Высокие обороты

Журналисты наперебой засыпали вопросами: - Как оцениваете свои результаты в этом сезоне? Какие цели на оставшуюся часть? – выкрикнул один из них. - Когда дадите полноценное интервью? - Как вам трасса? Как ведет себя машина? Какие ощущения от гонки? - Правда, что вы встречаетесь с моделью? Говорят, вас видели... Ой. - Заткнитесь! – резко оборвала их гонщица. – Своими глазами видели? Тогда замолчите, нечего задавать глупые вопросы. - Как видим, мисс О явно не в духе после заезда. – прокомментировала журналистка спортивного канала. – Возможно, причина в очередной победе мисс Чан. Молодая гонщица, недавно покинувшая юниорскую лигу и легко получившая категорию В, уже наступает на пятки своей старшей сопернице. Учитывая её целеустремленность, скоро мы увидим мисс Чан на экранах зарубежных телеканалов. С места событий, Ким Чжон Су и Ли Вон Чжон... - Вот стерва! – слишком громко бросила женщина в маске. – Мисс Чан да мисс Чан сё... Лишь бы угодить её начальству. Какая из неё принцесса гонок... Юн А, не выдержав, поспешно покинула стадион. Тут же зазвонил телефон. - Ну? - Угадывать звонящего не пришлось. Воспоминания об этом человеке врезались в подкорку навсегда, как несмываемое клеймо. - Черт. - Я ещё ничего не сказала – в голосе чувствовалась привычная игривость. Они давно научились читать настроение друг друга по малейшим нюансам, даже на расстоянии. – Неплохо, в этот раз тебя не разгромили в пух и прах. Пора уже смывать с себя клеймо вечной второй – фраза прозвучала резко, но Хэвон знала: её возлюбленная говорила так потому, что сама прошла путь к успеху через жертвы и преодоление. - Но... - Юна смягчила тон - это не отменяет праздника! Сегодня отмечаем! - Мне сказали, что нас видели. Это может повредить твоей карьере, особенно с новым проектом... - Милая, трогательно, как ты обо мне заботишься. Но сегодня ты просто пойдешь со мной. Какая разница, кто нас видит? Контракт разорвут? Я не против компенсации. А тебя вышвырнут в начале сезона? Вот это будет сенсация: битва поколений! Интерес к вам и так растет, жди рекламных предложений. Не парься, я всё улажу. «Я всё улажу» любимая фраза Юны, и в ней не было лжи. Она действительно решала проблемы, которые другим казались безнадежными. Сольюн знала: эти слова снимут тревогу с плеч её любимой и заставят её согласиться. Так происходило бесчисленное количество раз. Клубная музыка била в виски, но О Хэвон чувствовала себя чуждо этому миру блеска. Юна, как всегда, была в центре внимания, легко болтая с кем-то из менеджеров команды, заказывая им слишком крепкие коктейли. Слова Юны о «битве поколений» звенели в ушах Хэвон, смешиваясь с унизительным комментарием журналистки и горечью от второго места - снова позади Чан Вонен. - Пей, зайка - Юна придвинула к ней бокал, ее глаза блестели привычным азартом. - Расслабься. Я же сказала, я всё улажу. Нас не видели - Ее пальцы нежно коснулись тыльной стороны руки Хэвон. Но та отвела взгляд, чувствуя тяжесть поражения. И в этот момент она их увидела. У дальнего стола, окруженная восторженной толпой, сияла та самая мисс Чан. Молодая гонщица, только что одержавшая победу, смеялась, ее глаза сияли триумфом. Один из ее друзей что-то громко сказал, и Вонен, заметив взгляд Хэвон, слегка кивнула - формально, вежливо, но с едва уловимой снисходительностью победителя. - Твоя протеже сегодня сияет - пробормотала Юна, глотая напиток. Жжение в горле было кстати. - Она... невероятно быстра. Уверена. Как ты в ее возрасте. Хэвон медленно повернула голову, следуя за взглядом Сольюн. Игривость мгновенно испарилась, сменившись острым, аналитическим взглядом, который она обычно бросала на трассу перед решающим обгоном. - Сравниваешь меня с «ней»? - Ее голос был ровным, но в нем появилась опасная сталь. Юна наклонилась ближе, запах дорогих духов и чего-то неуловимо ее ударил в нос Хэвон. - Она талантлива, да. Но талант – это лишь часть уравнения. У нее нет твоего опыта чтения трассы. Твоей выдержки. Твоей... глубины. - Ее палец легонько провел по линии челюсти Хэвон. - А у тебя есть всё. Кроме... может быть, желания признать, что ты сильнее? Или тебе нравится, как она на тебя смотрит? Этот взгляд... победителя? Хэвон почувствовала, как закипает. Не только из-за слов, но из-за внезапной, острой ревности в глазах Юны. Ревности к ее сопернице? - Желания? Ты думаешь, мне не хочется стереть с ее лица эту улыбку? Обойти ее? Обойти тебя? Но ты... ты всегда здесь! Со своими связями, своим влиянием, своим... «я всё улажу»! Как я могу драться на равных, когда она - чистый талант без прошлого, которое ее тянет вниз, а я... - Она замолчала, осознав, что сказала слишком много. Юна откинулась на спинку дивана. Ее взгляд стал пронзительным, почти ранящим: Твое прошлое? Ты имеешь в виду нас? Это то, что «тянет тебя вниз», О Хэвон? - Ее губы тронула холодная улыбка. - Или это страх, что кто-то узнает, чьи руки знают каждую кривую твоего тела лучше, чем она знает трассу? Дорога до пентхауса промелькнула в гнетущем молчании. О Хэвон чувствовала, как гнев сменяется леденящим страхом – страхом перед сказанным, перед этой тишиной, перед Юной, чьи глаза в свете фонарей горели холодным огнем. Лифт поднимался плавно, беззвучно. Юна стояла неподвижно, смотря куда-то поверх головы Хэвон. Напряжение висело в воздухе густым, тяжелым туманом. Как только дверь в пентхаус закрылась с тихим щелчком, Юна медленно обернулась. Ее движения были лишены привычной грации – они были осторожными, как у хищника, оценивающего добычу. -Так, - прошептала она, голос низкий и ровный, без прежней игривости. - Я – твое бремя? Я мешаю тебе стать первой? Мешаю догнать юную звезду? - Она сделала шаг вперед, заставляя Хэвон инстинктивно отступить к стене. - Может, тебе стоит искать поддержки... ближе к объекту твоего восхищения? У Вонен? - Ее глаза, темные и нечитаемые, впились в Хэвон. - Ее руки, наверное, не такие навязчивые? Ее влияние не так давит? Хэвон почувствовала, как слезы предательски подступают к горлу: Юна, нет! Я не это... Я просто... - Она искала слова, но они путались, тонули в волне вины и непонимания. -Просто «что»? - Юна приблизилась вплотную, ладонь легла на стену рядом с головой Хэвон, замыкая ее в пространстве между своим телом и холодной поверхностью. - Просто она быстрая? Молодая? Не обременена таким... балластом, как я и наши отношения? - Горечь прокралась в ее голос. - Ты думаешь, ей не нужны связи? Не нужно «всё улаживать»? Она просто еще не доросла до этого уровня грязи, О Хэвон. Но она дорастет. И тогда ты поймешь, что я... Хэвон не дала ей договорить. Отчаяние и внезапная, острая жалость к этой сильной, но раненой женщине пересилили страх. Она подняла руки, коснулась ладонями щек Юны. Кожа под пальцами была горячей, напряженной. - Она «ничто» - прошептала Хэвон, заставляя Юну встретиться с ее взглядом. - Ничто по сравнению с тобой. Она – искра. Ты – пламя. Она – скорость на прямой. Ты...- Хэвон провела большим пальцем по нижней губе Юны, чувствуя, как та слегка дрогнула. -...ты – мастерство на вираже. Глубина там, где она видит только асфальт. Ты учила меня видеть это. А теперь... теперь ты не веришь в это сама? Юна замерла. Ее дыхание, раньше ровное и контролируемое, стало прерывистым. Гнев в глазах начал меркнуть, сменяясь чем-то более сложным – болью, усталостью, и все той же, вечной жаждой. - Я верю в тебя - выдохнула Юна, ее голос внезапно сломался. - Всегда верила. Но слышать, как ты сравниваешь меня с ней... Видеть этот... «восторг» в твоих глазах, когда ты говоришь о ее скорости... - Она опустила голову, лоб коснулся лба Хэвон. - Это... режет, зайка. Глубже, чем ты думаешь. - Во мне не было восторга - возразила Хэвон тихо, ее губы почти касались губ Юны. - Была горечь. Страх, что я никогда не буду такой... «свободной», как она. Что тень нашей тайны, твоя опека... что они делают меня слабее. Но это не «ты» моя слабость, Юна. Это мои собственные сомнения. Моя глупость. Юна приподняла голову. В ее глазах стояли не слезы, а какая-то влажная глубина: Ты сильнее ее, Хэ. Сильнее меня в твоей... чистоте намерений. И я... - Она замолчала, словно боясь произнести следующее. - Я так боюсь потерять тебя в этой погоне за призраком. За ее призраком. -Ты не потеряешь, - Хэвон прошептала и наконец закрыла расстояние между их губами. Этот поцелуй не был похож ни на один предыдущий. Не было ярости, не было наказания. Было медленное, мучительное, бесконечно нежное растворение. Губы Юны отозвались не сразу, словно оттаивая, а затем ответили с такой глубиной и отдачей, что у Хэвон перехватило дыхание. Это был поцелуй-признание, поцелуй-прощение, поцелуй-обещание. Они не пошли в спальню. Одежда падала на мраморный пол прихожей - сначала массивная кофта Хэвон, затем шелковая блузка Юны. Каждое прикосновение было теперь осознанным, полным смысла. Пальцы Юны, которые минуту назад могли сжать в гневе, теперь скользили по оголенной спине Хэвон с трепетной нежностью, исследуя знакомые изгибы, как будто впервые. - Ты помнишь тот поворот на Нюрбургринге? - прошептала Юна, ее губы скользили по линии ключицы Хэвон, оставляя горячие следы. -Тот слепой, на спуске? Где ты прошла его на грани, почти теряя сцепление... - Ее рука опустилась ниже, ладонь легла на оголенный живот Хэвон, чуть ниже пупка. - У тебя тогда... вот здесь... дрожали мышцы, сама же рассказывала. От напряжения. От адреналина. - Ее палец нарисовал кружок на нежной коже, вызвав дрожь. - Это было... невероятно красиво. Ты была невероятна. Хэвон вскинула голову, ее пальцы впились в волосы Юны: Юна... - Она не могла вымолвить больше. Сравнения с Вонен, горечь поражения - все это растаяло под прикосновениями и словами, которые знали ее тело и душу лучше, чем кто-либо. Юна опустилась на колени. Ее руки скользнули по бедрам Хэвон, снимая ботинки, затем чулки. Взгляд снизу вверх был полон обожания и обещания: Я хочу видеть тебя, - прошептала она, ее губы коснулись внутренней стороны колена. - Только тебя. Настоящую. Не ту, что боится отстать. Не ту, что сравнивает. - Ее поцелуи поползли вверх по дрожащему бедру, медленно, неумолимо. -Хочу видеть ту, что прошла тот поворот. Ту, чье сердце бьется вот так... - Ее ладонь легла на бедро, чувствуя бешеный пульс под кожей. - ...когда она на пределе. Когда она берет то, что ее. Хэвон вскрикнула, когда губы Юны нашли ее центр, сквозь тонкую ткань белья. Нежно, но настойчиво. Она вцепилась пальцами в ее волосы, сбивая идеальную укладку, уже не думая ни о чем, кроме нарастающей волны, поднимающейся из глубины. Юна вела ее к широкому подоконнику в гостиной, с которого открывался вид на ночной город. Она усадила Хэвон на прохладное стекло, став между ее ног. - Смотри - прошептала Юна, ее пальцы ловко расстегнули последнюю преграду. - Смотри на огни. Они как... как трасса ночью. Тысячи возможностей. - Ее пальцы коснулись влажной, горячей кожи. Хэвон вздрогнула, ее голова откинулась назад, ударившись о стекло. - А я... - Губы Юны снова нашли ее, уже без преград, мягкий язык начал плавное, бесконечно соблазнительное движение. -...я твой штурман на этой трассе, зайка. Всегда. Слова смешались с ощущениями. Хэвон не могла смотреть на огни – ее глаза закрылись, мир сузился до точки невероятного наслаждения, которое разливалось от прикосновений Юны. Она стонала, ее бедра непроизвольно двигались навстречу, ее пальцы сжимали плечи Юны. Не было борьбы, было полное доверие, полная отдача. - Юна... я... я не могу...- вырвалось у нее прерывисто. - Можешь - послышался снизу ее голос, горячий и влажный. - Дай волю. Дай мне услышать. Я хочу слышать, как ты берешь «свой» финиш. Волна накрыла не внезапно, а нарастала медленно, неумолимо, как долгий, идеально пройденный поворот. Она разлилась теплом от кончиков пальцев до макушки, заставив Хэвон выгнуться в немом крике, ее руки вцепились в волосы Юны, удерживая ее там, в эпицентре блаженства, пока судороги удовольствия не стали стихать. Юна поднялась, ее губы блестели. Она притянула к себе ослабевшую Хэвон, крепко обняв, целуя ее в лоб, в веки, в уголки губ. Они стояли так, у окна, обнаженные перед спящим городом, дыша в унисон. Сердца бились бешено, но уже в одном ритме. -Ты видела? - прошептала Юна, ее губы коснулись уха Хэвон. - Финишную прямую? Она была идеальна. Хэвон кивнула, не в силах говорить, прижимаясь к ней, чувствуя тепло ее тела и тихое, довольное биение сердца под грудью. Гнев, ревность, слова - все это осталось далеко внизу, на холодном полу прихожей. Здесь, наверху, в свете городских огней и лунного сияния, остались только они, их дыхание и тишина после бури чувств, сладкая и всеобъемлющая. Юна мягко повела ее от окна, их пальцы сплелись. Никаких больше слов не было нужно. Только тишина, тепло и долгий путь к кровати, где их ждало продолжение этой ночи, уже лишенное теней прошлых обид.