Тот, кто остался

Дорогие мать и отец. Я никогда не умел говорить о чувствах, но сейчас должен. Перед тем, как уйти. Я люблю вас. И благодарен за всё, что вы для меня сделали. За жизнь, за ваши руки, за терпение, которого я не заслуживал. Простите, что часто был тяжёлым сыном. Простите, что ухожу вот так — без прощания, без последнего взгляда. Мне больно причинять вам эту боль, но я должен. Передайте Луке: спасибо, брат. Не иди за мной. Твоё место — рядом с ними. Охраняй их. Я ещё вернусь. Обещаю. Ваш сын.

***

В дороге Вэйл провёл уже несколько тяжёлых дней. Он умел высекать огонь, находить чистую воду и спать под густыми кронами, где ночь казалась почти безопасной. Но лес всё не кончался. Деревья тянулись одно за другим, одинаковые, неприветливые, будто нарочно смыкались впереди, не желая выпускать путника. Иногда ему начинало казаться, что он ходит кругами, сколько бы ни менял направление. В один из светлых дней, когда лес жил своей обычной шумной жизнью - стрекотали насекомые, перекликались птицы, где-то в чаще трещали ветки под тяжёлыми лапами, - Вэйл услышал крик. Тихий. Сдавленный. Почти утонувший в лесном гомоне. Сначала он не остановился. Лес умел обманывать. Многие твари мастерски копировали чужие голоса, выманивая добычу. Но крик повторился - громче, отчаяннее, и в нём уже не было сомнений: это была мольба. Вэйл замер. Уши дрогнули, ловя направление. Хвост резко хлестнул по воздуху. Тело само сорвалось с места раньше, чем разум успел принять решение. Он бежал, ориентируясь на звук, на запах страха и на то едва уловимое, горькое ощущение чужой боли, которое тянуло его вперёд. Чем глубже он забирался в чащу, тем сильнее лес сопротивлялся. Ветки цеплялись за плечи, словно пальцы, корни подворачивались под ноги, земля предательски уходила вниз. Несколько раз он едва не падал, зацепившись рогами за низко висящие сучья. Лес никогда так себя не вёл. Он словно предупреждал: не ходи туда. Вэйл лишь сильнее стиснул зубы и продолжал прорываться. Он прислушивался к лесу, но сейчас это не та причина, которая заставит его остановиться. Впереди между тёмных стволов внезапно мелькнул яркий, почти неестественный свет. Поляна. В тот же миг крик раздался снова — близко, надрывно. Вэйл с размаху раздвинул плечами последние ветви и буквально вывалился на открытое пространство. Сделав всего шаг, он замер. На поляне были двое. Первый —вероятно человек. Высокий, почти семь футов ростом, без хвоста, без ушей, без рогов. Вэйл помнил фотографии в учебниках. Чужак, что совершенно не похож на лесных обитателей. Второго Вэйл почувствовал раньше, чем увидел. Запах ударил в нос — тяжёлый, едкий, гнилостный. Существо напоминало гигантскую саламандру, но чудовищно раздутую, будто слепленную из жира, слизи и чужой злобы. Кожа висела тяжёлыми влажными складками, блестела и сочилась густой едкой жидкостью, которая капала на траву и оставляла дымящиеся чёрные ожоги. Тварь навалилась на человека, прижимая его к земле, и уже тянула широкую липкую пасть к его плечу. Когтями такое не возьмёшь. Но выбора не было. Вэйл шагнул вперёд, и тело начало меняться. Превращение никогда не было быстрым и лёгким. Кости хрустнули, вытягиваясь и утолщаясь. Обдавая внутренности тянущей болью. Лапы стали шире и тяжелее, пальцы сжались в мощные когти. Позвоночник выгнулся дугой под новой массой, мыщцы растягивались и сокращались под иным углом. Морда удлинилась, черты лица расплылись, превращаясь в звериные, хищные, отчасти кошачьи, отчасти львиные. По коже проступил белый костяной нарост, закрывая лицо жёсткой маской, похожей на череп. Рога выросли, разветвились, потяжелели, став похожими на рога древних лесных хранителей. Хвост покрылся густой длинной шерстью и тяжело хлестнул по воздуху. Когда трансформация завершилась, Вэйл стал огромен. Слизневая тварь мгновенно почуяла угрозу. Она дёрнулась, поджала хвост и начала медленно пятиться, издавая влажное, булькающее шипение. Человек лежал неподвижно, широко распахнув глаза, и переводил безумный взгляд с одного чудовища на другое. По его лицу было ясно: он уже решил, что сейчас его будут делить. Вэйл сделал шаг. Потом ещё один. Низкий, гортанный рёв, прокатился по поляне, заставив задрожать воздух и сорваться с деревьев перепуганных птиц. Этого хватило. Саламандра резко развернулась и с скоростью, быстрее самых шустрых фей, поползла прочь, словно за ней гнался сам лес. Вэйл провожал её взглядом, пока последний кусок хвоста не скрылся в траве. Только тогда он повернулся к человеку. Тот дрожал. По бледным щекам катились слёзы, дыхание было прерывистым и хриплым. Одна рука крепко прижимала бок. Подойдя ближе, Вэйл уловил тяжёлый запах крови. Густой белый дым окутал огромное тело. Зверь начал сжиматься, теряя массу — обратное превращение всегда проходило легче, будто лишняя плоть и кости просто растворялись в воздухе. Через несколько мгновений перед раненым стоял высокий парень с длинными, черными как смоль волосами. Человек всё ещё боялся, но в его глазах теперь мелькало что-то новое — недоверие… и слабая, почти безнадёжная надежда. Запах крови ударил в голову резко и сладко. Во рту мгновенно собралась слюна. Вэйл с силой стиснул зубы и отвернулся, борясь с собой. — Меня… называют Вэйл, — слова давались тяжело, его уста давно отвыкли от чужого языка. — Я не… делать больно. Хочу помочь. Ты… понимаешь меня? Человек медленно кивнул. Этого было достаточно. Вэйл опустился на одно колено и осторожно отвёл чужую руку от раны. Сердце сжалось. Плохо. Очень плохо. Глубокая рваная царапина тянулась вдоль всего бока. Края уже почернели, а внутри блестела густая слизь сбежавшей твари, которая продолжала жадно разъедать живое мясо. Такие раны не лечат. Такие — хоронят. Вэйл на секунду замер, глядя на страшную рану. Голос прозвучал тихо, почти безжизненно: — Ты умрёшь. Он сам вздрогнул от этих слов. Уши невольно прижались к голове. Он видел много смертей в лесу, но такой — медленной, разъедающей изнутри, — ещё никогда. — Я знаю, — спокойно ответил человек. В его голосе не было страха, только усталое смирение. — Я не дам, — выдохнул Вэйл, и в его собственных словах прозвучала странная, непоколебимая уверенность. Человек слабо усмехнулся, но в этой усмешке была лишь горечь и немой вопрос. Вэйл не ответил. Он закрыл глаза и обратился к лесу — всем сердцем, всем своим существом. Прислушался к шелесту ветра, к дыханию земли, к тихому гулу древних корней. И лес услышал его. Нужные травы нашлись почти сразу. Он быстро собрал их, хвостом вытянул из заплечной сумки две маленькие склянки со светло-зелёным зельем и зубами разорвал край своей накидки. Пропитав ткань настоем, он осторожно, но решительно вылил едкую жидкость прямо в рану. Человек резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, но не закричал. Два широких листа шафрана легли сверху, словно живые повязки. Вэйл прижал ладони крепко, не давая ядовитой слизи расползаться глубже. Пальцы дрожали. Дыхание сбилось. Склонив голову почти до самой земли, он зашептал горячую, отчаянную молитву: Великая Мать, даровавшая жизнь нам и всему живому в лесах,     услышь мою мольбу и не отворачивайся.          Позволь этой душе остаться среди живых ещё на время,         не призывай её к себе раньше срока.         Он не исполнил предназначения своего,         и путь его в этом мире ещё не завершён.       Прости сына своего, что не поспел вовремя на помощь,      не в гневе была его медлительность, а в слабости его .       Не забирай эту душу в свои тихие чертоги,       не позволяй ей скитаться без покоя.        Не на родной земле лежит его тело,       и не найдёт он мира вдали от дома своего.     Великая Мать, что ведёшь корни и судьбы,      оставь его среди живых ещё на один путь,     ещё на один рассвет,       ещё на один вздох. Тёплая кровь продолжала течь по его рукам, тяжёлыми каплями падая на траву. Сначала она была просто тёплой. Потом — горячей. А вскоре стала почти обжигающей, словно в ней самой просыпалась древняя, дикая сила. Вэйл продолжал шептать молитву, не поднимая головы. И вдруг почувствовал, как под его ладонями меняется плоть. Живая ткань пульсировала, двигалась, срасталась. Он замолчал. Медленно поднял взгляд. Края раны, ещё мгновение назад разъеденные чёрной слизью, теперь стягивались, словно невидимая игла сшивала живое мясо изнутри. Кровь остановилась. Дыхание человека выровнялось, а бледная кожа постепенно наливалась здоровым цветом. Такая регенерация была слишком быстрой. Слишком сильной. Нечеловеческой. Вэйл знал это наверняка. Человек не должен был выжить после такого. Но он жил. И это было главное. Однако кровь всё ещё текла по его рукам — густая, тёплая, с тяжёлым, пьянящим ароматом. Запах ударил в голову, затуманил разум. Глубоко внутри проснулся древний, голодный зверь. Вэйл стиснул челюсти так, что зубы скрипнули, но это не помогло. Голод оказался сильнее. Он медленно поднёс руку к губам и провёл языком по окровавленным пальцам. Вкус оказался оглушительным. Тёплый, насыщенный, живой — словно сама жизнь в жидком виде. По позвоночнику пробежала острая, почти болезненная волна удовольствия. На секунду Вэйл прикрыл глаза, позволяя себе этот запретный миг. Когда он вновь открыл их, в пронзительном взгляде уже светилась лёгкая, странная эйфория. Он смотрел на спасённого слишком внимательно. Слишком долго. Словно пытался запомнить каждую черту, каждую линию лица. Где-то в глубине сознания спокойно, почти буднично мелькнула мысль: Когда-нибудь, когда он умрёт, я смогу принять этот облик… Мужчина уже сидел, опираясь на руки, и смотрел на него не отрываясь. Страх отступил, и теперь Вэйл смог рассмотреть его по-настоящему. Тёмные волосы собраны в небрежный короткий пучок на затылке, лёгкая щетина оттеняет чёткую линию челюсти, а холодные голубые глаза смотрят прямо, дерзко, почти вызывающе. Он был ниже Вэйла, но сложен крепко — под дорожной одеждой угадывались сильные мышцы, в которых чувствовалась настоящая, человеческая сила. — Эй… — мужчина прищурился, заметив пристальный взгляд. — Я понимаю, что я очень красив.Он сделал паузу, медленно оглядев Вэйла с головы до ног, и усмешка стала шире, почти наглой — И это признают даже такие, как ты. Но хватит так пялиться. Слова прозвучали с лёгкой насмешкой. Вэйла будто кипятком ошпарило. Ещё несколько минут назад этот человек лежал при смерти, дрожал от страха, а теперь сидел и шутил, словно ничего не произошло. Парень нахмурился, лихорадочно подбирая слова на давно забытом человеческом языке.Но быстро отставил попытки ответить на усмешку. Сменив мысль. — Надо… в город, — наконец выговорил он, указывая сначала на мужчину, потом на себя. — Ты. Я. Живы. Благодаря… не мне. Человек понял его с полуслова. Коротко кивнул и осторожно поднялся, проверяя, держат ли ноги. Поморщился от боли, но устоял. — Да, ты прав… — пробормотал он. — Ну-ка, помоги. Вэйл неохотно подхватил его под плечо. Сильно прогибаясь в коленях. Мужчина был тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Несколько секунд теоморф стоял неподвижно, принюхиваясь и прислушиваясь к лесу, затем уверенно повернул на восток. — Думаю, нам на юг, — сказал человек. Вэйл даже не замедлил шаг. Развернулся почти на месте и пошёл в противоположную сторону. — Юг в другой стороне, — с лёгким раздражением заметил мужчина. — На юге болото, — спокойно ответил Вэйл. — Лес говорит — идти на восток. Для тебя там смерть. Слова давались ему всё легче. Язык людей постепенно возвращался, словно старый, давно забытый инструмент. Человек хмыкнул, но спорить не стал. Видимо, слишком хорошо помнил вязкую трясину, через которую едва не прошёл в последний раз. Дорога заняла несколько долгих часов. Они шли звериными тропами, обходили завалы, продирались сквозь густые заросли. Иногда молчали, иногда перебрасывались короткими фразами. С каждым часом Вэйл говорил всё увереннее, а человек — всё меньше вздрагивал от его рогов и хвоста. Когда лес наконец начал редеть, впереди показался яркий, почти слепящий свет. Деревья расступились, и открылось широкое пространство. Вдалеке, примерно в километре от опушки, возвышались мощные стены города-крепости. Вэйл замедлил шаг. На прощание он коснулся ладонью шершавой коры старого баньяна, словно обещая вернуться, и только после этого они ускорились. Для одного там были шаманы. Для другого — гильдия. Вэйл знал из старых слухов, что именно в гильдиях люди становились авантюристами. Как именно проходит регистрация, он представлял плохо и подозревал, что без проверок не обойдётся. Чем ближе они подходили, тем заметнее менялся мир вокруг. Зелёные луга постепенно умирали. Трава становилась жёсткой и редкой, а потом исчезла совсем. Под ногами теперь был только сухой растрескавшийся песок и мёртвая, выжженная земля. Пустошь начиналась резко, будто кто-то провёл ножом по живому телу леса, отделив жизнь от безжизненности. Вэйл нахмурился. В природе так не бывает. Это было… неправильно. У высоких ворот стояли двое стражников. Один из них оказался ящеролюдом. Вэйл невольно задержал на нём взгляд. Старейшины всегда говорили, что эти создания редко ладят с людьми — вспыльчивые, упрямые, предпочитающие влажные болота и тёплые топи. Видеть его здесь, посреди сухой пустоши, было странно. Второй стражник, человек, был закован в тяжёлую броню и держал длинное копьё. Наконечник покрывали непонятные узоры, такие же знаки были вырезаны и на оружии ящеролюда. Когда путники подошли ближе, копьё резко опустилось, преграждая им дорогу. —Азент, кто это? — недовольно буркнул стражник в шлеме. — Не видел я его раньше в городе. В голосе звучало подозрение, но страха не было. Вэйл едва заметно усмехнулся про себя. Люди и правда никогда не теряли уверенности, даже глядя в лицо тому, кого не понимали. Азент устало вздохнул, словно заранее устал от объяснений. — Встретил его в лесу. Он вытащил меня из неприятностей. Довёл до города, а теперь хочет проводить до таверны. Сам знаешь, тэоморфы редко выходят из своих чащ. Фраза прозвучала для Вэйла странно, но стражники сразу всё поняли. Человек в шлеме смягчился, копьё поднялось. Проход открыли, хотя сами массивные ворота всё ещё оставались закрытыми. Они были огромными, тяжёлыми, обитыми железом. Вэйл невольно задумался, от кого здесь так серьёзно обороняются. Монстры почти никогда не покидали леса — он знал это лучше многих. Исчезновение даже одной крупной твари не осталось бы незамеченным. Такая крепость казалась… излишней. Ворота начали медленно расходиться с низким, тяжёлым скрипом. Стражники тянули их вручную, оставив оружие у стены. Вэйл машинально отметил — слишком беспечно. Если бы сейчас кто-то напал, они остались бы беззащитны. Когда они вошли внутрь, Вэйла сразу ударил запах. Резкий. Гнилой. Чуждый. Город оказался совсем не таким, каким он его себе представлял. Шумный, тесный, грязный. Вдоль потрескавшихся стен сидели и лежали люди и нелюди в рваных тряпках. От них тянуло кислым потом, мочой и долгой болезнью — зловоние было таким густым, что хотелось задержать дыхание. Мусор валялся прямо под ногами, в сточных канавах что-то шевелилось. Даже воздух здесь казался тяжёлым и липким. Желудок Вэйла неприятно сжался. Мысль о том, что здесь придётся провести какое-то время, вызывала глухое раздражение. Азент повёл его вдоль стены, потом свернул в узкий переулок, поднялся по крутой каменной улице, где между булыжниками шуршали крысы. Ещё один поворот, ещё один — и они остановились перед небольшим двухэтажным зданием. Оно выглядело крепче и чище остальных. Между этажами висела вывеска с аккуратной надписью: «Бар: Вкусная лапка» Название заставило Вэйла на секунду задуматься, чью именно лапку здесь подают, но он промолчал и поднялся следом за Азентом по короткой деревянной лестнице. Дверь оказалась неожиданно тяжёлой, но он толкнул её уверенно, не подав виду. Внутри сразу обволокло тёплым, пряным ароматом свежей выпечки, трав и крепкого алкоголя. Запах был настолько приятным после уличной вони, что Вэйл невольно глубоко вдохнул. Прямо напротив входа стояла широкая барная стойка. За ней тигрица-зверолюдка лениво протирала стакан и болтала с посетителем. В зале сидели самые разные расы: люди, эльфы, орки, ящеры, кто-то с перьями, кто-то с чешуёй. По шрамам, потрёпанным доспехам и внушительному оружию было сразу понятно — большинство из них авантюристы. Среди них можно было заметить и магов с посохами, в навершиях которых мерцали разноцветные кристаллы. Чем больше камень — тем сильнее маг, вспомнил Вэйл слова старейшин. Азент не стал задерживаться в общем зале. Не говоря ни слова, он сразу направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Она оказалась ещё уже и круче предыдущей. Вэйлу пришлось сильно согнуться, чтобы не цеплять рогами низкий потолок. Доски жалобно поскрипывали под его весом, а на поворотах он почти прижимался к стене, протискиваясь боком. После двух тесных пролётов они наконец вышли в длинный коридор. По обе стороны тянулись старые, потёртые двери, расставленные неровно, будто их вбивали в стены по мере необходимости, без всякого плана. Азент остановился у двери из тёмного дуба. Она заметно выделялась — крепкая, ухоженная, без единой трещины. Сразу было видно, что за ней следят лучше, чем за всем остальным этажом. Он толкнул дверь плечом. Комната оказалась небольшой, но неожиданно чистой и аккуратной. Всё на своих местах: одноместная кровать с ровно заправленным бельём, простой письменный стол без лишних вещей, небольшой шкаф и два стула. Простая, но ухоженная обстановка выдавала человека, который даже в этом шумном и грязном городе старается сохранить порядок. Стоило Азенту переступить порог, как из него будто разом вышла вся сила. Он тяжело опёрся на Вэйла, а дойдя до кровати, практически рухнул на неё, устало выдохнув. Лицо побледнело. Казалось, тело только сейчас вспомнило, что несколько часов назад должно было умереть. Мужчина прикрыл глаза, проваливаясь в сон, но Вэйл не дал ему ускользнуть. — Я помог тебе, — спокойно сказал он. — Теперь ты помоги мне. Азент перевернулся на спину и приподнялся на локтях. Устало посмотрел на него. — Да, конечно… — В его голосе смешались благодарность и осторожность. — Что тебе нужно? Деньги? У меня их немного, но я могу… — Не деньги, — покачал головой Вэйл. — Информация. Я хочу стать авантюристом. Расскажи, как это сделать. Помоги мне с гильдией. Ответ был настолько прямым и неожиданным, что Азент на секунду растерялся. Он внимательно посмотрел на Вэйла, словно видел его впервые, а потом тихо усмехнулся. — А читать ты хоть умеешь? Вопрос был серьёзный. Без грамоты в гильдии делать было нечего. — Умею, — уверенно ответил Вэйл. — И писать тоже. Но ваш язык… я понимаю хорошо, а писать почти не пробовал. Однако выучу. Быстро. В голосе Вэйла прозвучала спокойная уверенность и даже лёгкая гордость. Этого оказалось достаточно. Азент кивнул, словно принял для себя какое-то решение. — На главной площади стоит большое четырёхэтажное здание с вывеской. Самое приличное во всём городе, не пропустишь. Это и есть гильдия. Там всё объяснят… и заодно проверят, умеешь ли ты читать. Он устало махнул рукой, давая понять, что разговор окончен, и снова откинулся на кровать. Вэйл ещё несколько секунд смотрел на него, затем молча развернулся и вышел из комнаты. Спустившись на первый этаж, он снова окунулся в шум таверны: гул голосов, звон посуды, густой запах еды и выпивки. Всё это по-прежнему казалось ему слишком громким и чужим. Найдя взглядом тигрицу за стойкой, Вэйл подошёл ближе. — Мисс, подскажите… есть свободные комнаты? Уши девушки мгновенно повернулись на звук, серьги тихо звякнули. Она подняла взгляд, сначала на его лицо, потом ниже — и остановилась на подвеске у него на груди. Маленький деревянный кулон в форме двенадцати конечной звезды, украшенный искусной резьбой и клыком медведя, висел на потёртом кожаном шнурке. Такой оберег был у каждого теоморфа. Клык говорил о статусе и роли в роду, а сама звезда считалась символом Отца-Защитника. Этот кулон подарила ему мать ещё в детстве. С тех пор он ни разу его не снимал. Ухо тигрицы дёрнулось, издавая очередной звон. Хвост за её спиной медленно качнулся из стороны в сторону. — Так ты из оборотней? — спросила она с лёгким рычащим оттенком в голосе. Вэйл мгновенно нахмурился. — Из теоморфов, — холодно поправил он. — С оборотнями меня ничего не связывает. Эти шавки только и умеют, что выть на луну. Ответ прозвучал резче, чем он хотел. Лицо осталось спокойным, но внутри что-то неприятно кольнуло. Обычно такие слова его не задевали, но сейчас — перед другой лиэ — задело. Тигрица ещё раз внимательно осмотрела его — уже не с подозрением, а с откровенным интересом. Взгляд скользнул по одежде, рукам, рогам, наконец остановился на глазах. — Комнаты есть, — наконец сказала она. — Но обычные кровати для тебя маловаты. Для таких крупных, как ты, у нас всего две специальные комнаты, и обе сейчас заняты постояльцами. Могу предложить обычную. Будешь спать на мешке с соломой. Она скрестила руки на груди, хвост замер. — Условия не лучшие… — тихо пробормотал Вэйл. — Согласен. Оплатить можно позже? На этот раз уши тигрицы резко прижались к голове, хвост распушился, и она тихо, но отчётливо прошипела: — Нет. Деньги вперёд, — отрезала тигрица. — Приходи, когда будут. Вэйл молча кивнул, не показав разочарования. Мысль о ночёвке в грязном переулке этого города ему совершенно не нравилась, но он ничем не выдал своих чувств. Развернулся и направился к выходу. Уже у самой двери остановился, бросил последний взгляд на девушку, будто хотел что-то сказать, но так и не сказал. Толкнул тяжёлую створку и вышел наружу. На улице он ненадолго замер, восстанавливая в памяти путь, которым вёл его Азент. Пришлось идти почти в обратном направлении, ориентируясь по запахам, звукам и едва заметным приметам. Через некоторое время он снова вышел на главную площадь и сразу увидел нужное здание. Оно действительно возвышалось над всеми остальными — массивное, крепкое, с ровными каменными стенами. Большая вывеска с крупными деревянными буквами гордо гласила:               ГИЛЬДИЯ. Двери были шире и выше, чем в таверне, но Вэйлу всё равно пришлось слегка пригнуться, чтобы войти. Внутри он остановился, медленно оглядываясь. Здесь было просторно и шумно. Множество людей и нелюдей сновали туда-сюда: кто-то громко спорил, кто-то внимательно изучал огромную доску с заданиями, увешанную деревянными табличками, кто-то просто отдыхал за длинными столами. В центре зала возвышалась круглая стойка, за которой работали несколько девушек в одинаковой форме. В левом крыле тянулась длинная очередь к другой стойке — её назначения Вэйл пока не понял. Он подошёл к центральной стойке и слегка наклонился. Даже так девушке, вышедшей к нему, пришлось запрокинуть голову. Она была совсем миниатюрной — обычная человеческая девушка в аккуратном зелёном платье и белом фартуке, с такой же зелёной шляпкой на светлых волосах. Улыбка у неё была вежливой, но явно заученной. — Здравствуйте. Чем могу помочь? Вэйл опустился на корточки, чтобы не нависать над стойкой. Теперь край стола приходился ему почти по ключицы, и говорить стало гораздо удобнее. — Хочу стать авантюристом, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Можете помочь? Что для этого нужно? Девушка на секунду удивилась такому жесту, но быстро справилась с собой. Наклонилась, скрылась за стойкой и почти сразу выпрямилась, держа в руках толстую книгу и небольшой кристальный шар. — Для регистрации в гильдии вам необходимо пройти экзамен. Он состоит из трёх этапов. Первый — теоретическая часть, где мы определим ваши способности и магический потенциал. Второй — выполнение практического задания: обычно это сбор материалов или простое поручение. Третий этап — поединок с представителем гильдии, чтобы оценить вашу физическую подготовку. На испытаниях разрешено использовать любое оружие и магию, ограничений нет. Она говорила быстро, чётко и без запинок — явно заученный текст. Вэйлу это понравилось: никаких лишних слов, всё по делу. — Пожалуйста, приложите руки к кристаллу. Вэйл без колебаний положил большие ладони на холодную поверхность шара, практически полностью скрывая его. Девушка вставила в основание прибора прозрачную карточку. В ту же секунду кристалл мягко засветился тёплым белым светом. Свечение продержалось несколько мгновений и медленно угасло. — Удивительно… У вас очень высокие показатели, — с искренним удивлением произнесла девушка, вытаскивая из кристалла карточку. — Сохраните её до конца экзамена. Пройдёмте за мной. Девушка вышла из-за стойки и повела Вэйла вглубь здания. Коридоры здесь были заметно выше, чем в таверне, но даже так ему приходилось слегка пригибаться, чтобы не задевать рогами притолоки. В конце длинного прохода девушка открыла неприметную дверь. За ней открылся просторный внутренний двор, окружённый высокими каменными стенами. Их уже ждал мужчина в тяжёлой броне. Девушка быстро подошла к нему и что-то тихо сказала. Вэйл не расслышал слов, но понял — речь о нём. Когда она отошла, он приблизился и коротко кивнул в знак приветствия. — Здравствуй. Я твой экзаменатор, — ответил мужчина грубым, но ровным голосом. — По всем вопросам — только ко мне. Сейчас дождёмся ещё одного новичка и начнём. Он повернулся боком, и Вэйл хорошо разглядел широкий, старый шрам, тянувшийся от плеча через всю шею до скулы. Броня частично скрывала рубец, но даже так он выглядел внушительно. Волосы мужчины были почти белыми, как и короткая борода с усами. Вид у него был бывалый и усталый. Несколько минут во дворе висела неловкая тишина. Внезапно дверь с громким стуком распахнулась. Внутрь вошёл ещё один парень — заметно ниже Вэйла, да и до экзаменатора ему было далеко. В нём чувствовалось напряжение, почти злость, хотя он не проронил ни слова. Просто молча остановился в стороне. К экзаменатору тут же подошла другая девушка и начала быстро докладывать. На этот раз Вэйл расслышал достаточно: парень оказался эльфом по имени Доннторе, ему было больше сотни— по эльфийским меркам совсем молодой. Имя звучало вычурно. Вэйл лишь мысленно хмыкнул. Эльфы всегда любили всё усложнять. Доннторе даже не взглянул в его сторону, будто рядом никого не было. Поняв, что разговора не будет, Вэйл спокойно перевёл внимание обратно на экзаменатора. — Итак, начнём, — произнёс мужчина, убедившись, что оба новичка смотрят на него. — Обычно второй этап — это простые поручения. Но вам двоим повезло… или не очень. По предварительным данным вы оба значительно сильнее обычных новичков, поэтому стандартное испытание для вас слишком простое. Мы не сможем здраво оценить ваши возможности. Он протянул каждому по свёрнутому листу. — Здесь список необходимых материалов и артефактов. Вы должны добыть их и доставить обратно в гильдию в целости. Всё, что получите во время испытания, принадлежит гильдии. Если принесёте что-то вне списка — мы это выкупим. С каждого требуется по три позиции. Желательно два материала с монстров и один артефакт, но строго не обязательно. Мужчина на секунду замолчал, оглядев их обоих, затем кивнул в сторону длинного стола у стены. — Там лежит оружие, — кивнул экзаменатор в сторону длинного стола. — Берите только то, с чем умеете обращаться. С этими словами он развернулся и ушёл, оставив их двоих посреди двора. Вэйл развернул свёрнутый пергамент. Плотный, желтоватый лист приятно зашуршал в пальцах. В списке значилось пятнадцать позиций: шесть артефактов, которые чаще всего встречались в подземельях, и девять материалов с разных существ — крылья, уши, кости, железы, а иногда и целые туши. Он поднял взгляд на эльфа. — Доннторе, верно? Куда пойдём? Вэйл был уверен, что они будут проходить испытание вместе. Так проще. Надёжнее. Привычнее. — Экзамен мы проходим по отдельности, — сухо ответил эльф, даже не повернув головы. Слова ударили неожиданно больно. — Экзамен проходим по отдельности, — коротко ответил эльф, даже не взглянув на него.Слова ударили неожиданно больно. По отдельности? Почему? К тому же Вэйлу было искренне любопытно — эльфы всегда казались ему существами из старых легенд, почти волшебными. Но Доннторе наконец повернул голову и посмотрел на него холодно, без малейшего интереса. Выбиваясь из образа, что представлял теоморф — Ты для меня обуза. Слова прозвучали ровно, почти равнодушно. И от этого резанули ещё сильнее. Обуза? Он? Вэйл медленно сжал пергамент в кулаке. Почти два с лишним метра роста, годы, проведённые в роли лучшего стража деревни, бесчисленные схватки, когда именно его ставили впереди, когда приходила беда… и этот худой, высокомерный эльф называет его обузой? Он молча смотрел на Доннторе, пытаясь понять, как тот вообще посмел такое сказать. И почему эти короткие слова задели его намного глубже, чем любой удар когтей или клыков.