За кадром

чер, на улице только-только закончил моросит дождь. Возле входа в ресторан «Кирочная, 8» стоит мужчина в черном пальто и лакированных ботинках. Его взгляд устремлен в переписку с Матвиенко на телефоне. — Привет, — тихо подходит Антон. — О, привет, — Арсений улыбается и жмет руку в знак приветствия. — Ты один, без Димки? — Он писал, что задерживается что-то, через полчаса должен приехать. — И Сережа тоже где-то едет… — Арс убирает телефон в глубокий карман пальто. Встречи в Санкт-Петербурге для их четверки всегда почему-то давались сложнее, чем в Москве — всегда кто-то опаздывал или терялся в городе. — Может… пройдем пока что, займем столик? — Антон открывает дверь ресторана. Арсений улыбается этому малому жесту ухаживаний, благодарит и проходит внутрь. Шастун просто открыл дверь, но заигрывающая улыбка Арсения и благодарность сделали этот жест особенным. — Прошу, ваше пальто, — Антон вжился в роль и протянул руки чтобы снять пальто с мужчины. Попов правила игры принял. На вешалке возле большого стола на шесть гостей оказывается черное пальто и замшевая куртка. — Я тут еще не был, — Арсений удобнее устраивается на диване, рассматривая заведение. — Я думал, ты весь Питер как свои пять… Все стены заполняет облупленная штукатурка, сквозь которую проглядывается красный кирпич. По всему залу осторожно и лаконично вписано освещение в виде небольших настенных фонарей и искусственных свечей. На потолке виднеются следы катастрофы — черные прожилки, что остались здесь от пожара, ведут вверх к отреставрированному свежему куполу. — Очень необычно… — Антон смотрит на второй этаж, куда ведет лестница с позолоченными перилами. — Чувствую себя грешником в храме. Мужчины еще долго могут рассматривать сгоревшую в прошлом лютеранскую церковь, в которой теперь расположился ресторан с незамысловатым названием, но их прерывает официант, появляющийся возле столика. — Добрый вечер, меня зовут Софья, сегодня я буду вашим официантом. — Кладет два меню на стол. — Подскажите, вас будет двое или еще подойдут люди? — Здравствуйте, Софья, — Попов берет меню и почти не смотрит на девушку. — Да, мы ожидаем товарищей. — Хорошо, сколько меню еще потребуется? — Пусть пока два, — Антон открывает меню. — Готовы сделать заказ сейчас? Могу помочь с выбором блюд. — Давайте пока… — Арсений поднимает взгляд из меню на Антона. — Мы много планируем пить? Можем заказать пока что вино какое-нибудь или другой алкоголь, а как ребята придут — дозакажем блюда? — Да, давай так, — пролистывает меню в конец, к напиткам. — Будьте добры два бокала красного вина… Вилла Антирони есть? — Да, конечно — официант записывает позицию. — Тогда его два бокала, — Шаст закрывает меню. — Один бокал красного и один бокал белого, — поправляет Арсений. — Вилла Мария. Благодарю. — Один бокал Вилла Мария для вас и один бокал Вилла Антирони для вас, верно? — Да, — отвечает Антон и хмурится, когда официант уходит. — Тебе ведь раньше нравилось Вилла Антирони, разве нет? — Нет, — с грустной улыбкой отвечает Арсений. — Но мы постоянно его брали, когда… — Мне очень нравился один Антонио, которому нравилась Вилла Антирони, вот и все, — Арсений смотрит в глаза. — Был сильно влюблен, но вино это не любил. Антон неосознанно поджимает губы. — Как с Димкой добрались? — достаточно быстро отводит тему. — Вместе ехали? — Да электричка, как обычно… Антон хмурит брови, вспоминая все моменты, связанные с этим вином. Только вино ему не нравилось? Может, и лазанья, которую Антон довольно часто готовил в начале отношений ему не нравилась? Может, он и сериалы с ним не любил смотреть? Что тогда в их отношениях было искренним… Прошло много времени и, кажется, теперь уже можно открыто задать этот вопрос. — Тебе только вино не нравилось? — Хочешь обсудить прошлое? — Ну вообще я был бы не против, — Антон немного двигается к Арсению и внимательно слушает каждое его слово. — Отношения… — Арсений обдумывает, как наиболее аккуратно донести свои мысли. — Были интересными. Но из-за юношеской глупости и неопытности я делал много ошибок. — Спокойно признает мужчина. — Но… Твои чувства были искренними? Потому что если ты врал насчет мелочей в вине, я уже во всем начинаю сомневаться… — Что-что, а чувства к тебе у меня были всегда искренними, — смотрит в глаза напротив. — Я был сильно влюблен и хотел нам будущего, но… при этом был и глуп. На их столе появляется два бокала вина и в воздухе повисает звонкая тишина. — А ты что скажешь? — Арс отпивает из бокала. — Есть какие-то мысли о прошлом? — все это время Арсений держал в голове черту и никогда не позволял даже своим мыслям ее пересекать, но сейчас, задав искренний вопрос, был открыт и готов вновь погрузиться в размышления о прошлых отношениях. — Я все еще не понимаю кто был виноват в разрыве… — Да оба дураки, — вновь грустная улыбка. — Разрыв всегда случается из-за двоих. Но разрыв — это не всегда плохо. — Тебе стало лучше после расставания? — с грустью спрашивает Антон. — Я рад что не потерял тебя как друга и товарища по сцене. Ты мне все еще дорог. Антон продолжал впитывать каждую буковку из уст Арсения. Почему-то даже спустя несколько лет, разговор об этом казался очень важным. — Мне было хорошо с тобой. Но мне и не пятнадцать чтобы я умирал без тебя. — Мне было сложно первое время, — Шаст прокручивает кольцо на пальце. — Потом полегче. И я, наверное, тоже не совру если скажу, что я рад, что не потерял тебя полностью, как человека, как друга. Мне важно чтобы ты был в моем кругу общения. Улыбки становятся легче. Из груди уходит давящее чувство вины и недосказанности. — Почему это ощущается как примирение? — искренне улыбается Попов. — Вроде не ссорились. — Ну как сказать, не ссорились… — тон голоса Антона становится дружелюбнее. — Посуду когда-то били. Арс тихо смеется. Они чокаются бокалами. — Хотел давно спросить, ты после того раза все подарки выбросил? — Нет, — отпивает вино Шастун. — Там многое с совместных туров, а такую память терять не хочется. А ты? Я помню, дарил тебе какие-то дурацкие носки… Все еще пылятся в шкафу? — Ты что, сжег все давно на ритуальном костре, — как можно серьезнее произносит он. Антон смеется. Арсений смотрит на него с теплой улыбкой. Шастун изменился. Больше это не застенчивый юноша, а взрослый уверенный в себе мужчина. Стал реже бриться, много раз менял прически, меньше носит колец и браслетов. В голове тоже что-то изменилось, повзрослел. Но смех… Смех Антона продолжает оставлять теплоту в душе Попова. Их прерывает холодный воздух и шум, принесенный Димой и Сережей с улицы. Интимность пространства между Арсением и Антоном пропала. — Всем привет, — Арс отодвигается к стене чтобы Сережа мог сесть рядом. — Вы уже бухаете, — Позов снимает куртку и жмет руку. — Привет, — Матвиенко садится со стороны Арсения, а Дима — со стороны Антона. — Вы уже заказали что-то? За бурным обсуждением меню, их взгляды вновь и вновь находили друг друга. Не нарочито, а словно случайно. Арсений поднимал глаза от бокала — и встречал взгляд Антона, который тут же мягко скользил в сторону. Антон, слушая очередную историю Димы, ловил на себе спокойный, оценивающий взгляд Арсения — не колючий, а скорее заинтересованный. Один раз, передавая соль через стол, их пальцы едва коснулись. Мимолетно. Случайно. Никто не отдернул руку, но Антон на секунду замолчал, будто сбившись с мысли, а Арсений чуть дольше обычного разглядывал этикетку на бутылке воды. В общем разговоре всплыли воспоминания давнего тура, и Антон, уставившись в тарелку, о чем-то долго думал, выпадая из общей беседы. Арсений не спрашивал, о чем. Все заулыбались, потянулись за бокалами. Арсений и Антон подняли свои. Их взгляды встретились над краями стекла. Никто не произнес ничего лишнего. Они просто смотрели друг на друга через стол, поверх бокалов и салфеток, поверх шумного веселья друзей. В воздухе висело нечто новое. Хрупкое. Тихое и осторожное. После тоста Шастун положил руку на стол рядом с бокалом. Ладонью вверх, совсем рядом с рукой Арсения. Не прикасаясь. Но пространство между ними сократилось до сантиметра теплого, ожидающего воздуха. Арсений посмотрел на его руку. На расслабленные пальцы, на линию запястья. Он ничего не сказал. Не двинулся. Но его дыхание стало чуть глубже, спокойнее. Он снова поднял бокал, сделал глоток вина. И оставил свою руку лежать там же. Рядом. То, что было между ними — боль, непонимание, взрыв — оно больше не ранит. Оно стало частью истории. А сейчас… сейчас просто хорошо. Они сидели так, почти молча, весь вечер, редко что-то подкидывая в общий разговор и часто переглядываясь друг с другом. Когда все подошло к концу, Арсений предложил взять одно такси с Антоном. Дима с Сережей переглянулись, но особого значения этому не предали. — Я на машине, могу тебя подкинуть, — Сережа застегивает куртку. — Нет, спасибо, мне на другой адрес сегодня. Спустя пятнадцать минут они едут в такси вдвоем. Ночной Петербург освещается множеством фонарей и вывесок, за окном мелькает сначала набережная и мосты, потом дорогие районы с широкими проспектами, а затем и тихие узкие улицы с редкими фонарями на перекрестках. Арсений, все это время смотревший в окно кладет руку на сиденье между ними. Антон кладет рядом. Они молчат весь путь. Слова, так легко находившиеся в теплом свете ресторана, теперь застряли где-то в горле. Арсений смотрит в свое боковое стекло, видя лишь смутное отражение Антона — темный силуэт, отгороженный от него невидимой стеной. Антон, кажется, изучает узор на подголовнике переднего сиденья с нездоровой сосредоточенностью. Таксист, безучастный к их немой драме, резко перестраивается, заставив подвеску крякнуть. Машина качается, и Арсений съезжает по гладкому винилу сидений прямо к Антону. Антон крепко сжимает руку и переплетает пальцы, пользуясь моментом. Таксист что-то бурчит, извиняясь. Арсений смотрит на Антона, а потом на свою сжатую в чужой руке ладонь. Попов не торопится двигаться обратно. Шастун не торопится отпускать ладонь. Он чувствует тепло ладони, текстуру кожи, все полосочки и крохотные мозоли, одно единственное кольцо на безымянном пальце и короткие волоски на фалангах. Антон осторожно поглаживает ладонь. Щеки Арсения из-за вина или жары салона слегка краснеют. — Второй подъезд? — спрашивает водитель, не оборачиваясь. — Да, — Антон не отпускает ладонь до последнего, пока машина не останавливается возле дверей подъезда. Аккуратно отпустив, Антон открывает дверь и выходит из машины. — Второй адрес прав- — Не надо второй адрес, — перебивает Попов и следом выходит из машины. — Спасибо, поездка окончена, — говорит он таксисту и хлопает дверью. — Я думал, мы на одном чтобы ты потом к себе поехал… — Я тоже так думал, — признает Арсений. В голове одни мысли перебивают другие. — Ты завтра утром уже уезжаешь ведь, вот решил попрощаться до съемок. Такси уезжает, а Арсений продолжает как школьник стоять у подъезда чужого дома. — Можно я тебя обниму? — Тихо спрашивает Антон. — Можно. Шастун сначала очень осторожно заключает мужчину в объятия, а потом крепко прижимает к себе. Арсений прижимается всем телом, закрывает глаза и зарывается носом в шею, старается дышать как можно тише чтобы не спугнуть момент. Они стоят так, кажется, вечность. Оба хотят запомнить это мгновение. — Ты и поцеловать меня можешь, — тихо добавляет мужчина. Антон немного отстраняется и смотрит на Попова. — Я перегнул? — пугается Арс. Антон осторожно целует Арсения в щеку. Несмотря на родной запах, щетину на щеке и родинки, жест кажется очень странным и новым. Попов в замешательстве. Нет, он не ждал, что Антон его сейчас потащит в постель или предложит все начать заново. Но и не на поцелуй в щеку он рассчитывал. Они целовались раньше, это не должно быть чем-то страшным для них. Обычный поцелуй, которых раньше были тысячи. — Можно я… аккуратно, — Арсений привстает на носочки мягко целует Антона в губы. Он не кусается, не зажимает его, не углубляет поцелуй. Просто прижимается губами, немного по-детски целуя Антона. — Мне пора… — Да, конечно, — Попов расцепляет объятия. Арсений взглядом провожает силуэт. Машет рукой, когда закрывается дверь в подъезд и грустно улыбается в след. Мысли вновь путаются. У Антона кто-то есть? Кто-то ждет его в той квартире и поэтому ему пора? Арсений отходит от дома на несколько метров и получает сообщение: «Напиши, как доберешься до дома <3»