Американский солдат во Второй Мировой войне

Из нашей, советской, истории мы знаем много примеров, когда участниками войны становились совсем юные. Были партизаны и подпольщики, были «сыновья полка» — самому младшему из них, Серёже Алешкову, исполнилось тогда всего шесть. Знаем мы также, сколько было случаев, когда юноши и девушки, не достигшие нужного возраста, подделывали свои документы, приписывая себе несколько лет, и в результате оказывались совершенно официально зачислены в части действующей армии. А как с этим обстояло за океаном? Что ж, ответ такой: в Штатах существует даже объединение несовершеннолетних ветеранов военной службы. Его создал в 1991 году Рэй Джексон, который сам во время Второй Мировой пробился в ряды военных до наступления призывного возраста; в число активных членов входит более 1.200 человек, в своё время поступивших так же, как и основатель, среди них, между прочим, 26 женщин. Наверняка есть и другие такие же, как они, просто не входящие в это объединение. И многие могли не дожить до его основания. У каждого из этих людей своя история. Но та, которая будет изложена дальше, своей необычайностью, возможно, превосходит их все. Кэлвин Леон Грэм родился 3 апреля 1930 года в городке Крокетт штата Техас. У него было ещё шестеро братьев и сестёр; мать состояла во втором браке, и отчим обращался с неродными детьми очень жестоко. Кэлвин и один из его старших братьев покинули дом и перебрались в Хьюстон, где поселились в дешёвых меблированных комнатах; чтобы были деньги на оплату жилья и на жизнь, Кэлвин продавал газеты и разносил телеграммы — некоторые из них были срочными, и доставлять их адресатам приходилось ночью. Брат тоже зарабатывал как мог. При этом мальчики продолжали ходить в школу. Мать, несмотря на раздельное проживание, периодически навещала сыновей, интересовалась их учёбой и подписывала школьные табели. Однако, продавая газеты, одиннадцатилетний Кэлвин первым оказывался в курсе их содержания. Он знал, что происходит за морями, и ненавидел Гитлера, поскольку, по его собственным словам, тот «напоминал ему отчима». Из рук Кэлвина разлетелся экстренный выпуск о нападении на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года и газета с известием о принятом на другой день решении президента и Конгресса о вступлении Соединённых Штатов в войну. Кэлвин решил сам отправиться на военную службу. Гибель одного из родственников в бою ещё укрепила его решимость. Причём поступить он хотел именно во флот. Но как?! В 1942 году добровольцем можно было стать уже и в шестнадцать-семнадцать, при условии, что родители юноши дали на это письменное согласие. Предпочитали, конечно, семнадцатилетних. Но Кэлвин Грэм не собирался ждать, пока ему исполнится столько. Он уже работал; он был мужчиной; он уже даже дорос до пяти футов двух дюймов — 158 см — того минимума, с которым принимали в военно-морские силы. Всё же он не мог не понимать, как отличается внешне от парней того возраста, в котором по закону могут взять служить. В свои двенадцать Кэлвин принялся пользоваться бритвой. У него ещё не начинал ломаться голос; Кэлвин стал тренироваться говорить как можно басистее. Он подделал подпись матери, скопировав её из школьного табеля в бланк родительского разрешения на поступление в армию добровольцем. Но подпись ещё должна была быть заверена печатью нотариуса. Кэлвин знал, что нужный ему штемпель есть у хозяина отеля, который имел право заверять некоторые документы. Кэлвин договорился с друзьями, и мальчишки заставили хозяина сорваться с места у конторки криками: «Пожар на верхнем этаже!» Пока хозяин бегал проверять, что случилось, Кэлвин вытащил из ящика печать и приложил её к разрешению. Собираясь отправиться на флотский призывной пункт, Кэлвин взял костюм своего старшего брата, надел его супер-модную в то время шляпу. Он старался выглядеть, двигаться и говорить как взрослый, и документы у него вроде бы соответствовали порядку. Но он всё же сильно беспокоился: медосмотр мог выявить его истинный возраст. В очереди Кэлвин оказался не один такой: прямо перед ним проходили опрос и осмотр пятеро его знакомых, которым было всего четырнадцать или пятнадцать. Все они получили вожделенный штамп «годен». Однако, когда Кэлвин оказался в кабинете дантиста, оправдались худшие опасения: по виду его зубов врач не мог не понять, сколько мальчику лет на самом деле. — Тебе всего двенадцать! — заявил врач. — Выметайся отсюда! — Мне семнадцать! — продолжал дерзко настаивать Грэм. — А если из-за вас мне откажут, я пойду к вашему начальству и скажу, что тем парням, которых вы осматривали передо мной, семнадцати не было точно, но вы всё равно подтвердили их годность! Как вспоминал потом Кэлвин, «дантист сказал, что ему некогда со мной возиться, и пропустил меня». Впоследствии Грэм, между прочим, был уверен, что флотские знали, что и он, и его приятели, оказавшиеся в тот день вместе на призывном пункте, не достигли нужных лет. Но взяли всех шестерых, поскольку это был период, когда Штаты терпели на море поражение за поражением, и пополнение требовалось морякам как никогда. Кэлвин сообщил матери, что поедет в другой штат навестить родственников. На самом деле он, не закончив седьмой класс школы, отправился в Сан-Диего, где ему предстояло пройти обучение. Инструкторы тоже отлично понимали, как отличаются от нужного возраста многие из доставшихся им под команду новобранцев, и не щадили их. Возможно, чтобы укрепить физически, возможно, чтобы вынудить отказаться от своих намерений, таких заставляли на тренировках бежать более длинные дистанции, чем взрослых сотоварищей, и таскать более тяжёлые грузы. Проведя в «учебке» всего три недели, Кэлвин затем получил распределение — ему предстояло стать заряжающим корабельного зенитного пулемёта. Обучение завершилось быстро; Кэлвину выпало назначение на линкор «Южная Дакота», совсем новый боевой корабль, спущенный на воду за несколько месяцев до того. В августе 1942 года командиру «Южной Дакоты» вручили приказ о походе в Тихий океан. Так матрос Кэлвин Грэм отправился на войну. В точке сбора «Южная Дакота» вошла в состав авианосной эскадры и стала кораблём зенитного прикрытия для авианосца «Энтерпрайз». В конце октября эскадра была обнаружена японцами и в районе островов Санта-Крус подверглась массированной атаке. Вражеские лётчики легко прорвали воздушное прикрытие американцев, один из кораблей сопровождения был многократно торпедирован и затонул, японцы нацелились на авианосец, однако «Южная Дакота», несмотря на попадание тяжёлых бомб и ранения капитана и многих членов команды, прикрыла «Энтерпрайз» огневым барьером из зенитных пушек, сбив двадцать шесть самолётов противника. В скором времени юные стрелки с «Дакоты» и вовсе обрели репутацию бешеных парней, готовых сразу палить во всё, что движется, не разбирая знаков различия, так что пилотам ВМФ США было предписано держаться от «Энтерпрайза» подальше, чтоб их не подбили свои же. В середине ноября «Энтерпрайз», «Южная Дакота» и другие корабли оказались в центре четырёхдневных морских и воздушных сражений, которые вошли в американскую историю как знаменитая «Битва за Гуадалканал». Вечером 14 ноября линкор оказался под обстрелом. Полученное повреждение электрических цепей мешало вести бой и сделало корабль мишенью для восьми японских эсминцев. По последующему подсчёту, «Южная Дакота» получила больше двадцати четырёх прямых попаданий, надстройка линкора была разрушена, он чудом сохранил плавучесть. Тем не менее, несмотря на нахождение под огнём, повреждения электросистемы были ликвидированы, и «Южная Дакота» произвела по врагу достаточное количество эффективных выстрелов, прежде чем её скрыл от японцев дым и ночная темнота. Матрос первого класса Кэлвин Грэм выполнял свои обязанности у пулемёта, невзирая на вражеские снаряды. Шрапнель попала ему в лицо, выбив несколько зубов, следующий взрыв, серьёзно повредивший надстройку, сбросил его на три палубы вниз. Его руки были в ожогах от раскалённых стволов орудий. И всё же он поднялся и принялся помогать тем, кто был ранен серьёзнее него. Он снимал ремни с убитых и перетягивал ими конечности раненых, чтоб остановить кровотечение, перетаскивал товарищей в укрытие, приносил им сигареты и старался подбодрить как мог. «Длинная была ночь, — вспоминал потом сам Грэм. — Она состарила меня. Но я не жаловался: корабль разнесло наполовину. Тридцать восемь человек было убито, шестьдесят ранено.» К середине декабря «Южная Дакота» доползла до Нью-Йорка и встала на ремонт на верфях Бруклина. Гэтч, капитан линкора, и члены команды стали героями, их снимали для военной кинохроники, им вручали награды. Двенадцатилетний Кэлвин Грэм получил две медали: «Бронзовую звезду» за мужество, проявленное во время боя, и «Пурпурное сердце» за ранения. Дальше началась настоящая трагикомедия. Мать Кэлвина как-то раз отправилась в кино; в киножурнале перед фильмом показывали хронику о покрывшем себя славой в бою «Линкоре Х», как называли «Южную Дакоту» ради соображений секретности. Неожиданно среди членов экипажа женщина узнала своего сына. Миссис Грэм продолжала до этого момента находиться в уверенности, что Кэлвин гостит у родственников. Теперь же она поспешно написала письмо руководству флота с жалобой, что они приняли на службу такого мальчишку. Результат раскрытия секрета не заставил себя долго ждать. Кэлвина без промедления сняли с линкора и отправили из Нью-Йорка обратно в Техас, где он оказался в заключении на корабельной гауптвахте: он ведь совершил преступление, солгав в призывных документах о своём возрасте. Он провёл взаперти три месяца, прежде чем сумел передать весточку своей сестре Перл, и та обратилась в газеты, чтобы защитить «мальчугана-ветерана». Во избежание лишнего шума Грэма выпустили на свободу; но при этом он был вышвырнут с флота без права на пенсию и выплаты за ранения, с лишением всех наград. В английском языке такое называется «dishonorable discharge»: «увольнение за правонарушение по приговору суда», «увольнение с позором». И вот 1 апреля 1943 года он вернулся в Хьюстон — ветеран войны, с опытом морских битв и  боевыми ранениями, но без каких-либо льгот за них, даже без записей, что он вообще служил, — и при этом всё ещё подросток. Грэм какое-то время раздавал интервью городским газетчикам, однако внимание к нему, конечно, не могло длиться долго. Он заново попробовал ходить в школу, но быстро бросил её снова — отстал от сверстников, у которых не было такого перерыва в учёбе. Тогда он пошёл работать сварщиком на верфи Хьюстона. В четырнадцать лет он женился, в пятнадцать стал отцом, в семнадцать развёлся. В восемнадцать Кэлвин Грэм снова оказался подлежащим призыву в армию. И это было совершенно законно: ведь любые записи о том, что он уже служил, были аннулированы. Он не стал дожидаться обязательного призыва. Он отправился записываться добровольцем вторично. На сей раз Грэм выбрал не флот, а корпус морской пехоты. Но... дни в форме не продлились долго. Падение, повреждение позвоночника, увольнение — ладно, теперь хотя бы с записью, что инвалидность получена им на военной службе. Не слишком большое утешение, впрочем, когда единственная работа, которую Кэлвин смог себе в итоге найти, это продажа подписок на разные журналы. Тем не менее Кэлвин вполне тянул такую жизнь, женился вторично — этот брак, в отличие от первого, оказался прочным. Так продолжалось без малого тридцать лет. По мере того, как с возрастом последствия старых ран начинали сказываться сильнее, Грэм стал периодически пытаться напомнить властям о себе. Но его обращения оставались без внимания. Пока в 1976 году, когда Кэлвину было уже сильно за сорок, президентом не стал Джимми Картер. Тут надежды возродились: возможно, президент, прежде своего избрания много лет служивший в военно-морском флоте, каким-то образом посочувствует собрату. На самом деле Грэм хотел не так уж много — аннулирования своего «увольнения с позором» и признания, что он служил в армии во время войны; это дало бы ему право на льготы, которые покрыли бы часть расходов на хирургов и дантистов. Сенаторы от штата Техас поддержали петицию соотечественника; дело тянулось два года, но в 1978-м — через тридцать шесть лет после Битвы за Гуадалканал и той жуткой ночи на борту «Южной Дакоты» — президент Картер подписал декрет о почётной отставке Кэлвина Грэма и о возвращении ему медали за мужество. Ещё через десять лет, в 1987-м, декретом президента Рейгана Грэм обрёл полную военную пенсию и льготы по инвалидности. Однако «Пурпурное сердце» за свои раны он так и не получил назад. Америка узнала историю Кэлвина в 1988 году, когда о нём был снят художественный телефильм из нескольких серий. Он назывался «Too Young the Hero» — «Слишком молод для героя». Небольшие отчисления за фильм поддерживали Грэма ещё несколько лет... Он умер от сердечного приступа в ноябре 1992 года, в шестидесятидвухлетнем возрасте. И всё же... Всё же!.. 21 июня 1994 года лично министр Военно-морских сил США вручил Мэри Грэм медаль её покойного мужа «Пурпурное сердце». Пусть и полвека спустя, ВМС и все Штаты наконец-то признали за Кэлвином Грэмом, — «юнцом-ветераном», дерзким мальчишкой, который с такой лихостью, изобретательностью и настойчивостью стремился попасть на войну и подтвердил затем, что рвался туда не зря, — окончательное и полное право на эту заслуженную им награду.