь в лестничный пролёт: — Если бы я раньше знал, что у тебя проблемы с этим, снял бы весь офис на первом этаже. Ради тебя. Чонгук покосился на него с полуулыбкой: — Да ну тебя… Придумываешь. С чего бы вдруг. Они поднимались медленно. Без спешки. И когда дошли до нужного этажа, то зайдя в офис Тэхён прошёл прямо к своему кабинету, а Чонгук, не бросая взгляда в сторону Богома, свернул к Чимину. Пак Богом сидел за столом с чашкой кофе, но, завидев Чонгука, напрягся. Он поднял голову, провёл его взглядом до самого конца коридора, не произнеся ни слова. Его челюсть сжалась. В глазах появилось что-то хищное. Чонгук даже не взглянул в его сторону. Он постучал в дверь Чимина и, не дожидаясь ответа, открыл и вошёл. Чимин сидел за ноутбуком, но, увидев Чонгука, тут же закрыл крышку. — Ну давай. — Он отодвинул стул и сложил руки на груди. — Садись. Рассказывай. Где был? Чем дышал? Как закончилась эта твоя идиллия не пойми где? Чонгук сел в кресло и потер виски. — Всё закончилось тем, что… мы встречаемся, Мини. — Что? — глаза Чимина округлились. — Официально. Без игры. Без спора. Просто… по-настоящему. Наступила короткая тишина. — Серьёзно? — спросил Чимин медленно, будто не верил. — Угу, — кивнул Чонгук. — Даже слишком. Он приехал ко мне, потом отвёз в дом за городом… Он показал мне часть себя, которую, я уверен, никто в офисе и не видел никогда. — Ну, знаешь, если бы мне сказали пару месяцев назад, что ты окажешься в отношениях с Ким Тэхёном, — Чимин усмехнулся, — я бы посмеялся. — А теперь? — А теперь хочу понять, кто кого переиграл. Чонгук рассмеялся. Смех был настоящим — без ноток злости или напряжения. — Да тут никто никого не переиграл. Просто… так получилось. Чимин внимательно смотрел на него. — Ты другой. — В смысле? — Ты… стал мягче. И не только с ним. Я вижу, что тебе стало легче. Как будто ты разрешил себе быть собой. Чонгук чуть отвёл взгляд и пробормотал: — Может, так и есть. Он не успел договорить, как зазвонил телефон Чимина. Он извинился, поднял трубку и отвернулся к окну. А Чонгук встал и тихо вышел. Ему предстояло зайти к Джину — с предложениями по новому проекту. Всё как всегда. Всё по делу. Только теперь всё было иначе. Чонгук зашел в кабинет.Закрыл за собой дверь, сел в кресло, бросил телефон на стол и устало откинулся на спинку. Вздохнул. Всё снова по расписанию, только внутри как будто больше не давит. Он достал планшет, открыл отчёт — работать действительно было что. Не прошло и пары минут, как кто-то постучал. Без ожидания разрешения дверь открылась. На пороге стоял Богом. — Ты где был? — без прелюдий начал он, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Я тебе звонил. Писал. Ты вообще собираешься объясниться? Чонгук медленно оторвал взгляд от экрана и посмотрел на него, не двигаясь. Ни злости, ни раздражения — только холодная усталость. — Богом, — выдохнул он. — Я правда не понимаю, ты глухой или тупой? Богом замер. Его брови дёрнулись вверх. — Что? — Я же тебе всё сказал. Я не знаю, как ещё яснее это сказать. Между нами ничего нет. Уже давно. И не будет. Богом скривился, сжал челюсть, будто терпел. — Я видел тебя и его у твоего дома. Ты сел в такси. С ним. С нашим директором. Это… это ты с ним был? Чонгук закрыл планшет, медленно поставил его на край стола, встал. Подошёл ближе, встал напротив Богома, чуть выше его роста — и в этот момент тишина между ними натянулась как струна. — А если и был, — спокойно сказал он, — это не твоё дело. — Ты спал с ним? — Это не. Твоё. Дело. — Мы были вместе! — взорвался Богом. — Ты просто взял и… — Мы никогда не были вместе, — отрезал Чонгук. — У нас был секс. Грязный, бессмысленный, из жалости и скуки. Не любовь. Не отношения. Не чувства. Ничего. Я просто был слишком опустошён, чтобы это признать сразу. Богом дёрнулся, будто его ударили. Его глаза налились злостью. — Ты сам всё разрушил, — процедил он. — А теперь пытаешься переписать историю. — Нет. — Чонгук сделал шаг ближе, глядя ему в лицо. — Я просто наконец начал говорить правду. Тебе — и себе. Он открыл дверь. — А теперь выйди, Богом. Тот стоял, дышал тяжело, не двигаясь. И только через несколько секунд, резко развернувшись, вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Чонгук сел обратно, провёл рукой по лицу и посмотрел в окно. Прошло несколько дней после их поездки. Работа шла своим чередом, но в воздухе витало ощущение чего-то несказанного. Наступил день общего собрания. Сотрудники стекались в просторный зал, рассаживались по рядам. Чонгук шёл немного впереди, просматривая документ на планшете. За ним следом — Тэхён. Он как всегда был собран и спокоен, хотя его взгляд всё чаще и чаще непроизвольно останавливался на стройной фигуре Чонгука. — Доброе утро, Чонгук, — раздалось сбоку, и прежде чем тот успел обернуться, рука Богома скользнула ему на талию. Чонгук резко обернулся и прошипел: — С какого хрена ты меня трогаешь, Богом? — Расслабься, — прошептал тот с фальшивой улыбкой. — Это просто приветствие. В этот момент Тэхён, идущий чуть сзади, поднял взгляд. Он видел только картинку: Богом, обнимающий Чонгука за талию. Слишком близко. Слишком уверенно. Он замедлил шаг, но не сказал ни слова. Сделал вид, что не заметил. Только на лице промелькнула короткая тень. Когда все зашли в зал, Богом уже сидел рядом с Чонгуком — не напротив, не через ряд, а прямо рядом, почти вплотную. Чонгук не оборачивался, не смотрел в его сторону, даже не дышал в его сторону. Он хранил ледяное безразличие, но Богом будто бы этого не замечал. — Как дела, — склонился он ближе, почти касаясь его уха. — Ты прекрасно выглядишь. Чонгук чуть отодвинулся, не глядя на него. — Замолчи, — прошептал он. — Просто замолчи. Но Богом продолжал свою игру: то касался мизинцем его руки, лежащей на колене, то “случайно” касался плеча. Тэхён из своего места видел всё. Он ничего не слышал, но видел. Видел достаточно, чтобы в глазах на секунду промелькнуло что-то тяжёлое и неприятное. Он сжал пальцы, но лицо его оставалось безупречно спокойным. Маска, к которой он давно привык. Собрание длилось недолго. Раздали документы, обсудили контракты, разложили планы. Люди начали расходиться. Один за другим они покидали зал. Чонгук не спешил. Он остался. Что-то проверял на планшете, мотал головой, явно отсекая остатки раздражения. Богом вышел. Но не ушёл. Он остался где-то за дверью. Чонгук сидел в зале, уставившись в экран планшета. Листал документы, будто бы ничего не произошло. Он чувствовал на себе взгляд Тэхёна, чувствовал напряжение в каждом его шаге, но делал вид, что не замечает. Всё внутри него было насторожено — как перед грозой, когда небо ещё не порвалось громом, но уже пахнет озоном. Тэхён подошёл. Молча. Остановился рядом. Чонгук поднял голову, улыбнулся: — Ты чего такой мрачный? Всё же хорошо прошло. Он потянулся к нему, хотел легко, почти мимолётно коснуться его губ… Но Тэхён его мягко, но ощутимо отстранил. — Что это вообще было? Чонгук замер. — Что? — Ты прекрасно понял. Не начинай. — Голос Тэхёна стал холоднее. — Богом. Объятия. Шёпот. Прикосновения. Это что было? — Ты серьёзно сейчас? — Чонгук отступил на шаг, в его голосе зазвенело раздражение. — Ты правда думаешь, что я… Ты мне не доверяешь? — Я не понимаю, зачем позволять ему подходить настолько близко, — отчеканил Тэхён. — Он тебя трогал, Чонгук. Прямо на моих глазах. Шептал тебе на ухо. — Я его не трогал! — вспыхнул Чонгук. — Он сам подошёл, я его оттолкнул. И вообще, может, если бы ты подошёл раньше, ты бы видел, как я его послал. Но нет. Лучше делать вид, что я тебя предаю, да? — Я просто спросил, — уже глухо сказал Тэхён. — Нет, ты не спросил. Ты обвинил, — резко бросил Чонгук. — Ты мне сказал, что доверяешь. Что хочешь всё по-честному. А сам первый начал копаться в дерьме. Молодец, браво. Отличное начало отношений. Он развернулся, подхватил планшет, бросил его в сумку и пошёл к выходу. Гневно, шумно, не оглядываясь. Ручка двери холодно щёлкнула под его рукой. Дверь распахнулась. И за ней стоял Богом. Словно ждал. Словно знал. Чонгук застыл. Он посмотрел на него с такой злостью, что воздух между ними на секунду словно вымер. Но он ничего не сказал. Просто прошёл мимо, задевая плечом. А Богом улыбнулся. Победно. Тихо. Как охотник, который только что подстрелил свою цель чужими руками. Он остался стоять в дверях, а Тэхён — за его спиной, в пустом зале, с ледяным осадком на душе. Тэхён сидел в своём кабинете, уставившись в темнеющий экран. Рабочий день подходил к концу, но документы оставались нетронутыми. Мысли — спутанные, острые — крутились вокруг одного: он перегнул. Обидел Чонгука. И не просто — задел его глубже, чем собирался. Не разобрался. Позволил ревности взять верх. Его корёжило от одной только мысли, что Чонгук, возможно, решил отдалиться. Что тот его сейчас ненавидит. Или, что хуже — охладел. Не выдержав, он встал, прошёл по коридору и без стука открыл дверь в кабинет Чонгука. Тот стоял у окна. Профиль чётко вырисовывался на фоне холодного света. Он не обернулся. Тэхён подошёл сзади, мягко, осторожно. Обнял. Прижался лбом к его плечу. — Прости меня, пожалуйста, — прошептал он. — Я дурак. Чонгук молчал. — Я… — Тэхён сглотнул. — Я просто очень сильно тебя заревновал. Я с ума схожу, когда кто-то рядом с тобой. Я соскучился ужасно. Пожалуйста… поехали ко мне сегодня? Чонгук по-прежнему молчал. Тэхён бережно развернул его к себе. Посмотрел в глаза. В тех глазах было всё: обида, боль, растерянность. — Прости… правда… Я не хотел тебя обидеть. Просто… — Он выдохнул, как перед прыжком в бездну. — Я просто… люблю тебя. Чонгук замер. Его дыхание сбилось, зрачки расширились. — Что ты сейчас сказал? — тихо. Тэхён растерянно моргнул. — Что я не хочу, чтобы к тебе кто-то прикасался. — Нет. Нет, ты другое сказал… — Я сказал… что люблю тебя. Молчание. Потом Чонгук резко притянул его к себе. Поцеловал — жадно, жёстко, с выдохом, будто рвался к нему всю вечность. Губы, дыхание, дрожь. Это был поцелуй прощения. И признания. И жажды быть ближе. — Поехали, — выдохнул Чонгук. — Я тоже скучал. Очень. И больше они не нуждались в словах. Они ехали молча, но тишина не была гнетущей — скорее, наполненной. Каждый раз, когда Тэхён краем глаза смотрел на Чонгука, сердце у него делало лишний удар. Всё ещё не верилось, что тот рядом. Чонгук ехал к нему впервые. До этого все их встречи происходили в его квартире, как будто по негласному правилу. А теперь — другой шаг. Новый уровень. Это чувствовалось в каждом повороте руля, в каждом взгляде, в каждом дыхании. По пути заехали в супермаркет. Не торопясь бродили между стеллажами, иногда переглядываясь и усмехаясь. — Кимчи возьмём? — Давай. И побольше говядины. — Это ты есть собрался или кормить меня? — И то, и другое. Корзина наполнялась быстро: мясо, свежие овощи, морская капуста, сладости, рис, специи, бутылка красного вина и одна — сливового. Всё, как любят. Как будто уже знали вкусы друг друга наизусть. Квартира Тэхёна была в элитной многоэтажке. Строгий фасад, закрытый двор, охрана у подъезда. Когда они поднялись на этаж Тэхён открыл дверь, Чонгук на мгновение замер. Простор. Белые стены, минимализм. Большие окна. Холодный, безэмоциональный порядок, в котором, тем не менее, чувствовалось: здесь живёт человек, уставший от шума. Тэхён разулся первым, прошёл внутрь, скинул куртку, махнул рукой: — Проходи. Чувствуй себя как дома. — Стильно у тебя. Холодно… но красиво. — Это пока ты не разулся. Потом станет теплее. — усмехнулся Тэхён. Они разложили продукты на кухне, пробежались по плану ужина, открыли вино. Чонгук снял пиджак, засучил рукава рубашки. В бытовой суете напряжение растворилось. Готовили молча, плечо к плечу. Ужин получился вкусный. На столе уже почти ничего не осталось, кроме пустых тарелок, допивающегося вина и парочки сладостей, к которым они пока так и не притронулись. Тэхён, откинувшись на спинку стула, поднял бокал, чуть улыбаясь: — Я хочу выпить за нас. Чонгук приподнял бровь. — За нас? — Да, — кивнул Тэхён. — Уже две недели, как мы с тобой… официально. Ну, как официально. Мы ведь встречаемся. И не прячемся. Он сделал глоток, потом добавил чуть тише: — И да. Я сегодня сорвался. Прости. У меня есть один большой минус: я ревнивый. Очень. Придётся с этим смириться — ничего с собой поделать не могу. Но я… постараюсь Сильно не перегибать. Чонгук смотрел на него, не улыбаясь. Потом, чуть покачав головой, взял свой бокал. — Ты даже не попытался разобраться. Просто увидел и… сразу накинулся. — Я знаю, — тихо выдохнул Тэхён. — Я идиот. — Ты — вспыльчивый, — поправил Чонгук. — Но я тебе сразу сказал, ещё в самом начале, что не люблю, когда на меня давят. Или не доверяют. Он сделал глоток, поставил бокал на стол, сцепил пальцы перед собой. — Мы же договорились: доверие или ничего. Тэхён молчал. Потом медленно кивнул. — Я запомнил. Прости. Я просто… — …просто любишь, — договорил Чонгук и усмехнулся. — Я помню. — Ты злишься? — Уже меньше. Но ещё да. — Тогда я должен это как-то искупить. Может… массаж? — Массаж? — хмыкнул Чонгук. — Интересно, какой именно у тебя в голове массаж? — Лечебный. Психоэмоциональный. С элементами поцелуев. — Вот теперь звучит честнее. Он медленно встал, подошёл к Тэхёну, положил руки ему на плечи и посмотрел в глаза. — Считай, что ты на испытательном сроке. Перевоспитывайся. — Буду. Только ты не сбегай, ладно? Чонгук коснулся губами его лба. — Пока не планирую. Поехали к тебе в спальню, «перевоспитанный ты мой». Чонгук зашёл в спальню первым и замер на пороге. — Нифига себе, — протянул он, — у тебя что, королевское ложе? Тут, наверное, можно пятером спать и никто никого не тронет. Он прошёл внутрь, разглядывая пространство, пальцами скользя по шелковистой простыне, и вдруг поднял голову. Мгновение — и он засмеялся. — Ты серьезно? Зеркало? На потолке? Он развернулся, глядя на Тэхёна с прищуром и довольной ухмылкой. — Я не понял, у тебя кинк на отражения? Ты что, любуешься собой с утра до ночи или с ночи до утра? Он подошёл ближе, ткнул пальцем в грудь Тэхёна. — А ну давай, признавайся, что это за странная причуда? Мечта из детства стать рок-звездой и выступать перед самим собой? Тэхён усмехнулся, не отводя взгляда. — Вообще-то да. Мечта. Я всегда хотел лежать и смотреть, как я выгляжу сверху. Особенно если рядом кто-то красивый. Или… я делаю что-то очень приятное. — Он шагнул ближе и склонился к уху Чонгука. — С кем-то очень приятным. Чонгук выдохнул сквозь смешок: — Ну ты, конечно, сумашедший. В хорошем смысле. — Спасибо, я старался, — с серьёзным выражением лица ответил Тэхён и, не дожидаясь продолжения, поцеловал его в шею. — Так что, — прошептал он, обнимая Чонгука за талию, — хочешь посмотреть, как ты выглядишь на моей кровати? — Только если ты будешь рядом, — усмехнулся Чонгук и потянул его за собой, падая на кровать. Зеркало на потолке дрогнуло от их движения, в нём отразились двое — распалённые, близкие, настоящие. Тело Чонгука мягко откидывается на кровать, когда Тэхён, стоя над ним, опирается одной рукой о матрас, нависая ближе. В комнате царил полумрак, мягкий свет отражался от зеркала на потолке, дублируя каждое движение — медленно, красиво, как замедленная съёмка. Их дыхание сбивалось — не от спешки, а от концентрации. Всё кажется замедленным. Тэхён медленно опускает пальцы к вороту рубашки Чонгука. — Можно? — спрашивает вполголоса. Чонгук лишь кивает, глядя ему в глаза. Пуговица за пуговицей — щелчки звучат почти громко в этой тишине. Ткань разъезжается, открывая кожу, бледную в этом свете, будто светящуюся. Тэхён проводит ладонью по груди Чонгука — медленно, с нажимом. Чонгук вздрагивает. Он тянется в ответ — пальцы скользят к пуговицам на рубашке Тэхёна, расстёгивает их чуть быстрее. Движения нервные, нетерпеливые. Когда ткань распахивается, он прижимается губами к ключице Тэхёна. — Как же я хочу тебя… — выдыхает он. — Я думал, с ума сойду от того, что больше не смогу прикасаться к тебе. Рубашки летят в сторону почти синхронно. Грудь к груди — тёплая, живая, с запахом знакомой кожи и вина, и пряностей ужина. Всё смешалось. Пальцы Тэхёна скользят по ремню брюк Чонгука. Он не торопится. Сначала разжимает застёжку, потом — молнию. Тащит ткань медленно, будто проверяя, где тот дрожит больше. Чонгук прикусывает губу, не отводя взгляда. Его руки скользят ниже, расстёгивают брюки Тэхёна, и тот мягко выдыхает сквозь зубы. Их движения становятся чуть жаднее, пальцы цепляют кожу, губы ищут друг друга снова. Под ними кровать чуть подаётся, а над ними зеркало отражает всё — сплетение рук, порозовевшие губы, неосторожные взгляды, в которых уже нет сдержанности. Они раздевают друг друга до конца, как будто знают это тело наизусть, но жаждут изучить его заново. Спальня Тэхёна была погружена в мягкий полумрак, лишь слабый свет ночника отражался в огромном зеркале на потолке, создавая интимную, почти магическую атмосферу. Чонгук лежал на спине, его мускулистое тело напряжено в предвкушении, а тёмные глаза то закрывались, то вновь открывались, встречаясь с собственным отражением над ним. Тэхён не спешил — он знал, как довести парня до исступления, заставив забыть обо всём, кроме его прикосновений. — Какой ты сексуальный… — Тэхён провёл пальцами по твёрдому прессу Чонгука, чувствуя, как тот вздрагивает под его ладонью. Его голос был низким, чуть хрипловатым от желания. — Ты видишь себя? Видишь, как дрожишь от моих прикосновений? Чонгук не ответил, лишь сглотнул, когда Тэхён наклонился и провёл языком по его соску, заставляя его застыть между острым наслаждением и лёгкой болью.  — Ответь же мне зайка, — прошептал Тэхён, сжимая его бёдра так, чтобы под кожей остались следы его пальцев.  — Вижу… — выдохнул Чонгук, его голос звучал хрипло, почти срываясь.  Он действительно видел — в зеркале отражалось, как Тэхён медленно опускается ниже, оставляя влажные поцелуи по его животу, как его сильные плечи напрягаются, когда он раздвигает бёдра Чонгука своими ладонями.  — Тэээ… — Чонгук резко вдохнул, когда горячее дыхание коснулось его возбуждённого члена, но Тэхён лишь улыбнулся, намеренно обходя самое чувствительное место.  — Я вижу что ты хочешь, ты такой нетерпеливый? — он приподнял взгляд, встречаясь с Чонгуком через отражение.  Тот стиснул зубы, но кивнул.  Тэхён ухмыльнулся — и взял в рот одним медленным движением его возбуждённый до предела член.  Чонгук ахнул, его пальцы впились в простыни, спина выгнулась. В зеркале он видел, как его собственное тело изгибается, как мышцы живота напрягаются, как Тэхён двигается вниз, принимая его глубже. До самого лобка.  — Слишком… слишком хорошо … — он зажмурился, но Тэхён тут же остановился.  — Посмотри на себя милый, какой ты красивый сейчас — сказал Тэхён, и Чонгук послушался, снова уставившись в зеркало.  Тэхён ускорил темп, одной рукой придерживая его за бедро, а другой обхватив основание члена, чтобы усилить ощущения. Чонгук не мог оторвать взгляд — он видел, как его лицо искажается от наслаждения, как губы приоткрываются в беззвучном стоне.  — Я… Тэ… — он не мог связать слова, но Тэхёну и не нужны были слова.  Он почувствовал, как нарастает знакомое напряжение внизу живота, как дыхание становится прерывистым. — Не закрывай глаза, — снова прошептал Тэхён, и Чонгук подчинился, даже когда волна удовольствия накрыла его, заставив всё тело содрогнуться.  Тэхён не останавливался, пока Чонгук не застонал от переизбытка чувств, лишь тогда отпустив его.  — Потерпи чуть-чуть — он провёл пальцем по перевозбуждённой коже, заставляя Чонгука вздрогнуть.  Тот лишь слабо кивнул, всё ещё не в силах говорить.  Тэхён улыбнулся и наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуй, одновременно нащупывая пальцами его вход.  — Тогда давай продолжим… — прошептал он, и Чонгук, глядя в зеркало, видел, как его глаза снова темнеют от желания. Тёплый воздух спальни наполнился прерывистыми вздохами и едва слышными стонами. Чонгук лежал на спине, его мускулистые бёдра дрожали от напряжения, когда Тэхён медленно вводил в него пальцы, тщательно подготавливая.  — Смотри на нас... — прошептал Тэхён, указывая на зеркало. Чонгук поднял глаза и замер. В зеркальном отражении он видел, как его собственное тело изгибается под руками Тэхёна, как его лицо искажается от смеси удовольствия и лёгкой боли.  — Ты... Ты видишь, как ты прекрасен? — Тэхён наклонился, его губы коснулись уха Чонгука, пока пальцы продолжали его медленно растягивать.  Чонгук мог только кивнуть, его дыхание участилось, когда Тэхён нашёл ту самую точку внутри него.  — Да...! Тэ... Тэхён улыбнулся и добавил ещё один палец, растягивая его медленно, но уверенно.  — Расслабься... Я позабочусь о тебе. Он продолжал двигать пальцами, пока Чонгук не начал подмахивать ему навстречу, его член твёрдо пульсировал на животе.  — Готов? Чонгук кивнул, его глаза блестели от возбуждения.  Тэхён достал пальцы и смазал себя, прежде чем медленно ввести в Чонгука.  — О Боже... — Чонгук зажмурился, чувствуя, как его тело принимает Тэхёна.  — Давай зайка. Смотри на нас. Чонгук послушался и снова поднял взгляд к зеркалу. Вид был невероятным: их тела, слившиеся воедино, Тэхён, покрытый лёгкой испариной, его собственное лицо, искажённое наслаждением.  Тэхён начал двигаться, сначала медленно, позволяя Чонгуку привыкнуть, но с каждым толчком набирая темп.  — Ты... Ты так тесен... — прошептал он, его голос дрожал от напряжения.  Чонгук обхватил его плечи, его ноги обвились вокруг талии Тэхёна, подтягивая его глубже.  — Быстрее... Пожалуйста... Ну же Тэ... Тэхён ускорился, его бёдра встречались с ягодицами Чонгука с влажным звуком. Каждый толчок задевал ту самую точку, заставляя Чонгука стонать всё громче.  — Да... Вот так... Чонгук не мог оторвать взгляд от зеркала. Он видел, как его тело реагирует на каждое движение Тэхёна, как его член подрагивает в такт их соитию.  — Я... Я близко... — выдохнул он, его пальцы впились в спину Тэхёна.  — Я тоже... Давай вместе... Тэхён одной рукой обхватил член Чонгука, начав ритмично двигать ладонью в такт своим толчкам.  Это было слишком. Чонгук выгнулся, его тело напряглось, и он кончил с громким стоном, горячие струи покрыли его живот и грудь.  Тэхён последовал за ним, его тело содрогнулось, и он заполнил Чонгука, прежде чем медленно опуститься на него.  Они лежали так несколько минут, пытаясь отдышаться.  — Это было... невероятно... — прошептал Чонгук.  Тэхён улыбнулся и поцеловал его в губы. Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как Тэхён прижимает его к себе. В зеркале отражались их уставшие, но счастливые лица — и больше ничего не имело значения. Полусонный Чонгук лежал на спине, разглядывая их отражение. Тэхён лениво чертил пальцами узоры у него на животе, а потом вдруг подтянулся ближе, закинул руку на талию и уткнулся носом в его шею. — Давай жить вместе, — выдохнул он почти буднично. — Что тянуть время? Чонгук повернул к нему голову, приподняв брови. — Подожди, ты это сейчас серьёзно? Я так быстро не могу. — А чего ждать? — мягко сказал Тэхён, глядя прямо в глаза. — Я хочу просыпаться с тобой, засыпать с тобой. Утром вставать, смотреть в зеркало и видеть рядом тебя. Всё просто. На секунду воцарилась тишина. Только дыхание, только простыни, чуть сбитые, и свет, преломляющийся от города сквозь шторы. Чонгук сжал губы, на мгновение отвернулся, будто бы прятал выражение. — Дай мне подумать, — сказал наконец. — Не будем спешить. Я правда… я что-то боюсь. Он говорил честно, не прячась. — Это же сразу всё по-другому. — Хорошо, — тихо сказал Тэхён, — я не буду давить. Обещаю. Они немного полежали в тишине. Потом Чонгук усмехнулся и, прижавшись, добавил: — Да и у меня уютнее. Мне моя квартирка больше нравится, чем твоя. Да и не так высоко как твоя по лестнице идти меньше. И у тебя слишком холодно. Тэхён фыркнул, смеясь: — Холодно? Да у тебя слишком ванильно. Ты видел вообще свои подушки, а шторы они же розовые. Квартира, блин, как ванильное мороженое. И абсолютно никак не ассоциируется с тобой. — Вот именно. Она меня уравновешивает, — хмыкнул Чонгук, пряча улыбку. — И никаких зеркал на потолке. — А вот это уже удар ниже пояса, — притворно обиделся Тэхён и снова прижал его к себе, целуя. — Но ты всё равно переедешь. Когда-нибудь. — Посмотрим, — пробормотал Чонгук, но не отпустил.

***

Прошло уже пару месяцев с тех пор, как они официально стали парой. И хотя в их отношениях крепло что-то по-настоящему серьёзное, каждый всё ещё жил у себя — Чонгук не спешил съезжаться, а Тэхён, несмотря на свою нетерпеливость, не подгонял. Жизнь шла размеренно. Рабочие дни, редкие выходные, совместные ужины то у одного, то у другого. Иногда Тэхён просыпался у Чонгука, иногда Чонгук пил кофе на минималистичной кухне Тэхёна, завёрнутый в его серый халат. Проект с американцами подошёл к финалу. Сдача прошла идеально. Американцы были в восторге — и от концепта, и от реализации, и, как всегда, от Чонгука. Он мог сидеть в переговорке с видом будто бы смертельно усталого кота, но при этом выдавать решения, которые моментально закрывали любые вопросы. Его талант, гибкость и точность — всё это производило впечатление. После подписания долгосрочного контракта Тэхён налил себе бокал вина и лениво наблюдал, как Чонгук сидит на подлокотнике дивана, листает планшет, и мельком улыбается. — Ну что, гений, ты опять всех порвал? — сказал он, усмехаясь. — Не я, а мы, — поправил Чонгук, отрываясь на секунду. — Проект — командный. — Угу, только они мне руку жали, а тебе почти на колени падали. Чонгук хмыкнул, и, отложив планшет, подтянулся ближе: — Это потому что ты мой директор. Ты должен вызывать уважение. А я могу — обаяние. — Ты вызываешь головную боль, когда у тебя гениальные идеи в три часа ночи, — фыркнул Тэхён. — Но я всё равно горжусь тобой. Чонгук улыбнулся — спокойно, чуть застенчиво. И, как всегда, не ответил словами, просто поцеловал его. А потом вздохнул и, устроившись на плече, сказал: — Так, контракт на несколько лет подписали. Намекаю — можно наконец выбрать время и поехать куда-нибудь отдохнуть. Только вдвоём. Тэхён кивнул, проведя рукой по его волосам. — Договорились. И, может, к тому времени ты решишь насчёт переезда? Чонгук прищурился: — Вот опять ты за своё. — Ага. Не теряю надежды.

***

В последние недели Тэхён стал раздражительным. Он это замечал по себе: дёргал ручку стола без причины, чаще повышал голос на совещаниях, порой даже срывался на Джина — что было редкостью. И почти всё это раздражение сводилось к одному человеку — Богому. Чонгук, как всегда, был безупречен в работе. Безукоризненно точен, вежлив, собран. Но рядом с ним постоянно крутился Богом — и если раньше это казалось невинной попыткой дружбы, то теперь Тэхён всё чаще ловил себя на мысли, что тот делает это намеренно. Сначала это были взгляды. Потом — попытки “случайно” коснуться Чонгука. Один раз Тэхён даже заметил, как Богом, проходя мимо, будто нечаянно положил руку на плечо Чонгука, задержав её на долю секунды дольше, чем надо. Чонгук не придавал этому значения. Тэхён пытался не ревновать. Он действительно пытался. Он же взрослый человек. Уверен в себе. Но… ревность начинала грызть его изнутри, медленно, но упорно. — Ты опять злишься на него? — как-то спросил Джин, когда Тэхён в очередной раз сжал кулаки, глядя, как Богом наклоняется слишком близко к Чонгуку в переговорной. — А ты бы не злился? — бросил Тэхён, не отводя взгляда. — Он крутится рядом, как навязчивая муха. Богом же будто чувствовал эту реакцию и, кажется, начинал наслаждаться игрой. Он делал всё аккуратно, настолько тонко, что придраться было не к чему. Вежлив, профессионален, безупречен по всем статьям. Но Тэхён знал: он делает это специально. Он знал этот взгляд — хищный, самодовольный, мстительный. Когда-то они даже неплохо ладили. Когда-то Богом был просто сотрудником. Но теперь в нём копилась злость — за то, что Чонгук выбрал не его, за то, что Тэхён оказался рядом. И он начал действовать. Чонгук подошёл к столу Богома прямо, без обходных манёвров. Он уже несколько дней знал, что это назревает. И сегодня — тот самый день, когда молчание стало хуже любого конфликта. Богом сидел, как обычно — скрестив руки, с чуть насмешливой улыбкой и неестественно ровной осанкой, будто позировал. Он не удивился, когда Чонгук остановился перед ним. — Богом, — начал Чонгук, голос у него был ровный, но в нём ощущалась сталь, — когда ты уже успокоишься, а? Успокойся. Багом поднял бровь. — Что ты имеешь в виду? — Не начинай, — перебил Чонгук. — Мы с тобой всё обсудили. Ты прекрасно знал, на что шёл. Без обязательств. Без чувств. Без продолжения. Я был с тобой честен с самого начала. — Быть честным — не значит быть внимательным, — лениво произнёс Богом, откидываясь в кресле. — А ты был внимателен только к себе. — Это не повод устраивать мне подлянки, — жёстко сказал Чонгук. — Я вижу, что ты делаешь. Видит и Тэхён. Или, может, ты думаешь, я от него уйду? Он подошёл ближе, опёрся ладонями о стол, заглянул Богому прямо в глаза. — Не будет этого, Богом. Никогда. Я не уйду от Тэхёна. И ты это знаешь. Так зачем? Что ты пытаешься доказать? Между ними повисла напряжённая тишина. Богом медленно наклонил голову набок, его губы дрогнули. — Знаешь… А мне интересно, как быстро он забудет твои слова, если увидит нас случайно. Случайно. Очень… случайно. Чонгук отпрянул, в глазах мелькнуло отвращение. — Ты жалок, — сказал он тихо. — И я тебе не позволю разрушить то, что у нас с ним есть. Не смей даже пытаться. И, не дождавшись ответа, развернулся и ушёл. За спиной он чувствовал: Богом уже что-то задумал. Сегодня Чонгук остался допоздна. Офис уже почти опустел — тишина, только мягкий гул системы вентиляции и щелчки клавиш. Он, как всегда, углубился в работу, потерял счёт времени. Таблицы, правки, заметки — ему было не до мира. Он не заметил, как кто-то вошёл. Всё произошло за долю секунды. Резкий рывок за плечо. Чей-то горячий, чужой, навязчивый запах. Губы, вдавленные в его шею. Тело, прижимающее к столу. — Что за… — вырвалось глухо, но Богом не слушал. — Ты не понимаешь, что я чувствую, — шипел тот. — Мне плевать, что ты говоришь. Я не могу остановиться. — Отпусти! — Чонгук оттолкнул его, но в этот же миг… Дверь с глухим звуком открылась. Тихо. Тяжело. Медленно. На пороге стоял Тэхён. Без слов. Он просто смотрел. Смотрел, как Чонгук стоит, прижатый к столу. Как на его шее багровеет след. Как Богом ещё близко. Слишком близко. В этот момент Чонгук даже не понял, дышит ли он. — Это не то, что ты думаешь, — резко выкрикнул он, отталкивая Богома. — Тэхен… стой! Он… Он… Но Тэхён не слушал. Он просто развернулся и ушёл в свой кабинет. Не хлопнул дверью. Не закричал. Это было хуже. Тишина. Чонгук резко обернулся к Богому, глаза налились яростью. — Ты конченый ублюдок с ума сошёл?! — закричал он. — Какого хрена ты творишь, идиот?! Он шагнул к нему. — Зачем? Зачем тебе всё это? Думаешь, я к тебе вернусь? Блять, тебе лечиться надо. Богом, будто обезумевший, только усмехнулся. — А ты разве не чувствовал? Хоть немного? — Отцепись от меня, придурочный! — сорвалось у Чонгука. — Ты — больной ублюдок. Больной и жалкий. Мне противно! Он оттолкнул его плечом, вышел из кабинета и почти бегом направился к двери Тэхёна. А тем временем. Тэхён вошёл в кабинет, будто на автопилоте. Ни звука, ни дрожи в руках — только пустота внутри и гул в ушах. Он бросил взгляд на стол, схватил ключи от машины, пальто с вешалки и, не задерживаясь ни на секунду, вышел. Его шаги глухо отдавались по коридору, как удары молота. Никаких эмоций на лице. Он просто хотел уйти, вырваться из этой задымлённой, удушающей клетки. На парковке он сел в машину, завёл двигатель, надавил резко на газ. Шины взвизгнули, когда он сорвался с места и исчез в темноте города. Спустя несколько минут в кабинет ворвался Чонгук. — Тэхён?! — он почти прокричал, но ответом ему была тишина. Тэхён уехал. Он оглянулся, кинулся вниз по лестнице, обогнал лифт, выскочил наружу — но машины уже не было. Ни силуэта, ни фар вдалеке. Только тёмный асфальт и ночной воздух, пахнущий тревогой. — Чёрт, — выдохнул он и провёл рукой по лицу. — Пусть остынет… завтра поговорим. Объясню. Объясню всё. Он поехал домой, но весь путь молчал. Радио молчало. Улица сливалась в одно пятно. Чонгук не мог уснуть. Пережёвывал произошедшее, как ржавый металл — медленно, с привкусом боли. Несколько раз тянулся к телефону. Звонил. «Абонент не отвечал». Он оставил голосовое. Потом ещё одно. Потом просто смотрел на экран, как будто от этого что-то изменится. В какой-то момент он сдался. — Ладно… — шепнул он в темноту. — Утро всё расставит на места. Но ночь только начиналась. А Тэхён сидел в полутёмной гостиной. Света не включал — только слабое мерцание уличных фонарей проникало сквозь шторы и ломалось бликами на бокале. Виски плескалось в стекле, в руке, что дрожала еле заметно, но дрожала. Он пил молча. Пил не торопясь. Не за тем, чтобы забыться, — за тем, чтобы заглушить то, что раздирало изнутри. В голове снова и снова прокручивался один и тот же кадр: он открывает дверь офиса, и… Чонгук. Его Чонгук. С прижимающимся к нему Богомом. С губами на его шее. С этой чёртовой близостью, которую невозможно спутать. Он зажмурился. Поморщился. Откинулся назад на диван. — Нет… нет, — выдохнул он. — Не мог. Он не мог. Тэхён провёл ладонью по лицу, словно стирая воспоминание. Но оно не исчезло — только вгрызлось глубже, пульсируя в висках. «Мы договорились быть честными. Мы — это про доверие, помнишь? Я не причинил бы тебе боль, никогда, — говорил Чонгук. — Даже если мне будет плохо, я скажу. Всегда скажу». Эти слова били сильнее любого удара. Глушили. Тэхён резко поднялся, прошёлся по комнате, потом снова сел. На автомате потянулся к телефону — экран загорелся, но он тут же нажал блокировку. Нет. Он не готов. Ни к чему. Он отключил звук. Положил телефон на стол, как будто он был бомбой с отсроченным взрывом. Он не хотел разговаривать. Не хотел слышать оправданий. Не хотел… Хотя хотел. Каждой чёртовой клеткой он жаждал, чтобы это оказалось ошибкой. Иллюзией. Что Богом прижался сам, а Чонгук просто не успел… Но тогда зачем стоял так? Почему молчал? Почему не сразу? — Как ты мог… — глухо сказал Тэхён в пространство, не зная, к кому обращается — к нему или к себе. Виски в стакане опустел. Внутри оставалась только тишина, и всё то, чего он боялся больше всего. Утро Тэхёна началось слишком рано. Точнее — оно вообще не начиналось, потому что ночь так и не закончилась. Он не сомкнул глаз ни на минуту. Виски не помог. Ни одна мысль не утихла. В груди глухо стучало: «Надо разобраться. Надо услышать его. Надо понять». Потому что что бы он ни увидел, в глубине души он всё ещё не мог поверить, что Чонгук способен на предательство. Пальто пахло табаком. Он накинул его на плечи и вышел из квартиры чуть после шести. Город был серым, пустым, и это как будто отражало всё, что творилось внутри. В офисе было тихо. Слишком тихо. Никого ещё не было, только охрана сонно кивнула при входе. Лифт поднимался долго — каждая секунда казалась временем, когда можно было ещё всё переосмыслить. Он не стал. Он вошёл в кабинет, не включая свет. Бросил ключи на стол, медленно сел в кресло. Смотрел в одну точку. Рука скользнула по столешнице, и пальцы машинально нащупали фотографию — ту самую, где он и Чонгук, с какой-то корпоративной поездки, смеются, едва не валясь друг на друга. Он посмотрел. Сердце сжалось. Слишком больно было думать, что, возможно, всё это — не более чем иллюзия. Он сжал челюсть. Нет. Нужно поговорить. Нужно выяснить. Он не мог больше вариться в догадках, в сомнениях, в этих проклятых картинках в голове. «Он должен объяснить. Он обязан», — прошептал Тэхён и откинулся назад, закрывая глаза, слыша, как где-то далеко щёлкают замки входной двери офиса. Начинался день. И что бы ни случилось — сегодня он хотел знать правду. Время шло к полудню. Чонгук был весь в делах, зарыт в почту, отчёты и звонки. Он знал, что откладывать разговор нельзя. В обед. В обед я пойду к нему. Как бы он ни смотрел на меня сегодня — я должен объяснить всё. Без этого — никак. Тем временем, Тэхён всё ещё сидел в своём кабинете. Виски из вены выветрился, но осадок остался — будто что-то внутри не отпускало, свербило под рёбрами. Он почти не шевелился — всё ждал, что вот-вот откроется дверь. Что войдёт он. В дверь постучали. — Да, войдите, — сказал Тэхён, не поднимая головы. Щелчок ручки. Шаги. Он поднял взгляд — и замер. В дверях стоял мужчина — высокий, широкоплечий, лет на пять-шесть старше. Чужой и до боли знакомый. Хищная полуулыбка на губах, будто ничего не изменилось. Он всегда умел заходить с этим взглядом — снисходительным, уверенным, ледяным. — Минхо?.. — голос Тэхёна сорвался. Он резко встал со стула. Вышел из-за стола, став лицом к лицу с тем, кого не хотел видеть никогда больше. — Как ты меня нашёл? Что ты здесь делаешь? Минхо усмехнулся, будто вовсе не замечая напряжения в его голосе: — Ну что ты, милый… Разве ты не рад видеть старых знакомых? — Какой я тебе милый? — голос Тэхёна дрогнул, но он не отступил. — Прошло много лет. Я не хочу видеть тебя. Как ты меня нашёл? Минхо шагнул ближе, как будто хотел испытать границы. Он был всё такой же: гладко выбрит, в дорогом пальто, с ухоженными руками и противной уверенностью в голосе. — Не злись. Я, на самом деле, по делу. — По делу? — переспросил Тэхён, недоверчиво. — Да. Я хочу предложить тебе партнёрство. Перспективный контракт. Международный. Думаю, мы могли бы… — Никакого партнёрства, — жёстко отрезал Тэхён. — О чём вообще речь? После всего? Ты не появляешься годами, а теперь… приходишь с деловыми предложениями? Минхо пожал плечами и медленно сел на край кресла напротив. — Ты всё такой же. Острый. Холодный. Чертовски красивый. Тэхён не двигался. Он стоял, глядя на него, сдерживая вспышку злости, страха и отвращения, которая подступала к горлу. — Ты не ответил. Как ты меня нашёл? Минхо взглянул на него снизу вверх, глаза блестели опасным светом: — Я всегда знал, где ты. Просто ждал подходящего момента. Тишина натянулась между ними, как струна. Минхо откинулся на спинку кресла, скрестив ногу на ногу, словно был у себя дома. — Ну что ты сразу так? Я думал, мы сможем поговорить по-взрослому. Всё-таки… ты многое для меня значил, — его голос был будто облит сиропом, вязким и фальшивым. Тэхён тяжело выдохнул. Он медленно подошёл к столу, опёрся на него ладонями, склонившись немного вперёд. Глаза метали холод. — Послушай внимательно. Я больше не тот мальчик, которому ты мог пудрить мозги. Не тот, кому ты мог врать о какой-то незабвенной любви, в то время как сам трахался ещё с пятерыми. Такими же, как я. Моложе. Наивнее. Уязвимее. Минхо поднял бровь, но не ответил. — Мне хватило, — продолжал Тэхён, чётко выговаривая каждое слово. — И лжи, и подмен, и твоих прикосновений. Тогда ты всё запятнал. А теперь ты пришёл и хочешь партнёрства? Он усмехнулся, сухо. — Если ты ищешь, с кем снова поиграть, — ищи в другом месте. Здесь тебе не рады. Минхо посмотрел на него с лёгкой усмешкой, но глаза его потемнели. — Ты стал жёстче. — Нет, — тихо сказал Тэхён. — Я стал умнее. И теперь вижу насквозь таких, как ты. Дверь кабинета распахнулась. — Тэ, пожалуйста… — начал Чонгук, голос дрожал от напряжения. — Давай поговорим, Тэхён. Он вошёл, не обращая внимания на постороннего. Закрыл за собой дверь. Только после этого поднял глаза и увидел Минхо. Замер. Мир пошатнулся. Всё тело будто отдало назад, как от удара. Время расползлось, воздух сгустился. Чонгук смотрел, не мигая, как будто видел призрака. Но это было хуже. — Ты… Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Голова треснула вспышками — обрывки памяти всплывали на поверхность, как чёрные клочья в мутной воде. Резкий рывок за волосы. Удар по лицу. Чужая рука на горле. Голос, льющийся ядом: “Это тоже любовь, глупенький. Просто я так тебя чувствую малыш.” Слёзы, от которых было стыдно. Синяки, которые приходилось прятать. Ведь это же была любовь, так говорил он. — Что ты здесь делаешь? — прохрипел Чонгук, хватаясь за горло, будто его вновь сдавили. Тэхён растерянно обернулся. — Чонгук?.. Эй, ты что?.. Минхо откинулся назад в кресле и усмехнулся, лениво. — Вот это встреча, мой маленький Чонгуки, — выдохнул он с медовой тягучестью, которая раньше обволакивала, а теперь жгла. Чонгука затрясло. Он попятился, срываясь на рваное дыхание. В горле стоял ком. В ушах гудело. Он не мог дышать. Тэхён шагнул к нему, испуганно: — Чонгук… Что происходит? — Убери его… — выдавил Чонгук. — Убери его отсюда. И в этот момент — рухнул на колени, вцепившись руками в волосы, задыхаясь. Мир плыл. Всё возвращалось. Удары сердца были громче воздуха. Чонгук замер, сидя на полу, вцепившись в себя, дрожа. Его взгляд медленно скользнул к Тэхёну, потом — к Минхо. И вдруг будто что-то щёлкнуло. Он резко поднялся на ноги. — А что он делает в твоём кабинете, Тэхён? — голос уже не дрожал. Он надрывался. Трескался на осколки. — Что он делает здесь? Тэхён моргнул, пытаясь сообразить, выдохнул, шагнул ближе: — Это… это мой бывший. Я сам не знаю, зачем он пришёл. Я не знал, Чонгук, я… — Конечно, не знал, — Чонгук отступил, будто Тэхён был прокажённым. — Теперь всё понятно. Теперь я понимаю, почему ты такой. Он начал пятиться, растрёпанный, запутавшийся, с расширенными глазами. — Вот почему ты такой холодный. Вот почему ты такой агрессивный. Вот почему ты ревнивый. Вот почему ты не хочешь выслушать! — крик внутри срывался в истерику. — Вот почему ты всегда хотел контролировать, приказывать, давить на меня! Это он научил тебя! А я… я думал, ты просто боишься. Я думал, тебе тяжело открыться! Он провёл рукой по лицу, всхлипывая, слёзы стекали по щекам. — А ты… Ты такой же, как он. Такой же. Тебе нравится боль! Ты любишь её! Ты наслаждаешься этим, да?! — Чонгук, ты что несёшь?.. — Тэхён был в шоке, шагнул ближе. — Эй, ты… — Нет! Нет! НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — выкрикнул Чонгук, захлёбываясь в панике. — НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ С ТОБОЙ! Я НИЧЕГО НЕ ХОЧУ! Он оттолкнул его и бросился к двери, распахнул её и выбежал. —Чонгук! — закричал Тэхён, срываясь за ним. — ЧОНГУК, ПОЖАЛУЙСТА! СТОЙ! Но Чонгук уже бежал по коридору, слепой от слёз. Всё плыло. Всё гремело. Внутри него бушевал ураган. Мир рушился. Всё падало в бездну. Он споткнулся, ударился плечом о стену, но не остановился. Слёзы затуманивали взгляд. Паника поднималась по горлу, ему было страшно. Страшно осознать, что он опять попал в тот же капкан. Он вылетел на лестницу, сбегая вниз, срываясь на каждом пролёте. — Чонгук! Стой! СТОЙ! — кричал Тэхён, но всё было напрасно. Чонгук не слышал. Он не мог слышать. Внутри звучал только голос из прошлого, из тьмы, из боли. Голос, который снова был здесь. Он выбежал из дверей офиса — прямо на улицу. Слепо. Мимо парковки. Не глядя. Как будто мог убежать от всего этого. — ЧОНГУК! СТОЙ! — в голосе Тэхёна уже была паника, он мчался за ним. — НЕ НАДО! СТОЙ! И тут — резкий визг тормозов. громкий, хлёсткий удар. тело Чонгука отлетело вперёд, как кукла. — НЕТ! — вырвалось из горла Тэхёна, и он рванулся вперёд, не веря. На асфальте, в тишине, залитой гулом города и его собственным криком, лежал Чонгук.