Memories of youth

День тёк, словно вода в прозрачной речушке - быстро, шумно, с переливами голосов, шагов и скрипа дверей. Чонгук, как и все первокурсники, то и дело пересекал двор кампуса, лавируя между стайками студентов. Иногда он замечал в толпе людей с букетами книг на руках или с чашками дымящегося кофе, и в такие мгновения ему казалось, что университет - это целый маленький город, живущий по своим законам. Аудитории то сменялись тесными кабинетами, то просторными залами с высокими окнами, в которые лился мягкий свет. Но между парами уходило немало времени на то, чтобы понять, где именно находится нужный корпус, и, как назло, стрелка часов всегда бежала быстрее, чем хотелось. К концу дня у них оставалась последняя пара. Чонгук уже предвкушал встречу с Мингю - они собирались пообедать и, может быть, заглянуть в то самое кафе ещё раз. Но едва он начал складывать тетради в рюкзак, в аудитории зазвучал уверенный голос. — Ребята, минуту внимания, — Ын У вышел вперёд, положив руки в карманы. Его голос мягко, но чётко перекрыл гул разговоров. — Пожалуйста, никуда не уходите. Студсовет просит всех первокурсников собраться в зале для выступлений на двадцать-тридцать минут. Они расскажут о мероприятиях для новичков, о студвесне и предстоящем фестивале, который будет через две недели. — Ах, блин, — кто-то из задних рядов протянул с досадой. — Мы же ещё ничего не ели… — Я знаю, — вздохнул Ын У, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Я тоже голоден, но мы все должны прийти. Так положено. Кто-то шутливо застонал, кто-то просто пожал плечами, но в итоге вся группа, словно шумная стая воробьёв, поднялась и направилась к выходу. Они шли по коридору, а за окнами уже клонилось к вечеру. Листва на деревьях трепетала в лёгком ветерке, и солнечные лучи ложились на асфальт длинными, тёплыми полосами. В воздухе витал запах чьего-то свежесваренного кофе, смешанный с ароматом пыли и бумаги. Вместе с другими группами они спустились по лестнице и двинулись к залу для выступлений. Здание казалось ещё более оживлённым, чем утром — двери хлопали, в холле смеялись старшекурсники, а на стенах висели яркие плакаты с афишами будущих событий. Всё это напоминало Чонгуку ожившую картину, где каждая деталь — от мелькания чьего-то шарфа до блеска в глазах людей — была важной частью большой истории, в которую он теперь тоже входил. Зал для выступлений встретил их лёгким гулом голосов, шорохом одежды и мягким запахом свежей краски, будто здесь недавно обновили стены. Потолки уходили высоко вверх, а свет из больших окон падал на ряды кресел, заливая пространство тёплым золотом. Чонгук нашёл взглядом Мингю и Хоши — те уже сидели ближе к середине зала, оживлённо о чём-то болтая. Пробравшись между рядами, он опустился рядом с ними, а сразу же следом, тихо, но уверенно, сел Ын У. — О, привет, — улыбнулся староста, оглядывая новых для себя лиц. — Я Ын У, одногруппник Чонгука и староста. — Привет, я Мингю сосед по комнате Чонгука — отозвался Мингю, слегка приподняв руку. — А я Хоши — поздоровался Хоши — Приятно познакомится, — кивнул Ын У, и его улыбка была чуть хитрой, но доброжелательной. Они ещё обменялись парой фраз, но разговор постепенно стих, когда на сцену вышли четверо студентов. И среди них — тот самый парень, на которого вчера Чонгук случайно пролил кофе. Сегодня он выглядел так же безупречно: аккуратная причёска, утончённая осанка, но поверх его стильной одежды теперь был надет фирменный тёмно-синий жакет университета с золотыми шевронами. Мингю тихо толкнул Чонгука в бок: — Ну что, по-моему, это уже судьба. Два дня подряд встречаешь одного и того же парня. — Ага, — поддакнул Хоши, едва сдерживая смешок. — Осторожнее, а то в следующий раз тебе придётся ему кофе на свадьбе подавать. Чонгук нахмурился и отвернулся, но уши у него всё-таки чуть покраснели. — Это, кстати, один из глав студсовета, — негромко добавил Ын У, — третьекурсник. Но имя не буду называть — сами скоро запомните. Свет на сцене стал чуть ярче. Вперёд шагнул высокий парень с серьёзным лицом и строгой осанкой. — Добрый день, первокурсники, — начал Пак Соджун. Его голос был глубоким, ровным. — Прежде всего хочу поздравить вас с поступлением. Вы прошли непростой отбор и оказались здесь не случайно. Университет — это не только место учёбы, но и пространство возможностей. Здесь вы сможете раскрыть свои таланты, найти друзей и, возможно, определить свой путь на долгие годы вперёд. Но для этого потребуется труд, терпение и уважение друг к другу. В зале стояла тишина — слова Соджуна звучали весомо. — А теперь передам слово нашей энергичной Кан Мира, — он чуть улыбнулся и отступил в сторону. На сцену вышла девушка с уверенной походкой. Её речь была тёплой и более живой: — Привет, ребята! Я знаю, что первые дни — это хаос, потерянные аудитории и ощущение, что вы в огромном муравейнике. Но поверьте, скоро всё станет привычным. Мы подготовили для вас много мероприятий, чтобы вы быстрее влились в жизнь университета, познакомились друг с другом и нашли свои места в этом огромном пазле. После неё микрофон взял Чхве Ушик, и в зале сразу стало легче дышать — он улыбался так, словно вот-вот пошутит. — Я долго думал, что сказать, и понял, что самое главное — не бойтесь ошибаться. Серьёзно. Даже если вы перепутаете корпус и окажетесь на лекции по зоологии вместо математики, — он сделал паузу, дождался смеха, — возможно, это будет лучший день вашей учёбы. Когда наступила очередь последнего, Чонгук почувствовал, как его сердце стучит чуть громче. Ким Тэхен вышел вперёд, и свет упал на его лицо. — Всем добрый вечер, — начал он, слегка прищурившись. — Думаю, за эти дни я уже видел многих из вас на территории кампуса… или в кафе. В этот момент его взгляд скользнул по залу, остановился на Чонгуке и задержался всего на пару секунд — но этого хватило, чтобы Чонгук смутился и опустил глаза. — Мы надеемся, что никто не обидится на то, как мы распределили вас для выступлений на фестивале, — продолжил Тэхен. — Отбор был чисто по вашим видео-открыткам, которые вы присылали перед поступлением. Так что скоро у вас будет шанс показать себя вживую. В зале пробежал гул — кто-то перешёптывался, кто-то уже обсуждал, что именно готовить к фестивалю. А Чонгук в это время ощущал, как его лицо покрылось красными пятнами из-за одного только взгляда этого Ким Тэхена. Пак Соджун снова сделал шаг вперёд, забрав микрофон. Его голос стал чуть мягче, но всё так же звучал уверенно и собранно: — Ещё один момент, который важно знать, — начал он, обведя взглядом зал. — С завтрашнего дня и до конца этой недели на главной площади кампуса будут работать клубы и студенческие объединения. Каждый день они будут проводить мастер-классы, показывать, чем занимаются, и набирать новых участников. Это отличная возможность попробовать себя в чём-то новом и, возможно, найти дело, которое станет вашей страстью на всё время учёбы. Несколько студентов в зале зашептались, явно обсуждая, куда бы они хотели пойти. — Теперь о студенческой весне, — продолжил Соджун, слегка поправив микрофон. — Это мероприятие, которое стартует со дня открытых дверей уже в начале следующей недели. Для первокурсников всё довольно просто: ваша главная задача — подготовить хорошее выступление для заключительного дня фестиваля. Он пройдёт через две недели, в выходные. В его голосе прозвучала нотка извинения, но глаза оставались тёплыми: — Знаю, времени у вас совсем немного. Прошу прощения за такую спешку… но мы верим, что каждый из вас талантлив, и у вас хватит сил и вдохновения сделать всё, чтобы этот день запомнился. Соджун сделал небольшую паузу, давая залу переварить услышанное. — В ближайшее время мы передадим старостам списки студентов, которых выбрали для выступлений, а также всю необходимую информацию. На этом у меня всё. Желаю вам хорошего дня и… добро пожаловать в нашу большую семью, — он слегка улыбнулся и кивнул, отступая назад. В зале зааплодировали, и этот тёплый, чуть гулкий звук разлился по пространству, будто подталкивая каждого в зале вперёд, к новым встречам и делам. После слов Соджуна в зале повисла тихая, почти хрустальная тишина — словно замерло само время, заставляя воздух будто дрожать от предвкушения. Аплодисменты вспыхнули как тихий ручеёк, разливаясь волной, сначала робкой, затем все более уверенной, словно оживляя замерший зал, как весенний ветер пробуждает цветы. Чонгук повернул голову к Мингю — в его глазах играла искра надежды, тихая и хрупкая, как рассветное солнце, пробивающееся сквозь утренний туман. Хоши, сидевший рядом, поймал взгляд и подмигнул, как будто шепча невысказанное: «Всё только начинается». — Ох, Чонгук, — вдруг тихо произнёс Ын У, и его голос прозвучал, словно теплый ручей, — мне кажется, тебе придётся столкнуться с настоящей движухой на фестивале. — Что? — всплеснул бровями Чонгук, ощущая, как внутри щёлкает небольшой огонёк тревоги. — Да, — улыбаясь, проговорил Ын У, — тебя точно впишут в какую-нибудь программу: пение, танцы — что угодно. Все уже видели твой талант. Чонгук вздохнул, мягко опуская плечи: — Чёрт... А отказаться можно? — Теоретически да, никто не может заставить, — спокойно сказал Хоши, прищурившись, — но подумай, как это повлияет на отношение старшекурсников и преподавателей. Мингю улыбнулся, перебивая: — Да брось, Чонгук, выйдешь на сцену, потанцуешь, и всё. Плюс, бонусы к предметам в кармане. — Хм... — прошептал Чонгук, и на его лице мелькнула усталость, словно тень, затенившая рассвет. Они вышли из зала, где шумные разговоры наполняли воздух, словно бурлящий весенний поток. Мингю предложил зайти в столовую, но Чонгук посмотрел на часы и, сдерживая волнение, сказал: — Не могу. Подработка ждёт. Мингю посмотрел на него с удивлением и лёгкой улыбкой: — Уже работаешь? Ты настоящий взрослый. Чонгук пожал плечами, пробегая мимо: — Просто нужно. Хоши, глядя вслед другу, произнёс почти про себя: — Хороший парень... но путь будет нелёгким. Здесь не все идут по прямой дороге. Мингю кивнул, его взгляд стал серьёзнее, словно он увидел в Чонгуке не просто новичка, а человека, который пройдёт через бурю. — Он сильнее, чем кажется, — тихо сказал он. — Надеюсь, — ответил Ын У. Их голоса растворились в суете кампуса, словно тихий эхо среди весенних ветров, что несут вперед новые надежды и испытания. Чонгук прибежал в кафе за двадцать минут до назначенного времени. Внутри, среди аромата свежеобжаренного кофе и легкого шума разговоров, за прилавком обслуживал очередного клиента Ким Сокджин. Увидев Чонгука, он улыбнулся и жестом пригласил его пройти внутрь, указав присесть за ближайший столик. Как только последний посетитель покинул кафе, Джин, оставив чашку на стойке, подошёл и сел напротив. — Привет! — весело и тепло поздоровался он, оглядывая парня. — Готов? Чонгук слегка нервно улыбнулся, скользя взглядом по уютному интерьеру. — Здравствуйте... — чуть смутившись, ответил он, — ну да, наверное. Джин внезапно изменил тон, стал серьёзным: — Так давай сразу расставим все точки на берегу — попросил он. — Пожалуйста, не надо ко мне на «вы». Можешь звать меня просто Сокджин, Джин или даже Хен. Мне всего 29, не такой уж я и старый. Чонгук удивлённо поднял брови: — Что? 29? — вырвалось у него. — Я думал, тебе лет 22 или максимум 23. Джин залился громким, заразительным смехом, который наполнил кафе уютом. — Ахахах! — смеялся он. — Ты меня похвалил, похоже. Значит, мы сработаемся. В ответ Чонгук улыбнулся искренне, тепло принимая такую открытость. Ему нравилось, как Джин не скрывает своих эмоций — это сразу расслабляло. — Что касается работы, — снова серьёзно заговорил Джин, — первую неделю я буду рядом, в твою смену, помогать и подсказывать. Потом ты будешь работать самостоятельно. Но если что — мой номер у тебя всегда под рукой. Хотя, честно, не думаю, что возникнут какие-то проблемы. — Постараюсь справляться хорошо, — уверенно сказал Чонгук. — И я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Джин, и в его глазах блеснула доброта и вера. После теплого разговора Джин провел Чонгука на небольшую экскурсию по кафе. Они прошли за барную стойку, затем направились в подсобное помещение, и Чонгук удивленно заметил, что там, помимо шкафчиков для одежды, стоял уютный небольшой диванчик и даже душ. — Решил сделать всё с удобствами, — объяснил Джин с улыбкой, — мало ли что в жизни бывает, а здесь работать долго — хочется и отдохнуть, и привести себя в порядок. Затем Джин вручил Чонгуку новую форму — футболку с логотипом кафе, выполненную в мягких пастельных тонах, и небольшой аккуратный фартук, который обычно носили бариста. Всё было продуманно и удобно. — Вот здесь, — указал Джин на барную стойку, — всё, что нужно, чтобы готовить напитки: кофемашина, мельница, сиропы. Скажи, какие напитки ты умеешь делать? Чонгук уверенно ответил, что знаком почти со всем меню, но Джин все равно выдал ему подробную рецептуру каждого напитка — на всякий случай. — Не плохо, — одобрительно кивнул Джин. — А теперь приготовь что-нибудь. Чонгук не стал усложнять себе жизнь и выбрал каппучино с рисунком — милой альпакой, почти как на кепке Джина. Он сосредоточенно вылил пену, создавая узор, и когда показал готовое, Джин широко улыбнулся, а попробовав напиток, мягко погладил парня по голове. — Моё кафе в надежных руках, Чонгук, — сказал он с теплотой и уважением. Чонгук смутился от такого внимания — Джин вел себя как заботливый старший хён, и это одновременно подкупало и слегка смущало его. В этот момент в кафе вошел новый клиент. Джин быстро передал Чонгуку карту-бланш. — На тебе, покажи, что умеешь. Чонгук с уверенностью принял заказ и приготовил латте, оставив клиента довольным и улыбчивым. В этом моменте он почувствовал, что начинает действительно вписываться в новую жизнь. Хорошо, вот переработка в стиле Миядзаки — более тёплая, мягкая, с оттенком тихого волшебства и света в простых моментах. Время в кафе ускользало, как тёплый пар из чашки чая. Казалось, только что солнце светило в окна, а вот уже мягкий свет ламп отражается на чистых столах, а Чонгук осторожно переворачивает табличку на «Закрыто». За окнами вечер расцвёл глубоким синим цветом, в котором тихо плавали редкие фонари и тени деревьев. С Джином работать было необыкновенно легко — он умел оживлять воздух вокруг себя. То вспоминал что-то смешное, то делился историями, от которых становилось тепло, как от свежей булочки. Оказалось, что он тоже учился в этом университете и знает многих преподавателей. Когда-то он мечтал быть актёром, но судьба повела его другим путём. Сначала он помогал отцу, который держал сеть ресторанов в Корее, а потом, на накопленные деньги, открыл маленькое кафе прямо в кампусе. Потом ещё одно — в шумном, сияющем районе Каннам. И теперь он говорил, что доволен своей жизнью, словно человек, который нашёл свой уголок под солнцем. Чонгук и сам не заметил, как начал рассказывать Джину о себе — о вещах, которые обычно прятал глубоко. Но Джин был таким лёгким и солнечным, что рядом с ним не хотелось держать сердце под замком. Казалось, этот хён всегда подставит плечо, если вдруг налетит ветер. Когда они закончили убираться, в кафе пахло мылом, свежим деревом и остатками кофе, который так и не успели выпить. Джин отряхнул руки, потянулся и накинул куртку. — Ну что, малой, пошли. Подвезу, — сказал он так, будто это и не просьба, а уже решённое дело. — Правда, не надо. Я живу в общаге, тут две минуты, — Чонгук улыбнулся, вытирая руки о фартук. — Две минуты… — Джин покачал головой. — А вдруг по дороге тебя утащит ночная сова? — Ночная… кто? — Чонгук рассмеялся. — Сова. Огромная. С когтями. Она охотится на студентов, которые возвращаются домой без сопровождения. — Ага, и кормит их холодными пельменями? — Не знаю. Никто не возвращался, чтобы рассказать, — Джин сделал серьёзное лицо, но в глазах блеснул смех. Они вышли на улицу. Вечер был тёплым, а воздух пах цветами, которые кто-то посадил у крыльца. Джин задержался, глядя на Чонгука. — Ладно. Иди уже. Но завтра я жду тебя ровно в пять. — А если опоздаю? — с вызовом спросил Чонгук. — Тогда сова заберёт тебя по-настоящему, — Джин подмигнул. Чонгук рассмеялся, махнул рукой и зашагал в сторону общежития. Обернулся — Джин всё ещё стоял у двери, прислонившись к стене и наблюдая за ним. В свете фонаря его фигура казалась чуть старше, чем в кафе, но такой же тёплой и надёжной. — До завтра, хён! — крикнул Чонгук. — До завтра, малой, — ответил Джин, и в его голосе было что-то, что согревало сильнее любого фонаря. Хорошо, я перепишу сцену в стиле Миядзаки — с мягкой, живой атмосферой, вниманием к мелочам, эмоциям персонажей и окружающей среде. В коридоре утренний свет пробивался сквозь высокие окна, ложась золотистыми полосами на пол, где пыльные частицы танцевали в тихом воздухе. Далёкие звуки шагов и приглушённый гул голосов студентов создавали ощущение большого дома, полного жизни. Ын У стоял у стены, держа в руках блокнот. Когда собралась почти вся группа, он поднял голову и, слегка улыбнувшись, начал: — Шесть человек из нашей группы выбраны студсоветом для участия в концерте фестиваля. Мина, стоявшая чуть в стороне, тут же подалась вперёд, и её глаза засверкали. — Мина, ты будешь петь, — произнёс Ын У. — Ес! — она радостно прижала ладони к щекам, будто уже слышала аплодисменты зрителей. — Сана и Хичоль — у вас парный танец. — Что? — Хичоль нахмурился, словно перед ним объявили непосильную задачу. — С чего это вдруг? — Так решил студсовет. Не нравится — можешь сам у них спросить, — сказал Ын У, но в голосе его звучала мягкая, почти шутливая строгость. Он перевернул страницу в блокноте. — Дальше… Джей, ты тоже будешь петь, вместе с несколькими ребятами с других факультетов. — Принял, — коротко отозвался Джей, даже не отрываясь от телефона. — И последнее… — Ын У поднял взгляд и на мгновение задержал его на Чонгуке, а уголки губ чуть дрогнули. — Джину и Чонгук. Вас выбрали для основного мужского танца. Там будет около десяти парней со всего университета. — Ого, круто! — воскликнул Джину, который стоял рядом с Чонгуком. Он хлопнул его по плечу и, улыбнувшись, поднял ладонь. — Ну что, Чон, порвём их? — Ага, — Чонгук нехотя, но всё же отбил «пять». Джину чуть склонил голову, изучая его выражение. — Ты что, не рад? Это же возможность засветиться перед всем универом… да и за его пределами. Чонгук пожал плечами, глядя куда-то в сторону, словно его мысли были далеко от шумного коридора. — Мне всё равно. В этот момент дверь аудитории тихо заскрипела, и из неё выглянул преподаватель. Его мягкий, но уверенный голос позвал всех заходить. Коридор ещё мгновение жил шёпотом и тихими вздохами, а потом, словно по команде, студенты потянулись внутрь, оставляя за собой солнечные полосы и пыль, всё так же танцующую в свете. Хорошо, держи переработанную сцену в духе весны, середины марта, с атмосферой и деталями вокруг. Столовая гудела, словно улей: звон посуды, смех студентов, запах свежевыпеченного хлеба и чего-то сладкого тянулся от окна, где пекли булочки. За широкими окнами тянулся весенний мартовский день — солнце пробивалось сквозь тонкую пелену облаков, а ветер, пахнущий влажной землёй и распустившимися почками, чуть колыхал занавески. Хоши, с подносом, на котором дымился суп и лежала булочка с кунжутом, плюхнулся за стол к Мингю, Чонгуку и Ын У. С улицы, через приоткрытую дверь, донеслось щебетание воробьёв, устроивших переполох у крошек возле крыльца. — Давайте пойдём посмотрим, какие клубы есть? — с воодушевлением предложил Хоши, разливаясь в широкой улыбке. — Ага, — кивнул Мингю, поправляя капюшон худи. — Я хочу вступить в актёрский. Давно мечтал. А вы? — Ну я в танцевальный, — не раздумывая ответил Хоши, откусив кусочек булочки. — Пока не знаю, — задумчиво произнёс Ын У, вертя ложку в пальцах. — Не думал ещё… да и вариантов много. — А ты, Чонгук? — Мингю прищурился, глядя на друга. — Думаю насчёт фотоклуба и танцевального, — сказал Чонгук, перестав жевать. — О нет, только не фото, — неожиданно вставил Ын У, резко положив ложку. — Что? Почему? — нахмурился Чонгук. Ын У, чуть наклонившись, понизил голос, а за окном ветер донёс запах мокрого асфальта — недавно прошёл короткий весенний дождик. — Парень, который его возглавляет, скользкий тип. Да и вся шайка там — его дружки. Два года назад был скандал… он пытался изнасиловать первокурсницу. Батя у него — какая-то шишка, и всё замяли. А в обычные дни он ведёт себя, как урод. Со своими шавками пристают к первокурсникам и девушкам. — Мда… и в универе уродов хватает, — пробормотал Мингю, ковыряя вилкой овощи. Чонгук молча кивнул, чуть нахмурив брови, потом, подумав, произнёс: — Значит, танцевальный клуб. — Отлично! Пойдём вместе! — обрадовался Хоши, хлопнув его по плечу. — Это хороший выбор, — добавил Ын У. — Глава этого клуба довольно известный танцор. Хоть он и на четвёртом курсе, но уже пару раз ставил хореографии для айдолов. — О да, он такой крутой… — мечтательно протянул Хоши, а солнечный луч, пробившись сквозь облака, лёг на его лицо, делая глаза чуть светлее. Главная площадь университета в этот день казалась оживлённой ярмаркой. Середина марта дышала мягким, почти ласковым теплом, и в воздухе уже витал сладковатый запах цветущей магнолии, перемешанный с лёгкой свежестью талого снега. Вдоль аллеи стояли пёстрые палатки клубов: кто-то играл на гитаре, заманивая в музыкальный кружок, кто-то раздавал бумажные журавлики в знак приглашения в аниме-клуб, а из шатра кулинаров доносился запах свежей выпечки. Чонгук, Хоши, Мингю и Ын У шли неторопливо, разглядывая плакаты, слушая смех и перебрасываясь короткими комментариями. Солнце пробивалось сквозь ещё голые ветки деревьев, а в лужах на плитке площади отражалось синее небо. — Танцевальный — туда! — Хоши указал на ярко-жёлтую будку, у которой уже толпились студенты. На столике стояла ваза с тюльпанами, а рядом — стопка аккуратно разложенных заявок. Пока они с Чонгуком склонились над бумагами, заполняя свои данные, к ним подошёл высокий парень в чёрной куртке-бомбере и с широкой, по-весеннему тёплой улыбкой. — О, Чон Чонгук хочет в мой клуб, — произнёс он с явным удовольствием, а затем, чуть наклонившись к Чонгуку, добавил тихо, но уверенно: — Не к чему тебе писать эту заявку, ты принят вне очереди. Чонгук удивлённо поднял голову: — Что? — Я Чон Хосок, — парень протянул руку. — Глава танцевального клуба. Я видел твоё видео — ты двигаешься чертовски круто. Вообще, сам собирался найти тебя и пригласить. Так что для меня это сюрприз и удача, что ты сам пришёл. — А… да… спасибо, — слегка смутившись, ответил Чонгук, чувствуя, как на щёки поднимается тепло. — Приходи завтра сразу на занятие, — продолжил Хосок. — Познакомишься с группой и сразу вольёшься в процесс. — Хорошо, — кивнул Чонгук. Рядом Хоши, едва заметно, но довольно ухмылялся — весна обещала быть очень интересной.