Красные руки

НАТАНИЭЛЬ

Вечер выдался слишком насыщенным. Слишком много информации, слишком мало ответов. Удивительно, что кто-то, помимо нас с Авет, знает, что Дэн жив. И если это правда, игра давно вышла за границы. Я вышел из ресторана под пеленой чужих слов и собственных подозрений. Воздух был тяжёлый, словно город ждал, когда кто-то первый выстрелит. И этот кто-то, скорее всего, мы. Авет что-то знала. Предчувствовала, что люстра рухнет. Но откуда? Неужели успела заметить слабое крепление? Нет. Его не видно. Даже мне — не сразу. Она знала. А это значит, за ней кто-то стоит. У машины меня уже ждала Эмма. Высокая, хищно красивая, как будто вышла из глянцевого кошмара. На ней было короткое облегающее пальто цвета горького шоколада с тонким золотым кантом по вороту. Под ним, черный топ с глубоким вырезом, на тонких бретелях. Юбка узкая, до колен, подчёркивающая точёные бедра. Волосы, распущенные, цвета светлого шампанского, спадали волнами на плечи. На губах, вишнёвый блеск, а в глазах, упрямство и азарт. Она скрестила руки на груди, приподняв бровь. — Долго ты, — её голос бархат на лезвии. — Долго, это ты. Что это, чёрт возьми, было, Эмма? — Ты о чём? — она хлопнула ресницами с ангельским видом, за который когда-то один дипломат потерял три миллиона. — Почему так долго, раз. И какого чёрта ты вмешалась,два. — Господин Уильям, вы уж извините, но пришлось. — усмешка резанула воздух. — Ты понимаешь, что могла всё запороть, если бы тебя просто пристрелили? — Я была близка. — пожала плечами. — Ко мне подошла женщина в маске. Нож к горлу. Без шуток. Я сжал челюсть. — Кто она? — Я же говорю, в маске. Лицо не видно. — Она хоть о чем то говорила? — В том и дело, молчала. Просто сунула листок. Пока я не кивнула, нож у шеи. — Бумажку покажи. — протянул руку. Эмма достала из кармана скомканный лист и сунула мне. Чёрные печатные буквы, вырезанные из газет: "Та девушка в чёрном, за крайним столиком. Если она умрёт, твой босс будет следующим." Я сжал бумагу. Медленно поднял на неё взгляд. — О, так ты всё-таки обо мне заботишься? Эмма театрально приложила ладонь к изящной шее. — Скорее, о своей глотке. — усмехнулась. — Она мне дороже. — Как грубо, я же тебе деньги плачу. — Не только ты, — с фырканьем ответила она, закатив глаза. — Ладно, поедешь сама или со мной? — А ты куда? — в голосе Эммы слышался чисто формальный вопрос. Куда бы я ни сказал, она бы села в машину без раздумий. — В «Neon Oasis», казино. — О, я в деле! — с улыбкой вскрикнула она и плюхнулась на пассажирское сиденье. Я сел за руль, завёл машину и поехал по дороге. — Слушай, Уильям... — начала разговор Эмма. — Да? — Почему ты вообще хотел убить ту девушку? — Почему бы и нет? — ответил я сухо. — Насколько я знаю, она тебе нравилась. Даже переночевала у тебя дома, — с явным интересом уточнила она. — Эмма, если хочешь лезть в мои любовные дела, лучше сразу сворачивай эту тему, — предупредил я, едва сдерживая усмешку. — Нет, не об этом. Просто ты редко проявлял такой интерес к кому-либо, но как только появилась она, сразу решил устранить. — Драммонд, это не прихоть, а бизнес, — вздохнул я. Эмма уставилась на меня с удивлением. — Поступил заказ, и сумма, нешуточная. — Ты серьезно? Готов убить из-за денег? А я-то думала, у тебя там всё по красоте, не бедствуешь. — У меня свои причины, Эмма. Хочешь, расскажу? — Лучше не нужно, — она усмехнулась. — А почему именно «Neon Oasis»? — спросила она с хитрой улыбкой, в глазах читалось, что она знает ответ, но хочет услышать его из моих уст. — Название хорошее, — коротко ответил я, и разговор заглох. — Братец, у тебя порой чувства юмора похлеще моего, — прокомментировала она, а я бросил на неё боковой взгляд. — Братец, да, а юморист? Сомневаюсь, — ответил я с легкой усмешкой. Мы ехали дальше, и на этом наше «серьёзное» дело об убийстве и казино закончилось.

***

Парковка была забита под завязку — даже у ВИП-клиентов сегодня, похоже, были проблемы с тем, чтобы втиснуть свои блестящие игрушки на колёсах. Но судьба, как всегда, играла на моей стороне. Стоило нам подъехать, как аккурат перед нами выехал тёмный «Мерседес». За рулём сидел мужчина с лицом обречённости, а из его телефона в салоне истерично вопила женский голос. — Ох, кажется, миссис узнала о шалостях мистера, — прокомментировала Эмма с ленивой усмешкой, поудобнее устраиваясь в кресле. — Не наше дело, — бросил я, выключая двигатель. Мы вышли из машины. Эмма привычно взяла меня под руку, будто так и должно быть. Я же, не сбавляя шага, двинулся к входу. Там нас уже ждали два охранника в костюмах с иголочки — одно движение, и пальто с нас как сдули. Умели тут обращаться с гостями. Внутри всё сияло, переливалось, пело деньгами и запахом дорогих сигар. Богатство хлестало в лицо, как шампанское в рекламе. Доминировал синий — насыщенный, глубокий, властный. Цвет элиты. Вот он, «Neon Oasis». Я бы солгал, если сказал, что здесь впервые. Один раз уже доводилось бывать — тогда всё закончилось удачно для меня и фатально для одного ушлого торговца оружием, который посмел поднять цену на поставку. Я не люблю переплачивать. Сегодня, однако, был другой настрой. Я приехал не по делу. Сегодня я пришёл развлечься. — Я пойду поиграю. Развлекайся, сестрица, но без эксцессов, — сказал я, отпуская руку Эммы. Та кивнула, будто мы обменялись привычным ритуалом, и исчезла в сторону бара, где могла безнаказанно дразнить мужчин и пить за их счёт. Я направился вглубь зала. Моё хладнокровие здесь было оружием. Мир мафии не прощает ошибок, а значит, ты должен уметь всё — обольстить, обмануть, убить... и выиграть. Особенно выиграть. Мой взгляд зацепился за стол блэкджека. Четверо мужчин, каждый с лицом, словно он пришёл сюда с секретным планом на победу. И одна женщина — вся в алом, как капля крови в синем омуте. Я усмехнулся. Вот и начнём. — Добрый вечер, я могу присоединиться? — спросил я с вежливой полуулыбкой, хотя уже тянул стул и усаживался. — О, юнец, садись, конечно, — отозвался мужчина лет пятидесяти с порывом благодушия. Усы, толстые пальцы, кольцо с печаткой, как у старого судьи, и в глазах слегка прищуренная лиса. — Ждём ещё кого-то или уже можно начать? — лениво протянула женщина в алом, держа сигариллу и скрещивая ноги. Платье облегало её, как второй слой кожи. Не первой свежести, но всё ещё умела пользоваться взглядом. — Плевать. Начнём. — буркнул мужчина слева от дилера, с таким лицом, будто его затащили сюда насильно. — Делайте ставки, господа, — произнёс дилер, поправляя галстук. Его голос был ровным и скучным, как у человека, который пережил всё, кроме выигрыша. — Ставлю сотню, — заявил любезный судья с усами. — Я на пятьдесят, — проворковала дама. — Семьдесят. — Восемьдесят. Суммы посыпались, как в игре в кости, пока не дошли до меня. Я посмотрел на аккуратную башню фишек, выданную для начала, скромный старт, даже по местным меркам. — Олл-ин, — сказал я с улыбкой и разложил все фишки перед собой, как фокусник карту на стол. Пауза повисла в воздухе. Все головы повернулись ко мне, кто с интересом, кто с недоверием, кто с плохо скрываемым удовольствием. — Олл-ин? — переспросил дилер, будто я предложил играть на пальцы. — Уверен, — кивнул я. — На первом раунде? — хмыкнула дама. — Ну, если уж играть, то не в полсилы, ответил я. — Жизнь коротка, особенно для неудачников. Дилер лишь слегка пожал плечами. — Тогда начинаем игру. Карты пошли по кругу. Я получил две шестёрки, пик и бубну. Почти символично. Сестра бы сказала: «Знаки судьбы». Я же считал, просто не везёт. — У вас 14, сэр, — обратился дилер к мужчине слева. — Что будете делать? — Взять, — коротко отозвался тот. — 6 червей. Теперь 20. — Остановлюсь. — Вам, — дилер перевёл взгляд на меня. Я вздохнул. Разделить не могу, фишек-то больше нет. Риск, моё второе имя, так ведь? — Карту, — спокойно произнёс я. Дилер вытащил туз треф. 6 + 6 + 11 = перебор. — Перебор. Ставка сгорает, — сообщил он, уже привычно. Смахнул мои фишки, словно пыль со стола. Всё, как должно быть. — Ну ты и горячий, — хмыкнула женщина, глядя, как мои фишки исчезают в недрах казино. — Впервые за столом? Или просто сгораешь изнутри? — Иногда нужно проиграть, чтобы выиграть, — ответил я, вставая. — А вы мне как раз в этом помогли. — Всегда рада посодействовать, — усмехнулась она, снова затягиваясь. Я повернулся и ушёл от стола под взгляды остальных игроков. Никто не запомнит проигравшего. Ну, почти никто.

***

К кассе я подошёл уверенно. — 235 фишек, — сказал я. — Необычное число, — заметила кассир, пока руки её ловко щёлкали по фишкам. — Символичное, — ответил я, беря их. Не успел сделать и пары шагов, как ко мне подошёл мужчина в тёмном костюме, с лицом человека, которому доверяют ключи от подземных сейфов. — Простите, сэр. Не хотите сыграть в отдельной комнате? — В VIP-зоне? — приподнял я бровь. — Всё верно. У нас не хватает одного игрока. Господа ждут. — Ведите. Он двинулся вперёд, я пошёл следом. Отлично. Приманка сработала. В VIP зовут по трём причинам: ты известная шишка, у тебя влиятельные друзья… или ты только что оставил на столе круглую сумму. Коридор был тусклый, но подсвеченный, как будто кто-то хотел создать иллюзию уюта в капкане. У двери мягко мерцала табличка: VIP. Ну конечно. Вычурно, пафосно, как и положено. Мужчина открыл дверь. За столом сидели трое — двое мужчин, одна женщина. Все повернулись, как актёры в театре, когда ты входишь в последний акт. — Добро пожаловать, — произнёс один из мужчин, деловито кивнув. — Садись, не тяни, — сказала женщина, явно хозяйка в этом террариуме. Я прошёл к свободному месту… но взгляд упал на четвёртую фигуру. Девушка. Тихая, неподвижная. Плечи прямые, глаза опущены, губы сжаты. Я знал эти губы. Даже с закрытыми глазами. — Присаживайся, Натаниэль, — сказала Авет, не отводя взгляда от фишек. Она сдвинула стопку в центр стола, уверенно, без паузы. — Вижу, ты всё такая же: хладнокровная и с убийственным стеком, — заметил я, усаживаясь напротив. — Сколько раз тебя предупреждали, что за игрой можно умереть? Она чуть вскинула бровь, взглянув на меня искоса. — Только если играть с идиотами. Или с детективами, которым кажется, что они умнее всех. — Порой кажется. Порой, знаю точно. Крупье раздал каждому по две карты. Я взглянул: туз червей и валет пик. Хорошо. Авет сохраняла каменное лицо, едва ли задержав взгляд на своих картах. — Блайнды, — напомнил дилер. Малый блайнд — 10, большой — 20. — Колл, — спокойно бросила женщина. — Повышение до 60, — сказал я и подтолкнул фишки вперёд. Она взглянула на меня, медленно. — Агрессивно. Компенсируешь неуверенность или просто хочешь почувствовать себя мужиком? — В отличие от тебя, я не прячу игру за болтовнёй. — Ах, прости. Забыла, ты ведь всегда был за честность... — она фыркнула. Я не ответил. Только усмехнулся. Крупье положил флоп : король треф, дама бубей, десятка червей. Стрит. С первой же улицы. Я бросил взгляд на Авет. Она была неподвижна, словно из мрамора. — Чек, — сказала она. — Ставка 80, — бросил я. Она не моргнула. — Колл. Тёрн : пятёрка пик. Не опасна. Стрит всё ещё лучший. — Чек, — опять произнесла она. — 150. — Колл, — сказала она, и на этот раз я заметил, как её пальцы едва заметно дрогнули. Ривер : шестёрка червей. Я ждал. Она молчала. Смотрела прямо на меня. — Вабанк, — вдруг сказала Авет и сдвинула всё в центр. Я замер. В банке уже серьёзная сумма. Она либо блефует, либо держит пару королей. Возможно, две дамы. Но если она знает, что я собрал стрит, а она могла догадаться, то это мощная ловушка, попытка сломать меня психологически. — Ты ведь знаешь, что я не сбрасываю сильную руку, — сказал я, глядя ей в глаза. — Знаю. Именно поэтому я поставила всё. Твоя жадность, твой слабейший ход. Как и тогда, когда позволил мне уйти. Помнишь? Ты ведь хотел признания. Хотел, чтобы я сама всё рассказала. А вместо этого, получил пустую комнату и кровать. Я медленно вздохнул. Посмотрел на свои карты. Туз червей. Валет пик. Флоп : K♣ Q♦ 10♥. У меня стрит: 10–J–Q–K–A. Я пожал плечами. — Колл. Крупье жестом предложил вскрыться. — Сначала ты, — сказала она тихо. Я выложил карты. — Натс . Стрит до туза. — Поздравляю, — сказала Авет с лёгкой улыбкой и... перевернула две восьмёрки. — Пара? — удивился я. — Ты пошла вабанк с парой? — Нет. Я пошла вабанк с историей, — произнесла она, и её голос вдруг стал почти задумчивым. — Я хотела посмотреть, какой ты вне работы. Ответ получила. Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки. — Ты знал, что выиграешь, и всё равно занервничал. Всё ещё боишься меня, Натаниэль? — Боюсь? Нет. Но я помню, на что ты способна. — Тогда не забывай: в этой партии ты выиграл раздачу. Но в большой игре, всё только начинается. Я встал, сгребая фишки. — Тогда держи свои карты при себе, Авет. И не забывай, за шулерство тут отрезают пальцы. Иногда, память. Она улыбнулась, тонко и жестоко. — А у тебя, кажется, её с самого начала не было. Только иллюзия контроля.

***

Время шло. Мы меняли карты, делали ставки, обмениваясь не столько фишками, сколько взглядами. Пара партий осталась за ней, и это было красиво, с выдержкой, как она умела. Несколько, за мной. Но именно я владел большей частью стола. Люди вокруг чувствовали напряжение, словно за этим столом происходило нечто большее, чем просто карточная игра. Но молчали. Ни шёпота, ни взгляда, лишь тихое постукивание фишек и шелест карт. — Малец… так ты, выходит, профессионал, — сказала женщина с густыми кудрями, поправляя кольцо на пальце. Её голос был тёплым, с хрипотцой, словно старая джазовая пластинка. Я усмехнулся. — Играю давно. Просто не люблю лишнего шума. — Шум, это жизнь, — вставила Авет, не поднимая глаз от стола. — А тишина, конец. — Иногда конец, лучший способ уйти красиво, — отозвался я. Я поднялся, неспешно, как после долгого танца. — Спасибо за игру. И вам хорошего вечера. — Приходи ещё. Назовёшь моё имя, тебя проведут, — сказала та же женщина. — Луиза Хартен. Не забудь. — Как забудешь такое имя, — кивнул я. И, будто в последней ставке, оставил свой выигрыш на столе. Фишки, ровные стопки. Сумма внушительная. Я не оглядывался, но знал: она смотрит. И знает. Это был мой ход. Подарок. Или вызов. Или предупреждение. Авет ничего не сказала. Ни слова. Только хищная тень улыбки, едва дрогнувшая в уголке её губ. Как у той, кто понимает суть игры до самого конца. Я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. За спиной остался шум фишек, сигаретный дым и женщина, которая когда-то умела разбивать судьбы одной только расстановкой карт.