Американский солдат во Второй Мировой войне

Интересный момент: точки, где производилась регистрация, не имели никакого отношения непосредственно к самой армии. Каждая «комиссия» состояла, как правило, из пятерых мужчин в возрасте от сорока до пятидесяти с небольшим; в их число входили сугубо гражданские лица, обычно из предпринимателей или людей, занимающихся той или иной профессиональной деятельностью, также среди них оказывались и отставные военные, например, ветераны Первой Мировой. Назначения этих лиц в «комиссию» подписывались лично президентом, они считались федеральными служащими, но не получали платы за свою работу. Основной смысл такого подхода был в том, чтобы членами призывной службы становились люди, известные и уважаемые среди местных жителей и сами знающие большинство тех юношей, с которыми им предстояло иметь дело. Понятно, это было актуально прежде всего в сельской местности и небольших городах. В мегаполисах, с их постоянным движением населения, сменой места жительства, приездом одних людей, отъездом других личное знакомство членов комиссии с будущими призывниками оказывалось вопросом в известной мере сомнительным. (Примечательно, что сами члены комиссий, а также все лица, связанные с их деятельностью, насколько возможно избегали термина «призыв» (the draft). Он, разумеется, всё равно вошёл в широкий обиход, использовался в повседневных разговорах, в анекдотах, даже в названиях модных танцев, были и газетные комиксы с персонажем по прозвищу Призывник. Но, по мнению членов комиссий, это слово, притом совершенно напрасно, пустила в широкий оборот пресса, из-за того, что оно было более ёмким и энергичным и занимало меньше места в газетных заголовках. В официальной документации использовалось только название Selective Service — «Выборочная военная служба». Такое отношение может быть более понятным, если заметить, что слово draft переводится на русский язык и как вполне нейтральное «призыв», и как гораздо более эмоционально окрашенное «рекрутчина».) Количество призывных пунктов было достаточно велико, однако в «День Р» 1940 года каждый из них посетило от трёхсот до трёх тысяч человек (так, в округе Колумбия в 47 пунктах было зарегистрировано свыше 113 тысяч потенциальных призывников). Регистрация, тем не менее, прошла успешно, поскольку всё, что нужно было сделать молодому человеку на призывном пункте, это дать членам комиссии записать своё имя, адрес, место работы и его адрес и оценить приметы своей внешности. Взамен, в свидетельство выполнения нового закона, он получал на руки регистрационное свидетельство, так называемую «Форму DSS 2» (DSS - Department of Selective Service, «Управление выборочной военной службы»). Свидетельство полагалось везде носить с собой. (Забавно, что многие впоследствии использовали эту оранжевую картонную карточку для подтверждения, что они уже достигли возраста, в котором разрешена покупка алкоголя.) Сообщается также, что каждой из призывных комиссий военное министерство обеспечивало наличие врачей, проводивших физическое обследование призывников, комиссии, принимавшей жалобы на решения медиков, и апелляционной комиссии, рассматривавшей спорные вопросы общего характера. Однако нет более точной информации, когда именно это произошло: была ли нужда в этом именно в сам первый «День Р», если цель комиссий в этот день состояла только в записи анкетных данных? Скорее всего, в подобном расширении состава комиссий появился смысл только после того, как регистрация закончилась и начался собственно сам призыв. Кроме того, впоследствии, после определения порядка ухода призывников в армию во время лотереи (см.п.1.5), каждому, кому приходило время служить, выдавали специальную анкету. В этой «Форме DSS 40» на восьми страницах были изложены вопросы о разных фактах биографии. Анкету полагалось заполнить и вернуть в комиссию в течение пяти дней. Ответ на пункты анкеты, впрочем, порой вызывал затруднения: в 1940-е годы очень мало кто регулярно сталкивался с заполнением сложных бланков (даже налоговые декларации, сегодня обязательные в США для каждого, тогда подавали не более чем трое из каждых ста человек). Было немало недопониманий и, опять-таки, курьёзов. Так, случалось, что слово «inmate» в одном из пунктов, уточнявшем, отбывал ли регистрирующийся тюремный срок, истолковывали не как «заключённый», а как «пациент» и сообщали о своём пребывании не за решёткой, а в больнице. Или на вопрос «Были ли вы осуждены за преступление против государства?» был дан неожиданный ответ: «Да, меня судили за автомобильную аварию».