Красные руки

***

Всё обошлось. Я лихорадочно рылась в интернете, пытаясь выяснить: можно ли найти человека по одному волосу? Оказалось — можно. Но только если он выпал вместе с луковицей. Моё шестое чувство нашёптывало: меня минует участь сгнить в тюрьме. И всё же что-то внутри щёлкнуло. Я задумалась. Пожалуй, пора слезать с шеи матери. Да, она наркоманка — что уж скрывать. Но, к моему удивлению, работает удалённо. Каким-то чудом ей хватает денег на оплату дома. И даже на буханку хлеба с кашей. Почти как стабильность. Я же тем временем перебивалась подработками в круглосуточных магазинах. Ночи, очереди, дешёвый кофе — выживание, а не жизнь. Но сейчас всё иначе. Я закончила колледж. Пора идти работать по профессии. Юриспруденция. Иронично, не правда ли? Когда знаешь, сколько тонких нитей держат в руках власть и сколько гнили прячется за строгими костюмами. Политика, экономика — всё это звучит слишком серьёзно, почти недосягаемо. Но, как говорится, время — деньги. А деньги нужны.

***

Так прошёл месяц. Я устроилась на работу. Стабильную, пусть и не блистающую перспективами. Получала среднюю зарплату и не жаловалась. Иногда моё имя, а точнее кличка «Mr. Shhh» мелькала в новостных лентах. Говорили, мол, это затишье перед бурей. Кто-то считал, что убийства были не случайны, что жертвы были не просто так — будто они как-то насолили мне в прошлом. Теорий было море. Никто не знал точную правду. Даже мама однажды заговорила об этом. Я по-настоящему удивилась — впервые за долгое время она сама начала разговор. Но я не стала его поддерживать. Внутри было слишком много пустоты, чтобы тратить слова зря. В конце концов, я устроилась на работу и начала получать пусть и скромную, но стабильную зарплату. Денег едва хватало — но хватало. На съём однушки в небольшом районе возле центра, на еду и проезд. В первую же зарплату я съехала. Без сцен, без пафоса — просто собрала вещи и ушла. Мама удивилась. Но, к моему облегчению, вопросов не задала. Я понимала: рано или поздно дойдёт весть, что её нашли с передозом — в ванной, на полу, в каком-нибудь безымянном мотеле. Теперь за ней уж точно никто не будет следить. Но внутри — тишина. Ни боли, ни тревоги, ни вины. Будь что будет.

***

Настоящее время. 09.08.2021

Я — успешна. У меня очередь из клиентов, блестящая репутация и почти безупречная статистика побед в суде. Сказать, что я радуюсь? Не совсем. Каждое выигранное дело — подтверждение того, сколько гнили вокруг. Сколько лжи. Сколько людей, способных творить ужас, прячась за масками респектабельности. Я вижу это каждый день.

***

Месяц назад.

Рассвет медленно расползался по небу, окрашивая серые дома тусклым золотом. Было около четырёх утра. Я шла без цели, после того самого процесса — первого, в котором я потерпела поражение. Пустота внутри глухо отзывалась с каждым шагом. Воспоминания, как чернила, расползлись по сознанию: о прошлом, о том, что я сделала. О том, что расплата так и не пришла. Но было и другое. Я вспомнила то чувство — то самое, когда кровь в жилах пульсирует от силы, когда справедливость становится личной. Я не видела себя в тот момент, но знала: в глазах зажёгся тот самый огонь. Вдалеке появилась девушка. Хрупкая, опрятная, словно только что сошла с обложки какого-то городского блога: ровные черты, аккуратная причёска, дорогая одежда. Шатенка, карие глаза за стеклом очков — скорее модных, чем нужных. Телефон в руке. Голова опущена. Странно видеть такую в парке в четыре утра. Но, впрочем, кто я такая, чтобы судить? Я огляделась. В стороне — раскидистое дерево, за ним густые кусты. Идеально. Я подошла и нарочно задела её плечо. — Ой, извините, пожалуйста, — сказала я как можно мягче. — Ничего страшного! — прозвучал в ответ голос, чистый и хрупкий, как стекло. Мгновение я колебалась. Но, честно? Мне было всё равно. Я схватила её за локоть и резко потащила в кусты. — Попробуешь кричать — умрёшь мучительно, — прошипела я ей на ухо. — Что… что вы делаете? Вы хотите меня убить? Я не ответила. Палка — толстая, шершаво-грубая, как специально оставленная мне судьбой — лежала у самого корня дерева. Я вдавила её в траву, сжала горло, прижала сильнее. Она рвалась, хрипела, пыталась сбросить меня, но я была сильнее. Когда дыхание стало прерывистым, и её сознание начало уходить, я подняла палку и со всей силы ударила по кисти. Крик разорвал утреннюю тишину. Я быстро оглянулась — никого. Только птицы, встревоженные звуком, вспорхнули с деревьев. Она снова закричала: — Отпустите меня! Вы сумасшедшая! — Молчи, если хочешь быстрой смерти, — процедила я. Она затихла. Я не собиралась долго с ней возиться. Ещё один удар — по второй руке. Потом — снова сжала горло, дожидаясь, когда потеряет сознание. Убивать? Нет. Не в этот раз. Я даю шанс. Всегда даю. Это почти… игра. Я нашла поблизости тонкую, острую ветку. Подошла к ней и, не колеблясь, вогнала её в глаз. Потом — во второй. С языком было сложнее. Я не знала, как поступить. Пока она не пришла в себя, осмотрела её сумочку. Как ни странно, внутри оказались ножницы. Бинго. — Чёрт... мои глаза… — простонала она, очнувшись. — Как больно… — Обещания — для тех, кто верит, — ответила я. — А я, нет. — Что у тебя делают ножницы в сумке? — спросила я, играя найденной вещицей в пальцах. — Это не ваше дело! — всхлипнула она, захлёбываясь в боли и страхе. — Не моё, так не моё, — хихикнула я, словно речь шла о конфете, которую забыла у подруги. Я медленно наклонилась к ней, глядя, как кровь струится по щекам из ослеплённых глаз. Она всё ещё дышала, всё ещё жила. И внутри меня теплилось странное, тревожное чувство… не злобы. Скорее — возбуждения. Я разжала ей челюсть, несмотря на её попытки вырваться, и заставила рот раскрыться шире. — Тише, тише. Сейчас будет немного… неудобно. Ножницы были тупыми. Слишком тупыми для такой работы. Но я не торопилась. Медленно, с ледяным спокойствием, я начала разрезать. Хрящи поддавались с трудом, но крики придавали ритм. Глухие, гортанные, беспомощные. Она почти не дёргалась. То ли от ужаса, то ли от боли. Или от того, что тело начало отключаться, сдаваясь. Когда всё было кончено, я вытерла лезвия о её пальто и осмотрелась. Место я зачистила тщательно. Никаких волос, никаких следов. Всё, что можно было — забрала с собой. Ножницы выбросила уже дома, промыв их перед этим до блеска. Это было третье. Третье «убийство». Хотя, формально — она осталась жива. Как и предыдущие. Но наивно полагать, что человек может жить после такого. Это существование — обугленный остаток жизни. И да… Мне понравилось.

***

Настоящее время. 09 августа 2021.

С того дня я увлеклась убийствами. Не сразу. Постепенно. Через пару недель после той девушки я встретила парня, голос которого всё ещё звенит у меня в ушах, если прислушаться. Он ловил попутку на трассе — безмятежный, в наушниках, с походным рюкзаком за плечами. А я — добрая душа — остановилась. Улыбнулась. Подвезла. А потом завезла в лес, далеко от глаз и ушей. С ним я не торопилась. Я изучала его страх, пробовала на вкус его отчаяние. Он знал, что умрёт. Я — что выживу. Новости зашевелились — девушку, к слову, нашли на следующий день. Она выжила, говорят. Со сломанными ногами, хотя я их не ломала. Интересно… возможно, она уползала. А вот парень... Его тело обнаружили только недавно. Два дня назад. Всё стало ясно: убийца вернулся. Мой "автограф" был на месте: два выколотых глаза и вырезанный язык. И вот — понедельник. Работа. Я чаще тружусь дистанционно, но сегодня — один из тех редких "дней ногами". 8:00. Пора выходить. Я открыла дверь — и остолбенела. На пороге стоял он. Высокий, чертовски уверенный в себе. Волнистые каштановые волосы лежали чуть небрежно, но идеально. Явно не случайность. Голубые глаза — не холодные, нет. Скорее — ледяные, с искрой живого ума. Он был одет безупречно: строгий костюм, но не душный — ткань дышала, сидела на нём как влитая. В кармане — ручка и удостоверение. Профессионал. Но не робот. Он слегка улыбнулся. — Доброе утро, — сказал он бархатным, немного уставшим голосом. — Детектив Натаниэль Блэквуд. Вы — Авот Вэйл, верно? Я кивнула, сдерживая невольный интерес. Он опасный. Интересный. Но опасный. — Всё верно. Чем могу быть полезна, детектив? — Боюсь, это я должен вас об этом спросить, — спокойно ответил он. — Пару дней назад было найдено тело. До этого — ещё одно, месяц назад. Возможно, вы слышали об этих делах? — Конечно. Новости трубят об этом с утра до ночи. Правда, не понимаю, при чём тут я. Он чуть кивнул, словно чего-то ждал. Затем заговорил, уже более прямо: — Вас зафиксировала камера в парке. 11 июля. 4:23 утра. Центр города. Прямо рядом с местом нападения. Вот чёрт. Камеры. Я просмотрела. — Значит, это действительно я. Прошёл уже месяц, я плохо помню то утро... Но, наверное, гуляла. Я часто хожу ночью — помогает упорядочить мысли. — Понимаю. Работа юриста — непростая вещь. Мозг не всегда хочет выключаться, — сказал он с лёгкой усмешкой. Пауза. Он всматривался в меня, будто считывал дыхание. — Я бы хотел задать несколько вопросов. Если вы не против, могу пройти внутрь? Допрос в офисе — дело утомительное. — Вы странный детектив, — усмехнулась я, делая шаг назад и распахивая дверь. — Но, возможно, это к лучшему. Проходите. Он прошёл внутрь, будто был здесь раньше. Не осматривался, не суетился. Двигался, как охотник, уверенный в том, что дичь рядом, но не раненая. Он сел на край кресла и достал блокнот, не открывая. — Итак, мисс Вэйл... Расскажите, пожалуйста, что вас привело в тот парк в четыре утра. Его голос был спокоен, но взгляд остался цепким, как у ястреба. И в этот момент я поняла: он не просто подозревает. Он чувствует. — Честно? Уже и не вспомню. — Я пожала плечами, прислонившись к косяку. — Обычно просто гуляю. Знаете, вечерняя медитация: я, фонари и город, которому плевать на твои проблемы. — Допустим, — кивнул он, делая в блокноте пометку, хотя я видела, как его глаза не отрываются от моего лица. — Что-то ещё вспоминается? — Ммм… Да. — Я потёрла висок, будто пытаясь вспомнить. — Кажется, в тот день я проиграла дело. Так что весь вечер была… слегка не в себе. Ушла в себя и дорогу обратно забыла. — Значит, никаких криков, шумов, ничего подозрительного? — Ни звука. Видимо, я была слишком увлечена собственной трагедией. — Я развела руками, изображая обречённость. — Судебная драма, всё такое. Он вдруг усмехнулся. Легко, еле заметно, но не потому, что было смешно. Скорее, как будто он услышал нечто подтверждающее его догадку. — Что? — спросила я с искренним интересом. — Я разве шутку рассказала? — Нет, нет. Просто… кое-что вспомнил, — ответил он, глядя прямо в глаза. В этом взгляде не было ни капли легкости. Только холодный интерес. — То есть, спрашивать, видела ли я что-нибудь, — вы заранее считаете пустой тратой времени? — Рад, что мы на одной волне, — усмехнулся он. — Вы такой догадливый. Осторожно — я могу влюбиться. — Постарайтесь сдержаться. Хотя, боюсь, это будет сложно, — с лёгкой насмешкой произнёс он, оглядывая комнату. — Я хотел бы осмотреть ваше жильё. Вы не против? — Только если пообещаете не рыться в ящике с нижним бельём, — с самым безобидным выражением лица произнесла я. Он чуть наклонился вперёд, улыбаясь уголком губ: — Это будет первое место, куда я загляну. — Детектив, между прочим, я — юрист. Уверена, из этого можно состряпать дело о домогательстве. — Тогда прошу, подавайте в суд. Наконец-то повод встретиться в зале, где вы не сможете прятаться за улыбками. Он подмигнул. Я рассмеялась. Боже, какой харизматичный ублюдок. Обыск прошёл быстро. Он двигался уверенно, но без спешки — будто уже знал, что именно не найдёт. Ни тайников, ни улик. Разумеется. Всё, что я использую, я храню не здесь. И он это знал. Но всё равно искал. Закончив, он вернулся в прихожую, поправил манжет и посмотрел на меня: — Ну что, Авот Вэйл… Вы чисты как капля росы на лепестке сирени. Безупречно. — Я бы и сама это сказала, но из ваших уст звучит гораздо приятнее. — Правда? Мне уже начинает казаться, что вы будете по мне скучать. — Возможно, я уже скучаю. Он ухмыльнулся. Потом шагнул к двери, и уже на пороге, не оборачиваясь, произнёс: — Но мы ещё встретимся. Не сомневайтесь. Он потянулся к дверной ручке, и тут я заметила. На его пальце — знакомый блеск металла. Он крутил ножницы. Те самые. Проклятые, тупые ножницы. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Он знал. Сукин сын.