Вечность на грани (Адам/Люцифер)

Он знал. Ещё до того, как трещина в небе превратилась в нож. До того, как мир заскрежетал, как мясорубка из битов. Люцифер почувствовал это раньше всех. Система готовилась его отключить. ~ Я… мешаю, да? ~ прошептал он, глядя на свои пальцы, которые начали размываться, как плохое видео под плохой анестезией. ~ Ты что несёшь? ~ рявкнул Адам. ~ Мы не вытянем это без тебя. ~ Я не просто персонаж, ~ глухо сказал Люцифер. ~ Я… диссонанс. Я не прописан в архитектуре этого конфликта. Я мешаю обеим сторонам. Сбой-воин стоял рядом. Он чувствовал это тоже. ~ Он прав. Его присутствие тормозит Коллапс. Но… он и не даёт рухнуть окончательно. ~ Тогда пусть остаётся! ~ выдохнул Адам. ~ Не всё решаешь ты, Адам, ~ прошептал Люцифер. ~ Иногда даже свобода имеет операционную систему. И она решила. Из самой карты, той самой, где жили забытые миры, появилась надпись: "Протокол Исключения активирован. Диссонанс будет временно выведен из контекста. Цель: стабилизация разрушения." ~ Серьёзно, мать его? ~ прошипел Люцифер. ~ То есть сначала вы делаете меня серафимом, потом философом, потом шутником, потом вирусом ~ а теперь я, значит, "диссонанс"? ~ Люци… ~ Адам сделал шаг. ~ Нет. Я не позволю. Люцифер посмотрел на него. Спокойно. Так, как никто не смотрел никогда. Даже Архитектор. ~ Ты должен. ~ Почему?! ~ Потому что если я останусь ~ мир не упадёт, но и не переродится. Я баланс. А сейчас нужен срыв. И он сам… шагнул в линию Исключения. Она не убивала. Она ~ замораживала. Мгновение ~ и он застыл. Не в стекле. А в паузе. Прерванный кадр. Остановленный анекдот. И только голос остался в воздухе: ~ Ты знаешь, что делать. Если я вернусь ~ я хочу, чтоб было за что. И всё. Мир… стал тише. Слишком тише. И Адам впервые понял: ~ Без Люцифера… здесь слишком серьёзно. А система прошептала: "Реальность вошла в фазу полной перезаписи. Прежние голоса временно недоступны. Ожидается: перегрузка. Ожидается: новый язык." Адам сжал перо. ~ Тогда мы напишем новый язык. Но каждое его слово будет ждать возвращения того, кто умел смеяться, когда всё горело.