Ренебе

၄𓂃⠀✦𓂃⠀✦၄𓂃⠀✦𓂃⠀✦၄𓂃⠀✦𓂃⠀✦၄𓂃

Финал.

--- — Без презерватива? Хосок лежал на спине, голый, с лохматыми волосами и каплями пота на груди. Он дышал тяжело, лицо было раскрасневшимся, а между ног — горячее напряжение ожидания. Чонгук стоял над ним на коленях. Его член — твёрдый, налитый, слегка дрожащий от возбуждения. Он смотрел на омегу, как смотрел всегда — с голодом, но теперь в глазах было нечто другое. — Только если ты хочешь, — хрипло сказал он. — Только если готов. Хосок протянул руку и положил ладонь на сердце альфы. — Я хочу чувствовать всё. Без фильтров. Без плёнки. Только нас. Чонгук не выдержал. Он лёг на Хосока, медленно вжался, провёл головкой члена по влажному входу. — Это будет... — начал он. — Знаю, — перебил Хосок. — Ты мой. Я твой. Сделай это. И Чонгук вошёл. Медленно. Без защиты. Целиком. Тело омеги разомкнулось, горячее, скользкое, готовое. И внутри не было ничего, кроме — его. — Ч-чёрт... — Чонгук застонал. — Хосок… ты тёплый, ты… сука, ты родной... Он двигался, вклиниваясь глубже, сильнее. А Хосок тянулся, принимал. Целовал его грудь. Сжимал плечи. Когда Чонгук кончил — это был взрыв. Он захрипел, вжал лицо в шею омеги, крепко прижал его бёдра к себе, и заполнил его до дна. И — узел. Глубокий, уверенный. Тугой. Они связались. Так, как ещё не связывались никогда. И оба знали, что теперь — не откатить назад. — Твоё семя внутри меня, — прошептал Хосок. — Глубоко. — И пусть. Пусть оно там останется. --- Через неделю Хосока начало тошнить. Сначала — по утрам. Потом — от запаха кофе. А потом — он резко бросился в ванную прямо после объятий. Чонгук подбежал: — Хосок?! — Не трогай меня. Я… думаю… я… Он вытер рот. Сел на холодный пол. Обхватил голову руками. — Мне нужен тест. Срочно. --- Две полоски. На белом фоне. Тонкие, чёткие. Без сомнений. Хосок сидел на краю кровати, смотрел на тест, как на приговор. Или… подарок? Чонгук вошёл. Остановился. Увидел. Замер. — ...Ты?.. Хосок кивнул. Медленно. — Я… да. Я беременен. Молчание. Долгое. Потом Чонгук подошёл и сел на колени. Схватил руки омеги. Поцеловал их. Потом поднял глаза — красные, блестящие. — Я стану отцом? — Ты уже стал. И тогда Чонгук заплакал. Молча. Без стонов. Просто — слёзы, которые стекали по щекам. — Я не думал, что когда-нибудь… — Он положил ладонь на живот. — Тут теперь музыка. Не бит. Жизнь. --- Беременность прошла тревожно, но мягко. Чонгук стал одержим заботой: — Укрыл ли ты ноги? — Ты ел белок? — Воду пил? — Врач что сказал?! — А ну положи телефон, я сам донесу тебе воду. Хосок только хохотал: — Ты хуже моего папы. — Я отец твоего ребёнка. Это хуже. Он носил Хосока на руках, кормил с ложки, делал массаж спины, даже купил беременный пояс и сам пытался его примерить: — Чтобы понимать, каково тебе, — объяснял он, ходя с подушкой под футболкой. — Ты идиот, — смеялся Хосок. — Но мой. --- На девятом месяце, в три часа ночи, Хосок вскрикнул: — ЧОНГУК! Альфа подскочил, босиком, волосы взъерошены: — ЧТО? ТЫ ЖИВ? — Я РОЖАЮ, УРОД, КАК ТЫ ДУМАЛ?! — БЛЯДЬ! Они помчались в роддом. Чонгук держал его за руку, дышал с ним, орал на персонал, пока ему не выдали бахилы. Потом — в родильную. Потом — схватки. Хосок кричал. Чонгук плакал. — Ты можешь, малыш, можешь… Давай, он уже здесь… — ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ ЗАСУНЕШЬ В МЕНЯ БЕЗ ПРЕЗЕРВАТИВА, Я УБЬЮ ТЕБЯ! — ЧЕСТНО, Я ГОТОВ УМЕРЕТЬ, ТОЛЬКО РОЖАЙ! И через три часа… Раздался первый крик. --- — Это… альфа, — сказал врач. Маленький, розовый, с крепкими лёгкими и наморщенным личиком. Пахло молоком. И жизнью. Хосок лежал, потный, вымотанный, дрожащий, но сияющий. Чонгук держал малыша, как будто боялся раздавить. Руки тряслись. — Как назовём? — прошептал омега. Чонгук подумал. Долго. Потом прошептал: — Рин. — Почему? — Потому что это как "ритм", только… наш. Хосок улыбнулся. — Тогда да. Здравствуй, Рин Чон. --- И так у ренебе появился новый бит. Маленький. Кричащий. Пахнущий молоком и вишней. И теперь их любовь звучала не только в песнях. А — в семье. Конец. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖♪𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖♪𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖♪𓂃˖