Двадцать метров под землёй

Ник подошёл к соседней двери, прислонился плечом к холодной поверхности и прислушался. Нужно было всего лишь постучать. Улыбнуться. Сказать что-нибудь обычное — и вернуться вместе с Томасом в номер к Лэю, будто ничего внутри не перевернулось. Нужно было. Но он не мог. Как смотреть на него? Что говорить? Даже просто стоять рядом сейчас казалось невозможным. Любит?.. А может, Бао-Лэй ошибается? Мало ли зачем Тому следить за ним, собирать фотографии. Может, это всего лишь угрызения совести за то, как всё тогда вышло. И вообще — не время. Не место. Сейчас точно не время разбираться в таком. Ник выпрямился и постучал. Дверь почти сразу, бесшумно, приоткрылась. Первое, что ударило в лицо — запах сигарет. Тяжёлый. Едкий. Настолько густой, будто дым впитался в стены. Глаза защипало мгновенно. Окно было распахнуто настежь, занавеска лениво шевелилась от ветра, но это почти не помогало — в комнате всё равно висел сизый туман. Ник быстро вошёл и прикрыл за собой дверь. Насколько он помнил, в отелях обычно были номера для курящих, но в отдельных блоках, да ещё и с балконами. Этот номер на такой совсем не походил. Томаса он не увидел. Значит, либо вышел… либо в ванной. Либо он вообще перепутал номер. — Том, — негромко позвал Ник. Из ванной донеслась короткая возня — что-то звякнуло, плеснула вода. Через секунду дверь распахнулась, и оттуда вышел Томас. Он выглядел… плохо. Растрёпанные волосы. Рубашка расстёгнута. Под глазами лёгли тени, а во взгляде было то самое выражение, которое появляется у людей, когда они слишком долго пытаются держать себя в руках — и уже почти перестают справляться. В пальцах у него всё ещё тлела сигарета. Он словно забыл о ней. — Ты с ума сошёл! — Ник резко шагнул вперёд, выдернул из пальцев Томаса почти догоревший окурок, протиснулся обратно в ванную и быстро затушил его в раковине. — Хочешь неприятностей? Ты что тут устроил? Ты что, куришь? Он вышел обратно в комнату — и замер, увидев на столе переполненную пепельницу. — Когда успел? За полчаса столько скурить? Томас не выдержал и вдруг расплылся в улыбке — широкой, мальчишеской. А через секунду уже притянул Ника к себе, сгребая в крепкие объятия, будто только этого и ждал. — За два часа, — тихо сказал он, уткнувшись ему в висок. — Даже больше. — Два?.. — Ник удивился вовсе не тому, что его прижимали к себе всем телом и тёрлись щекой, словно так и должно быть. Его поразило другое. Получается… они с Лэем провели вместе столько времени? Руки сами собой поднялись и обвили спину Томаса. Его тело решило раньше головы. Томас держал крепко. Слишком крепко. И дышал глубже обычного, будто только сейчас смог выдохнуть после долгого ожидания. Ник чувствовал запах дыма, впитавшийся в его одежду и волосы, тепло его груди — и странное напряжение в этих объятиях. Не просто радость встречи. Скорее… облегчение. Как у человека, который наконец убедился, что что-то важное всё ещё на месте. Когда чужие губы едва коснулись его — почти поймали — Ник резко отвернулся. — Пошли. Вино прокисает. И Лэй ждёт, — с лукавой, почти беззаботной улыбкой бросил он, хотя внутри всё клокотало. Мелькнула запоздавшая мысль: на месте Лэя ему бы это не понравилось, задержись он хоть на минуту дольше. Ник решительно перехватил Томаса за руку и потянул к выходу — быстро, не давая ни остановиться, ни вернуться к тому, что только что чуть не произошло. Томас послушно шёл сзади, как бычок на заклание. — Полюбуйся на этого, — сказал Ник уже в номере, легонько подтолкнув Томаса вперёд, как провинившегося кота. — Спать собрался. Лэй сидел там же, на диване. Неподвижный. Спокойный. Он молча перевёл взгляд с Ника на Томаса, застегивающего пуговицы на рубашке. Тишина повисла мгновенно — густая, как дым в той комнате. А Лэй всё смотрел. Слишком внимательно. Слишком долго. Ник подошёл к столу, взял бутылку в руку, покрутил, рассматривая этикетку. — Ух ты. Почти сразу передал её Томасу: — Разливай, не томи. Именинник я, или где? И, не дожидаясь, плюхнулся на диван, вплотную к Лэю, обнимая его за плечи. Тело под рукой оказалось чуть напряжённым — будто он всё ещё не решил, можно ли расслабиться. Томас откупорил бутылку, разлил вино — аккуратно, почти до одинакового уровня — и первым делом протянул бокалы сидящим. Вернулся за своим. Приподнял. — Ребят… я не умею говорить тосты, — усмехнулся, чуть отводя взгляд. — Не знаю, как это делается и что вообще надо говорить. За встречу. За именинника. За вас. Он улыбнулся. Ровно настолько, чтобы это выглядело… терпимо. Не слишком натянуто, но и не по-настоящему. Ник и Лэй смотрели на него не отрываясь. Пауза затянулась на долю секунды дольше, чем должна была. Потом все трое пригубили. Томас — сразу до дна. Ник сделал несколько глотков, чуть смакуя. Лэй лишь коснулся губами. — Вкусно, — сказал Ник и повернулся к нему. — Да, — мягко ответил Лэй, едва заметно улыбнувшись. Но взгляд его снова скользнул к Томасу. И на этот раз — не вскользь. Словно он пытался понять: это сейчас было «за встречу»… или что-то другое. — С вашего позволения… — Томас снова налил себе почти полный бокал и приподнял бутылку, как бы между делом спрашивая: — Давайте ещё по одной и… — Том. Ты хочешь напиться? — Лэй не стал смягчать. Томас на секунду замер. Взгляд дрогнул — и тут же стал пустее. — Ребят, я чертовски устал и хочу спать. А вы продолжайте… не буду мешать. Он сказал это слишком быстро. Слишком ровно. И в несколько глотков осушил бокал. Ник уже поднялся, но пальцы Лэя сомкнулись на его запястье — мягко, но с тем самым усилием, которое не оставляет выбора. — Да, сегодня был трудный день, — спокойно добавил он. Томас кивнул, будто этого было достаточно. — Ещё раз с днём рождения, Ник. Улыбка вышла… почти. Чуть дрогнули мышцы лица, не выдерживая нагрузки. Он развернулся слишком резко — и так же быстро вышел, закрыв за собой дверь. Осталась тишина. Ник поставил свой бокал рядом с пустым томасовским, вернулся, сел на своё место и уставился на бутылку. — Как-то неудобно получилось… Вино в бокале казалось теперь совсем другим. Уже не таким вкусным. Не таким нужным. При других обстоятельствах он бы точно выпил больше. Даже с удовольствием. А сейчас… и пары глотков оказалось достаточно. Лэй не сразу ответил. Он отпустил руку Ника только через пару секунд. — Неудобно — это когда случайно наступаешь на ногу, — тихо сказал он. — А это… немного другое. Пауза. — Ты правда не понял, что сейчас произошло? — Лэй повернул к нему голову. Без упрёка. Но слишком прямо. Взгляд — внимательный, цепкий. Почти осторожный. Не дающий Нику шанс ответить правильно. Или хотя бы честно. — Ты выпроводил Томаса, хотя я думал, мы посидим, поговорим. — А я думал, что ты хочешь поскорее остаться со мной наедине, а не возиться с пьяным Томом. Лэй сказал это спокойно, но с оттенком, в котором звучало утверждение. Ладонь скользнула по груди Ника — неторопливо, уверенно, проверяя реакцию. Пальцы сжались чуть сильнее, ощущая напрягшийся сосок, задержались, а потом так же медленно опустились к паху. Взгляд Лэй не отвёл. Ник усмехнулся — коротко, почти выдохом. Дважды ему намекать не было нужды. Он и сам ждал этого момента. Только вот в голове, как назло, всё ещё мелькало: резко захлопнувшаяся дверь, чуть дрогнувшая улыбка, и полный бокал, выпитый залпом. Ник на секунду задержался. Ровно на секунду. А потом подался ближе, перехватывая инициативу, отрезая всё лишнее, что могло сейчас помешать. — Мы слишком много думаем, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза. В следующий момент подхватил парня на руки и понёс на кровать.

***

Эта ночь была самой длинной и самой запоминающейся. Ник лежал на кровати рядом со спящим Лэем, смотрел в потолок и перебирал в мыслях произошедшее. Как-то он всё-таки справился с активной ролью и, что греха таить, под конец уже не выглядел полным новичком. Секс с парнем прошёл не совсем гладко, как хотелось бы, и Ник в который раз мысленно благодарил судьбу за то, что тогда, год назад, рядом с ним был опытный Томас. Конечно, начали с поцелуев — долгих, жарких, нетерпеливых. Потом — одежда на пол, руки, губы, изучение тел, жадное и торопливое. Лэй без одежды выглядел идеально — его фигуре и ногам смело могли позавидовать некоторые девушки. То, что он классно целуется, Ник понял ещё раньше, но вот его умение и техника минета оказалось неожиданностью. Сильно. Слишком хорошо. И лучше бы не думать, где он этому научился и с кем оттачивал навыки. Желание растянуть эти минуты было почти болезненным, но разрядка накрыла так, что закружилась голова и на секунду показалось, что душа расстаётся с телом. — Я готовился, — прошептал Лэй и повернулся лицом в подушку, выпячивая зад, когда они снова вернулись к ласкам. Ник замер на мгновение. Он медленно выдохнул, провёл ладонью по его спине, наблюдая, как она прогибается, приглашая. — Ты… — Ник усмехнулся тихо, больше себе под нос, — предусмотрительный. Лэй едва заметно улыбнулся, не поднимая головы. Но на деле всё оказалось куда труднее, чем в мыслях. Анальный секс с девушками Ник не практиковал и это было тем самым препятствием, которое создавало неловкость и неудобства. Второй причиной было нежелание причинить любовнику боль. Воспоминания снова не к стати накатили, тем самым ослабляя эрекцию. Том знал, что нужно воспользоваться пробками, особенно в первый раз, которые помогли его растянуть. Делать это руками для неопытного новичка стало проблемой. Преодолевая неловкие моменты и используя большое количество смазки, а позже мокрые салфетки, которые Лэй заблаговременно достал, Ник наконец-то сделал это. Сердцебиение уравновесилось. Мысли собирались в кучу. Нужно было поспать и решить, что будет дальше. А ещё за стеной был Томас. И он был болью — душевной и телесной.

***

Солнце лезло в комнату сквозь плотные шторы, упиралось прямо в глаза, не давая доспать. Ник поморщился, приоткрыл веки — и сразу наткнулся на взгляд. Лэй не спал. Лежал рядом и смотрел на него так внимательно, будто запоминал. — Проснулся? Я не хотел уехать, не попрощавшись. Слова дошли не сразу. Ник приподнялся на локте. — Уехать?.. Уже? — Да. — Подожди… — он окончательно проснулся. — Ты же можешь остаться. Я думал… Лэй чуть качнул головой. — Мне нужно закончить лечение. И… я не рассчитывал, что всё так сложится. — Как «так»? — в голосе прорезалось раздражение. — Приехали, поздравили и всё? — В общем-то да. Я надеялся на это. Том — нет. Ник нахмурился. — Я ничего не понимаю. При чём тут Томас? И когда мы снова увидимся? Повисла пауза. Сейчас на него смотрел прошлогодний парень из дома под землёй — строгий, серьёзный, равнодушный. — Когда я буду нормально стоять на ногах, — спокойно ответил Лэй. — Я не хочу зависеть от кого-либо. Слишком спокойно. — Я могу приехать, — быстро сказал Ник. — Куда? — Лэй чуть усмехнулся. — В тот дом? Я там не живу. — Тогда скажи где?.. Вопрос повис. Ответа не последовало. Несколько часов назад он шептал ему в ухо, сбивался с дыхания, тянулся, просил, отдавался так, будто это имело значение. Сейчас — просто собирается и уезжает. Как будто всё, что было, ничего не значило. — Я позвоню, — сказал Лэй. — Скоро. Наклонился и поцеловал Ника. Коротко. Аккуратно. Чужо. Ник даже не сразу понял, что именно не так. Просто — не так. Ни тепла, ни желания, ни вчерашней жадности. Как формальность. Лэй поднялся с кровати. Уже одет. Ник только сейчас это заметил. Опираясь на трость, он вышел медленно, почти беззвучно, не оглядываясь. Дверь закрылась — и в номере вдруг стало слишком пусто. Ник остался сидеть, глядя в одну точку. Ощущение было мерзким. Создалось впечатление, что его бессовестно, но аккуратно убрали за собой, как использованный презерватив. Он резко выдохнул, провёл ладонью по лицу. Захотелось встать, уйти, стереть всё это. Но тело не слушалось. Сначала — душ. Он поднялся, огляделся. На столе в другой комнате по-прежнему стояли цветы, недопитое вино. Рядом — завтрак. Несколько тарелок, аккуратно разложенные приборы, свежий кофе. На одного. Ник безрадостно усмехнулся. Ему позвонят. А он? Он не может не позвонить, не приехать. Он ничего об этих двоих не знает, кроме имен. Да и не факт, что настоящих.

***

Первые два дня Ник не пытался понять, что это было. Его состояние трудно было назвать реальностью — скорее что-то между сном и наваждением. Всё расплывалось, теряло чёткие границы, но при этом не отпускало, ведь это действительно произошло. Он ловил себя на мысли, что мог всё придумать. Додумать. Досмотреть, как странный, слишком яркий сон. От окончательного безумия спасало лишь то, что друзья подтвердили: да, были двое. Один — то ли японец, то ли кореец. Второй — молчаливый, похожий на охрану. Оба красавчики, дорого одеты. И с ними Ник действительно ушёл. Сам. Счастливый до невозможности. Само собой никто не позвонил. Ни на следующий день, ни через два. Тишина растянулась, как резина — вроде держит, а в какой-то момент больно щёлкает по нервам. Чтобы не сойти с ума от ожидания, Ник разослал резюме в несколько компаний и упрямо вцепился в поиск работы по телефону. Реальность оказалась до банального предсказуемой: молодой специалист никому не нужен. Всем подавай готового — с опытом, навыками и, желательно, без права на ошибки. На испытательный срок. Помощником. За копейки. Ирония была в том, что требовали опыт, хотя вчерашнему студенту его негде было получить. Через пять дней его всё-таки пригласили на собеседование. Всё прошло по стандартному сценарию: вопросы, кивки, натянутая вежливость. В конце — улыбка секретаря и дежурное: «Мы вам перезвоним». Конечно. Ник уже спускался по ступеням, мысленно вычёркивая эту попытку, когда услышал: — Ник. Голос с хрипотцой ударил точнее, чем оклик по имени. Сбоку появилась фигура — джинсы, чёрная рубашка, уверенная походка. Томас выглядел так, будто за эти дни его жизнь ни разу не дала сбой: собранный, спокойный, дорогой до последней детали. Часы на запястье, выглядывающие из-под подвернутого рукава, тихо кричали о статусе громче любых слов. Ник остановился. Медленно повернул голову, скользнув по нему взглядом — без интереса, почти лениво. За эти дни он успел многое для себя решить. Без драм, без красивых финалов — просто устал. От ожидания, от недосказанности, от этого странного ощущения, будто его втянули в чужую игру и забыли объяснить правила. Хватит. — И тебе привет, — бросил он, не выдержав паузы. Томас на секунду задержал на нём взгляд, словно сверяя — тот ли перед ним человек. — Здравствуй. Отойдём? Нам надо поговорить. Ник усмехнулся краем губ и чуть склонил голову, изучая его уже внимательнее. — Надо? — переспросил он тихо. — Забавно. Ты теперь секретарь у Лэя? А он сам позвонить не мог? Он не сдвинулся с места. Ни шага навстречу. Ни жеста. Только взгляд, не растерянный, не цепляющийся. Холоднее. Жёстче. — Я не по просьбе Бао-Лэя. Я здесь по своей инициативе. Это ненадолго, — он кивнул в сторону зоны ожидания. — Ладно. Давай поговорим. Обманывать себя, что ему всё равно, Ник мог — но не до конца. Внутри всё колотилось, требуя объяснений, оправданий, хоть чего-то, что вернёт почву под ногами. И, глядя на Томаса, он вдруг ясно понял: сейчас он предаёт самого себя. Потому что… — Лэй… он в порядке? — Да. В полном. Продолжает курс терапии, восстанавливается. В прошлый раз он немного себе навредил, но врачи говорят — всё поправимо. Скажи лучше, вы с ним что-то решили? Ник резко усмехнулся. — Мы? Решили? Он, может, что-то и решил. Только меня в известность не поставил. Голос предательски сорвался выше, чем хотелось. Несколько человек обернулись. Ник раздражённо выдохнул, понизил тон и чуть подался ближе: — Он сказал, что вы просто приехали меня поздравить. Тогда объясни, зачем было признаваться в чувствах… и дарить «подарок» в виде себя, — Ник скривился, — если в итоге всё свелось к банальному «я позвоню»? Прямо как после собеседования. Он отвернулся, сжав челюсть, не давая эмоциям окончательно прорваться. — Он признался тебе в чувствах? Ник резко повернулся. — Да. — А ты? — Что я? — Ты его тоже любишь? Ник прищурился. — Тебе-то какая разница? Он не рассказал? — Он рассказал многое. Но я хочу услышать это от тебя. Ник… давай отойдём. У меня машина на парковке. Машина блестела не только чистотой, но и свежей, почти демонстративной новизной. Внутри пахло кожей и дорогим парфюмом. А также Томасом. Прежде чем сесть в услужливо открытую заднюю дверь, Ник на секунду завис, перебирая в голове его слова: «он рассказал многое». Многое — это что? Насколько многое? Про то, что было ночью? Про то, что вообще не должно выходить за пределы двоих? Дверь мягко закрылась, отрезая шум улицы. Как только Томас оказался рядом, Ник повернулся к нему, не скрывая раздражения: — То есть вы обсуждали меня? Наши с ним отношения? Что ещё? Он прям в подробностях рассказывал? — Ник, успокойся, — тихо сказал Томас. Его левая рука легла чуть выше колена, правая — на плечо, будто удерживая и одновременно притягивая. Слишком близко для обычного разговора. Слишком… намеренно. Взгляд Томаса скользнул по его лицу, задержался на губах. Напряжение читалось в каждом движении — в том, как он дышал, как не отводил глаз, сдерживая что-то лишнее. — Я не знаю почему, — продолжил он тише, — но между вами есть странное притяжение. Про него — понятно. Но ты… Вы ведь почти не общались. Ник дёрнул плечом, пытаясь сбросить руку. — И что? Такое бывает. — Бывает, — кивнул Томас. — Он красивый. И да, гений — тут спорить бессмысленно. Но прошёл год… — И что? — резче, чем хотел. Томас чуть склонил голову, всматриваясь внимательнее. — Если честно… я надеялся, что тебя больше заинтересую я. А не он. Снова повисла тяжёлая, вязкая пауза. Пальцы чуть сильнее сжались на бедре. Ник замер. Моргнул раз, другой, не сразу уловив смысл сказанного. — Ты… — он коротко усмехнулся, но в голосе сквозило напряжение, — ты просто хочешь меня трахнуть. Сказал и сам же понял, насколько это прозвучало прямолинейно. Почти защитно. Томас покачал головой. — Трахнуть я могу кого угодно. И вот тут спорить было бессмысленно. Такие, как он, не «добиваются». Они выбирают. Ник отвёл взгляд, сжав челюсть. О своих чувствах к этим двоим, странных, спутанных, почти нелепых — он говорить не собирался. Слишком быстро всё это происходило. Слишком… неправильно. Ещё недавно — Лэй. Сейчас — Томас. Отличный диагноз, ничего не скажешь. Но и Томас, между прочим, ничего толком не сказал. «Надеялся»? Серьёзно? Он что, правда считает, что одного этого достаточно? Что все по умолчанию должны падать к его ногам? Ник тихо хмыкнул. Не дождётся. — Окей. Чего ты от меня хочешь? Томас чуть помедлил, подбирая формулировку точнее. — Ответь ещё на вопрос: чего ты вообще ждёшь от отношений с Бао-Лэем? Ты видишь с ним какое-то будущее? Представляешь его рядом с собой… дальше, чем сейчас? Ник коротко хохотнул, качнув головой. — Ничего себе заход. Я так далеко не заглядывал. И, сказав это, вдруг сам споткнулся о собственные слова. Потому что это была правда. Он вообще об этом не думал. Не строил планов, не примерял «потом», не пытался уложить это чувство в какую-то понятную схему. Просто… хотел быть рядом. Заниматься сексом. Разве этого недостаточно? Разве не так всё и начинается? Томас изогнул бровь, внимательно наблюдая за ним. — То есть тебе, по сути, неважно кто — лишь бы был кто-то рядом? Ник нахмурился. — Серьёзно? — он раздражённо выдохнул. — Я не могу строить планы после одной нормальной встречи. Он мне нравится. Мне с ним хорошо. К чему этот допрос? Томас набрал воздух, медленно выдохнул, удерживая что-то внутри, прежде чем продолжить: — Мне важно понять, насколько ты вообще серьёзен. Потому что речь о человеке, которого ты видел второй раз в жизни. Который тебе, судя по всему, уже больше, чем просто нравится… но при этом ты даже не пытался представить, что дальше. В его голосе было слишком много — не только холодной логики, но и тревоги, почти личной. Это зацепило. Ник прищурился, вглядываясь в него внимательнее. — К чему ты клонишь? — медленно, настороженно. — Я должен сейчас расписать нашу совместную жизнь по часам? Томас покачал головой и убрал руки, отстраняясь. Но не до конца — его нога всё ещё касалась бедра Ника, как будто он не готов был оборвать контакт полностью. — Дело не в этом. Я оказался… внутри, — он усмехнулся без радости, — назовём это треугольником. Получается так, что я сам его создал. Ник дёрнулся было что-то сказать, но Томас сразу поднял руку: — Подожди. Дай договорить. Он на секунду отвернулся, собираясь с мыслями. — Вы оба мне дороги. И это сильно усложняет ситуацию. Он достал из кармана пачку сигарет, покрутил её в пальцах — машинально, будто искал точку опоры — и так же быстро убрал обратно. Пальцы заметно дрожали. Когда он снова посмотрел на Ника, голос стал тише, но жёстче: — Поэтому давай начнём с самого начала. — Ник кивнул, — Когда в нашей с отцом жизни появилась китайская семья, я одновременно почувствовал и облегчение, и раздражение. После того как мою семью убили — маму, деда с бабушкой и всех родных в один день — отец отправил меня учиться за границу. Новая страна, новое имя, почти полная свобода. От прошлого. От страха. От обязанностей, которые он всё равно рано или поздно собирался на меня повесить. Бао-Лэя я тогда видел всего пару раз и то мельком. Он меня ничем не зацепил. Мне не нужны были друзья, тем более такой молчаливый, с ломаным языком, будто отрезанный от остального мира. По-настоящему мы начали общаться уже после моего возвращения, когда я стал активно включаться в дела отца. Тогда как раз закончили обустраивать дом под землёй — изолированную крепость, закрытую от всего мира. И самым ценным в ней была не бетонная оболочка, а система, которую создал он. Бао-Лэй тоже все эти годы учился, хотя, мне кажется, он просто уже родился гением. Контроль, сигнализация, разработки — он постоянно что-то дорабатывал, улучшал, делал сложнее и… совершеннее. Мы засиживались допоздна. Иногда до утра. Он объяснял, как работает модуль, на каком расстоянии ловятся сигналы, где лучше расставить точки доступа. Я слушал. Вникал. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что рядом со мной не просто «тот китайский мальчик», а человек, которому я начинаю доверять. Он стал мне другом. Даже больше — братом. И вот в этом была вся проблема. Я ни разу не смотрел на него как на кого-то, кого можно хотеть в сексуальном плане. Может, дело было во внешности, он был не в моем вкусе, хотя он очень красивый. Может, в том, что когда возвращался домой, я успевал выжать из себя всё — бесконечные одноразовые связи, пустые ночи. Домой я возвращался выжатым до нуля. Я не замечал его взглядов. Не придавал значения случайным прикосновениям. Спокойно ходил по дому обнажённым, зная, что камеры везде… и что он может видеть. Когда как-то зашла речь о сексе, он сказал, что ему это не нужно. Я поверил. Зря. Он был влюблён. И носил это в себе годами. А потом появился ты. — Да… — тихо отозвался Ник. — Мы это обсуждали. Я тогда реально испугался. Думал, ты его просто прибьёшь. Томас усмехнулся — без радости. — Я догадывался, что нравлюсь ему. Но не мог… переступить. Для меня он был братом. Другом. Но не… — на секунду Томас запнулся, — не тем, кем он хотел бы. Он выдохнул, провёл рукой по лицу. — Он так спокойно сказал, что любит, без надрыва, без ожидания, просто… факт, что у меня внутри всё перевернулось. В его глазах были слёзы. А у меня — чувство вины, что я сделал что-то непоправимое. Я не должен был привозить тебя в тот дом. Но… — Томас криво усмехнулся, — я до сих пор не понимаю, что со мной случилось в тот день. Он посмотрел прямо на Ника. — Ты танцевал на столе. С этой своей… безумной улыбкой. Как будто бросал вызов всему и всем. И мне тоже. Смелый. Наглый. Живой. Красивый. Гордый. Чувственный. До неприличия притягательный. Томас коротко вдохнул. — Да. Я тебя купил. Да, использовал. И… Ник тихо перебил: — Влюбился? — Да, — почти шёпотом. Тишина в машине стала плотной. — Лэй так и сказал, — медленно произнёс Ник. — Он понял это, когда нашёл мои фото в твоём телефоне. Томас покачал головой. — Нет. Он понял, когда смотрел видео с нами. И именно тогда он впервые по-настоящему приревновал. Ник нахмурился. — А потом… переключился на меня. — Переключился? — тихо, но жёстче. — Это не переключатель. — Он говорил что-то про… рокировку. Но к тому моменту его чувства к тебе уже остыли. Так он сказал. Томас посмотрел на него так, будто хотел встряхнуть. — Нет. Ты снова ошибаешься. Он сделал паузу. — И это нормально. Ты не обязан это понимать. Ник напрягся. — О чём ты? Томас выдохнул медленно, словно решаясь. — Бао-Лэй болен. Слова повисли в воздухе. — Он наблюдается у нескольких специалистов. И нам повезло, что он вообще согласился на лечение — сначала из-за проблем с ногами, а потом уже… подключили психологов. Томас на секунду отвёл взгляд. — Один диагноз почти подтверждён. Параноидное расстройство личности. В машине вдруг стало тесно. И душно. Ник дёрнул ворот рубашки, хотя тот и так был расстёгнут. — Что это вообще значит? — Это значит… — Томас подбирал слова осторожно, — он иначе собирает реальность. Переосмысливает прошлое. Создаёт свою версию событий, где чувства логичны… но не всегда совпадают с тем, что было на самом деле. Он посмотрел на Ника. — В его картине мира он любит меня. Но одновременно уверен, что я его использовал, недооценил, предал. И в этой же картине появляешься ты — как человек, который даст ему то, чего не дал я. И... ты должен был стать триггером для меня, тем, кто вызовет ревность. Ник замер. Слишком многое вдруг стало складываться. Та странная отрешённость, с которой Лэй говорил «я люблю тебя». Будто не признавался — констатировал. Как что-то уже решённое за всех. И то утро… Влюблённые так себя не ведут. — Я тебе не верю, — глухо сказал Ник, больше упрямо, чем уверенно. Томас ничего не ответил. Просто перегнулся вперёд, открыл бардачок и достал несколько документов. Листы с печатями, подписями. Имя: Ли Бао-Лэй. Диагнозы. Термины, от которых холодело. Ник пробежался глазами — и этого оказалось достаточно. Он медленно выдохнул. — И что теперь? Томас посмотрел прямо на него. — Быть рядом. С тем, кто нам дорог. Потому что просто уйти… мы уже не сможем. Выбор за тобой.