Красные руки

Я вышла из той комнаты и направилась к барной стойке, утопая в мягком полумраке зала. Свет падал приглушённо, оставляя блики на лакированной поверхности дерева. За стойкой стоял бармен — молодой, с чуть взъерошенными волосами и легкой тенью усталости под глазами. По виду — студент, подрабатывающий в ночную смену, но, несмотря на час ночи, он всё ещё держался бодро и приветливо улыбался. — Добрый вечер, — произнесла я, усаживаясь на высокий барный стул. — Один Апероль Шприц, пожалуйста. Он кивнул с лёгкой полуулыбкой: — Добрый, добрый. Классический рецепт или что-то по вкусу? — Классика. И ничего к закуске — предпочитаю пить без лишнего сопровождения, — ответила я, не отводя взгляда. — Уважаю такой подход, — сказал он с лёгкой насмешкой, но без осуждения. Он потянулся за высоким винным бокалом и аккуратно, почти церемонно, опустил в него несколько крупных, мерцающих кусочков льда. Холод от них мгновенно окутал стекло тонким запотевшим налётом. Затем бармен достал бутылку просекко, и с лёгким шипением открыл её, добавив чуть больше половины бокала — игристое вино звенело, поднимаясь пузырьками к краю. — Хороший выбор — освежает, а градусы почти не чувствуются, — заметил он, доставая бутылку Апероля. Я кивнула, наблюдая, как он льёт насыщенно-оранжевый ликёр поверх вина. Цвет наполнял бокал медленным вихрем, будто огонь танцевал в стекле. Затем последовала последняя деталь — немного содовой. Она мягко взболтала содержимое, придавая коктейлю легкость. И наконец — тонкая долька апельсина, аккуратно опущенная на край бокала, словно точка в изящной фразе. Он поставил коктейль передо мной, слегка наклонив голову: — Наслаждайтесь. Если что — я рядом. — Спасибо, — ответила я, взяв бокал и наблюдая, как апельсин плавно раскачивается в янтарной глубине. Ночь только начиналась. Пока я сидела за барной стойкой, лениво потягивая коктейль, ко мне подошёл мужчина. Лицо показалось смутно знакомым, будто из далёкого сна или старой фотографии, но, как ни пыталась, вспомнить его я не могла. Он молча сел на соседний стул, без приглашения, но уверенно — словно знал, что имеет на это право. Казалось, он смотрел прямо на меня, хотя я не могла утверждать наверняка: его глаза скрывались за тёмными очками. — Вам что-то нужно? — спросила я с ухмылкой, пряча за ней растущее беспокойство. Он ответил мягкой, почти обворожительной улыбкой: — Я выгляжу слишком навязчивым? — Ну что вы, — пожала я плечами. — Это же ночной клуб. Здесь все только и делают, что навязываются. — Справедливо, — кивнул он. — Как вас зовут? Я замешкалась на секунду. Назвать настоящее имя — было ли это безопасно? — Анджела, — сказала я наконец. — А вы? — Дэн, — ответил он. Я вздрогнула. Имя кольнуло память, как ледяная капля за шиворот. Я вгляделась в его лицо. Да, что-то неуловимо знакомое… — Можно задам немного странный вопрос? Точнее, даже не вопрос — просьбу. — сказала я, уже не заботясь о вежливости. Он усмехнулся, будто знал, что я скажу. — Интригующе. Попробуйте. — Покажите... язык, — сказала я, чувствуя, как по позвоночнику прокатилась дрожь. Его усмешка стала шире, но холоднее. — Думаю, я понимаю, к чему вы клоните. Но нет... показывать не буду, — его голос стал чуть глуше. — Вместо этого... Он чуть отклонился назад, одной рукой упершись в столешницу, другой — с тихим щелчком достал длинную белую трость. Затем, не спеша, словно давая мне время всё осознать, снял очки. Моё сердце заколотилось в груди. Твою мать. Передо мной сидел Дэн. Тот самый Дэн. Тот, чьё тело нашли в переулке. Тот, кого похоронили два года назад. Тот, чьё имя я зареклась не произносить. И теперь он сидел передо мной. Спокойный. Живой. Только глаза... глаз не было. Лишь тёмные, зияющие впадины, глядящие в вечность. Была ли я в шоке? Ещё бы. На пару секунд даже мелькнула мысль, что он всё это время следил за мной. Но тут же отмела — нет, было бы как-то странно. — Как вы сюда попали? И главное — зачем? — спросила я с лёгкой, почти ленивой улыбкой, словно говорю не с призраком из прошлого, а с надоедливым знакомым. Он ухмыльнулся и поднял бровь. — Это допрос? — Скорее интервью. И, честно говоря, эксклюзивное. Вас же все считают покойником. Так что, расскажите… каково это — умереть и вернуться? — Это не та история, которую рассказывают посторонним в баре. — Дэн усмехнулся и откинулся назад. Бармен тем временем наливал кому-то шот и, проходя мимо, подмигнул мне. — Он с тобой, лисичка? — Пока не уверена, — отозвалась я, не сводя взгляда с Дэна. — Так вы всё-таки знакомы? — уточнил бармен, кивая на Дэна. — Возможно, — протянул он. — Голос до боли знаком. Но память у меня, увы, не как у слона. — Может, мы встречались до вашей... трагедии, — сказала я — Хотя лица я теперь, увы, не запоминаю. Зато людей, чувствую лучше. — Вот это подход. Без визуального шума, да? — я склонила голову набок. — Удобно, наверное. Меньше разочарований. Он усмехнулся: — Ну, по крайней мере, на свидании никто не скажет: «я не такой, как на фото». Мы оба рассмеялись. Смех лёгкий, но наэлектризованный. Я сделала глоток коктейля, немного потянула время. Он опасный. Но всё ещё не узнал. — Где ты училась? — внезапно спросил он. Вот чёрт. На секунду я подвисла. В голове крутились только названия фильмов. — В Калифорнийском университете, — выдала первое, что пришло в голову, с такой непринуждённостью, будто только что вернулась оттуда. Он кивнул медленно. — Не был там. Но слышал, библиотека у них — огонь. — Ага, особенно второй этаж. — Я ухмыльнулась. — Там вечно пахло сыростью… интересно, с чего бы? Он не заметил отсылки. Или сделал вид. Значит, игра продолжается. — Вам помочь выбраться из здания? — спросила я, сама не зная зачем. Наверное, просто из вежливости. А может — чтобы понять, насколько он ориентируется в пространстве. — Не стоит, я тут по делу. — Дэн ухмыльнулся, повернувшись в сторону бармена так, будто действительно его видел. — Мне рюмку водки. — Одну? — уточнил бармен, лениво протирая стакан. — Одну, — повторил Дэн. Я наблюдала за ним с интересом хищницы. Он сидел спокойно, почти расслабленно, но в нём было что-то... надломленное. Как будто всё внутри держалось на волоске. Прошло минут десять. Я заказала себе ещё один коктейль. Пока бармен работал, музыка вдруг оборвалась, а к диджейскому пульту выскочил мужик с лицом испуганной селёдки и заорал: — В дальней комнате… в туалетном закутке… труп! Без глаз! И вроде без языка! Толпа зашевелилась, как улей. Кто-то засмеялся, кто-то уже снимал на телефон, а кто-то, судя по лицу, искал выход — или, наоборот, вход, туда, где мясо. Я уже хотела вскользь пробурчать, что шоу началось, но тут Дэн резко осел. Его лицо побледнело, и он почти рухнул на барную стойку. — Эй, парень… — бармен осторожно потрепал его по плечу. — Ты чего, водки перепил? — спросила я, наклоняясь ближе. Дэн вздрогнул, будто вспомнил что-то ужасное, и резко рванулся, встал, покачнулся и… шмякнулся на пол. Он пополз, цепляясь за плитку, прямиком к выходу. По крайней мере, по его мнению — потому что на самом деле он полз к туалету. — Да ты куда прёшь?! Глаза на лоб вылезли? — воскликнула я. Бармен рассмеялся, переглянувшись со мной. — Ну извините, юмор у нас сегодня чёрный. Почти как глазницы того бедолаги, — сказал он и кивнул на заднюю комнату. Туда уже рванули самые смелые. Я нехотя поднялась — любопытство всё-таки сильнее брезгливости. Мужик, который первым заглянул в комнату, отпрянул и смачно блеванул. — Фу, мать твою… — выдавил он, хватаясь за стену. Я заглянула. Труп был… живописный. Голый, с багрово-кровавым пузом, глазницы — пустые дыры, а лицо… точнее его отсутствие, как будто его сжевали. Ну я прям художник. «Надо было и стручок отрезать, — подумала я. — Было бы эстетичнее. Возьму на заметку». — Кто-то, вызовите полицию! — вопил один парень вдалеке. — Та ну какую полицию, врачей зови! — возразил другой. — Ты че, дурак? Врачи вместе с копами приезжают! Комплектом, как закуски к пиву! — Закрой хавальник! Тут мужик без рожи лежит! — Вы хоть вызвали кого-то? — крикнул третий голос. — Уже! Сказали, через десять минут будут! — заорала женщина с сильно размазанной помадой и шампанским в руке. — Десять минут?! Тут труп, блять, а не очередь за шавермой! — Убийца среди нас! — истерично воскликнул кто-то. — Гений, блядь. А где ему ещё быть? В такси? — Идиот! Думаешь после убийства, убийца не сбежит?! — Ты посмотри на тело, это же работа психа! Ему что, сложно потом встать, встряхнуться и пойти обратно танцевать? Я хихикнула про себя. Он, конечно, перегибал, но не без доли правды. И вот — как всегда. Ворвались копы, а среди них — Натаниэль Блэквуд собственной персоной. — Расступиться! — крикнул один из офицеров. Толпа рассосалась, как кофе по утру. Я тоже шагнула в сторону — не выделяясь. Он прошёл мимо. Всего секунда, но я уловила знакомый запах — сигареты, древесина, немного дождя. Он остановился буквально в шаге. Я юрко села на корточки, будто бы завязываю шнурок, спрятавшись за каким-то парнем. Но тень всё равно упала на меня. Я подняла глаза — и, конечно, он уже смотрел. — Здравствуйте, давно не виделись, — произнесла я самой невинной из своих улыбок. — И правда давно. Какое приятное совпадение, не находите? — его глаза блестели. Улыбка была широкой и чуть... жуткой. — Вы ведь, кажется, не пропускаете ни одного события с кровью. Прямо как акула — чует издалека. — Я — детектив, знаете ли. По роду службы. — Он наклонился ближе. — Или вы всё ещё думаете, что я подглядываю за вами? — А вы всё ещё думаете, что мне это льстит? — я ответила в том же духе, не отводя взгляда. Он протянул мне руку. — Может, подниметесь? У вас там юбка на бетонной пыли. — Благодарю, я справлюсь. Я встала, проигнорировав руку. — Детектив, вас ждут. — Кивнула я в сторону комнаты с телом. — Пусть подождут. Труп-то, в отличие от нас, уже никуда не спешит. — А вдруг он… убежит? Он усмехнулся, прищурился, наклонился почти к самому уху. — Но вы ведь не дадите сбежать тому, кто видел лицо убийцы? Я чуть приподняла бровь. — Намёки такие жирные, что сейчас из них жир потечёт. Он выпрямился, глаза весело прищурены. — Приятно было поболтать. Но мне всё же стоит взглянуть на парня без глаз. — Он сделал пару шагов… и бросил через плечо: — А вы не скучали? — Как по зубной боли. Иногда вспоминаю — и снова болит. Он рассмеялся и пошёл дальше. Больной, харизматичный ублюдок. И, к несчастью… всё ещё такой чёртовски привлекательный.

***

Запись ??? 23.08.2021 Я пошла к психотерапевту. Не потому что надеялась на излечение — я и так знала, что со мной не так. Просто хотелось подтвердить это официально. Как печать на документе, который я давно прочла. Клиника — обычная. Белые стены, запах дезинфекции и чужих исповедей. Психотерапевт — мужчина средних лет, слишком добрый взгляд, будто заранее решил, что поймёт. Улыбался, говорил мягко. Я улыбалась в ответ. Так положено. Меня расспрашивали — о детстве, семье, страхах, сожалениях. Я отвечала спокойно. Честно. Хотя иногда приходилось придумывать, чтобы не выглядело слишком пусто. Он это чувствовал, я видела это в его лице. Как будто за вежливой улыбкой он прятал настороженность. Потом были тесты. Много тестов. Меня попросили описать, что я вижу на пятнах Роршаха. Я видела пятна. Чёрные, размазанные. Никаких образов. Никаких эмоций. Я говорила, что вижу бабочек, деревья, лица. Просто чтобы не молчать. Потом — опросники. MMPI, PCL-R. Я знала, что это. Я знала, что они ищут. Легко было дать «нужные» ответы, но я не видела в этом смысла. Зачем притворяться? Вопросы были странные. — «Часто ли вы чувствуете вину за то, что причинили боль другому человеку?» — «Можете ли вы поставить себя на место страдающего?» — «Бывает ли, что вы используете людей в своих целях?» Ответы? Простые. — Нет. — Нет. — А кто не использует? Психотерапевт молчал дольше, чем нужно, прежде чем что-то записать. А потом задал вопрос: — «Вы когда-нибудь чувствовали... настоящую привязанность?» Я задумалась. Не потому что не знала, а потому что не знала, как описать отсутствие. Это как пытаться объяснить слепому, что такое синий. В конце он сказал, что хочет пригласить коллегу — провести ещё одну беседу. Формальность. Потом он выдохнул, как будто надеялся, что ошибся. Но нет. Я всё по дтвердила. Диагноз — психопатия.