Красные руки

Я стояла посреди толпы. Люди вокруг переглядывались, кто-то шептался, кто-то просто махнул рукой и пошёл к барной стойке, словно ничего не случилось. Меня поразило, что никого не отправили по домам. Убийство, между прочим. Настоящее, с кровью и полом, но всем словно не до конца верилось, что это происходит на самом деле. Спустя полчаса кто-то закричал от входа: — Двери заперты! Нас не выпускают! Толпа сразу зашевелилась, зашумела. Несколько человек попытались пробиться к выходу, кто-то уже звонил в панике по телефону. Офицер шагнул вперёд и поднял руку: — Граждане, прошу сохранять спокойствие. Мы понимаем ваше волнение... — Ну да, всего лишь человека убили, — пробормотал детектив, стоящий чуть поодаль. Не особо тихо. По залу пробежала волна нервных смешков. — Детектив Блэквуд, — нахмурился офицер, — не время для шуток. — Я и не шучу, — пожал плечами Блэквуд. — Серьёзнее меня только мой пистолет. И то — в хорошие дни. — Как бы то ни было, — продолжил офицер, делая вид, что не услышал, — сейчас будет проведён опрос всех присутствующих. Просим быть честными и не создавать помех следствию. После опроса вас отпустят. — А где, простите, будет проходить опрос? — спросил кто-то из зала. — Это же клуб, а не участок. Тут, кроме спален и туалетов, ничего толком и нет. — Может, вы нас заманиваете в спальни, чтобы потом… — протянула девушка из толпы с явной усмешкой. — Ага! Мусорам веры нет! — поддакнул кто-то сзади. Офицер резко выпрямился, голос стал холоднее: — Прошу соблюдать уважение. Любая попытка сорвать процесс будет расценена как отказ в содействии следственным органам. Толпа стихла. — Спасибо, — кивнул он. — Просим всех встать в три очереди. Каждого из вас отведут в отдельную комнату. Как только разговор закончен — вы свободны. И всё сразу закрутилось. Толпу разделили, и все начали неспешно двигаться в назначенные очереди. Кто-то выходил из комнат через пять минут, кто-то застревал внутри подольше. Я, конечно же, попала в ту очередь, за которой наблюдали сам детектив Блэквуд и один из офицеров. Он стоял, облокотившись о стену, с руками в карманах, лениво осматривая всех, кто подходил ближе. Выглядел как будто просто пришёл на вечеринку, а не на место преступления. В глазах — лукавый блеск. Улыбка кривая, но уверенная. Не знаю, зачем его сюда привели — это ведь работа полиции. Хотя, зная таких, не удивлюсь, если он уже успел что-нибудь подбросить кому-нибудь в карман. Или, хуже того, он знал что я тут и приклеил мне маячок. Вроде как недавно наращивала волосы... Надо будет потом проверить, не шпионит ли за мной, сукин сын. Прошёл, наверное, уже час — если не больше. Даже несмотря на разделение толпы на три очереди, всё двигалось катастрофически медленно. Люди раздражались, кто-то спорил, кто-то пытался узнать новости, но — безрезультатно. И вот наконец подошла моя очередь. — Здравствуйте, офицер, — вежливо, но с долей иронии поприветствовала я мужчину в форме. Он кивнул сдержанно, без лишних эмоций: — Добрый вечер. Пройдёмте. Я сделала пару шагов, но, заметив знакомый силуэт чуть поодаль, приостановилась и кивнула в его сторону: — А этот идёт с нами? Офицер даже не обернулся: — Да. Но, конечно, Блэквуд не мог просто промолчать. — Милая леди, — протянул он, расправляя воротник плаща и подходя ближе, — примите мои извинения за то, что ваше вечернее развлечение пришлось прервать моим... удручающим присутствием. — Извинения приняты, — с тем же ехидным оттенком сказала я, — но надеюсь, в будущем вы воздержитесь от тех же ошибок. Или хотя бы будете делать их изящнее. Уголки его губ изогнулись в лукавой полуулыбке. — Милая язвительность. Обожаю. Но вы, боюсь, недооцениваете мою тягу к повторениям. Особенно если дело касается... загадок. А вы, знаете ли, именно такая. Уже наполовину раскрытая. — И вы уверены, что вам понравится вторая половина? — прищурилась я. — Я никогда не отказываюсь от любопытства. Даже если оно ведёт к гибели. Хотя, должен признать, вы выглядите не как конец пути, а как начало проблемы. — Это комплимент? — Это предостережение, — усмехнулся он. Офицер, всё это время шедший чуть впереди, остановился и повернулся к нам с усталым взглядом: — Натаниэль, может, ты хоть раз просто пройдёшь до комнаты, не флиртуя с потенциальной свидетельницей? — Я не флиртую, Джаред. Это допрос с элементами стиля, — парировал Блэквуд. — Мы живём в скучном мире, хоть немного изюма добавлю. — Осторожнее со своей изюминкой. — буркнул офицер. Но в голосе слышалась не злость, а скорее привычная ирония, как у старшего брата, наблюдающего за безнадёжным родственником. — И не перегибай, а то опять потом будешь в рапортах разбираться. Мы свернули в узкий коридор, который вёл в самый конец клуба. Было тихо, лишь глухо доносились голоса из других комнат. — Кстати, — вдруг подал голос офицер, — а вы не боитесь, что та девушка из толпы была права? — Что? — я приподняла бровь. — Какая девушка? — Ну, та, что заявила, будто полиция заманивает людей в спальни, а потом... — Джаред, — прервал его Блэквуд с притворным возмущением, — не надо так в лоб. Ты пугаешь гражданских. Я взглянула на него в упор: — Мне стоит вас бояться, детектив? Он положил руку на грудь, будто оскорблён: — Меня? Бояться? Ради всего святого, я же на вашей стороне. Почти всегда. Хотя, иногда — рядом, но чуть сбоку. — Убедительно, — хмыкнула я. — Просто очаровательно. Прямо чувствуешь, как повышается уровень доверия. — Ну, мы ведь правоохранительные органы, — вмешался офицер с еле заметной улыбкой. — Мы как бы... охраняем. Иногда даже права. Блэквуд не сдержал смешка. Офицер в ответ легонько ударил его по макушке. — Ай! — возмутился Натаниэль, но беззлобно. — Прекратите, офицер, я начну жаловаться в профсоюз. Или заведу дневник. Или и то, и другое. — Дневник с жалобами на меня? Я бы почитал, — буркнул Джаред и открыл дверь в одну из дальних комнат. — Проходите. Блэквуд, разумеется, придержал дверь, при этом с притворным пафосом поклонился: — После вас, мисс. Я шагнула вперёд, и — совершенно случайно — наступила ему на носок ботинка. Он чуть вскинул бровь, но не отступил, только смерил меня взглядом — долгим, внимательным и с той самой хитрой полуулыбкой. — Что ж, — сказал он, глядя мне вслед, — если вы и правда случайны — то вы, пожалуй, моя любимая случайность за всё расследование. Я не ответила. Просто прошла внутрь, оставляя за собой аромат намека — и вызова. Комната была залита тусклым, будто пульсирующим красным светом. Всё напоминало не место для допроса, а дешёвую имитацию борделя или арт-инсталляцию на тему "страсть и тревога". К тому же, время — далеко за полночь. Веки предательски тяжелели, голова гудела, но я держалась. Если хочешь спать дома, а не под бетонной плитой с номером, приходится изображать бодрость. — Садитесь, — сухо сказал офицер, указывая на странное кресло. Оно выглядело так, будто его выдрали из кабинета психотерапевта и в спешке втащили сюда. Полностью чужеродное в этом... алом аду. А вот на кровати — с видом человека, пришедшего в бар, а не на допрос, — полулежал Блэквуд. Вальяжно, с едва заметной полуулыбкой, как будто это он здесь наблюдатель, а не участник. — Или мне освободить колени? — хмыкнул он, лениво откидываясь на подушку. Я покосилась на него с самой сладкой и невинной улыбкой, какую только могла изобразить: — Осторожнее с шутками, детектив. А то я, чего доброго, восприму это всерьёз. И потом вам придётся жениться. — Ха, — тихо рассмеялся он. — А я-то всё думал, вы сама непорочность. А вы, выходит, дьяволица в чулках и с дипломом. — Ну что вы, как можно... — я округлила глаза, изображая невинное возмущение, — я ангел во плоти. Видите? — очертила рукой круг над головой. — У меня даже нимб есть. — Странный у вас нимб, — фыркнул Блэквуд. — Похож скорее на рога. Такие аккуратные, с изяществом. Прямо под стать вашему темпераменту. — Хватит, — с лёгким раздражением перебил офицер, глухо стукнув по столу. — Времени в обрез. — Вся к вашим услугам, офицер, — сказала я с вежливой полуулыбкой, сразу же сменив тон. — Будьте уважительнее, — нахмурился он. — То, что ваш... спутник здесь рядом, не даёт вам повода так себя вести. Я заморгала. Медленно повернула голову к Блэквуду. Он тоже приподнялся, нахмурившись. — Подождите... — протянула я. — Мой спутник? — Джаред... — начал Натаниэль, подняв руки в миролюбивом жесте. — Она не моя пассия. Ни по долгу службы, ни по глупости. — Ага. Конечно. — Офицер закатил глаза. — Голубки хреновы. Весь путь до комнаты — словесные ласки, недосказанности и феромоны на расстоянии вытянутой руки. Еле вынес. Химия — как у двух зажигалок в бензобаке. — Да я бы скорее вышла за кофеварку, чем за него! — вспыхнула я. — Вы вообще видели его? Или у вас, как у Дэна, зрение уже в пропасть скатилось? Молчание. Я замерла. Осознав, что выдала то, что не должна была произносить вслух. Офицер медленно поднял бровь. Блэквуд тоже перестал улыбаться. Взгляд — острый, сосредоточенный, совсем не тот, что был минуту назад. — Что ты сейчас сказала? — тихо спросил Джаред. — …Оговорилась, — выдохнула я, слишком быстро. — "Как у Дэна". — повторил Блэквуд задумчиво. — Интересно. — Его нет в живых, насколько мы знаем, — произнёс офицер, медленно садясь. — Но ты говоришь о нём в настоящем времени. Да ещё с таким сравнением... Не объяснишь? — Просто... рефлекс, — попыталась я оправдаться. — Мы с ним были... знакомы. Он вечно щурился. Я имела в виду — метафору. Вы слишком серьёзно всё воспринимаете. — Мы-то? — Блэквуд усмехнулся, наклонившись чуть вперёд. — А ты сегодня не с теми ли глазами, когда из толпы вышла? Не тогда ли у тебя голос дрогнул, будто увидела призрак? — Все мы что-то видим в толпе. Особенно в красном освещении. — Я скрестила руки на груди. — Кто-то фантомы. Кто-то свою совесть. — А кто-то — бывшую жертву, которую считал мёртвой, — сухо добавил Джаред. Я медленно опустила взгляд, но на губах всё ещё играла улыбка. — Приятно, что вы следите за каждым моим словом. Стало быть — я вам не безразлична. — Ты нам не безразлична, — подтвердил Блэквуд. — Особенно теперь. — Однако с этого момента поподробнее, — голос Натаниэля звучал всё так же вкрадчиво, но под ним чувствовалось давление. Мягкое, умелое, обволакивающее... как капкан с бархатной подкладкой. — А что тут расписывать? — я сделала вид, будто недоумеваю. — Просто показалось. В темноте и с музыкой такое бывает. Увидела силуэт, ну и… решила помочь. — Силуэт? — переспросил Блэквуд с прищуром, будто пробуя слово на вкус. — Странно. Потому что имя, которое вы озвучили, "Дэн" — весьма конкретное. Не "парень", не "тот человек", не "слепой". А именно Дэн. Имя, которое, смею заметить, давно должно быть стёрто из вашей памяти. Особенно если вы ни в чем не виновны. Я слегка пожала плечами, изображая лёгкое раздражение. — Ну, может, и ошиблась. Откуда мне знать? Все вы со своими одинаковыми костюмами, челюстями и взглядом сверху вниз... — Хм, — Натаниэль откинулся на спинку кровати, сцепив пальцы. — Видите ли, совпадений не бывает, когда дело касается мертвецов. Особенно таких, что, по слухам, умерли очень некрасиво. Без глаз... без языка... — Не все слухи заслуживают доверия, — возразила я, поджав губы. — В нашем городе умереть, вообще очень модно. Особенно с выдумкой. Кто-то без глаз, кто-то без чести. — Но не все воскресают, — добавил Джаред, наблюдая за мной исподлобья. — А вы говорите, что встретили его при входе? Так просто? Я вдохнула, потом выдохнула — медленно, как будто невзначай. Всё равно придётся что-то сказать, но это не значит, что я обязана выкладывать все карты. — Да. Я увидела человека с тростью, показался знакомым. Я подошла, по привычке, спросила имя. Он ответил — Дэн. Я предложила помощь. Он отказался. Конец истории. — Я скрестила руки, будто ставя точку. — "По привычке"? — тихо повторил Блэквуд. — У вас, выходит, богатая практика помощи подозрительно знакомым слепым мужчинам у входа в клуб? — Удивительно, что вы так зациклены на этом. Вам не кажется, что вы ревнуете? — я наклонилась вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Или это уже профессиональная паранойя? Он чуть усмехнулся, но в глазах мелькнула холодная искра. — Моя "паранойя", как вы выразились, многим жизни спасла. В том числе и таким, как вы — обворожительным лжецам с послужным списком и девичьей улыбкой. — Слушайте, — вмешался Джаред, устало потирая виски. — Это никуда не ведёт. Она что-то видела — хорошо. Если в следующий раз встретит призрака — пусть возьмёт у него автограф. — Тогда едем дальше, — мягко кивнул Натаниэль, не отводя от меня взгляда. — Но вы уж простите, я теперь буду чуть внимательнее к каждому вашему слову. Вы умеете врать, леди. Чертовски хорошо. Но не забывайте: я умею слушать. А ложь, как бы изящно вы её ни упаковали, всегда оставляет шорох на ткани истины. Я чуть склонила голову, и на губах снова появилась лёгкая, почти благодарная улыбка: — Как мило. Настоящий комплимент от детектива. Надеюсь, вы так же поэтично отчитываетесь в рапортах? — Только когда дело касается вас, — шепнул он, и на секунду между нами повисло напряжение, густое, как кровь. — Так, а теперь попрошу вас отвечать честно. Вы находились в клубе Hush во время убийства? — офицер склонился чуть вперёд, заглядывая мне в глаза, как будто собирался выудить из них признание. — А откуда мне знать, когда оно было совершено? — протянула я с ленивой, почти ленящейся ехидцей. Улыбка на губах, глаза в упор. — Оно было совершено примерно два-три часа назад. Вы были там в это время? — уточнил он, тон стал чуть жёстче. — Была. Сидела за барной стойкой, танцевала. Что ещё делают в клубах, офицер? — я обвела взглядом комнату, как будто искала на стенах ответ получше. — Или вы в клубах по-другому развлекаетесь? — Как видите, в некоторых клубах ещё и убивают, — съехидничал Натаниэль, не поднимая взгляда от своих заметок. — Жертва осталась без слуха, глаз и языка, — спокойно добавил офицер, словно докладывал о погоде. — О, так у мистера Shh теперь новая фишка? Убирать слух? — хихикнула я, будто обсуждали модные тренды. — Видимо, мода на тишину теперь и среди убийц. Офицер не разделил моего чувства юмора, бросил на меня холодный, длинный взгляд. — Зато шумные соседи больше не побеспокоят. — Я пожала плечами, изобразив сочувствие. — Хоть что-то хорошее в этой трагедии, правда? Повисло напряжённое молчание. — Вам знакома жертва? — ровно спросил офицер. — Не думаю. Я её даже толком не видела. — Я пожала плечами и отвернулась, будто вопрос меня утомил. — Игорь Ротшильд, — вставил Натаниэль, внимательно наблюдая за реакцией. — Не знаком, — солгала я без колебаний. На долю секунды между бровями дрогнула тень, не промелькнуло ли имя в памяти слишком отчётливо? Натаниэль усмехнулся. Офицер нахмурился. — Юная леди, у нас есть свидетели, которые видели, как вы с ним разговаривали. А после вы вместе направились в сторону коридоров… тех, где нет камер. — Он почти наслаждался моментом. — Как вы это объясните? Я сделала паузу. И только затем, медленно, с театральной тоской вздохнула: — Понимаете, я не хотела говорить об этом… но… Игорь был богатым человеком. — И? — офицер будто бы всерьёз не понимал, хотя глаза его блестели от любопытства. — Те коридоры — единственное место в клубе, где не ревела музыка. Я… предпочитаю "беседовать" в тишине. — Или убивать, — хмыкнул Натаниэль, не отрывая взгляда. — Мне очень нужны деньги, — выпалила я внезапно и резко, будто признание прорвалось сквозь кожу. Мужчины замерли. Тишина стала осязаемой. — Зачем вам деньги? Вы ведь, насколько я знаю, специалист в сфере юрисдикции. — Голос Натаниэля был мягким, но с металлическим послевкусием. — Денег много не бывает, — отозвалась я с полуулыбкой, и наклонилась вперёд. — Особенно когда ты красивая и амбициозная. — И что потом? — продолжил офицер, будто с трудом отрываясь от мыслей. — Время не сходится. Его убили раньше, чем вы его якобы «проводили». — Он отказался. Сказал, что у него есть жена… — сказала я, словно рассказывая о чьём-то нелепом решении выбрать брокколи вместо шоколада. — И вы, как хорошо воспитанная девушка, просто развернулись и ушли? — с усмешкой спросил Натаниэль. Я закатила глаза. — Я предложила проводить его до машины. Он отказался. Я ушла. Всё просто. — То есть вы хотите, чтобы мы поверили, что мужчина — богатый, не в самом трезвом состоянии — пришёл в клуб… к нему подошла такая девушка, как вы… — Такая, это какая? — вскинула бровь я, сложив руки на груди. — Хорошенькая, — не думая выкрикнул Натаниэль и тут же криво улыбнулся. Я рассмеялась. Легко, с напевом, как будто услышала старый анекдот. — Благодарю за комплимент, детектив. Хоть кто-то тут вежливый. — Так вот. И он просто отказался? Вы не находите это странным, мисс Авет Вэйл? — Офицер попытался вернуть разговор в рамки. — Люди бывают разные. Кто-то выбирает жену, кто-то, вино. Кто-то, тишину в пустом коридоре, вместе с очаровательной девушкой. Я улыбнулась и наклонила голову набок. Натаниэль, не сводя глаз, встал и подошёл ближе. Облокотился о спинку моего стула и медленно наклонился надо мной. Его дыхание было тёплым, в голосе звучала издёвка, но в глазах — интерес. — А вы, Авет… что выбираете вы? Я задержала взгляд на его губах чуть дольше, чем нужно. Затем подняла глаза. — Я выбираю игру. И всегда играю до конца. Он усмехнулся, почти прошептал: — Надеюсь, вы хорошо блефуете. Потому что ставки здесь... смертельные. Я прикусила губу и откинулась на спинку стула. — Не волнуйтесь. Смерть мне к лицу. — Звучит... двусмысленно, — произнёс детектив, его голос скользнул по воздуху, как лезвие ножа по шёлку. — Я ведь загадка, детектив, — медленно проговорила я, прищурившись. — Во мне всё двусмысленно. Это мой шарм. Попробуй, разгадай. Он чуть склонил голову, как будто изучал драгоценный камень на свету. — Прям всё? — Его голос стал ниже, бархатный, с томной тяжестью, от которой по коже пробежали мурашки. — Даже... дыхание? Я позволила себе медленно выдохнуть, будто напоминая ему, что у меня действительно есть дыхание: горячее, живое, слишком близкое. — Особенно дыхание, — прошептала я, улыбаясь одними глазами. — Хотя… кто знает, может, я и вовсе не живая. А так, иллюзия. Мистика. Грех, принявший форму женщины. Натаниэль усмехнулся, уголки его губ дрогнули, будто он пытался сдержать что-то более тёплое, чем ирония. — Или просто хорошая актриса? — поддел он. — Подозрительно хорошая. — Зависит от того, кого я играю. — Я провела пальцем по кончику локона. — Невинную? Искусительницу? Жертву? Убийцу? — Или всё сразу, — тихо произнёс он. — Мне нравятся сложные роли. Я наклонилась ближе, не отрывая взгляда. — Осторожно, детектив. Чем глубже лезете в мою сложность, тем выше шанс, что запутаетесь. Или потеряете что-нибудь важное. Например… сердце. Он наклонился в ответ, расстояние между нами сократилось до дыхания. — Сердце, не самое важное, что можно потерять, мисс Вэйл. — Тогда боитесь потерять контроль? — прошептала я, голосом почти интимным. Натаниэль медленно выпря мился, будто с трудом отрываясь. — Контроль, моя профессия. А вот вы... — он обвёл меня взглядом снизу вверх. — Кажется, любите его забирать. Я прикусила нижнюю губу и улыбнулась. — А кто сказал, что я не опасна? Он улыбнулся в ответ — медленно, лениво, как хищник, получивший ответ, который ему нравился. — Вот это как раз мне и интересно. Офицер кашлянул — не громко, но с таким отчётливым намёком, что тишина в комнате тут же натянулась, как струна. — Молодые люди, напоминаю, я всё ещё присутствую, — холодно произнёс он, будто напоминая о границах, которые мы, по его мнению, давно перешли. — А мы что? — лениво откликнулся Натаниэль, выпрямляясь и делая вид, будто только что читал список улик. — Я лишь выясняю... важную информацию по делу об убийствах. Всё строго по протоколу, офицер. — Информация о дыхании — это теперь часть вашего протокола? — прищурился тот, тоном строгого отца, уставшего от проделок своих взрослых, но всё ещё упрямых детей. — Самая значимая часть, — добавила я с лёгкой улыбкой, играя пальцами с концом лацкана пиджака детектива. Офицер покачал головой, будто внутренне перечёркивая все свои надежды на нормальный допрос. — Мисс Вэйл, вы понимаете, что всё, что вы только что сказали… звучит более чем подозрительно. И, признаться, слишком уж двусмысленно. Я чуть склонила голову набок, глядя на него снизу вверх, и тихо прошептала с театральной тоской: — Господин офицер, когда тебя уже подозревают в убийстве, — я развела руками, — почему бы не упасть в могилу полностью? Без оглядки. Без пощады. — Особенно если ты сама же эту могилу и вырыла, — шепнул Натаниэль, наклоняясь к моему уху так близко, что его дыхание обожгло кожу. Голос был мягкий, опасный и почти интимный. Я уловила, как офицер мельком посмотрел на нас, явно не расслышав, но в его взгляде промелькнуло раздражение, перемешанное с чем-то вроде: что он там ей сказал? потом расскажет… И тогда, не думая, импульсивно, я резко развернулась, подалась вперёд и обвила шею Натаниэля рукой, будто собираясь придушить. Его глаза расширились — на долю секунды, не от страха, а скорее от удивления. Он не сопротивлялся. — Вот она, дикая натура, — прошептал он почти с восхищением, ладонью легко обхватив моё запястье. — Ты умеешь врезаться в мысли, как пуля в лоб. — А ты — слишком спокойно стоишь, будто тебе это нравится, — ответила я, чуть сильнее сжав. — А если и нравится? — Тогда ты, детектив, ещё более опасен, чем я думала. Мы застыли в этом странном, затянутом мгновении, где убийство, страсть, подозрения и дерзость сплелись в одну игру, в которой уже никто не знал, кто ведёт, а кто — ведомый. Офицер шумно вздохнул, отодвинув стул. — Надеюсь, вы оба хотя бы вспомните, что здесь расследование убийства. А не свидание с элементами удушения. Натаниэль усмехнулся, не отпуская моего взгляда. — Иногда эти вещи ближе, чем вам кажется, офицер.