Если только с тобой

Летние каникулы наступили неожиданно. Последний матч сезона оставил их опустошёнными. Нил и Эндрю сидели на заднем сидении автобуса и молчали. Этот день был для них чередой поражений. Сначала проигрыш на поле, одновременно ссора с Рико, разбитые кулаки и истощённые нервы. Нил заебался, ему точно нужен отдых. Их с Эндрю связывала многолетняя дружба. Больше 3 лет они были неразлучны. Всё началось с того момента, как Нил попал в команду Лисов и заметил в глазах Эндрю ту же тьму, что скрыта в нём. Они сблизились как-то незаметно. Возможно, благодаря общим перекурам на крыше, возможно, через подшучиваниям над Кевином, а может, дело было в той самой игре в правду, которую однажды начали слишком серьёзно, а дальше не смогли остановиться. Как бы там ни было, их давно связывало нечто большее, чем просто отношения сокомандников. Остальные часто шутили, что если одного из них отправить на край света, второй отправится следом без вопросов. Но сама команда Лисов сама по себе не возникла сразу. Сначала был ничем не примечательный спортивный коллектив, затем конфликт на матчах, когда Ники стал мишенью шайки Рико. Тогда против нападавших встали Эндрю, Аарон, Мэтт и даже Элисон вопреки своей не любви к «монстрам». Позже к ним присоединились Дэн и Рене, и все элементы команды неожиданно сложились в единое целое. Нил оказался тем самым последним связующим звеном. Он находил общий язык и с Эндрю, и с компанией Мэтта, умел уравновесить противоречия внутри компаний. Постепенно они начали проводить время вместе: сначала в столовой, а потом и за пределами колледжа. Каждый из них нёс свою тёмную историю, свою мотивацию искать компанию таких же невезучих с тяжелой судьбой. Мэтта жёстко травили в детстве до тех пор, пока мать не отдала его на бокс. Позже он завоевал место среди ребят, которые употребляли, но после встречи с Дэн оставил старую компанию позади. Дэн танцевала у шеста вынужденно, чтобы выбраться из бедности. Элисон бежала от золочёной тюрьмы и абьюзивного окружения. Рене удочерила Стефани после страшных событий в приюте. А Кевин рос в чужой семье под давлением Рико и его дяди, пока не нашёл способ сбежать к Ваймаку, который неожиданно оказался его отцом. Они были чужды другим людям и в этом нашли друг друга. Чтобы выдохнуть, команда иногда устраивала вечеринки в загородном доме. Мэтт приносил травку, кто-то алкоголь, а кто-то просто приходил посидеть в тишине. Эти редкие вечеринки запоминались надолго. Но они все еще были спортсменами и не принимали что-то сильное, но могли во время летних каникул немного оторваться. Совсем чуть-чуть. И это было очень редко, но они все просто веселились, и даже тогда участвовали не все. Нил и Рене держались в стороне. Эндрю тоже. Он всегда наблюдал издалека за Аароном, за Кевином, и за Нилом. Особенно за Нилом. Нил не знал главного. Бедняжка Эндрю был влюблён в него уже больше трёх лет. Ещё с самого начала их общения, но ничего не предпринимал так как не видел смысл. Он наблюдал, как Нил отторгал даже обычные намёки на романтику от других людей, будь то парни или девушки. Видел его закрытость и страхи. Эндрю понимал, что сверх дружбы ему ничего не светит и смирился с этим. Делал вид, что ему этого достаточно. Хотя иногда это причиняло почти физическую боль. Решил, что ему достаточно просто дружить. Порой это было невыносимо, но в основном он держался. Зато Нил доверял ему. Рассказывал о своём прошлом: о плохом отношении от отца, о матери, которая лишила его свободы, спорта и самого обычного общения с людьми. О том как они сбежали от прошлой жизни с матерью и сложностях их дороги. Рассказал обо всём: как мать ударила его в последнее противостояние; как он ушёл; как дядя Стюарт протянул руку помощи, предоставив крышу над головой, и выгнал мать на терапию. Потом в этом же доме и появился Эндрю. Нил пригласил его жить к себе и вот тогда они больше открылись друг для друга. Эндрю тоже начал больше открываться. Он рассказал про детский дом, приемные семьи, про ужасную женщину, когда-то издевавшуюся над Аароном. Про план побега, в котором пришлось инсценировать несчастный случай. Потом про Бетси, усыновление от неё, появление Ники. Нил слушал внимательно и Эндрю говорил. Они понимали друг друга без слов, иногда даже слишком хорошо. ... Теперь они сидели на кровати в пустом доме, сжимающие в руках по таблетке. Мэтт достал их, как и обещал. Сказал, чтобы немного расслабиться. После всего пережитого им это было нужно. Нил немного нервничал так как не знал что ожидать и даже хотел отказаться, но ссора с матерью, давление Рико, проигранный матч — всё навалилось разом. Он долго решал что делать и обговорил всё с Эндрю. Лисы хотели присоединиться, но он отказал. — Только мы, — сказал он тихо. — Я не хочу ни с кем другим. Эндрю согласился. Потому что если уж терять контроль, то только рядом с Нилом. С ним это казалось не таким страшным. С ним это было безопасно. Сегодня они просто хотели забыться, хотя бы ненадолго. И теперь они сидели бок о бок в доме, который был свидетелем сотен разговоров, молчания, споров и примирений за последние несколько лет. В ладонях у каждого по одной таблетке. На вид лёгкие, совершенно безобидные, почти как конфеты. — Мэтт заверил, что от них не будет тошнить, — негромко произнёс Нил, крутя таблетку пальцами. — Типа немного… расслабит. Но мне немного стремно. Эндрю хмыкнул. — Что именно он тебе дал? — Эндрю взял прозрачный пакет и вгляделся в оранжевую таблетку внутри. — Это вроде MDMA… или что-то такое, — нахмурился Нил. — Точно уже не помню. Руки Эндрю еле заметно напряглись. Его взгляд переместился на Нила. Он сглотнул, словно таблетка уже застряла у него в горле. — Блядь, это экстази... Нил. Ты вообще понимаешь, какие могут быть последствия? Усиленные эмоции… желание контакта…— его слова звучали медленно. — Эффект этих таблеток вытащит все дерьмо наружу. — Я знаю. — Нил мягко улыбнулся, устало, почти извиняясь. — Всё хорошо. Я доверяю тебе. Эндрю отвёл взгляд. Его пальцы нервно сжались в кулак. — Я не знаю, как могу отреагировать. Никогда не пробовал ничего сильнее алкоголя. И… я не уверен, что смогу себя проконтролировать. — Если хочешь можем не делать этого, — серьезно сказал Нил. — Честно. Вернём всё Мэтту… и ну… я тебе доверяю. Так что. Мы же не... ха-ха, не поебемся, да? — нервно спросил он. Повисла пауза. Они напряженно смотрели друг другу в глаза. — Я не знаю. Я не сделаю ничего, что бы ты не хотел, — наконец проговорил Эндрю, отводя взгляд. — Хорошо, я тоже, — тихо выдохнул Нил. — Но... блядь... ладно. Если уж срываться, то давай вместе. Я говорю тебе «да» на все... заранее, — дал свое согласие Нил нервно улыбаясь, теребя пальцами. Эндрю сглотнул и кивнул. Ох, знал бы он, какие на самом деле не дружественные мысли крутятся в голове у Эндрю. И они проглотили таблетки. Оставшаяся на языке горечь исчезла быстро. Включили что-то ненавязчивое на ноутбуке, решили видео на ютуб, что-то про животных. Они лежали рядом, не касаясь друг друга. Прошло пятнадцать минут. — Что-то ничего не чувствую, — пробормотал Нил, нервно оглядывая потолок. — Может, это вообще не сработает? — Не спеши, нужно больше времени, — спокойно ответил Эндрю. Ещё пятнадцать минут спустя всё вдруг изменилось в одно мгновение. Сначала ударило в голову, сзади затылка начало покалывать, немного замедляя мысли. Тело становилось потихоньку расслабленным. Холодок пробегал по коже, вызывая мурашки, мышцы расслаблялись. — Эндрю… — голос Нила стал странно мягким, растянутым. Казалось, теперь его слова никуда не торопились. — Кажется, начинает действовать… Вау-у… всё становится таким плавным… Я словно… растворяюсь. Эндрю заморгал; его зрачки расширились. Он тоже это чувствовал. — Я… вижу узоры, — тихо произнёс он. — Как калейдоскоп. И оно усиливается. Нил засмеялся, легко и по-настоящему искренне, смехом, похожим из детства, где ещё не было ни боли, ни страха, ни тяжести прошлого. — Я тоже. — Нил откинул голову назад и шумно выдохнул. — Всё как в замедленном фильме. Знаешь, как во сне, из которого не хочется просыпаться. Эндрю лежал рядом в тишине. Его сердце билось гулко и размеренно. Он не знал, боится ли он того, что почувствует, или боится, что почувствует всё. В какой то момент видео закончилась и они сидели в тишине. Нил медленно поднял руку, заставив Эндрю оторваться от созерцания экрана и проследить за её движением. Рука словно разрезала воздух, вязкий, как мёд. Она двоилась прямо перед глазами. Все становилось ярким и красочным одновременно. Каждая секунда замедлялась, каждый жест казался заторможенным, словно под водой. Тело ощущалось невесомым, все накопленные тревоги наконец-то растворились где-то глубоко внутри. Мысли не было слышно. Они молча лежали на кровати. Мир вокруг стал таким… мягким. Мягким и спокойным. — Ммм… Эндрю, — негромко произнёс Нил, глаза едва приоткрыты, голос тёплым шелестом скользил в тишине. — Здесь так ярко. Я хочу в темноту, — проныл он. — Хмм. Куда? — лениво отреагировал Эндрю, не двигаясь с места. — Не знаю, — Нил вдруг сел, неуверенно покачнувшись, словно гравитация уже оставила его тело. — И пить хочется пиздец. Он поднялся на ноги, слегка пошатнувшись, и мир вокруг начал дышать каким-то странным ритмом. Стены, казалось, были живыми, воздух шевелился невидимыми потоками и всё пульсировало. Свет плескался в его глазах, и каждый шаг отдавался гулким эхом где-то в висках. Он не удержался от глупого, искреннего смешка. Это было хорошо. Настоящее удовольствие, такое редкое и давно забытое. Нил дошёл до кухни и наполнил старую пластиковую бутылку водой из-под крана. Холодная вода обожгла горло свежестью, приятно разливаясь по телу. Он жадно выпил. Вернувшись обратно, Нил увидел Эндрю, сидящего на полу у кровати. Тот вытянулся вдоль ковра, опершись лбом об колено. Его позвоночник образовал дугу, а пальцы расслабленно касались ковра. Всё его состояние говорило, как ему хорошо. Нил снова хихикнул. — Эндрююю… — протянул он с ленивой шутливостью, как ребёнок, который капризничает перед сном. — Я всё равно хочу в темное место. — Давай... закроем шторы, — спокойно и расслаблено предложил Эндрю, по-совиному моргая. Они поднялись неспешно и вместе задвинули плотные занавески. Темнота сгущалась вокруг них, но свет всё же находил путь сквозь мелкие трещинки. Несмотря на это, всё крутилось. Пространство закручивалось легко, мягко, туманным калейдоскоп. Блядь как же хорошо было Нилу. Они рухнули на пол рядом. Нил раскинулся во всю длину перед собственной кроватью, откинув голову назад. Потом он повернулся к Эндрю, в глазах мерцало непривычное тепло. — Знаешь… — его голос прозвучал с тихим загадочным намёком. — Я хочу… в ванную комнату. Без окон которая. Хочу построить там… берлогу. — воскликнул он на последнем слове. Эндрю уставился на него и едва заметно кивнул. Нилу показалось или уголки чужих губ чутка приподнялись. — Пошли, — ответил он и протянул руку Нилу. Нил улыбнулся и весело взял чужую руку, ощущая как приятно это было. Он не хотел покидать это тепло. Их путь до ванной тянулся целую вечность. Свет вспыхивал на каждом повороте, стены покрывались причудливыми узорами. Даже дыхание казалось осязаемым и живым. Несколько минут спустя они уже неуклюже тащили из спальни тяжёлые зимние одеяла. Решили, что это хорошо подойдет для холодной плитки пола. Ванная комната была прохладной. Без окон и звуков извне, она напоминала убежище с широкими бело-серыми стенами плитки. Была довольно просторной и они вместе туда горизонтально помещались. Нил убрал переполненную корзину для белья куда то в другую комнату, а Эндрю помог разложить одеяла на полу. Сверху они постелили махровое покрывало для тепла и мягкости. Холод и твердость плитки почти перестали ощущаться. У стены разместили подушки: всё это напоминало детский секретный шалаш. Они устроились на полу. — Блять… это потрясающе, — выдохнул Нил, опускаясь на спину. Ткань приятно окутывала тело. Кончики пальцев слегка покалывало, инородный ток пробегал под кожей. Он стиснул ладонями ткань и закрыл глаза, издавая почти неслышное довольное мычание. Эндрю лег рядом, чуть позади. Молча раскинулся на подушки, впитывая в тишине её невидимый пульс. — Да, вполне, — ленивое одобрение сорвалось с его губ. Нил повернул к нему голову, глаза сияли необузданным восторгом. — Эндрю, — с искренним детским трепетом произнес он. — Кажется, эффект усиливается. Всё усиливается! — слова звучали с запинками, но эмоции передавались с потрясающей ясностью. Он вытянул руку вверх. — Посмотри. Мои мышцы… они такие мягкие, как будто я весь из мармелада. Ты когда-нибудь щупал мармелад? — Угу, — отрывисто ответил Эндрю, следя за каждым его жестом. Тишина вновь заполнила их пространство. Она струилась теплотой и лёгким пощипыванием под их кожей. Нил начал двигаться. Его руки ласково скользили по ткани, пальцы гладили покрывало. Эндрю оставался за ним, неподвижный и тихий. Он ощущал каждую эмоцию Нила как свою собственную. Впервые за долгое время он позволил этому случиться и расслабился. Прикольно. Ярко. Хорошо. Но. — Жарко, — говорит Нил, снова усаживаясь. Движения резкие, порывистые, но он ловко стягивает футболку и кидает в угол. — Ты неугомонный, — ворчит Эндрю, повторяя за ним. Ткань неприятно липла к телу и теперь стало лучше. Оставшись только в шортах, они лениво откинулись на подушки. Мир становился проще. За окном шелестели деревья. Звук мягкий, глубокий. Нил не долго думая прикрыл дверь ванной ногой, погружая комнату в приятную полутьму. — Ты что, белка? В дупло хочешь спрятаться? — лениво пошутил Эндрю, лёжа на боку. Нил засмеялся. Снова мелькнули калейдоскопы перед глазами. Все размытое, ощущения яркие. В глазах двоиться. Он улыбается Эндрю, лежащему совсем рядом. — Я не белка. Просто не люблю быть на виду. — Ладно, тогда кролик. — Не кролик, — дует губы Нил, но тут же расплывается в мягкой улыбке. Его взгляд снова тянется к Эндрю. — Эндрю… — выдыхает он протяжно, почти шёпотом. — Так хорошо… Пауза. — Знаю, — тихо отвечает тот, его глаза затуманены, зрачки расширенные. И он просто смотрит на него никуда не торопясь. Нил хихикает. Несколько секунд они растворяются в этой тишине и взглядах друг друга. Эндрю прикрывает глаза, но вскоре открывает их снова, встречаясь с взглядом Нила, чья радужка полностью поглощена огромными чёрными озёрами. Напряжение впервые за долгое время уходит из них, оставляя лишь лёгкую дрожь под кожей. Нил беспокойно ворочается, его движения пропитаны вибрацией воздуха. — Ц-ц-ц… Неугомонный, — произносит Эндрю с лёгким укором. Нил широко искренне улыбается. — Хочу снять шорты, — говорит он и начинает теребить резинку. — У меня кожа такая… мягкая… Смотри! — демонстрирует бедро с напускным восторгом, тыкая пальцем. Кожа подчиняется легкому нажатию. Эндрю молча наблюдает. Его дыхание плавное и ровное, хотя внутри всё моментально закипает. Ага, на него действует это сильнее. Он даже не уверен, где заканчивается влияние той самой таблетки и начинается стремительно нарастающее притяжение к Нилу. И это пугает его больше всего — потерять контроль. Взять больше чем ему позволено. — Я тоже это чувствую, — шепчет он едва слышно. Они остаются неподвижны какое-то время. Нил слегка подрагивает на фоне полутьмы комнаты, руки снова бродят по простыням. — Мэтт был прав… Это правда… классно… — Нил с трудом двигает челюстью, она предательски не подается, живя своей жизнью. — Ага… Ты стал болтливее обычного, — усмехается Эндрю слегка хриплым голосом. — И тебе это нравится, — мурлычет Нил с нотками озорства в глазах. — Ненавижу тебя, — спокойно отвечает Эндрю и слегка дёргает пальцами в пространстве рядом с Нилом, хотя избегает прямого касания. Всё внутри отвечает странной оглушающей дрожью. Хочется коснуться. Совсем немного. — Эндрю… Всё кажется таким ярким… ощущения просто… супер… я даже не знал, что возможно так чувствовать! Ты бы захотел повторить? — Хм. Не знаю. Не люблю терять контроль. Ты хотел бы это повторить? — Не-а. Нам нельзя. Мы будем профессионалами. Просто… сейчас… всё так хорошо. Я здесь, ты рядом. Ты… — Нил прикусывает губу, ловя его взгляд. — Что? — Эндрю слегка напрягается, стоически ожидая слов, к которым, как ему кажется, он совсем не готов. — Я… — Нил отводит глаза вниз, затем снова поднимает их и напряжённо смотрит перед собой. Воздух наполняет мягкий шум ветра снаружи, который пробегает сквозь литья деревьев, слышный из-за открытой двери. — Я чувствую твой запах. Он такой яркий и он… приятный. — Я твой тоже, — спокойно отвечает Эндрю. — И ты явно под кайфом, — усмехается Эндрю. Нил тихо хихикает, почти счастливо. — Не-а, — снова тянет он с полуулыбкой. Внезапно его взгляд будто гаснет на миг, чтобы зажечься новой искрой, вспыхнувшей ярче, чем прежде. — Ох… снова накрывает… — Ага, — протягивает Эндрю, смотря в пространство полуоткрытой двери ванной комнаты. Всё снова погружается в молчание. Кажется, время замирает. Густой воздух насыщает чувства, каждая клетка тела отзывается сильным гулом. Нил смотрит на Эндрю и не решается дотронуться, но желание тянется изнутри, взывая к этому всей своей сутью. Кулаки сами собой сжимаются. С каждой секундой этот внутренний жар усиливается, становится нестерпимым. Нил ерзает чуть ближе, чувствуя, как капля пота медленно стекает по спине. Рядом слышится размеренное дыхание Эндрю. Его присутствие притягивает к себе. Глаза цепляются за очертание бицепса, такое четкое и сильное. Желание прикоснуться растёт неудержимо. Желание большего вытесняет все иные мысли. Эндрю чувствует тоже самое, он следит за чужим голодным взглядом. Его мышцы откликаются на каждое движение Нила. Тело пробирает легкой дрожью. — Что? — Эндрю всё-таки нарушает тишину низким хриплым голосом. Нил снова непроизвольно сдвигается ближе. — Слишком… хорошо, — шепчет он еле слышно, устремляя взгляд куда-то в потолок. Его голос вибрирует вместе с этой невыносимостью натянутого момента. Им так хорошо, что контроль ускользает быстрее ветра. — Знаю, — отвечает Эндрю едва слышно и предельно спокойно. Нил оборачивается. Лицо Эндрю так близко, что их разделяют лишь считанные сантиметры. Прямо напротив него глаза, прозрачные как стекло, ощущение, что весь шум и хаос мира поглотился в них. Ни тени паники. Только спокойствие. — Я не могу думать, — шепчет Нил, его голос звучит расслабленно. — Впервые не слышу мысли… Это так странно… Приходиться их озвучивать. Некоторые могу обдумать, но не долго. Голос предательски дрожит. Слова льются всё откровеннее, скованная броня внутри постепенно исчезает. — Я тоже это чувствую, — тихо отвечает Эндрю. В его голосе мелькает нечто новое, то, что он раньше неизменно скрывал. — До этого я не понимал, почему Аарон так кайфует от этого. Все тревоги ушли, как и мысли. — Да… я тоже не понимал Лис. Но сейчас… — Нил выдыхает, и его улыбка медленно пробивается наружу. — Сейчас это так приятно. Так легко, так хорошо… Они лежат среди этой тишины, смотря друг на друга. Время замирает в этом моменте, растягивается в бесконечность. Нилу хочется нарушить молчание. Он почти жаждет говорить. Ему необходимо говорить. — Спроси меня что-нибудь, — шепчет он. Голос звучит искренне и хрупко. Он хочет отдать Эндрю всё. — Ты уверен? Может, сейчас не лучшее время... играть в правду, — Эндрю слегка запинается. — Я уверен, — отзывается Нил, сглатывая тяжесть слов и после пары секунд продолжая. — Ты самый важный для меня человек. Никто никогда не узнавал меня так глубоко, как ты… Я хочу быть ближе… Хочу, чтобы… ты знал всё. Эндрю на мгновение замирает. Его глаза закрываются, он зажмуривается; потом прикрывает их рукой, стремясь на мгновение скрыться от мира. Он хочет мыслить немного дольше, того чем есть сейчас, но не может. Затем он медленно убирает ладонь, открываясь вновь. — Ты для меня тоже важен… Нил, — едва слышно произносит он. Его слова звучат без фальши. Всё, что было преградой раньше, рухнуло. Наступает короткая пауза. У Эндрю тоже есть потребность спросить. Давний вопрос, давно крутиться внутри из страха разрушить что-то хрупкое. — Что сделала с тобой Мэри? — выдыхает он наконец. — Почему ты шарахаешься… девочек, которые... предлагают отношения? — он правда пытается говорить связно. Это сложно. Нил долго молчит. Глаза его смотрят куда-то вдаль, взгляд невидящий. Его рука крепко стискивает ткань простыни под пальцами. Но он всё же начинает говорить. Тихо, с усилием, но честно. — Раньше… я был уверен, что она любит меня... Моя мать… Она увезла меня от отца. Скрывалась со мной, защищала нас. Он был опасен… у него были связи... Как ты знаешь всё наше детство мы прятались. Он ненадолго замолкает. Его тело напряжено, голос дрожит. — В какой-то момент я просто…. хотел быть нормальным подростком. Я… поцеловал девочку, потому что она предложила. Я ничего тогда не почувствовал. Но мама узнала… — пальцы сильнее стискивают одеяло. — Она избила меня… очень жёстко. Кричала, что я её предал… Это стало последней каплей... я сказал Стюарду о нашем местонахождении. Это было уже после смерти отца. Он приехал и забрал меня… Спас меня от неё, — его голос задрожал всё сильнее. — Теперь мы почти не общаемся… но она всё равно… находит меня. Пишет мне письма, сравнивает меня с моим отцом… Говорит, что я якобы такой же… — из-за состояния сложно говорить, некоторые слова звучат размыто, но он старается донести суть. В конце слова обрываются, и Нил замирает в полной тишине. Он молчит значительно дольше обычного, пытаясь справиться с дрожью внутри себя. — Я больше не верю в её любовь… Тишина становится почти осязаемой, поглощая их обоих целиком. Блондин принимает ответ Нила. Дальше Эндрю произносит: — Спроси меня. Нил медленно поворачивает голову к нему, стараясь подобрать нужные слова. Он хочет знать то, что до этого было спрятано глубже любых барьеров. — Расскажи что-нибудь, чего даже Би не знает, — просит он. Эндрю кончиками пальцев ведёт по ткани между ними, вырисовывая незамысловатые узоры. На мгновение замирает, затем начинает говорить. — До Би была одна приёмная семья… Они хотели меня усыновить. Там была женщина… её звали Кэсс, — он делает медленный, неровный вдох. — Она выглядела доброй. Впервые кто-то относился ко мне как к человеку. Всё было нормально… — он делает паузу. — Пока не приехал её сын. Эндрю замолкает, пальцы останавливаются. — Он оказался… из тех, кто любит детей слишком сильно. Кто «показывает свою братскую любовь»… по ночам. Его взгляд встречается с глазами Нила. — Я сбежал через пару недель. Случайно узнал, что у меня есть брат-близнец… и решил, что жизнь с Аароном будет меньшим злом, — он пытается связно говорить. — Я пробыл с Кэсс всего два месяца, но этого хватило. — Его голос хриплый, едва слышный, наполненный болью. — Позже я понял, что она знала. Видела всё… но ничего не делала. Нила застегают жгучая пелена злости, пока он не предпринял попытку успокоится и молча кивнул в ответ, не отводя взгляда. Эндрю тоже смотрел прямо на него. Они лежали в тишине. Напряжение постепенно спадало, но успокаивающее тепло сменилось тревожным волнением. Нил почувствовал возвращающийся зуд под кожей. Это непреодолимое желание двигаться, дышать, смотреть. Эндрю такой… красивый. — Заткнись, — бросает вдруг Эндрю с глухой интонацией. В его голосе нет злости, скорее что-то защитное. Нил моргает, осознавая, что, возможно, сказал свои мысли вслух и хихикнул. — Я не могу это контролировать, — признался Нил с легкой ухмылкой. А затем, уже серьёзнее, с едва уловимой дрожью в голосе добавил: — Я рад, что ты здесь... со мной. Эндрю посмотрел прямо в его глаза. — Я тоже, — раздался его шепот. Тишина вновь охватила их. В темноте, среди мягких одеял и горячих дыханий, тело Нила начало подрагивать сильнее. Эндрю передал ему бутылку воды без слов и Нил сделал несколько медленных глотков с дрожащими пальцами, ощутив, как жидкость приятно разливается внутри. Полутемнота оставалась уютной, но пространство между ними наполнилось напряжением. Жар под кожей просил прикосновений, нужно было просто знать, что рядом есть кто-то настоящий, кто-то близкий. Эндрю тоже дрожал, его дыхание чуть ускорилось, он сглотнул. Нил не выдерживал: тяга к блондину стала почти неконтролируемой. Его рука неуверенно зависла в воздухе над локтем Эндрю, но, вздохнув со смесью досады и решимости, он просто положил ладонь недалеко от чужой руки. И это было, то что Эндрю ценил в нем. Тот не прикасался без разрешения, не переходил границы, хотя за эти три года он получил много разрешений на подержаться за руки или небольшой контакт. Но он никогда не предполагал. Никогда. Нил придвинулся чуть ближе. — Можно… — голос Нила прозвучал сорвано и хрипло. — Можно я прикоснусь? Эндрю перевёл взгляд на его руку. Зрачки широко блестели. — Осторожно, — голос был низким и напряжённым. — Я… я плохо себя контролирую. Нил кивнул, скорее всего, так и не поняв, о каком именно контроле говорил Эндрю. — Мне всё равно. Эндрю едва слышно выдохнул. — Ты не понимаешь, Нил… — Что именно? Нил замер, пытаясь разгадать выражение на его лице. — Неважно, — отпустил Эндрю через паузу. Затем тихо добавил: — Иди ко мне. И Нил радостный медленно продвинулся вперед. Его пальцы осторожно коснулись локтя. Легчайшее прикосновение, которое взорвалось приятным током внутри. Оба непроизвольно выдохнули одновременно. — Это… приятно, — едва слышно признался Нил, проводя пальцами по бицепсу Эндрю. Его взгляд проскользнул вниз по линиям его лица: челюсть, ресницы, каждая деталь казалась новой и завораживающей. Эндрю смотрел на него пристальным взглядом. Тишина окутала их вновь. — Где ты позволишь мне потрогать тебя? — спросил Нил тихо, осторожно. Эндрю молчал, а потом моргнул разок. — Талия и выше, — наконец ответил он, встречаясь взглядом с Нилом. Нил слегка кивнул и потянулся ближе, его пальцы мягко скользнули по плечу, затем медленно переместились вверх, к шее, по ключице. Эндрю вздрогнул, чувствуя отклик, такой же, как у Нила. Их тела отзывались на движения друг друга. — Мне немного холодно, — тихо произнёс Нил чуть дрожа. Эндрю посмотрел на него внимательно. Он потянулся за простыней и укрыл их. — Можешь прижаться ближе, — разрешил ему Эндрю. Нил без колебаний приблизился ближе, устраиваясь у правого плеча Эндрю, который раскрыл его. Они устроились вместе в полуобьятися, так непринуждённо, как будто это было для них чем-то естественным. Время словно замерло. Они лежали рядом, вслушивались в тишину. В этом контакте не было ни суеты, ни неловкости, ни сомнений. Только тёплая, искренняя близость: доверчивая и, наконец-то, безоговорочно позволенная. От контакта Нила буквально трясло. Ощущения были слишком обострёнными, слишком яркими, словно нервы всплыли на поверхность кожи. Он чувствовал дрожь Эндрю: глухую, глубинную, перекатывающуюся по его телу, как электрический импульс. — Можно? — спросил Нил едва слышно, замерев рукой над животом Эндрю. Между ними почти не осталось воздуха, каждое движение отзывалось в касаниях. «Тебе всё можно», прокрутилось у Эндрю в голове. Это было почти опасное осознание. — Тебе всё можно, — та блять. Он понял, что сказал это вслух. Нил улыбнулся. Эта улыбка была мягкой и неприкрытой в своей искренности. А после он тихо рассмеялся: смех был теплым, как у ребёнка, которому внезапно позволили взять больше сладостей. Эндрю сглотнул, чувствуя их близость сильнее прежнего. Как же жарко ему было. Свободной рукой он переплел их пальцы на его животе. Нужен был контакт. Очень. Когда Нил тихо застонал от удовольствия и прижался ещё ближе вдоль его правого бока, внутри у Эндрю всё сжалось, так туго и сладко. — Эндрю… — простонал Нил, когда Эндрю прижал его ближе. Нил поднял взгляд в котором читалась оголённая до боли честность. Эндрю замер. В следующие мгновения он просто крепче сжал руку Нила. Это было инстинктивно. Но Нил отказался останавливаться. Его пальцы стали поглаживать костяшки пальцев переплетённой с его рукой ладони. Пальцы дрожали едва заметно, подрагивая в такт ощущениям. Кожа отзывалась ярче и сильнее с каждой секундой. Он явно не осознавал, что делает. Глаза Эндрю зажмурились от неожиданной чувствительности, его грудь поднималась тяжело, словно после забега. Все инстинкты кричали противоречиво: «остановись» и «продолжай». Но остановить Нила сейчас он просто не смог бы. — Нил… — сорвалось с хрипотцой у Эндрю. — Можно? — прошептал Нил так близко, что его дыхание коснулось щеки Эндрю. Он расцепил их ладони, рука осторожно потянулась к лицу, указав на щеку. — Просто… потрогать здесь? Ему нужно было притронуться к лицу Эндрю. Он хочет это сделать, хотя не до конца понимает почему и зачем. — Да, только… не торопись, — выговорил Эндрю смотря на него прямо в глаза. — Я не уверен, что смогу остановиться, если ты продолжишь. Нил замер, но только на миг. Его пальцы аккуратно коснулись щеки Эндрю, тонкое касание проверяло границы дозволенного. Эндрю не отступил и даже повернул голову навстречу движению. Это было странным утешением, как холодная дождливая капля для измученного жара тела. Палец Нила мягко скользил по щеке. — Ты красивый, — произнёс Нил тихо. Эндрю дернулся в нервной усмешке, кривая линия губ была в напряжении. — Опасные слова… Нил. — Почему? — спросил Нил через секунду, не понимая. Его пальцы переместились, осторожно касаясь шеи, движения лёгкие как перышко. Эндрю повернулся к нему боком, но ладонь Нила всё ещё покоилась у него на шее. Нет, Эндрю не целует его, но их лбы соприкасаются. Носы почти сливаются, губы остаются на расстоянии сбившегося дыхания. — Ты испытываешь мои пределы? — выдыхает Эндрю и начинает двигать своим носом по другому. — Я не выдержу. — Почему? — всё так же шепчет Нил, и в его голосе нет притворства, только непонимание. Он в ответ проводит по чужому носу. Эндрю замирает. Внутреннее напряжение раскаляет его до предела, тело становится тетивой, готовой сорваться в любой момент. Потом до него доходит, что он делает, и он чуть отодвигается, быстро спохватившись. Перед глазами потоки вихревых образов, яркие вспышки эмоций, всё сложнее поддающихся фильтру сознания. Теперь рука Нила на щеке Эндрю. Они продолжают лежат полубоком друг к другу. Пальцы Эндрю медленно тянутся к талии напротив, скользят по спине, исследуя её линии и формы. — Что не выдержишь? — Нил снова спрашивает с неподдельным любопытством, оставаясь на удручающе близком расстоянии. — Нил… если мы так продолжим, это не приведёт ни к чему хорошему, — тихо признаётся Эндрю. Слова даются нелегко. Всё слишком: слишком близко, слишком горячо. Но Нил, кажется, не видит в этом проблемы. — Правда? — тот улыбается и щурится в полупьяной расслабленности. — Мне всё равно. — Ты не в себе. Ты под кайфом, — пытается разрядить напряжение Эндрю, хоть сам он ничем не лучше: его голос звучит непривычно мягко, а движения замедленные. Он быстро теряет суть их разговора. — Ты тоже, — хмыкает Нил, переводя руку с щеки на шею, томно проводя там пальцем, понимая, что этот жест выбьет Эндрю из равновесия. И да, правда. Нил наблюдает, как по коже напротив прокатывается волна мурашек. Эндрю осторожно отодвигается. Сдвигает голову Нила чуть дальше на подушку. Прячет своё лицо уткнувшись в чужую шею. Куда угодно, лишь бы не видеть взгляд Нила. Его непонимание. — Я серьёзно, Нил, — произносит он приглушённо. — Но я правда не понимаю, о чём ты говоришь, — концентрации придаёт заметное усилие: его лоб чуть хмурится, мысли ускользают сквозь пальцы. — Мы ведь просто лежим. Ты ведь не собираешься резко сделать поджог у Рико дома? Эндрю вдруг вспоминает эту забывчивость Нила, нелинейную логику, особенно в такие моменты. Но ведь именно это — одна из тех причин, почему он его обожает. Всецело. А ведь им уже двадцать два. Взрослые мужчины по всем формальным критериям. — Нет. Нил… Подумай… — он отстраняется чуть-чуть и ловит взгляд. — Что ещё могут делать двое взрослых парней, лежа вместе в обнимку? — Но мы не в обнимку… — Нил закрывает глаза и прижимается к его боку. Комната кренится из стороны в сторону. Им хорошо. Нил цепляется за его талию пальцами. Минуты растягиваются вязкой тишиной. Всё внутри дрожит от внутренней энергии. Эндрю облизывает губы и тянется за бутылкой воды. Протягивает её Нилу. — Может, включим музыку? — предлагает он внезапно, чтобы отвлечься. Они садятся и Нил поднимается пошатываясь. На нём только боксёры. Эндрю наблюдает за ним слишком пристально: настолько пристально, что сам внутренне одёргивает себя. Он просто привлекателен и опасно близко. А это сочетание чертовски сбивает с толку. Нил возвращается с ноутбуком и они садятся. Музыку выбирают долго, пытаясь разглядеть экран напротив. Выбор пал на японскую, корейскую, китайскую — из того, что любит Нил. Эндрю молча принимает его выбор, в этих мелодиях есть что-то глубокое, просторное, почти успокаивающее. — Плюхнись обратно, — Эндрю легонько толкает Нила в плечо. Тот, хмуриться, но послушно откидывается назад. Взгляд с лёгкой искрой удивления. Нил едва заметно смеётся. Комната плывёт перед глазами, и он падает на подушку рядом. Музыка звучит фоном, мягко окутывая тишину и полумрак. — Как же… хорошо… — выдыхает Нил. — Да, — кивает Эндрю коротко. — Спокойно. Нил устраивается ближе, аккуратно перевернувшись на бок. Каким-то безмолвным жестом просит уткнуться обратно в тепло Эндрю. Тот закатывает глаза, но отказываться от тепла напротив не станет. Вместо этого подтягивает хлопковую простынь повыше, прикрывая обоих, как надёжным барьером от всего лишнего. По коже отдалённым эхом бегают мурашки. Эндрю ложиться боком, а Нил кладет голову на чужую руку, ныряя в полуобьятия, ложа собственную руку на чужую талию. — Никогда не думал, что будет… так спокойно, — вдруг произносит он. — Я тоже, — отозвался Эндрю, начиная поглаживать его по спине. Они слушают музыку. Нил тихо напевает себе под нос, с небольшими сбивками. Слова ускользают, но в этом есть что-то до боли знакомое. Эндрю не может точно сказать, из какого это аниме, но мелодия, кажется, гармонирует с их дыханием: единым ритмом, мягким и надрывным. В ней звучит что-то о потере, о тоске, о чем-то недостижимом. Рука Эндрю медленно скользит вниз по изгибу обнажённой спины Нила, проходясь по позвоночникам, едва касаясь кожи, но этого было достаточно, чтобы тот вздрогнул. Эндрю почувствовал дрожь тела напротив. Ооо. Он не должен этого делать. Не имеет права. Но он позволяет себе, всего на одну ночь, пока можно оправдать происходящее таблетками. Пока ещё можно убедить себя, что это ничего не значит. Он напоминает себе: у них другие отношения. Он просто друг. Точнее лучший друг. Всегда был только другом. Но сейчас, когда пальцы ласкают спину Нила, когда его тело так податливо, подчиняется этим касаниям, Эндрю впервые разрешает себе представить другое. Что Нил принадлежит ему, что он смотрит иначе, что он… отвечает взаимностью. Он поднимает ладонь со спины на голову. Зарывшись пальцами в рыжие волосы, Эндрю легонько проводит по корням. Мягкие пряди чуть влажные от пота. Он чувствует их текстуру, утопает в этом моменте. Нил снова ёрзает, сжимает чужую талию. И Эндрю видит всё. Ощущает всё. Чувства проникают глубже. Он сам бы ёрзал в ответ, если бы не сдерживал себя каждой мышцей. Его тело вдруг напряжено до предела, будто он один сплошной раздражённый нерв, готовый задрожать. Он хочет его. Неторопливо, совсем чуть-чуть. Просто каплю больше, чем дозволено. Он хочет ладонью погладить бедро, двигаясь ниже. Обхватить сильнее талию или коснуться чуть интимнее. Сделать Нилу приятно, насколько, чтобы слышать трудно сдерживающиеся стоны. Реальность ускользает от его понимания; её границы давно стерлись. Всё словно поплыло: мысли почти не слышно, желания сливаются с ощущениями. Дышать тяжело. И вот: он замечает, как у него привстает. Врядли у него полностью сейчас встанет, но стремно все равно. Блять. Медленно, на каждый момент близости, каждое движение рядом лежащего тела. Он старается не шевелиться. Но рука продолжает двигаться. Он продолжает терпеть и сгорает изнутри. А Нил всё так же ёрзает рядом с ним — плавно, непринуждённо, не осознавая. Иногда его бедро прижимается слишком близко, иногда скользит туда, куда не следует. Их переплетенные ноги движутся друг об друга. И это убивает Эндрю. Он сцепляет зубы, удерживает себя от разрушения этого хрупкого момента и одновременно наслаждается тем, что причиняет сам себе боль. Он знал, к чему это приведёт. Предупреждал себя. Но всё зашло слишком далеко. Гораздо дальше того, о чём мог подумать. В какой-то момент холод плиточного пола, сбоку со стороны ванной, заставил Эндрю вернуться к реальности. Он немного приостанавливает свои поглаживания на спине Нила. Он не должен переходить границы. После этого аккуратно пододвигает непонимающего Нила ближе к двери и просит установить ноутбук в дверной проём. Тот выполняет просьбу медленно и осторожно, его руки едва заметно дрожат. Вдоволь напившись из предложенной бутылки воды, они возращаються обратно в обьятия. Эндрю тянется к Нилу, переплетая пальцы с чужими. Это было предельно осторожное и неспешное движение. Нил переводит внимание на их сцепленные руки и сжимает пальцы в ответ. Его колено касается бедра Эндрю. И фак. Всё внутри Эндрю требует окончательно отпустить себя. И всё же он продолжал держаться из последних сил, потому что впервые за долгие годы он ощущал только тепло. Боль перестала существовать. Он смотрел на их соединённые руки. Пальцы медленно двигались по линиям костяшек и пульсирующим сухожилиям Нила, запоминая эти ощущения навсегда. Эндрю избегал взгляда Нила. Ведь если их глаза встретятся, он больше не сможет себя обманывать или сдерживать. Но Нил не отходил от него ни на миллиметр. Наоборот, он был ближе, чем когда-либо прежде. Это одновременно завораживало и пугало своей реальностью. Тепло мягкими волнами растекалось по телу, как и медленный ток, едва ощутимый, но такой глубокий до костей. Он скользил по нервам, пробегал вдоль жил и застывал сладким, почти болезненным напряжением где-то внутри, заставляя живот сводить неясной дрожью. — Эндрю… — раздался шепот Нила. — Да, — ответил Эндрю столь же тихо, так и не открывая глаза. — Эндрю? — опять его имя. Голос Нила отзывается мурашками по коже. — Это… нормально? Вопрос зависает между ними. Эндрю молчит. Он не знает, что ответить. Нет, всё слишком ненормально. Чрезмерно. Даже слишком. Но из горла вырывается короткое и окончательное: — Да. Нил улыбается лениво, расслабленно и счастливо. — Впервые не слышу своих тревожных мыслей, — он чуть ухмыляется, произнося это, но в каждом слове ощущается почти незаметная дрожь. — Это так странно… и так хорошо. Даже не помню почти ничего. Я хочу остаться с тобой здесь… навсегда. Эндрю машинально сжимает его руку крепче, подтверждая: — Я тоже, — хрипло произносит он. — С тобой мне безопасно, — продолжает Нил. — Заткнись, — еле слышно шепчет Эндрю. Всё это слишком. — Неа, — мягко усмехается Нил. В этой кривой натянутой улыбке так много нежности, что Эндрю становится почти невыносимо смотреть на него. — Тихо. — Ты потрясающий. — Тшш. — Ты невероятно красивый… — шепчет Нил с дрожью в своём голосе, проникая в самое уязвимое место. Но Эндрю не воспринимает это всерьез. Он не дает себе пустых надежд. Даже сейчас он знает: Нил точно не это имел ввиду. Эндрю не глуп, он знает где его место. Это было всегда. Это въелось в мозг. Он даже во сне себе не позволяет. Эндрю медленно приподнимает голову на подушке и встречается взглядом с его глазами: — Тебя опять накрывает? — Неа… Да… Не знаю… — смеётся Нил и движется ближе. Он уютно устраивается носом у Эндрю на плече. — Ещё немного, и я укушу тебя за нос, — угрожает Эндрю, пытаясь быть серьёзным. Но ни он сам, ни Нил всерьёз эти слова не воспринимают. Внутри такая мягкость, такая лёгкость, что угроза звучит скорее как шутка. Нил громче усмехается в ответ, а Эндрю чувствует, как напряжение медленно улетучивается. Он тянется ближе, перекидывает руку через Нила и обнимает его. И позволяет себе немного расслабиться. Совсем чуть-чуть выпустить контроль из железного замка. Запах: волосы, кожа и всё тепло собеседника, окутывает словно кокон. Всё это до боли родное. Нил тоже движется ближе. В каждом его прикосновении чувствуется потребность быть рядом. Они вжимаются в друг друга. Эндрю хочет большего. Провести ладонью по бедру, притянуть еще ближе, ощутить тепло тела. Обнять его снова за талию, или за шею: коснуться всего, что тот ему позволит. Просто приблизиться чуточку сильнее. Почувствовать, что он не один. Но он держит себя, как может. Почти. Это безумие. Сладкое, опасное, острое безумие. Он всегда говорил себе об этом. Предупреждал. Но Нил это единственный человек, которого он хочет касаться, и от которого хочет получать прикосновения… объятия, поцелуи. Он тяжело сглатывает, хватая воздух короткими, осторожными вдохами. — Укуси, — шепчет Нил в ответ на шутку Эндрю, уткнувшись тому в шею. Эндрю хрипло выдыхает. Он не знает, где шутка, а где правда. Но губы сами движутся в сторону лица Нила. Осторожно, почти невесомо, но замирают близко к лицу Нила. Нил замирает, потом тянется ближе, коснувшись лбом щеки Эндрю и дышит. — Эндрю, твой запах… такой… — голос дрожит, — ты пахнешь... так приятно. Я не могу не рассказать об этом… Эндрю закрывает глаза и жмуриться. Хватит. Хватит. Хватит. Он больше не может. — Кролик, — отчаянно шепчет хриплым голосом блондин. Нил лениво приоткрывает один глаз, напряжено смотрит и начинает водить носом по чужой щеке. Эндрю наблюдает, но не одёргивается. Не может. Даже когда Нил снова ерзает рядом, небрежно касаясь его тела, натянутого, обожжённого, как туго скрученная пружина. — Не дёргайся резко, — предупреждает его шепотом Эндрю. Его голос звучит глухо, низко, почти угрожающе. Он ощущает, как трещит изнутри. Всё дрожит, пульсирует, вибрирует от желания, которое он годами запирал под собственной кожей. А теперь оно пробивается в каждом прикосновении, в каждом выдохе. Грезит на свободу. Нил жмется ещё ближе, носом проводит возле уха, переходит к шее. Дышит открытым ртом. Эндрю шумно втягивает воздух сквозь зубы, будто этого достаточно, чтобы справиться с собой. Как будто этим можно подавить то, что уже выходит из-под контроля. Он не касается его губ. Просто крепче сжимает руку в волосах Нила, притягивая ближе. Внутри уже всё рушится. — Мне хорошо, — шепчет Нил. — Так хорошо... это почти пугает. Эндрю молчит. Он не осмеливается даже на слово. Если заговорит — голос предаст. Если сорвётся — он поцелует его. А если поцелует. То пути назад уже не будет. — Ты весь дрожишь, — замечает Нил. — Потому что ты дышишь мне в шею, — пытается оправдаться Эндрю, поворачивая голову вниз к нему. Их лица почти соприкасаются. Эндрю замирает. Нил выглядит таким красивым, что от этого щемит внутри. Таким красивым, что хочется закричать. Но нельзя. Он не должен. Не должен позволить себе рушить то равновесие, которого они так цепко держатся. — Опасно, Нил… — голос Эндрю срывается на середине фразы. Он не хотел сказать это вслух. Но взгляд Нила слишком честный, слишком близкий. И в эту честность он окончательно падает. — Что именно? — спрашивает Нил. — Я гей, — выдыхает Эндрю. Нил не отстраняется. Он только смотрит, глубже и дольше, стремится понять до конца. В его глазах мелькает растерянность и сомнение. — Я знаю, — отвечает он тихо, но с долей нерешительности, пытаясь найти смысл. Эндрю сглатывает; ком в горле едва даёт ему вдохнуть. Всё вокруг сужается до нескольких сантиметров между их лицами. — Ты красивый, — говорит он резко. Нил замирает смущённый и сбитый с толку. Он тычет пальцем в своё лицо. — Ты… считаешь меня красивым? — произносит он едва слышно, голос дрожит так же, как и руки. Его глаза округлились, словно он только что услышал нечто невероятное. Его мать постоянно его упрекала, в том насколько он похож на отца, и Нил не видел в зеркале ничего кроме копии его отца. — Да, — голос Эндрю прозвучал спокойно. Его взгляд оставался прикован к Нилу. — Почему ты так удивлён? Ты разве не замечал, как на тебя смотрят другие? — Другие?.. — Нил растерянно моргает, будто идея кажется ему совершенно новой. — Некоторым хватает смелости даже заговорить с тобой, — отвечает Эндрю ровно, но в тоне его слов проскальзывает нечто большее: смесь лёгкой ярости и почти неуловимой ревности. — Но… я этого не помню, — честно признаётся Нил, слегка нахмурив брови. — Неудивительно, — коротко отзывается Эндрю. Между ними повисает тишина. Музыка на заднем плане остановилась некоторое время назад, оставляя место напряжённому молчанию. Воздух наполнен гнетущим ожиданием. Нил чувствует пульс, отдающийся в подушечках пальцев, в каждой клеточке кожи. Его взгляд цепляется за Эндрю: на глубокие, почти горящие глаза, на линии лица. Нил чувствует, как дрожь пробегает по пальцам, когда он стоял на грани чего-то значимого. Он хочет смотреть. Он хочет чего-то большего. — Ты же знаешь… для меня это не проблема, что ты гей, — шепчет он. Он пытается что-то понять, но смысл не доходит. Мозг отказывается работать, он действует чисто интуитивно и по чувствам. Но мысль о том, что он может быть желанным для Эндрю, вызывает внутри жар… другой, особый жар. — Забудь. Не загоняйся, — тихо говорит Эндрю сиплым голосом, уводя свой взгляд. Нил не может прочитать выражение его лица. — Ты сам хорош... под кайфом раздаёшь приказы, — Нил позволяет себе капельку сарказма. — Я контролирую себя лучше, — тон Эндрю твёрдый, но его слова звучат неровно. — Ага… Слышу этот «контроль», — хохочет Нил коротким смехом. Но потом становиться серьезным. Он моргает, пока комната двоиться. Полутемнота приятно обволакивает их. Вновь устанавливается то тонкое равновесие между ними. Тела рядом уже давно привыкает к прикосновениям, но только теперь разум Нила начинает понимать всю значимость происходящего. Нил знает одно: Эндрю очень особенный для него. Больше всего на свете он боится сделать ему больно. Слишком важно не разрушить их хрупкое доверие; не хочет оставлять даже малейшую тень в душе человека, к которому тянет всем существом. Нил знает, что другие семьи сделали с Эндрю. Что они брали у него без спроса. Он не будет таким. Он не возьмет без спроса. — Дрю… — голос Нила становится ещё мягче. Эндрю мгновенно открывает глаза от прозвища. Они резко сфокусированы, напряжены. Его внимание полное и целостное. — Можно… обнять тебя за шею? — шепчет Нил после небольшого вдоха. Он хочет спрашивать разрешения. Он хочет быть ближе. В голосе скользит осторожность, тревога и желание. Между ними нависает вопрос, который Нил старался обходить: нормально ли то, что он так тянется к другу? Он боится поставить его в положение уязвимости, знакомое так мучительно хорошо. Под кайфом правила теряют значение. Он хочет быть еще ближе, но он помнит про границы. — Кролик, — хрипит Эндрю поднимаясь резко рядом, на что Нил рядом ойкает и чуть смеется откидываясь назад на локти, а Эндрю протягивает ему воды, — Сначала пей. Они садятся. Нил не берет бутылку своими руками, просто наклоняется к ней и пьет прямо из рук Эндрю, позволяя каплям скатиться по подбородку и вниз к шее. Эндрю замечает, но старается не смотреть. — Так можно? — снова спрашивает Нил, чуть отворачивая лицо. Молчание затягивается. Эндрю думает. Или пытается убедить себя, что думает и это просто влияние кайфа, что к утру все забудется, станет неважным. Но внутри он прекрасно знает — этот момент изменит их навсегда. Независимо от того, будет ли это видно снаружи. — Да, — произносит он тихо, почти неслышно. Его руки медленно тянутся вперед, касаются спины Нила. Они сидят друг к другу. Кожа горячая. Он не давит и не стягивает его, просто удерживает с осторожной силой, которая говорит больше любых слов. Нил наклоняет голову вперед, располагая ее на его груди, руки переплетаются за шеей. Эндрю ощущает каждый мелкий пушистый волосок, щекочущий кожу подбородка и тепло груди Нила, прильнувшей к нему так близко, что это чувство становится почти невыносимым. Нил наконец выдыхает: — Так хорошо… — Эндрю молчит. Он только держит, мягко касаясь спины так осторожно, как может, подтверждая слова Нила. Затем он медленно опускается на покрывало, увлекая Нила за собой, перекидывая чужую ногу сверху, чтобы Нил сел на него. Нил прячет лицо в его шею. Дыхание ровное и спокойное. — Никто раньше не держал меня так, — проговаривает он шепотом, едва касаясь воздухом шею Эндрю, вызывая у того мурашки. — Я никому так не доверял. Эндрю сильнее прижимает его к себе, почти инстинктивно, и наклоняется близко, вдыхая запах его волос. Он хочет закрыть глаза и остаться здесь навсегда, но страх мешает ему позволить себе больше. — Это по-другому, чем с Лисами, — бормочет Нил едва слышно в грудь. — Почему мы не делали этого раньше? Эндрю закрывает глаза от этих слов, жмурясь. Они звучат как мечта, которую он всегда боялся даже представить. Его пальцы скользят медленно вниз по лопаткам к спине. Нил не отдаляется. Вместо этого он движется ближе — их животы сталкиваются мягким теплом, сердца бьются так близко друг к другу. Это мгновение становится для Эндрю особенным, потому что именно сейчас он впервые обнимает его так, как давно хотел. Глубоко. Спокойно. С той самой силой, которая оказывается правильной. Он только теперь осознает, насколько ждал этого момента. Его ладонь медленно проходит по спине. Ласково скользит вдоль рёбер и останавливается на лопатках. Нил вздрагивает, но отвечает с той же силой. Его объятия становится крепкими, плотными, как будто он пытается раствориться в Эндрю, слиться с ним в одно целое. Нил шепчет, уткнувшись носом в шею: — Эндрю… ты такой тёплый… Такой сильный… И невероятный… — голос Нила звучит сбито, но без всяких фильтров и стыда. Возможно, на трезвую голову ему было бы неловко, но желание похвалить Эндрю сейчас сильное. — Твоя игра в экси сводит меня с ума… Когда ты в воротах... я не могу оторвать от тебя глаз. Ты… как будто создан для этого. Для силы. Для точности… Для внимания… Ты даже не понимаешь… как ты на меня действуешь… — Нил… — отчаянно шепчет Эндрю сжимая его сильнее, жмуря глаза. — Я хочу рассказать тебе секрет. — выдает Нил. Эндрю не выдерживает яркость чувств и эмоций. Он не уверен, что готов, не уверен, что справится. Но всё равно спрашивает: — Какой? — Иногда я мечтал, чтобы ты просто обнимал меня… как сейчас. — тихо шепчет Нил, и трется щекой об его шею, нежась в объятиях. Эндрю сглатывает. — Я… всегда тебя ревновал, ко всем. Кто мог тебя коснуться, завлечь твое внимание. Даже к Аарону и Кевину иногда, по идиотски. Я знал, что не имею права… Но всё равно ревновал. Потому что… ты был самым настоящим, что у меня было. Эндрю сглатывает. Его дыхание сбивается. Он шепчет в ответ, почти не веря, что это реальность: — Нил… Тот не останавливается. Внутри поток слов, наконец отпущенный наружу: — А еще… иногда ты напоминаешь мне ангела. Особенно, когда твоих волос касается солнце, или когда оно отражается в твоих золотых глазах. Я не знаю, можно ли говорить так вслух, но… теперь хочу, чтобы ты знал. — А мне нравятся твои голубые глаза, — Эндрю выдыхает, лишь бы не держать огонь из чувств внутри себя. — А еще… твоя задница. Нил застывает, а потом начинает смеяться: «Правда? Моя задница?» Эндрю смотрит в ответ и в следующую секунду замирает. Он смотрит на Нила: счастливого, лёгкого, без тревог, без забот этого мира в глазах. Того самого, которого он хотел бы видеть всегда. Такой он бывает редко. Желание стремительно берет верх. Оно поднимается резко и смывает последние остатки самоконтроля. — А ты знал, что Кевин… — Нил что-то ещё несвязно говорит, смеётся. Но Эндрю уже не слышит. Сейчас это не имеет значения. Глоток воздуха застревает в горле. Внутри всё сокращается до единого, мощного биения. Эндрю просто обнимает его, молча. Он чувствует, что хочет сделать что-то. И сердце начинает биться сильнее и сильнее, понимая что он теряет самоконтроль. Нил ерзает, прижимается ещё плотнее, обнимает сильнее, растворяясь в руках. Он продолжает рассказывать об одной теме, и потом резко переключается на совершенно другую. Но Эндрю от близости чувствует лишь последние остатки контроля. Еще чуть-чуть и он его поцелует. И тогда Эндрю, чтобы отвлечься позволяет себе чуть больше. Медленно ведёт руку вниз, с лопаток к изгибу. Медленно, томно, касаясь поясницы. Горячая кожа обжигает пальцы. Касания мягкие, осторожные. Эндрю сглатывает. Возвращает и снова ведет рукой вниз. Нил не отстраняется. Даже не напрягается. Продолжает рассказывать, запинаясь. Только дыхание становится глубже, заметнее, неровнее. И с каждым прикосновением он ерзает. С каждым глубоким вздохом он становиться рассеянным. Эндрю думал, что выдержит, что сможет держать себя в руках, пока Нил вот так сидит у него на коленях, обнимает за шею, греется в его объятиях. Он уже привык притворяться, делать вид, что ему достаточно. Но сейчас всё иначе. Нил ёрзает. Постоянно. Чуть шевелил бёдрами, перекатывался, прижимался ближе, плотнее. Не замечал, что именно делает. И Эндрю чувствовал всё. Каждое движение, каждое прикосновения, каждый раз, когда его бёдра соскальзывали чуть ниже, когда соски терлись о грудь Эндрю, когда дыхание обдавало его шею. Это сводило с ума. Он вцепился пальцами в талию, чтобы не прижать Нила сильнее и не дернуть бедрами. Он горел. Он терял контроль. Он сжал челюсть, чтобы не выдать стон. Закрыл глаза, чтобы не смотреть туда, куда смотреть не следовало. Но тело уже не слушалось. Оно отзывалось резкой вспышкой желания, жаром в животе, вибрацией под кожей. Как он должен был сдержаться, когда Нил двигался так… будто хотел его свести с ума? И хуже всего — Нил, похоже, ничего не замечал. Или замечал и просто не остановился. Нил в это же время говорил, не замечая, как тело само начало двигаться. Как он всё чаще перекладывал вес с бедра на бедро, без возможности усидеть спокойно. Бёдра сами незаметно терлись о бедра Эндрю. Его дыхание сбивалось от собственных движений. Он хотел удобнее устроиться, ближе. Но чем дольше он двигался, тем больше тело требовало продолжать. Непроизвольно. Мягко. Ритмично. Просто от каждого толчка было так приятно, от каждого движения импульсы пробегали по чувствительным нервам. Губы были возле шеи Эндрю. Пальцы зарылись в волосы. Он прижался ближе, не переставая болтать. — …и Рико тогда сказал, что— Резкий, сдержанный стон и Нил замирает. Он чувствует, как тело под ним напряглось. Как руки Эндрю вцепились чуть сильнее, чем нужно. Внутри что-то обрывается и сразу же вспыхивает током. Блядь. Он немного осознал как двигался всё это время. Как он трогал, прижимался, тёрся… и это влияло, как него, так и на Эндрю. Он вызывал эту реакцию. И ему… чертовски понравилось. Нил сглотнул и перевел взгляд на Эндрю. Пальцы Эндрю прошлись в очередной раз по его изгибу спины, и Нил непроизвольно выгнулся, словно от удара током, и стон сорвался с его губ — низкий, протяжной. Эндрю снова сжал его талию. В глазах двоилось, фейерверки под веками взрывались по новому. Калейдоскопы закружили усиленно и так ярко. Опасно. Ситуация выходила из-под контроля. Нил подобрался слишком близко к чужой шее, изгибаясь в объятиях. Он дышал чаще, водит своим носом размеренно по коже под ним, и ловит ответный табун мурашек. А Эндрю всего трясло. Он держался из последних сил. Он отчаянно хотел Нила. Он хотел вжать податливое тело в одеяла под ним и засунуть свой язык глубоко в горло тому. Позволив чуть откровенным мыслям ускользнуть, он больше не мог разглядеть что то другое. Он жмет их эрекции сильнее друг об друга. «Нужно остановиться» — думает Эндрю, но впервые не может. Он и не хочет. Он ловит взгляд Нила. Нил встречает голодный взгляд Эндрю, замирает и сглатывает. Он дышит чаще. «Блять» — думает Эндрю. Он на грани. Они дышат часто в унисон. Эндрю смотрит на ерзавшего по нему Нила. Его лицо в миллиметрах от него. Он резко переворачивает Нила и тот охотно поддается и даже не сопротивляется. Только смотрит из-под своих длинных пушистых ресниц, и часто-часто дышит. Ноги переплетает сзади спины. "Опасно. Опасно. Опасно" — думает Эндрю, но остановиться не может. Нил ему ничего не говорит. Эндрю наклоняется к его шее, проводит носом к уху, вздыхая запах напротив. Нил тянет его ближе. Они очень близко. Дышат часто с открытыми ртами. Эндрю тыкается Нилу в шею проводя носом еще раз, приоткрывая губы, но не целует. Просто ведет. Нил извивается под ним. Трет бедра друг об друга. Разряды тепла проходят по телу, грудная клетка ходит ходуном. Эндрю еще раз водит носом по шее, нависая над Нилом облокачиваясь на правый локоть. Левая рука ложиться на талию и очень плавно, легким движением идёт вниз к бедру. Как же Нил сладко дрожит под ним и вздрагивает на особо приятные касания. Эндрю приоткрывает губы и легонько целует его в шею. Совсем чуть-чуть. Но Нил крупно вздрагивает и его начинает мелко трясти. Эндрю пробует еще и еще. Добавляя язык, проходит почти невесомо заставляя Нила очень сильно простонать. Открывать и закрывать беззвучно рот, как рыба, лежа с полуприкрытыми глазами. Рука движется по бедру Нила. Опасно. Эндрю предупреждал Нила, что это не приведет к нечему хорошему. Он ведь предупреждал. Эндрю подается своим желаниям, которые скрывал днями, месяцами, годами. Все фантазии и мечты вырываются сейчас в бесконтрольном потоке. А что же Нил? Нил ловит такой голодный взгляд Эндрю и замирает. Сглатывает, сердце делает кульбит и начинает быстро отбивать ритм. Желание еще раз резко охватывает с макушки до пальцев ног. Нил, блядь, плавится. Он раньше никогда не думал об ком то таким образом. Он даже не подозревал, что хочет Эндрю таким образом. Но Эндрю прикоснулся к нему и Нил очень захотел. Тело горит, изнывает. Просит большего. Это потребность. Он хочет Эндрю так сильно. Они танцуют друг на против друга с первого курса и только сейчас до Нила доходит, что за тепло это было всегда. Рука Нила живет своей жизнью поглаживая крепкие мышцы спины Эндрю. Нил всматривается в расширенные глаза того и видит неутолимый, нескрываемый голод. Он сглатывает и тянет Эндрю ближе к себе. Но вдруг Эндрю резко замирает. Нельзя. Нельзя. Не надо. Надо остановиться. Они друзья. Стой. Стой. СТОЙ. Без предупреждения он просто опускается сверху, наваливаясь всем телом, прижимая Нила к себе так крепко, боясь, что тот исчезнет. Пряча свои испуганные глаза. Его руки обхватывают Нила, пальцы вцепляются в спину с силой, с дрожью - только так он может себя удержать. Он не двигается. Просто обнимает: жест отчаянный, почти сломленный. И Нил это чувствует. Эндрю трясется и дрожит над ним, часто-часто дышит. До Нила внезапно доходит новое, обжигающее осознание. Он никогда раньше даже не допускал, что может иметь Эндрю таким. Не просто рядом, не просто плечом к плечу. А с этим теплом, с этой дрожью, с этим телом, что сейчас прижимается к нему, пряча своё лицо в изгибе шеи. Это новое желание — жгучее, непривычное, почти пугающее. Почему он не сделал с Эндрю этого раньше? Почему он раньше это не понимал? Почему не осознавал, как сильно нуждался в Эндрю, именно так. Не просто как в друге, не как в напарнике, а как в человеке, рядом с которым становится спокойнее внутри. Теплее. Реальнее. Теперь Нил хочет. Не может не хотеть. Сегодня он увидел Эндрю по-другому. Не как лучшего друга, не как надёжную опору, а как мужчину — сильного снаружи и до болезненного хрупкого внутри. Он хочет его поцеловать. Хочет стать ближе. Он же видит, как тот сдерживается, он же видит, как тот борется с собой, как пытается удержать тонкую грань дружбы. Он же видит боль и отчаяние в глазах напротив. И именно это, его уязвимость, его честность, поджигает внутри Нила что-то такое, чему уже невозможно сопротивляться. — Эндрю… — окликает его очень сиплым голосом Нил. Эндрю сначала вздрагивает на голос, а потом поднимает голову, встречаясь с голодным взглядом в ответ, сглатывая. Нил запускает руку в волосы блондина и давит на себя, приближая лицо того, и медленно трется носом об нос Эндрю. Они часто дышат в унисон. Нил проводит носом по чужому медленно. Тело напротив не двигается. Только дышит и дрожит. Но вот секунда и Эндрю сдвигается, нерешительно двигая носом в ответ. Боясь переступить границы. Они соприкасаются лбами, скользя лицами друг по другу. Нил тянет того сильнее к себе. Пара миллиметров между ними. Неверующие, отчаянные глаза напротив медленно закрываются, грудь ходит ходуном. Нил наблюдает за Эндрю, за тем как тот смотрит из-под ресниц на губы Нила. Нил прикрывает глаза в последнюю минуту, давит на голову блондина сильнее, позволяя ему, то что он хочет. Они срываются одновременно. Мир останавливается. Фейерверки взрываются под веками. Тепло льется сквозь все тело, заставляя мелко подрагивать. И это, то о чем Эндрю даже мечтать не мог, возможно не в этой жизни. Но губы скользят по губам другого, с каждой секундой напор между ними усиливается. Поцелуи становятся отчаяние, руки обнимают сильнее. Нил чувствует, как Эндрю нерешительно проводит кончиком языка по губе Нила, прося разрешения, и Нил конечно же охотно открывает рот впуская того. Ток проходит по телу. Нил не опытный, но Эндрю все равно. Он наслаждается энтузиазмом того. Эндрю жмурится от чувств, от позволения быть ближе. Сжимает талию еще сильнее, запускает руку в волосы того, и наклоняет голову Нила для лучшего угла, углубляя поцелуй еще сильнее. Нил стонет в ответ. Калейдоскопы перед закрытыми глазами выкручиваются сильнее. Эндрю прижимает свою жгучую эрекцию к его напротив, ощущая ответную реакцию напротив. Нил дергается и снова громко протяжно стонет в поцелуй. Блядь. Как же Эндрю ведет от этого Нил запрокидывает голову, когда Эндрю касается губами его шеи. Линия позвоночника дрожит от удовольствия. Эндрю не должен… не должен хотеть этого так сильно, но он не может остановиться. Тормоза дали сбой. — Эндрю… хочу еще… мгм. ах, — между вздохами проговаривает Нил. Его голос надломился. — Я боюсь… потерять тебя. Сердце Эндрю сжалось. Почему он вдруг заговорил об этом? — Не потеряешь, — хрипло ответил он. — Останови меня. "Иначе мы зайдем дальше" — осталось не высказанным. Нил затаил дыхание. — Нет. Не хочу. Их опять кроет. Нил буквально горит в его руках. Комната сужается, воздух становится густым. Пульс у обоих срывается с ритма. Хриплое дыхание, приглушённые стоны, руки, потерянный контроль. Эндрю прижал его крепче. До дрожи. До невозможности отпустить. Нил теснее прижимался к нему. Они двигались друг на против друга. Эрекции встречаются друг с другом, создавая болезненно-сладкое напряжение между телами. Бёдра невольно искали больше трения, больше тепла. Со временем эти движения набирали смелость, становятся увереннее, ритмичнее. Это было неосознанно. Эндрю глухо зарычал не выдерживая. Бёдра двигаются в ответ с нарастающей настойчивостью. — Я не сделаю ничего… чего ты не захочешь, — уверяет его Эндрю, задыхаясь среди поцелуев. Нил едва заметно кивает, дыша короткими сбивчивыми вдохами: — Я знаю... Я хочу. Снова движение. Медленное и осторожное. Его бедра скользнули немного вперёд, заставляя теплу по телу разлиться сильнее. Эндрю вздрогнул; пальцы его рефлекторно сжались на бедрах Нила, чуть резче, чем он сам хотел. — Если ты сейчас передумаешь… — проговорил он на выдохе, почти ломаясь. — Останови меня. Их взгляды столкнулись, тишина заполнила пространство между ними. — А если я хочу... больше? — прозвучал почти шепот Нила. Эндрю не ответил. Он не смог. Он был не готов к этим словам… хотя ждал их всю свою жизнь. Эндрю крепко держался за него. Пальцы сильнее сжали бедра, зубы прикусили нижнюю губу. Он зажмурился. — Нил… — выдохнул он, голос дрогнул. — Ты не понимаешь, что мы делаем. И куда все идет. Дыхание сбилось, стало поверхностным. Он боролся с собой, отчаянно цепляясь за последние остатки контроля. Он не мог просто так поддаться. Не без слов. Не без согласия. Нил серьезно, насколько позволяло его состояние, взглянул прямо в его глаза. — Я хочу, чтобы ты был ближе, — раздался отчаянный шепот. — Я хочу узнать, какого это, быть с тобой вот так. Я хочу тебя... Дрю, ты прекрасный... Я не знаю, почему я не замечал раньше тебя вот так. Эндрю замер. Он не шевелился, не сразу. — Тогда скажи это, — шепнул он, голос стал хриплым. — Чётко. — усилие держаться рушилось с каждым мгновением. Нил всего лишь скользнул пальцами по его губам. Легко и уверенно, медленно. Его голос прорезал напряжение вокруг, дрожа как тонкая струна, натянутая до предела: — Хочу заняться с тобой любовью. И всё вдруг стало второстепенным. Контроль исчез в горячем вихре чувств. — Ммм… Эндрю… — вырвались у Нила стоны. Он дрожал всем телом, поддаваясь без остатка. Нил тихо стонал, выгибая спину, когда губы Эндрю скользнули по его шее, ключицам и каждой уязвимой точке его тела, до которой только могли дотянуться. Он сотрясался легкой дрожью, весь пылал, а звуки, срывающиеся с его губ, были такими сладкими, такими беззащитными, что дыхание самого Эндрю сбивалось. Вернувшись к его губам, он углубил поцелуй. Смазка сочилась с кончика эрекции, они чувствовали это. Нил снова застонал, звук застрял на выдохе, глухо отразившись в его горле. Эндрю провел ладонями по его груди, коснулся живота, пробежался пальцами по рёбрам и снова вернулся вниз. Пальцы Нила скользили по его спине, поднимались выше к волосам и тянули ближе, приглушенно побуждая его двигаться дальше. Их бедра сталкивались в горячем поиске большего. Ток бил тело, когда они терлись друг с другом. Стоны, вздохи, ахи — все звуки вылетали бесконтрольно. Эндрю немного наклонил голову, углубляя угол поцелуя, больше раскрывая пространство между ними. Нил приглушённо замычал, вплетая пальцы глубже в его волосы. Когда воздух стал необходимостью, он отстранился. Между ними блеснула тонкая нить слюны, мигнула в полутени и исчезла. Нил выдохнул с придыханием: — Вау… — его голос звучал хрипло и надломлено. Но Эндрю не дал ему передышки, снова возвращаясь к этим губам. К ощущениям, которые он ждал вечность. Такие настоящие, настолько правильные. С Нилом всё было другим. Таким ярким, глубоким, ошеломляюще приятным. Нил шептал невнятные звуки: — Ммм… ах… Эндрю… — его голос вибрировал под прикосновениями. Он отзывался на каждое движение. — Мы не будем заниматься сексом, — вдруг хрипло произнёс Эндрю. — Не будем… — согласился Нил так же горячо и потянулся за новым поцелуем. — Не будем… — Не будем… — повторил Эндрю. Только внутри него что-то зудело и рушилось одновременно. Он хотел этого с Нилом больше всего на свете. Особенно сейчас. — Может… хотя бы чуть-чуть? — осторожно прошептал Нил. Он хотел чего то большего. Кожа вибрировала. Тело просило. — Чуть-чуть? — переспросил тот. Ну блядь. Они не должны под таким состоянием это делать. Но. Нил такой отзывчивый, желающий, а контроль уходил из-под носа, как и мысли, как и здравый смысл. — Ну, просто немножко… — Немножко, — едва слышно выдохнул Эндрю. Это слово прозвучали неся в себе всю тяжесть проклятия. Мысли больше не слушались, логика отступила. Осталось только тело, дрожь под кожей и голос рядом. «Ну, просто немножко…» — и всё внутри Эндрю разбилось. Слово «немножко» прозвучало как обещание и приговор одновременно. Он знал, что они не должны. Что это неправильно, но и сопротивляться больше не было сил. Контроль больше не принадлежал ему — он принадлежал Нилу. Тело Нила горело. Дрожь пробегала по коже, рецепторы танцевали в пламени ощущений. Ему хотелось этого… контакта. Просто немного. — Эндрю… — прошептал Нил. Еще один поцелуй. Глубокий. Долгий. Губы скользили по лицу Эндрю: от щек к вискам, оставляя легкие отметины дыхания, замерли у шеи. Нил встретился с ним взглядом, молчаливый и неподвижный. Ожидание читалось без слов. Он ждал разрешения и Эндрю слабо кивнул. В следующее мгновение губы Нила коснулись его шеи осторожно и невесомо. Волна жара, как электрический разряд, прошлась по позвоночнику Эндрю, срывая дыхание и мысли. Всё тело отозвалось дрожью. Он чувствовал каждое прикосновение — всё становилось ярче, сильнее, ближе. Под таблетками всё ощущалось иначе. Чувства обострились до предела. Тепло, прикосновения, даже дыхание Нила рядом — всё вызывало лёгкую дрожь и невыносимое удовольствие. Стоны вырывались сами со себе. Эндрю плыл. Мир то расширялся, то сужался до кончика чужого языка. Каждое движение отзывалось эхом где-то в груди. — Нил… — Эндрю простонал, низко, срываясь, без попытки сдержаться. А Нил даже и догадывался, что обычно Эндрю молчит. Что звуки удовольствия редкость, почти невозможность. Ток, словно молния, ударил в позвоночник, разлетелся по телу, захватывая горло и усталые пальцы, судорожно стискивающие ткань простыни и тело напротив. Дрожь охватила Нила полностью. В каждую клетку проникло это желание, столь всепоглощающее. Эндрю больше не мог остановиться. А хотел ли он? Неа. Эндрю в процессе перешел целовать пресс Нила открытым ртом. Несколько раз поцеловав кубики пресса, он провел медленно языком по ложбинке между ними, прикрывая глаза, ощущая как живот Нила подрагивает. — Ммм. — простонал Нил. Эндрю перешел поцелуями к бедрам, видя чутка выпирающий член под боксерами. Он сначала поцеловал сочные бедра Нила, а потом чутка прикусил, чтобы потом лизнуть то место в знак извинений, параллельно успевая сжимать рукой их. Он видел как Нил нетерпеливо поддергивал тазом. Как его тело неосознанно реагировало на приятные вещи. Он не спеша снял боксеры и откинул их в сторону, даже не смотря куда. Он сглотнул. Его встретил красивый, обрезанный, розовый, длинный член Нила. Такой красивый. Эндрю видел много членов, и он точно может сказать, что член Нила теперь ему так же сильно нравиться, как и сам Нил. Он взял его в руку и чутка погладил, наблюдая как Нил буквально развалился на части. — Да? — спросил Эндрю ещё раз, чтобы убедиться в согласии. — Дааа, — простонал Нил, когда в этот момент Эндрю дунул на него, наблюдая как сам Нил сильно дернулся. Белые круги расцвели снова под закрытыми глазами, грудная клетка ходила ходуном. Блондин облизал его медленным движением и взял постепенно в рот. Тяжесть во рту была приятной. Нил протяжно застонал, красиво выгибаясь на покрывалах. — Эндрюю… — вырвался громкий, отчаянный стон, глаза широко открыты от удовольствия. Эндрю остановился, чтобы дать и Нилу, и себе время приспособиться. Хотя он чувствует, что больше не может терпеть. Эрекция прям изнывает. Как тут терпеть, когда Нил настолько красивый? Такой отзывчивый. Поэтому он опускает руку себе на член и трет его. Спустя время он замечает, что сам Нил к нему не прикоснулся, поэтому он взял руку Нила, которая сжимала одеяло под ним, и положил её себе на голову. Нил нежно пропустил пальцы сквозь волосы. Эндрю же вернулся обратно. Рука Нила не сильно сжималась на волосах блондина. А Эндрю втянул щеки и почувствовал, что под таким состоянием может легко взять член Нила еще глубже. — Эндрюю, — застонал снова Нил. Он сам стонет вокруг него, из-за стона Нила, заставляя Нила поджать кончики пальцев и выгнуться дугой. Эндрю вытянул руку и надавил на живот Нила возвращая его обратно, придерживая. Эндрю сосал сильнее, лизал со всех сторон. Нил же сильнее сжимал его волосы, но не пытается контролировать его голову, за что блондин благодарен. Эндрю двигал головой снова вверх-вниз, чтобы вытягивать из Нила все возможные сладостные звуки, которые заставляли трепетать собственное тело. Снова опускаясь и обратно возвращаясь. — Эндрююю, — стонет Нил, — Я скоро. Он почувствовал как Нил скоро кончит, поэтому действовал сильнее, брал глубже, в это же время надрачивая себе. — Эндрюю…. Стой… Стой… Я не хочу так быстро заканчивать, — прохрипел Нил. Эндрю оторвался от занятия, чтобы вернуться обратно к рыжему в отчаянный поцелуй. Их так сильно крыло, особенно когда они целовались переплетая языки. Как же хорошо. Хочется большего. — Эндрююю, — стонет Нил смотря с его расширенными зрачками, которые поглотили всю радужку. — Я тоже хочу тебе отсосать. Эндрю замер. Он не знал, как на это реагировать. Таких слов он не слышал даже в самых смелых, самых нереальных мечтах. Желание взрывалось в груди. Оно поднималось от живота, подкатывало к горлу, пробегало под кожей горячими толчками. Он не мыслил. Он не знал, что сказать. Не знал, что правильно. Но знает, он хочет. Больше, чем когда-либо в жизни. — Ладно, — выдохнул он, срывающимся голосом. Контроль давно растворился, и на его месте осталась только жгучая, теплая правда, которую Эндрю так долго прятал. Он лег и позволил Нилу попробовать. Нил охотно пошел. Сначала замер и просто смотрел. А потом взял всю длину в руку, проводя по стволу. Потом наклонился и лизнул всего лишь кончик, заставляя Эндрю дернуться, откинуть голову назад. Как же офигенно. Ток пронзил все тело Эндрю, мышцы подрагивали. Нил кружил языком по кончику и потом попробовал понемногу взять в рот и медленно опустился вниз. — Нил… — застонал Эндрю, откидывая голову назад на подушки, когда Нил опустился аж до конца. — Мгм, — простонал Эндрю, глаза закатились. Нил опускался и поднимался, скользя языком по всей длине. Видно что ему не хватает опыта, но он пытается повторить, как Эндрю делал. Через какое то время Эндрю не заметил как начал двигать бердами ему на встречу, аккуратно держа того за волосы. В какой то момент Нил снова опустился так глубоко, что аж Эндрю резко потянул его наверх, чтобы тот не задохнулся, и Нил легко пошел наверх. Нил не заметил, как снова начал себя трогать. Тело было горячее, отчаянное. Глаза дикие, волосы растрепанные. — Иди сюда, — прохрипел Эндрю. Он хотел, чтобы они вместе получали удовольствие. Нил легко поддался и вернулся. Они поцеловались. Он подтянул Нила ближе к себе, садя того на свои колени. Погладил его по спине, взял воду и снова напоил их водой. — Дрююю. Я хочу больше... Мое тело горит, не могу остановиться, — Нил поёрзал. Эндрю его полностью понимал. Наркотики бешено поднимали сверхчувствительность и либидо. Хочется еще и еще. Хочется большего. Эндрю решает притянуть того поближе за задницу и соединить их члены, делая медленное движение рукой по их членам. Нил извивается, хнычет. Он даже не знал, что Нил может так хныкать, но это так возбуждало. В какой то момент Эндрю вздрогнул, когда они начали тереться членами друг об друга. — Ммм, Нииил. Какой же ты ахуенный, — прошептал Эндрю проводя руками по нему. — Я так хочу тебя, — признался он. — Я хотел тебя три гребаных года... Ты такой горячий, такой сексуальный… такой остроумный. Ты даже не представляешь о чем я думал, — фильтры отключены и теперь Эндрю выговаривается. — Когда ты затыкал Рико, я думал тебя разложить прям там. Нил смотрит на него с голодом и они сливаются в очередном поцелуе. Эндрю берет Нила за задницу и толкает сильнее его член об свой. Они стонут одновременно. — Я хотел тебя везде, на корте, в раздевалке… мгм… когда ты выходил из душа… ах… когда выходил в своих блядских коротких шортах на пробежку утром, — он говорит правду не чувствуя стыда, пока трет их берда друг об друга, ловя ответный стон. Смазка от предэякулята размазывается по их членам, пока Эндрю не берет их в руку и не начинает скользит рукой. — Нам нужна смазка, — выносит вердикт Эндрю. Он встает и идет в свою комнату, и потом приходит обратно к Нилу в ванну, находя картину, где Нил лежит и трогает себя. — Бл..ядь, Ниил... какой же ты сексуальный. Он быстро ложиться к нему. Теперь Нил лежит у стены ванной. Языки скользят друг по другу, Нил обнимает Эндрю за шею, пока тот открывает бутылек смазки и начинает распределять ее по их соединенных членам. Эндрю взял смазку из комнаты со вкусом клубники. Поэтому остаток он слизывает с руки, довольно мыча. Нил наблюдает с учащенным сердцебиением. Потом перехватывает руку Эндрю и подносит к своего рту. Сначала осторожно засовывает один палец по одну фалангу, потом двигает головой туда-сюда, беря палец до конца, поднимая свои красивые глазки на Эндрю. Эндрю голодно смотрит и часто дышит. — Нил… — стонет Эндрю от ярких ощущений. Нил снова высовывает язык и захватывает уже два пальца полностью в рот, покрывая их слюнями. Нил начинает насаживаться ртом на пальцы Эндрю. Потом он отпускает руку и они начинают снова целоваться. Эндрю берет их смазанные эрекции в руки. — Дрю… ты мне так нравишься, — тихо с стонами, бормочет Нил хриплым голосом. Он дрожал. Эндрю смотрел в ответ. — Ты мне тоже… Нил, — выдохнул он. — Я так... хочу тебя, — он ярко простонал на приятные ощущения от руки Эндрю на члене. — И я тебя, — прошептал он едва слышно и прикусил нежную мочку уха, задержавшись кончиком языка на её контуре. Нил вздрогнул от всплеска удовольствия и низко, протяжно застонал. От Нила исходил родной, приятный запах… — Кролик… я… — слова споткнулись. — Ты мне правда очень дорог. Ты… несбыточная мечта. — Но я здесь, — прошептал Нил срывающимся голосом. — Я твой. — Мой? Да… теперь мой… — голос Эндрю сорвался на шёпот; он снова наклонился к его губам. — Твой. Всегда был твоим, Дрю… — простонал Нил, прильнув руками к его волосам. — И ты мой… Только мой. — Только твой, Нил… — ответил Эндрю между поцелуями. — Чёрт… Нил… — Дрю… — Ты сводишь меня с ума, когда шепчешь моё имя так… — Эндрю едва узнавал свой голос; глаза встретились снизу вверх, момент наполнялся жаром их соединения. Хочется больше. Хочется еще. Но внезапно Эндрю резко сказал: — Останови меня. — Зачем? — Нил мы не будем… мы не должны… я не хочу быть как они. — Эндрю… — Нил его дернул. — Ты не будешь. Я очень хочу тебя, я осознаю все. — Не осознаешь, — перебил его Эндрю, приостанавливая движение руки. — Ты мне нравишься Эндрю… Я никого не хотел таким образом. Пока не понял что могу иметь, — Нил прижался к чужой ключнице, но Эндрю поднял его лицо обратно. — Для меня это все. — А я влюблен в тебя... Если ты завтра пожалеешь, то я не прощу себя, — прошептал признание Эндрю, проводя пальцами по щеке Нила. — Я влюблен в тебя еще с первого курса. — Почему? — Ты был очень красивым, таким интересным, слушался меня и воспринимал всерьез, — заводя прядь волос за ухо проговорил Эндрю, смотря на Нила стеклянным взглядом. Их эрекции скользили друг по другу. — Ты первый кто был рядом без сделок и не боялся меня, — продолжил Эндрю. — Ты не качался… а я боялся испортить это, — полным взглядом тоски посмотрел Эндрю, говоря это. — Все хорошо. Мы поговорим завтра, — уверил его Нил. — Я не осознавал этого, но я понял почему мне было плохо, от того, когда ты уходил с другими парнями. Я… думал что я… гомофоб Дрю, я боялся переступить границы, говоря об этом. — Нил с тоской на него посмотрел. — Нил… — Сделай это Дрю. Я так хочу почувствовать тебя ближе. — Нил откинулся на ладонь Эндрю, которая лежала на его лице и положил поверх неё свою. — Я блять горю сейчас… — он положил его руку себе на сердце, которое отбивало быстрый ритм. — Я очень сильно хочу тебя. И Эндрю с рыком сорвался и начал его целовать в усиленном действии. Руки гуляли по всему телу. Желание еще больше разливалось по телу после признаний. Он не думал, что может иметь это, пока не получил. Он не позволял себе даже мечтать об этом, не строил надежды. Но вот он тут. Эндрю положил Нила на бок, взял смазку и распределил ее на пальцы. Эндрю посмотрел на Нила еще раз, пытаясь рассмотреть в поплывшем взгляде подтверждение. — Мы можем остановиться в любой момент, Нил... Да или нет? — Хорошо… Это да, Дрю — шепчет Нил. — Только… это мой первый раз, — предупредил его Нил. Эндрю замер. Он ожидал, но. Теперь весь его внутренний хаос резко усилился. — Ты уверен, что хочешь продолжить? — выдохнул он с трудом. — Может… может, отложим? — Если ты не продолжишь, я взорвусь, — захныкал Нил, цепляясь за него. — Давай, Эндрю… Хочу сейчас. Эндрю сжал челюсть, бросил на него ещё один взгляд — долгий, полный борьбы. На мгновение он попытался включить разум, заставить себя подумать. Взвесить. Но не получилось. Невозможно думать, когда рядом Нил. Когда тот говорит «хочу» таким голосом. Когда тело пульсирует желанием синхронно с его собственным. Эндрю просто выдохнул и позволил себе забыться. Он прижал их члены к друг другу, а руку завел назад за спину, распределяя смазку по входу, заставляя Нила дернуться. Тепло резко проскользнуло между их ног. Эндрю обвел пальцем дырочку, постепенно надавливая, но не вводя внутрь. Нил постанывал рядом, вводя рукой по прессу Эндрю. Тот смазал его еще смазкой и медленно проскальзнул внутрь. Мышцы расслаблены и охотно подавались под таким состоянием. Тесно, тепло, так горячо. Он внутри Нила. — Не больно? — спросил блондин. — Неа. Необычно, — Нил провел рукой по спине Эндрю. — Не останавливайся. Эндрю продолжал свои действия. Вводил аккуратно палец и оставил его на пару секунд, целуя Нила. В какой то момент Нил сам начал насаживаться. На что блондин шикнул ему. Он начал аккуратно вводить и выводить пальцы. Внезапно Нил дернулся, раскрыв широко глаза, когда Эндрю задел его простату. Ток медленно прошел через его позвоночник, пальцы ног поджались сами собой. — Эндрююю… Ещеее… — одобряюще простонал Нил. Эндрю продолжил вводить по тому бугорку нервов, заставляя Нила хныкать, дергаться и стонать. В какой то момент Эндрю взял еще смазки, распределяя на пальцах, чтобы потом провести по колечку ануса. В этот раз он просунул уже два пальца, заставляя Нила громко простонать. Он медлил некоторое время и неспешно двигал пальцами. Он смотрел как пальцы пропадают в этой манящей дырочке. Потом снова нашел потрясающую точку внутри, заставляя Нила так красиво выгнуться дугой, и там так и оставляя пальцы на какое то время. — Эндрюю, бл.ядь, — Нил насаживался сам на пальцы. Калейдоскопы становятся ярче и сильнее. Глаза закатываются. — Какой же ты ахуенный Нил... Я так хочу тебя, — прорычал ему на ухо Эндрю, потому что не мог держать чувства при себе. — Войди в меня Дрю. — Нил… не торопи. — Ладно, — простонал Нил. Эндрю начал растягивать пальцы в виде ножниц внутри Нила. Когда Эндрю посчитал, что Нил растянут довольно хорошо, то повернул его набок, поворачивая голову назад к себе, целуя его со всем отчаянием. Дальше смазал свой член смазкой и приставил у входа, но замер в ожидании разрешения. — Готов? — Давай, — прошептал Нил. Он медленно вошел. Мир сузился до этого момента. Было так тесно, горячо, невыносимо хорошо. Так, что внутри всё сжималось от желания и от страха одновременно. Он чувствовал, как его тело дрожало, не подчиняясь разуму. Как ноги потеряли опору, а мысли растворились в этом ощущении — он был внутри Нила. Ближе, чем когда-либо. Он даже не знал, что можно чувствовать вот так: когда тело тонет, а душа кричит, захлёбываясь в удовольствии. Нил выгнулся, сдерживая стон, а тело вспыхнуло изнутри, сжалось от непривычных ощущений и странного инородного объекта. Они пролежали так какое время. Эндрю дал ему привыкнуть, целуя его в плечо, шею, все до всего что он может дотянуться, обожая человека в его объятиях. Потом он начал двигаться. Нил лежал расслабленно, полностью теряясь в удовольствии. В какой-то момент Эндрю протянул руку к члену Нила, начиная надрачивать ему. Нил застонал, откинул голову назад, глаза блаженно закрыты. Его тело била мелкая дрожь. — Нил, как же это ахуенно, — сказал Эндрю, сжимая чужое бедро. — Дрю. Я чувствую тебя вот здесь, — Нил положил свою руку на живот. Эндрю зарычал на это действие и аккуратно двинул бедрами, потом делая так еще и еще раз так. Они вошли в медленный, размашистый темп. Эндрю повернул лицо Нила и снова поцеловал его. — Нил… — застонал Эндрю, потому что было слишком приятно. Все было ярким, а чувства были усилены. Все тело пробирала непрекращающиеся дрожь. Бедра двигались друг на против друга, ток бил по телу, посылая восхитительные разряды по позвоночнику. Как же это приятно. Весь мир схлопнулся только на них двоих и их удовольствии. — Эндрюю… Дрюю... Сильнее... Еще... еще... еще... Да, да, да, да, - глаза Нила закатывались, он громко стонал и выкрикивал имя Эндрю так, что у того перед глазами возникал белый статистический шум. Эндрю прижал Нила к себе сильнее, жмурясь и утыкаясь к чужому плечу, продолжая двигаться в быстром темпе. — Нил… Когда ты стонешь мое имя так… у меня срывает крышу, — голос сорвался со стонами. Он был влюблён в этого потрясающего человека уже целых три года. Три года желания, спрятанного под слоем иронии и молчания. Каждую ночь, разрываясь от бесконечной потребности прикоснуться к Нилу, он смотрел на него в полумраке и мечтал о том, что было недоступно. Так хотел быть ближе, коснуться, быть рядом не только как друг. Каждый такой пьяный вечер пытка. Сердце билось так сильно, что казалось, его можно услышать в тишине комнаты, но когда приходило время сделать шаг, он всегда останавливался. Он раз за разом замирал на границе, не решаясь пересечь линию, за которой Нил мог отвернуться. Уйти. Исчезнуть. И вот теперь, когда эта линия стерта, он чувствует что все стало на место. Он помнил совместные посиделки за просмотром кино, их совместное жилье уже три года. Это все разрывало сердце Эндрю так, как он не мог подумать до этого. Первый человек, который был рядом, потому что реально хотел быть рядом. Он помнил все. Их поддразнивания над Рико, поездки за город, ту самую машину, которую Нил подарил ему, когда Рико перешёл границы. Про их шутки. Про то как Эндрю долго хотел прикоснуться к Нилу, и каждый раз убеждал что просто дружбы ему достаточно. Он помнит панические атаки Нила, он помнил ответную поддержку его, когда Эндрю не мог разговаривать днями. Он помнил как Нил вставал на его сторону против Кевина, Аарона, против всех, кто мешал в его плохие дни. Помнил взгляды. Улыбки. Тонкие, мимолётные, только для него. Он помнил всё. И сейчас… сейчас Нил под его руками. Реальный. Настоящий. Позволяет быть ближе во всех смыслах. Льнёт к нему, дрожит, извивается. Из-за него. И теперь он просто срывается. Позволяет себе быть слабым. Пока Нил не смотрит, пока не видит его лицо, Эндрю прижимает его ближе, прячет губы у его шеи. Дышит им. Впитывает. Запоминает. И это освобождает. Это слишком приятно. Слишком правильно. Быть с Нилом вот так без маски, по-настоящему. Нил двигается на встречу. В какой то момент Эндрю решает повернуть Нила и лечь снизу, садя того сверху на свои бедра. — Это нормально? — спрашивает Нил, потому что он всегда так делает. Интересуется не нарушил ли он невидимые границы Эндрю. За это Эндрю его и обожает. За это он его и любит. — Да, — шепчет он хриплым голом. А Нил сверху обнимает его за шею. Они продолжают. Нил наклоняется к его шее, целует с открытым ртом. — Нил… мхм... Нил… — стонет Эндрю, глаза закатываются, когда Нил решает сам насаживаться на него. Они уже близко к разрядке. Член Эндрю бьет тому прямо по простате много-много раз. Нил сжимается сладко постанывая, ток бьет по всему телу. Как же Эндрю офигенно. Он делает встречные толчки, заставляя Нила извиваться, изгибаться, дрожать не прекращая, посылая разряды через позвонок. — Эндрюю… — стонет Нил много и часто. Он дрожит и кончает с полувскриком-полустоном с именем Эндрю. Следом же заканчивает блондин из-за давление сжатых мышц. Когда они успокаиваются, Эндрю берет воду и дает ее Нилу на что тот жадно глотает. Следом пьет вратарь. Они вытираются полотенцами и ложатся обратно на простыни часто дыша. Воздух ещё пульсирует вокруг них остатками напряжения, но внутри только расслабление. Нил, не раздумывая, просится обратно в объятия. Эндрю охотно прижимает его ближе, одной рукой укрывая, как будто закрывая от мира. Они лежат так — расплавленные, тёплые, выдохшиеся. Оргазменная дымка вытянула из них всё. Никакой тревоги. Никаких слов. Только тишина и сердцебиение. Они лягли и просто отдыхали. — Нил…. — наконец, хрипло говорит Эндрю, сглатывая. — Я… не сделал тебе больно? Нил чуть поворачивает голову, прижимаясь щекой к его плечу. — Неа. Было очень приятно... Щас так хорошо... Ты… чувствуешь это? Эндрю закрывает глаза. Его голос глухой: — Да. Эндрю водил пальцем по коже Нила, вырисовывая ленивые круги: то на руке, то по ключице, то на ребре ладони. Всё было мягко, медленно, как будто сам воздух замедлялся вместе с ними. — Я не знал, что это может быть настолько офигенно, — прошептал Нил, голос хрипел от усталости, но в нём всё ещё жило послевкусие неподдельного восторга. Эндрю хмыкнул. — Не уходи от меня как проснешься. Хорошо? — продолжает через паузу Эндрю. — Не уйду. Теперь я твой, — Нил улыбнулся краешками губ. — Хорошо, — тихо выдохнул Эндрю. Они смотрели друг на друга какое то время. Лежали повернуты друг к другу лицом. Эндрю благоговейно водил пальцем по щеке Нила, а Нил устало улыбался, прикрывая уставшие глаза. Они уже почти не говорили. Эффект экстази всё ещё держался: мир пульсировал, комната плыла, но уже мягко, без перекосов. Просто тепло и замедленно. В какой то момент Нил начал подрагивать: дрожь едва заметная, но Эндрю уловил её сразу. Он бережно повернул Нила спиной к себе, укрыл их общей простыней и прижал ближе. Они ещё немного шевелились: Нил иногда ёрзал, цеплялся пальцами за простыню, шевелил стопами. Но в остальном они лежали в приятной тишине и полном телесном покое. Наконец всё было хорошо. Все тревоги прошли. Мир не такой яркий, как в пике, но тело Нила рядом грело сильнее любых вспышек. Эндрю прижал его к себе, вдохнул запах. Нил, не открывая глаз, поднял руку и переплёл их пальцы. Прошло ещё минут пятнадцать и они начали усыпать рядом, лежа вот так в тепле друг друга. Впервые все встало на свои места.

◇ ◆ ◇

В помещении царил почти полный мрак. Лишь тонкие полоски утреннего света пробивались из-под двери ванной, оставляя на полу тусклое освещение. Эндрю разлепил глаза, чувствуя слабую пульсацию в голове и тупую боль в теле. Всё вокруг было в дымке. Он не сразу понял, что именно вывело его из забытья. Тепло лежало рядом. Чужое тело. Нил. Он был повернут спиной, дышал ровно, но неглубоко. Плечо слегка подрагивало от витающего в комнате утреннего холода. Волосы, растрепавшись, небрежно лежали по подушке. Эндрю не двигался. Он просто смотрел. И тогда он уловил, когда Нил проснулся. Его дыхание стало неровным, тело чуть напряглось, хотя он ещё не двигался. Нил распахнул глаза. Медленно, с осторожностью человека, проверяющего реальность после долгого забвения. Спустя пару секунд он прошептал: — Мы действительно… это сделали? Эндрю на мгновение закрыл глаза. Подтянулся ближе, плавно обхватив ладонью линию талии Нила, прижимая к себе крепко и уверенно. — Да, — прозвучал его ответ. Тихий, но уверенный. — Я думал… это просто… — Галлюцинация? — подсказал Эндрю, не отводя взгляда. — Да, — кивнул Нил, голос дрогнул. Эндрю молчал на секунду дольше. Его взгляд цепляется за черты лица Нила. Честно? Он тоже думал, что это всё просто игра разума. Что это все наркотики. Что это его голова, переполненная желаниями, дорисовывает то, чего он так долго хотел. А потом посмотрел на Нила. Тот был рядом, усталый, помятый, на грани от чувств. И тогда Эндрю ответил: — Нет. Пауза. Нил прикусил губу смущаясь. Эндрю обнял крепче. — Нил, — выдохнул он глухо, почти шёпотом. — Я влюблен в тебя. Просто и спокойно. Без приукрашивания или лишнего пафоса. Слова созревали в нём слишком долго и наконец то нашли выход. Нил застыл. Мир вокруг будто сократился до ритма их сердец: сбивчивого, неравномерного, частого. Воздух пульсировал между ними. — Эндрю… — тихо проговорил он. — Я тоже в тебя. Я раньше не понимал, что это было за тепло внутри, когда ты рядом… но сейчас... понял. И я рад. Рад, что ты показал мне это чувство. Что теперь мы можем быть вместе иначе. Он вздохнул медленно, взял его пальцы в свои крепко переплетая их. Затем приблизившись неторопливо коснулся губами его губ. Так началось их новое «это». Настоящее, которого они не боялись и так желали.