Двадцать метров под землёй

Выбрать оранжерею оказалось наилучшим решением. Здесь царила атмосфера уюта и покоя: умеренная влажность, тихая музыка для релакса, мягкие диваны, в которые хотелось провалиться и хотя бы на время перестать быть настороже. Очередным потрясением для Ника стала инвалидная коляска, которую вкатил тот самый китаец-лекарь. В ней сидел молодой парень — хмурый и откровенно недовольный, резко контрастирующий со своим неизменно улыбающимся сопровождающим. Оставив коляску напротив небольшого журнального столика, китаец всё с той же вежливой улыбкой, пятясь, вышел — и почти сразу вернулся, неся коробку с шахматами. — Привет, — не выдержал молчания Ник, рассчитывая, что Мэй снова возьмёт на себя роль переводчика. — Меня зовут Ник. Господин Ли тем временем открыл коробку и начал расставлять фигуры на доске. У Ника, что называется, отвисла челюсть. Такой красоты он в жизни не видел. Шахматы выглядели как произведение искусства: изысканные, явно ручной работы, будто созданные в единственном экземпляре. Материал был необычным — холодным на вид, с мягким блеском, словно каждая фигура жила собственной жизнью. — Ничего себе… — присвистнул Ник и, не удержавшись, осторожно взял ферзя, словно хрупкую статуэтку. — Это… это… Слов, чтобы выразить восхищение, просто не находилось. Он даже на мгновение забыл, что напротив сидит человек, ничуть не уступающий по красоте этим дорогим вещицам. Парень выглядел как со страниц модного журнала: аккуратная стрижка, тонкие черты лица, восточные глаза — для китайца удивительно большие и выразительные. Как и Ли, он был одет в традиционный мужской костюм — рубашку и штаны танчжуан. Ник вспомнил это название по воротнику-стойке и пуговицам-узлам. Один из его друзей занимался китайскими единоборствами и часто приходил на встречи прямо в таком виде после тренировок. — Я Бао-Лэй, — негромко произнёс парень. Ник оторвался от фигурки и перевёл на него взгляд. — О, так ты говоришь не только по-китайски? — и заметно оживился. — Отлично. А то я уже решил, что поговорить тут хоть с кем-нибудь — не судьба. Он кивнул в сторону мужчины. — Твой дедуля? — Отец, — так же ровно и тихо ответил Бао-Лэй, не отводя взгляда. — Выбирай: белые или чёрные? — Прости… ты просто слишком молодо выглядишь, а он уже… — Ник неопределённо махнул рукой. — Ну, возрастной. — У родителей долго не было детей. Я — подарок судьбы на закате их жизни. Чудо, что я родился и выжил. Хотя это… — он коротко кивнул на коляску, — и ряд других заболеваний заметно усложнили им жизнь. — Так это с рождения? — Ник смутился, прикусив губу. — Это, наверное, тяжело… не ходить, не чувствовать землю под ногами. Прости, Бэй, если спрашиваю лишнее. У меня просто никогда не было таких друзей или знакомых. — Хм… — Бао-Лэй едва заметно усмехнулся. — Странно слышать своё имя в таком варианте. Хотя… мне нравится. — Э-э… — Ник растерянно моргнул. — Лэй. Бао-Лэй. Но можешь звать меня Бэй. — А-а-а… прости. Просто тут уже есть Мэй, теперь ты… — Это я придумал имя для модуля. Тому понравилось. — Вот как. Ник на мгновение задумался — и почти с удивлением понял, что совсем забыл о существовании Томаса. Сейчас, когда напротив сидел новый человек, живой, настоящий, а тот, кто его купил, впервые отошёл на второй план. И это было… опасно приятно. Расспрашивать парня дальше не хотелось, хотя вопросы по-прежнему крутились на языке. Ник взял две фигуры — белую и чёрную — и завёл руки за спину. Лэй кивнул на правую, выбирая белые. — Ходи, — просто сказал Ник, стараясь сосредоточиться на игре. За полтора часа ни одной партии он так и не выиграл. Уже на первом десятке ходов Лэй безжалостно ставил мат неудачному гроссмейстеру. Спокойно, точно, без малейшего напряжения — будто видел доску на несколько шагов вперёд. В какой-то момент Ли незаметно выскользнул из оранжереи и так же тихо вернулся с подносом — фруктами и шоколадом, словно их партия требовала не аплодисментов, а тихого подкрепления. Ник с каждым ходом мрачнел. Он знал, что играет неплохо. Не идеально, но уж точно не на уровне «раздавили за десять ходов». Однако Лэй снова и снова перекрывал ему кислород — спокойно, почти лениво, будто партия была для него не игрой, а коротким упражнением для разминки пальцев. — Ты вообще когда-нибудь ошибаешься? — не выдержал Ник, откидываясь на спинку дивана. — Ошибаюсь, — ответил Лэй без тени улыбки, переставляя ферзя. — Просто не сейчас. Через два хода Ник уставился на доску и тихо выдохнул: — Мат… Чёрт. Лэй кивнул, принимая результат как нечто само собой разумеющееся, и только в глазах мелькнуло живое, едва уловимое удовольствие. Ник поймал себя на странной мысли: проигрывать ему было неприятно, но почему-то совсем не хотелось, чтобы эта партия стала последней. — А что насчёт других игр? — Ник подался вперёд, азартно блеснув глазами. — Я тут обнаружил шикарную геймерскую. Уж там-то я тебя точно обыграю. В голосе прозвучала надежда — почти детская. Лэй повернулся к отцу и быстро заговорил с ним по-китайски. Короткий обмен фразами, сдержанный, деловой. Потом он снова посмотрел на Ника. — Если мы засядем за игры, это надолго. Давай завтра, если ты не против. У отца есть работа, и он не хотел бы перекладывать её на мать. Так что на сегодня всё. — Да пусть он идёт, — Ник махнул рукой. — Ты можешь остаться со мной. Я не кусаюсь. Если что-то понадобится — помогу. Или попозже? Я всё равно не скоро лягу. Он перевёл взгляд с одного китайца на другого, не скрывая мольбы. Лэй снова заговорил с отцом. На этот раз дольше. В конце кивнул и, повернувшись к Нику, спокойно сказал: — Позже я приду. Обещаю. Поиграем. И почему-то именно это «позже» прозвучало для Ника почти как выигранная партия. День для Ника закончился полным разгромом по всем фронтам. Лэй с пугающим спокойствием и абсолютной невозмутимостью проходил все уровни и туры, словно родился с геймпадом в руках. Хотя… если подумать, ничего удивительного. Ник отлично понимал: если Бао-Лэй жил в этом доме и регулярно пользовался геймерской, он просто обязан был играть на уровне «бог», не иначе. Чем ему ещё было заниматься? Вопросы так и остались невысказанными — вертелись в голове, царапали изнутри, но своего часа не дождались. Ник пообещал себе, что при следующей встрече обязательно всё спросит у этого азиатского красавчика. И, к собственному удивлению, честно признался сам себе: Бао-Лэй ему понравился. Внешне — точно. А ведь раньше о таком даже речи не шло. Будущее внезапно перестало выглядеть скучным.

***

— Мэй, ты не могла бы спросить Бэя, как он смотрит на то, чтобы составить мне компанию за завтраком? Половину ночи Ник ворочался без сна, снова и снова прокручивая одни и те же мысли. Что делает в доме Тома этот парень в инвалидной коляске — вместе со своими престарелыми родителями? Зачем они здесь? Перспектива жить под землёй и прислуживать богатому человеку, сдвинутому на сексе с парнями, выглядела всё более ненормальной. Вопросы, которые он хотел задать Бэю, множились, наслаивались друг на друга, от них буквально пухла голова. А когда мысли, предательски свернув, потекли в сексуальное русло, воображение подкинуло картинку — Том и Бэй. Секс с инвалидом — кощунство. И в то же время… удобный выход. Если отбросить болезни, парень вызывал желание. Причём совсем не слабое. И вообще, невозможность ходить не значит не мочь заниматься всем остальным. — Бао-Лэй присоединится к тебе через полчаса, — спустя некоторое время ответил голос. — Да! — Ник искренне обрадовался удаче и, сам не понимая зачем, рванул в ванную. Он прихорашивался дольше обычного: хотел выглядеть и пахнуть прилично. Не вообще — а именно перед идеальным китайцем. — Мэй, а когда вернётся хозяин? — Господин находится вне досягаемости моего обзора. По предварительной договорённости — в течение нескольких дней. — А ты не могла бы сообщить мне заранее? Чтобы я мог его встретить. — На этот счёт у меня нет рекомендаций. — Я даю тебе эти рекомендации, — сухо сказал Ник. — И хочу, чтобы ты меня предупредила. Он прислушался. Ответа не последовало. И это молчание почему-то напрягло сильнее, чем любой отказ. Когда через сорок минут Ник сидел на кухне, а Мэй по-прежнему молчала и Бао-Лэй так и не появился, он почувствовал неладное. — Мэй, что-то случилось? Где все? Страх накрыл не по-детски. Мысль остаться одному в подземном доме оказалась куда страшнее, чем он ожидал. Он вышел в коридор и прислушался. Пусто. Тихо. — Мэй, ответь. Ты здесь? Это не смешно. Я сейчас начну тут всё рушить, — пригрозил Ник, двигаясь вперёд и дёргая дверные ручки. Никакой реакции. — Бэй… Где ты? С тобой всё в порядке? Почему-то стало страшно именно за него. Хотя рядом был отец — человек, который справлялся лучше любого дипломированного врача. Но а вдруг что-то случилось с мистером Ли? Или с его женой? От этой мысли стало совсем плохо. Мэй не работает. Почти все двери закрыты. Инвалид — беспомощен и уязвим. А Ник даже не знает, где его искать и чем помочь. И хозяин дома может объявиться только через пару дней. Ник начал колотить во все двери подряд, кричать, звать всех, чьи имена знал. Голос сорвался, дыхание сбилось. В какой-то момент от безнадёги он опустился на колени и просто заорал — громко, хрипло, не стесняясь. Слёзы покатились сами. — Ник. Он вздрогнул и обернулся. Из одной из ранее запертых дверей Ли выкатывал коляску с Бао-Лэем. Оба выглядели встревоженными и испуганными. Мужчина торопливо говорил что-то по-китайски, а Лэй вцепился в поручни коляски обеими руками, пытаясь подняться, словно хотел как можно быстрее добраться до Ника. — Вы… вы в порядке? — Ник зажмурился, проморгался. Коляска уже была рядом. Ник опустился ниже и, не думая, обнял Лэя за ноги, утыкаясь в них лицом, будто проверяя — живой. — Мэй вышла из строя, — быстро сказал Лэй. — Непредвиденный сбой. Ты начал давать ей указания… кроме меня и Тома раньше никто не отдавал ей команд. Пришлось менять чип и перенастраивать систему. Я ещё не полностью закончил разработку модуля, поэтому… — Ты?.. Ник поднял голову, всё ещё держась за его ноги, и уставился снизу вверх. — Это ты создал Мэй? Глаза Лэя внезапно стали холодными. Он отвёл взгляд, цепляясь за что угодно, лишь бы не смотреть Нику в глаза. Было ясно: он сболтнул лишнего. Слишком много. Слёзы у Ника высохли мгновенно. Он поднялся, не вполне понимая, что делать дальше. Есть перехотелось напрочь. В голове остались только вопросы — и теперь они требовали ответов. — Давай поговорим, — сказал он. — Мне нельзя разговаривать на личные темы. — Нельзя? — Ник усмехнулся без веселья. — Даже сказать, сколько тебе лет и как долго ты здесь живёшь? Лэй посмотрел на отца и быстро что-то сказал ему. Ли покачал головой, но всё же взялся за поручни и покатил коляску в сторону оранжереи. Ник пошёл следом, сел на диван — и удивлённо поднял брови, когда мужчина вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Мне двадцать, — наконец сказал Лэй. — Мы с родителями здесь семь лет. — Семь?.. — Ник не ожидал услышать такую цифру. — Это же… вечность. Вы всё это время живёте под землёй? Лэй отвёл взгляд, явно взвешивая ответ. Было видно: он решает — сказать правду или оставить её за скобками. — Здесь есть строение снаружи. Старое, но вполне пригодное для жизни. Родителям больше нравится там. Они часто гуляют по лесу, собирают травы. — Китайская медицина? — догадался Ник. — Да. — Вы здесь по собственной воле? — Конечно. Это был выбор моих родителей — служить отцу Тома. А теперь и ему. — Отцу? — Ник нахмурился. — Он умер? — Нет. Он жив. Но находится в состоянии, которое называют «между небом и землёй». — Что с ним? Он тоже здесь? — На этот вопрос я не могу ответить. — Ты говоришь как Мэй… — Ник подался вперёд, в глазах вспыхнул интерес, почти хищный. — Так значит, это ты создал модуль? Или как понимать то, что ты сказал? Что значит — не закончил разработку? Лэй помолчал, затем выдохнул — коротко, будто принял решение. — Да. Система контроля, безопасности и всё, что связано с этим домом, — моя работа. Работа с искусственным интеллектом. В оранжерее стало слишком тихо. Ник смотрел на него уже иначе. Не как на уязвимого парня в коляске. А как на человека, который держит этот дом на ладони. — А сколько лет ты этим занимаешься? Нику было интересно всё. Слишком молодой, слишком умный. Такие вообще бывают? Или китайцы тайно вывели отдельную породу вундеркиндов? А образование? Если он столько лет живёт здесь — где и у кого он всему научился? — Лет с четырнадцати, — ответил Лэй. — Но нормально функционировать Мэй начала только два года назад. Когда… — Когда что? — Ник затаил дыхание, подался вперёд. — Когда что-то случилось с отцом Тома? Бэй, расскажи мне. Пожалуйста. Чем вообще занимается Томас? Куда он уехал? Что это за работа такая? Где ты научился всему, что знаешь? С какими болезнями ты живёшь? Какие у вас с Томом отношения? Последний вопрос вырвался сам. Непрошеный, но один из самых важных. Ник и сам не знал, почему его это так задело. Почему мысль о том, что между этими двумя может быть не только работа, царапала изнутри. Это было глупо. Ему ведь нужно просто пережить несколько дней, закрыть безумный долг и убраться отсюда. Так он думал ещё совсем недавно. Но теперь появился этот парень — с холодными глазами, тайнами и властью над домом. И всё остальное вдруг стало неважным. Лэй смотрел на Ника тем самым взглядом — хмурым, недовольным, отстранённым. Точно таким же, каким встретил его вчера. — Том мой хозяин и господин, — сказал он ровно. — Я делаю всё, что он пожелает. Слова упали между ними, как закрывающаяся дверь. И Ник вдруг понял: он только что упёрся в границу, за которую его не собирались пускать. И чем строже была эта граница, тем сильнее хотелось её перейти. Лэй молчал. И Ник понял: больше ему не скажут ни слова. За последние несколько минут он снова поменял решение — уже окончательно. Ему никто не нужен. Ни этот дом с тайнами, ни его хозяин — сексуальный маньяк с деньгами и властью, ни китайский гений, холодный и непроницаемый, как их знаменитая стена. Всё это — к чёрту. Домой. Забыть. Вернуться к той жизни, в которой он прожил свои двадцать два года и как-то справлялся без всех этих извращений. — Бао-Лэй, — голос прозвучал резче, чем он планировал. — Ты знаешь, зачем я здесь? Почему твой хозяин запер меня в этом подземном склепе? Хотелось грубить. Хотелось хамить. Здесь никто его не берёг — так с какой стати ему подбирать слова? Даже с этим, ничего ему не сделавшим, инвалидом. — Да, — без тени сомнения ответил Лэй. — В мою работу также входит наблюдение за всеми жилыми и нежилыми помещениями. — Что?.. — Ник резко вскинул голову. — Ты… наблюдал за происходящим? Он машинально начал осматривать потолок, стены, углы — всё сразу. Камеры. Датчики. Чёрные точки, скрытые линзы. Если они были в каждой комнате — значит, Лэй видел всё. Весь его страх. Весь позор. Все унижения, через которые он прошёл. И разговоры с Томом — тоже слышал. Каждое слово. Каждый вдох. Желудок неприятно сжался. — Ты всё это видел?.. — глухо спросил Ник, уже зная ответ. Только теперь Лэй опустил глаза. Конечно, он всё видел. Он управлял этим домом, следил за работой Мэй, за системой, за камерами. Лгать — что отворачивался или пропускал сцены между хозяином и его гостем — он не мог. Он видел всё. Некоторые эпизоды даже пересматривал. И ему нравилось то, что он видел. — Записи самоочищаются каждые двадцать четыре часа, — тихо сказал он. — Никто и никогда их не увидит. Видеонаблюдение существует давно. Оно не для того, чтобы снимать тебя. — Таких, как я, — усмехнулся Ник. — Что? — Лэй поднял глаза. — Ты первый, кого Том привёл в этот дом. Я был удивлён, что он вообще притащил сюда любовника. Для этого у него есть другие дома. По выражению лица было видно: Лэю неприятно. Эмоции прорывались наружу, сколько бы он ни пытался держать лицо. — Так вы… вместе? Или как? — Нет, — резко перебил Лэй, отворачиваясь. — Мы просто… нас можно назвать друзьями. Голос дрогнул. Слишком заметно. — Я вижу, что тебе неприятно, Бэй. Ник подался вперёд и осторожно накрыл его тонкие, ухоженные пальцы своими. Лэй вздрогнул, но руки не вырвал, только настороженно посмотрел на него. — Мне тоже, если ты вдруг не заметил, — глухо сказал Ник. — Мне это всё не нравится. Я хочу домой. Хочу уйти отсюда как можно скорее. Помоги мне. Пожалуйста. Бао-Лэй резко выдернул руки и отпрянул, отворачиваясь. — Я никогда не предам своего господина, — выдохнул он ровно, хотя каждое слово давалось с явным усилием. В следующую секунду он позвал отца. Ли тут же появился в дверях, и между ними быстро прозвучало несколько фраз на китайском. Лэй повернулся к Нику уже собранным, почти холодным. — Пойдём завтракать. Если ты ещё не передумал есть в моём обществе. Отец всё приготовил. Морить себя голодом Ник не собирался, поэтому собрал себя в кучу и последовал за китайцами на кухню. Он уже понял: мелькнувшая было надежда покинуть этот «гостеприимный» дом раньше времени окончательно испарилась. Ну что ж. Тогда хотя бы не потерять общество этого азиатского красавчика до возвращения хозяина. Хозяин… Ник мысленно фыркнул. "Что, в Средние века вернулись? Хотя кто их знает, этих азиатов: ходят в старинной одежде, лечатся травами, живут в уединении. Наверняка отец Тома сделал для них что-то по-настоящему серьёзное — вот и служат верой и правдой ему и его сыну. Да и чёрт с ними. Даже думать не буду. Нафиг надо." — Бэй, а чем вообще занимается Томас? И кто его отец? Еды на столе оказалось больше обычного, но, как и прежде, небольшими порциями. Часть пиал стояла со стороны Бао-Лэя, и Ник сразу понял — блюда разные. — У них бизнес, — ответил Лэй спокойно. — Род деятельности, о котором тебе лучше не знать. Том продолжает дело отца, но в будущем хочет сменить эту работу на другую. Он заметил заинтересованный взгляд Ника и добавил: — Это еда, приготовленная на специальных отварах, травах и со множеством специй. Если хочешь попробовать — пожалуйста. Просто… она непривычная для вас. Ник наконец расслабился, ухмыльнулся своей привычной, немного наглой улыбкой — и впервые за всё время в этом доме позволил себе отпустить ситуацию. В конце концов, ему уже было всё равно. — Мне показалось, или ты раньше не был с мужчиной? Вопрос прозвучал спокойно. Почти буднично. От этого стало только хуже. Ник медленно поднял взгляд от тарелки. Вот так просто? Без подготовки? После всего? Его купили. Можно сказать, выкрали. Притащили в этот дом. Принудили к сексу. Наблюдали за процессом через камеры. И теперь ещё анализируют, как будто он лабораторная мышь, а не человек. При других обстоятельствах он бы уже через стол перелез и выяснял отношения кулаками. Но перед ним сидел не наглый наблюдатель с камерой, а парень в коляске, который, как выяснилось, действительно просто делал свою работу. Хреновую, но работу. — Тебе какое дело? — отозвался Ник ровно, без откровенной грубости, но и без намёка на любезность. Лэй выдержал паузу. Не отвёл взгляд. — Просто не ожидал, что Том может быть таким. — Каким? — Жестоким. Нет… скорее жёстким. Ник коротко хмыкнул, откинулся на спинку стула. — Может, ты его просто плохо знаешь?.. — Видимо, — тихо согласился Лэй. — А что именно тебе показалось жёстким? Лэй на секунду замялся. — Том очень добрый. Было странно видеть его агрессию по отношению к человеку, который не причинил ему вреда. И то, что он взял тебя насильно… зная, что раньше ты этого не делал. Вот тут Ник не выдержал. — Не идеализируй его. Он говнюк, который купил человека и изнасиловал. — Голос сорвался, стал громче, резче. — Он мог бы просто найти того ублюдка, который наврал обо мне, и вернуть свои деньги. Вместо того, чтобы издеваться и запугивать. Двадцать метров под землёй, электрошокер в полу, двери, которые без топора не открыть. А если и открыть — куда бежать? К концу фразы он уже почти кричал. Глаза покраснели, блеснули влагой, но Ник упрямо стиснул зубы. Плакать он не собирался. Не здесь. Не перед ним. Лэй молчал несколько секунд. — Я не знаю, что сказать, — наконец произнёс он. — Я его не оправдываю. Я… осуждаю. Ты же не веришь в то, что он стал бы беспокоиться о тыще, когда у него есть всё это и больше? Мне кажется там что-то другое. Ник резко наклонился вперёд. — Тогда выпусти меня. — Я не могу. Не имею права. — Почему? Скажи, что Мэй сломалась и я убежал. Лэй покачал головой. — Ты сам сказал: двери — это ещё не выход. Коды, лабиринты, ловушки на поверхности. Даже если выберешься из дома, ты не уйдешь далеко... не выживешь. Он говорил спокойно, почти бесстрастно. — К тому же никто не знает этого места. И никогда не должен узнать. Ник медленно выдохнул. — Это значит, если ты меня отпустишь, подпишешь себе приговор, так?.. — Да. Моим родителям и Тому — в первую очередь, — так же ровно ответил Лэй. — Я повторюсь: я никогда его не предам. Повисла тяжёлая пауза. — Ты его любишь? Да? Лэй на секунду закрыл глаза. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. — Это не имеет значения. — Ты только что сказал, что там что-то другое, — Ник прищурился. — Что ты имел в виду? В нём вдруг проснулись садистские наклонности или… я ему просто понравился? Он нервно рассмеялся, коротко и зло, будто сам себя высмеял первым, чтобы никто не успел сделать это за него. — Именно это я и подумал. Прости, — Лэй поднял ладонь, мягко, но безапелляционно пресекая его. — Мне нужно вернуться в центр управления Мэй. Она сейчас на перезагрузке, и её надо подключить вручную. — То есть дом стоял без охраны? — Ник даже присвистнул, поднимаясь. — Во как. — Нет, — спокойно ответил Лэй. — Сигнализация активна постоянно. Видеонаблюдение тоже. Опасности нет. Просто нет связи и отчётов. Ну и, как я говорил, к дому не так просто подобраться. «Просто», — мысленно повторил Ник, оглядываясь на стены. Под землёй слово звучало почти как издёвка. Бао-Лэй окликнул отца. Ли уже потянулся к посуде, но Ник остановил его жестом. — Я уберу. Старик замялся, явно собираясь возразить, но одного взгляда Лэя и пары слов на родном языке оказалось достаточно. Ли молча кивнул, взялся за ручки коляски и развернулся к выходу. Ник остался у стола, глядя им вслед.