before sunrise

Утро началось не с мягких солнечных лучей, что проникают сквозь щель в занавеске, не с мирного щебета птиц за окном, и уж точно не с запаха свежесваренного кофе. Оно началось грубо, резко, без малейшего намёка на нежность. С противного, назойливого звона будильника. Металлический писк бил точно в цель, будто специально нацелен был на мозг. Он не просто будил, он раздражал до бешенства. Звук был резкий, пронзительный, словно старый сигнал тревоги, и казалось, что он вот-вот пробьёт барабанные перепонки. Елена уже давно проснулась, хотя и не открывала глаз. Она лежала, отвернувшись к стене, стиснув зубы, сжала подушку, словно надеясь, что та заглушит звук. Она даже попыталась накрыть уши руками, но звону, казалось, не мешало абсолютно ничего. — Да сколько можно, — процедила она сквозь зубы. Наконец она резко встала, рывком сбросив с себя одеяло, и, не в силах больше терпеть повернулась к соседке по комнате, Алине. Подруга, вопреки звону, спала крепко, спокойно, как будто вообще ничего не происходило. Ни малейшего движения, ни вздрагивания. Елена раздражённо вздохнула и начала трясти её за плечо. Пару секунд никакой реакции, но вскоре веки брюнетки задергались, и она, казалось, выходила из царствия Морфея, возвращаясь в обыденность. — Вставай уже! — прошипела она, всё ещё сдавленно, но в голосе явно звучало отчаяние. Будильник продолжал звенеть. Утро окончательно и бесповоротно началось. — Алина выруби эту хрень, он сводит меня с ума! — Кричала она брюнетке, которая по всей видимости, до сих пор, видела и проживала десятый сон. — А? — Алина наконец проснулась, вопросительно взглянув на блондинку, а потом вновь зажмурилась и потерла глаза. — Да, сейчас, погоди. Она поднялась с кровати, подошла к будильнику и выключила его, зевнув она собралась обратно ложиться спать, но её локоть, был перехвачен рукой блондинки, которая не дала дойти до кровати. — Ты не забыла? Мы сегодня едем, я не удивлюсь если Максим уже ломится в твою дверь. — Пробурчала Адеева. — Не угадала, кошака. Я уже тут. — Макс распахнул двери в комнату, и оперся о дверной косяк, прошелся взглядом по девушкам, обе были в пижамах, с не пойми чем на голове, и раздражены из-за явного недостатка сна. — Я с Владом уже так то час ждем вас, поторопитесь, иначе мы уедем без вас. Но тут же послышался голос Влада, по видимости из другого конца коридора. — Ты на себя много не рассчитывай, я и тебя не возьму в таком случае. — На что Максим лишь закатил глаза. — Вообщем дамы, побыстрее, время поджимает. Обе девушки поспешили собираться, Елена быстро переодевшись в мини юбку, из плотной ткани, в разноцветную полоску, где гармонировали такие цвета как красный, коричневый, бежевый, темно-синий, белый, и темно-зеленый. Дальше она натянула темно-серую футболку с каким то принтом. Из украшений был всего магический перстень на среднем пальце, он излучал придавлено-красное свечение, которое было заметно лишь в темноте, и золотые сережки с янтарными вставками. Девушка достала из чемодана коричневые, кожаные босоножки, на каблуке, взяла их в руки, и уменьшив чемодан в размерах взяла и его. Она собиралась сначала отнести чемодан в машину Влада, ведь пусть уже будет наготове, чтобы не таскаться с ним в последний момент. А затем вернуться, привести в порядок прическу, освежить лицо, и удостовериться, что вполне себе хорошо. С небольшим, из-за заклятия, чемоданом в руке, она поплелась к выходу из дома. Когда она вышла, отдала свой чемодан Владу, тот поместил его в багажник, и ожидал последующих действий друзей. — Эй, Влад, а можно я спереди сяду? — Нет-нет, дамочка, там занято мной, не смей. — преградив ей путь к машине сказал шатен. — Ну и ладно, — засмеялась девушка и направилась обратно в дом, что бы навести марафет. Она решила особо не заморачиваться, расчесала волосы, которые приятной волной спадали по спина, умылась, почистила зубы, в сумку она кинула какую то помаду и блеск, ведь остальное было в чемодане, но она не особо нуждалась. Посмотрев как дела у Алины, и увидев что та уже полностью собрана, подошла к ней и они вместе зашагали к выходу из дома. Обнявшись на прощание с семейством Волковых, они сели в автомобиль. Сначала им нужно было доехать до места порт-ключа, дабы переместиться в другую страну. Достать его было весьма затруднительно, да и просто так им его не выдали, пока родители Вольновых уговорили, что все будет в полном порядке, и пройдет под их контролем. Естественно никакого контроля не было. На склоне, не далеко от невзрачной деревушки, ребята искали ключ перемещения. — Я уверена, увидел бы нас кто из жителей сейчас, подумал не о том. — Буркнула Елена. — Я, кажется нашла! — Радостно взвизгнула Алина, махая какой то черной перчаткой в руке. — Тут вышита медная гора. — Объяснила она. — Алина, я твоя вечная должница. Влад, когда он там отправляется? — Спросила блондинка, поворачиваясь к другу. — Через две минуты, берите вещи. — Спешно сказал он, махнув головой в сторону чемоданов, которые ребята сложили что бы не таскать рядом, при поиске ключа. — Три, два, один. Внутри все сразу сжалось, будто просилось выйти наружу, после чего вокруг мир закрутился, и ноги оторвались от твердой поверхности. Перенос длился всего несколько секунд. Они оказались пред каким то домом Дом стоял на возвышении, будто чуть приподнявшись над землёй. Фасад его был выкрашен в мягкий молочный цвет, и в лучах утреннего солнца он не бликовал скорее, светился изнутри. Высокие окна с тёмными ставнями были открыты. На втором этаже красовалось арочное окно. Оно притягивало взгляд, как будто за ним кто-то стоял и молча смотрел на мир. Крыльцо оказалось широкое, открытое, с белыми колоннами тонкими перилами. Вечерами там, наверное, зажигается свет и гудит разговор, тихий и уютный. Лестница, ведущая к входной двери, белая, с немного потёртыми краями. Вокруг раскинулся ухоженный сад. Не идеальный, не вылизанный до парковой строгости, а живой. Кусты, цветы, зелень всё было немного небрежно, но так по-домашнему.

Они зашли внутрь, и каждый излагал свои мысли: — А тут неплохо. — Объявила блондинка, расхаживая по трехэтажному дому. — Даже скажу так, тут хорошо. — Добавила она. — Мне нравится! — Сказала в ответ ей брюнетка. — Пойдемте, глянем че по комнатам. — Сказал Влад, стараясь собрать всех вместе. — Тут есть много комнат, но я не знаю хватит ли на всех, может придется по двое в одной. — Закончил он. — Мне без разницы, но если со мной в комнате будет Макс, он поспит на коврике у дверей. — Пожала плечами блондинка. — Не бойся, ты раньше меня там окажешься. — Ответил ей Вольнов, ущипнув за бок, на что она болезненно вскрикнула, а он уже бежал по коридору — Вот же чертила, сюда иди, я предупреждаю один раз. — Прокричала блондинка догоняя его. На повороте Максим поскользнулся и упал, после чего Елена споткнувшись о него, упала лицом о деревянный пол. Остальные услышав два хлопка, поспешили подойти и спросить, чего случилось, а когда увидели двух лежащих друзей, не могли сдержать смеха. — Как вы умудрились? — Еле сдерживаюсь спросила Алина. — Все из-за неё. — Легко ответил ей Макс. — Из-за меня, значит? — С недовольством в голосе спросила блондинка. После чего на её лице вытянулась улыбка, и она сама уже старалась сдержать смех, настолько нелепо она себя чувствовала. — Все прекращайте дурачиться. Нужно вещи разложить. — Влад потер глаза. — А где мой чемодан? — Озадачено спросила Адеева. — Ты его на первом этаже оставила. — Ответил ей Влад. — Поняла, спасибо! — Девушка сбежала по лестнице, взяв чемодан в руки, также спешно поднялась по ступенькам. — Так что насчет комнат? — Отдышавшись просила она. — Вообщем, та, — парень указал на комнату справа. — Уже занята Максом, так что выбирайте любую другую, желательно в этом коридоре. — Закончил он. — Что ж… Хорошо. Алина выбрала комнату сразу, не раздумывая. Она была именно такой, какую она себе представляла. Просторная, залитая мягким дневным светом, с большими окнами, через которые виднелась зелень за окном. В интерьере преобладали светлые, теплые оттенки, кремовый, белый, светло-бежевый, они создавали ощущение свежести и покоя. Эти цвета удачно гармонировали з элементами зеленого, это были то шторы з мягкого льна, то комнатные растения в разных размеров горшках, то подушки. Алина с удовольствием плюхнулась на широкую кровать с мягким изголовьем, глубоко вздохнула и блаженно прикрыла глаза, это было её место. А вот Елене повезло меньше. Её путь был долгим и, мягко говоря, утомительным. Первая комната показалась ей крошечной, даже дышать там было тесно, не говоря уже о расстановке вещей. Вторая, наоборот, была больше похожа на холл, будто пустая, безликая, с гулким эхом и без намёка на уют. Третья комната угнетала своей темнотой тяжёлые портьеры, тёмные стены, и ни единого лучика солнца. И вот, четвёртая. Она вроде бы была хорошей, стены светло-серые, мебель современная, с интересной отделкой, даже стильные постеры на стенах. Но всё же что-то было не так. Она окинула взглядом комнату, нахмурилась, ничего красного. Ни акцента, ни даже намёка. Ни подушки, ни ковра, ни книжки на полке. Елена вздохнула с тоской: «Каков ужас». Уже почти смирившись, она вдруг обратила внимание на дверь прямо напротив комнаты Максима. Туда она еще не заходила, не питая большой надежды, она вошла внутрь. Спальня была великолепной. Красные ламбрекены, что висели на карнизе, и белые тюли, которые хорошо дополняли их. Пол в комнате был выложен широкими сосновыми досками с естественным древесным рисунком, придающим простору тепло и уют. В центре внимания находилась большая добротная кровать, выполненная, судя по всему, из того же светлого соснового дерева. Её изголовье гармонировало с общей стилистикой комнаты и выглядело массивным, но при этом элегантным. На кровати аккуратно были разложены два пледа: один насыщенного красного оттенка, а второй белоснежный, создающий контраст и ощущение легкости. Подушки дополняли это сочетание: две белые, скорее всего, использовались для сна, а четыре декоративные одинакового тёплого красного цвета, располагались ближе к изголовью, создавая эффект легкого беспорядка. Рядом с кроватью стояла небольшая прикроватная тумбочка из дерева, на которой располагался светильник с мягким, тёплым светом. Он отбрасывал спокойное свечение на стену, окрашенную в глубокий цвет красного вина. Эта стена служила выразительным акцентом в интерьере, тогда как остальные стены были оформлены в нейтральном бежевом цвете. Прямо напротив кровати находился компактный чёрный столик лаконичного дизайна он выглядел современно и сдержанно. Рядом с ним располагалась полка, на которой лежало несколько книг возможно, те, что читаются перед сном или служат просто элементом уюта. Обстановка комнаты сочетала в себе тепло натурального дерева, богатство цвета и атмосферу покоя. На полу лежал классический, персидский ковёр с богатым орнаментом и тёплыми цветами. Основным цветом выступал темно-красный с бордовыми и коричневыми оттенками. В центре расположен крупный симметричный медальон с узором чёрного, бежевого и кремового цвета. По краям его проходит широкая декоративная кайма с традиционными цветочными и геометрическими мотивами в чёрно-коричневых и бежевых тонах. Углы оформлены восточными элементами с мелким орнаментом. — То что надо. — Сказала девушка, натянув улыбку от уха до уха. Когда все наконец-то разложили вещи по полкам, шкафам и углам, компания снова собралась на кухне, просторной, немного тёмной, с массивным деревянным столом в центре и витражными окнами, из которых сочился мягкий полуденный свет. Воздух пах свежесваренным кофе и сухими травами возможно, их запах исходил от связок, что висели над плитой. Все чувствовали лёгкую растерянность, теперь, после въезда, наступила тишина, которую нужно было чем-то заполнить. — Может, настолки? Тут вообще что-нибудь есть? — лениво протянула Алина, устроившись на одном из высоких табуретов. Она повернулась в сторону Влада, бросив на него прямой, почти требовательный взгляд. — Не думаю, — вместо него отозвался Макс, развалившийся на диване в углу кухни. Он говорил, не поднимая головы, глядя в потолок. — Тут буквально ведьма живет. Из колдовской семьи. Вряд ли тут можно найти что-то обычное. Шахматы, например, она вообще ненавидела. — Ммм… Интересно тут будет, — протянула Елена, поигрывая прядью волос. — Ладно, давайте не об этом. Слушай, Влад, — она подалась вперёд, опершись локтями о стол. — Ты хоть что-то знаешь о наших будущих соседях? — Ну… только то, что они наши одногодки. И… имена. — Задумчиво потянул слова Вольнов, почесывая висок. Он явно пытался выудить из памяти хоть какую-то информацию. — Надо же! И как же их зовут? — оживлённо спросила Алина, моментально выпрямившись и чуть приподняв брови. — Вот у одного имя было… странное, я бы сказал. На «С» как-то… — Влад нахмурился, вцепился пальцами в волосы и даже зажмурился, будто собирался вспомнить не имя, а пароль от сейфа. — Скуби-Ду, что ли? — хмыкнула Адеева, склонив голову набок. Её глаза весело блеснули, но Влад сделал вид, что не услышал, или и правда не обратил внимания. — С… Сириус! Точно! — вдруг резко распрямился он, будто на него снизошло озарение. — Ого. Очень необычно, — удивлённо проговорила Елена, слегка нахмурившись. — Да не сдерживайся, скажи прямо — странное. — вставил Макс, лениво перекатившись на бок. — Это ж насколько надо не любить своего ребёнка, чтобы так его назвать… — Он состроил гримасу искреннего ужаса и закатил глаза, но с трудом сдерживал ухмылку. — Сириус… — протянула Елена, снова поглаживая волосы. — Я где-то это уже слышала. Она встала и начала расхаживать по комнате, словно пытаясь поймать в воздухе ту самую мысль. Остановившись за спинкой дивана, она посмотрела на Влада, и по выражению его лица тут же поняла что он знал, где она это могла слышать. — Да ладно… — хлопнув ладонями по бёдрам, она плюхнулась обратно на диван, прямо рядом с Максимом. — Я вижу, ты знаешь. Говори уже. — Сириус это звезда. Самая яркая в созвездии Большого Пса. — Влад говорил спокойно, будто цитировал учебник. — Теперь ты официально самый внимательный из нас, — с улыбкой признала Алина, качнув головой. — Мы не виноваты, что на астрономии стабильно спим. Она взъерошила волосы и тяжело откинулась на спинку, бросив взгляд в потолок. — А других как зовут? — не унималась Волкова, вновь повернувшись к Владу. — Одного точно помню… Питер, — начал он, потирая подбородок. — А ещё… Джейк? Нет, Джек… Джеймс! Да, Джеймс. — О-о-о… — протянула Елена с загадочной полуулыбкой. — Слушай, склероз это плохая штука. Может, пора к врачу? А то скоро и нас забудешь. Она состроила на лице выражение глубокой озабоченности, сострадательно поджав губы. — Я старше тебя всего на пару месяцев! И вообще, тебя не волнует, что мы с Максом родились в один день? — возмутился Влад. — Максим интеллектуально младше. Так что не смущает, — отрезала Алина, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую, едва сдерживающую смех линию. — А мне должно быть обидно или нет? — искренне спросил Макс, приподняв бровь. — Нет, — фальшиво ласково сказала Адеева, склонив голову. — Мы словесно оберегаем тебя от склероза. Который уже наступает на пятки твоего брата. Последнюю фразу она протянула особенно медленно, с преувеличенной серьёзностью, после чего не выдержала и рассмеялась. Её смех был заразительным, и остальные тут же подхватили смеясь по-настоящему, искренне. — Что думаете насчёт концерта? — неожиданно, будто вскользь, сменила тему Елена. Её голос прозвучал легко, но глаза всё же с надеждой блестели, выжидая реакции. — Предвкушаю, — с безразличием в голосе отозвался Максим, едва взглянув на неё. — Просто «предвкушаю»? — не выдержал его брат, вскакивая со стульчика. В голосе звучало искреннее возмущение. — Ты последние дни шлялся по дому, напевая их тексты, будто на репетиции перед караоке, и каждую ночь просил небеса ускорить время. А теперь просто «предвкушаешь»? — Ты заболел? — обеспокоенно нахмурилась Елена, придвигаясь ближе. — Никогда бы не подумала, что мой лучший друг, ты, между прочим, вот так вот равнодушно скажет про концерт, о котором мы только мечтали. Она тяжело вздохнула, по театральному обречённо, склонив голову. Повисло неловкое, тягучее молчание. Будто комната затаила дыхание, прислушиваясь к их эмоциям. И вдруг взрыв смеха. Максим, чуть согнувшись от хохота, не мог остановиться. — Успокойтесь, — выдохнул он сквозь смех. — Я просто пошутил. — Не пугай так больше, — строго сказала Алина, качая головой. — Смотри аккуратнее, у твоего брата сердце уже не молодое, может и не выдержать таких шуток. — Когда это уже закончится? — Хм… — задумчиво протянула Елена, будто действительно обдумывая его вопрос. — Думаю… никогда. По крайней мере, не раньше, чем я умру. И все разом засмеялись. Они были счастливы делить такие моменты друг с другом. Все эти моменты были особенными. Пусть так будет не всегда, когда то настанет момент и смеяться не захочется, но пока, это их момент и они его по-настоящему ценят.

***

13 апреля

Утро выдалось непривычно ясным. Первые лучи солнца аккуратно пробрались сквозь занавески и разлились по комнате мягким золотым светом. Елена проснулась раньше обычного странное чувство бодрости поселилось в теле ещё до того, как она открыла глаза. Она лениво потянулась, как кошка, раскинув руки над головой, с наслаждением ощущая утреннюю прохладу. Девушка выскользнула из-под одеяла и направилась в ванную. Тёплый душ окончательно разбудил её. Капли воды стекали по коже, смывая остатки сна и тревог, оставляя после себя только лёгкость и ясность в мыслях. Закончив с водными процедурами, она направилась на кухню. Было рано, тихо, и весь дом ещё спал. В такие моменты в воздухе будто витала особая тишина приятная, не давящая, а наоборот, уютная. На носках она прошла мимо гостиной, чтобы не разбудить остальных, и принялась думать, что бы приготовить на завтрак. Прошлые три дня все по очереди готовили, сначала Влад, потому что ему больше всех доверяли свою жизнь, потом Алина, а вот потом Максим, во время приготовления его стряпни, Алина часто порывалась выхватить у него тот или иной кухонный предмет, но попытки пресекались Владом или Еленой, которые старались дать скрытому таланту друга раскрыться. Ну точнее они надеялись что он есть, в конечном итоге все оказалось не так плохо, и все остались живы и здоровы. Открыв холодильник, внимательно осмотрела его содержимое. На одной из полок лежал творог, рядом молоко, йогурт, что-то ещё. Она взяла творог, с верхней полки два яйца, потом потянулась к шкафчику за сахаром, мукой и специями. На столешнице скоро уже лежали нужные ингредиенты. Она перекинула творог в миску, аккуратно размяла вилкой. Потом вбила яйца, всыпала сахар пару ложек, чуть муки, соль и ванильный сахар. Всё тщательно перемешала, пока масса не стала нежной и послушной. Из неё ловкими руками сформировала лепёшки чуть пухленькие, ровные, как под линейку. Масло на сковородке уже шипело, предвкушая работу. Один за другим, сырники легли в горячее масло, и вскоре кухня наполнилась уютным ароматом смесью топлёного масла, ванили и детства. Она жарила их аккуратно, переворачивая золотистой лопаткой, и складывала готовые на большую тарелку, украшенную синим ободком по краям. Пока все ещё спали, на кухне уже рождалось то самое утро, о котором потом вспоминаешь с улыбкой, ароматное, тёплое, домашнее. В комнате зазвенел стул, кто-то, похоже, проснулся. Елена как раз складывала последние горячие сырники на тарелку, когда в дверном проёме показалась Алина. Волосы её были растрёпаны, на лице след от подушки, а глаза прищурены от слишком резкого для неё утреннего света. — Ты что, готовишь? — хрипло спросила она, прикрывая рот от зевка. — Или я попала в параллельную вселенную, где Елена просыпается раньше всех и готовит завтрак? — Угу, — усмехнулась блондинка, — и в этой вселенной ты каждый день моешь за собой посуду. Чудеса, да? Алина подошла ближе, вдохнула аромат и буквально растаяла на месте. — Это же сырники… Господи, скажи, я не сплю? — Она ткнула пальцем в тарелку. — Они настоящие? — Настоящие и, почти все мои, — строго заметила Елена, но уже с лукавым прищуром. — Я первая в очереди, между прочим, — возразила та, уже доставая тарелку из шкафа. — И вообще, я могу заявить официально: с этого дня ты у нас дежурная по завтракам. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда я приготовлю овсянку без сахара. На воде. С изюмом. — Ты чудовище, — театрально прошептала Алина. Вслед за ней появился и Макси, в старой футболке, с неаккуратно сбившимися волосами и полусонным выражением лица. Он зевнул, потёр глаза, и только потом, учуяв запах, остановился на месте. — Кто умер? — хрипло спросил он. — Или у нас праздник? — Доброе утро, тебе тоже, — бросила ему Елена через плечо. — Завтрак готов, садитесь. — Ты сегодня подозрительно добра, — заметил он, уже усаживаясь за стол. — Не подсыпала яду? — Нет, сегодня без сюрпризов, — сказала она и поставила перед ним тарелку. — Но если продолжишь язвить, в обед будет овсянка. — Овсянка — это не еда, а месть, — простонал он. В комнату последним ввалился брат Максима, с явным видом человека, которого только что вытащили из глубокого сна. — Почему вы такие шумные? Утро же. Я не подписывался на хор ворчливых бабушек. — У тебя есть выбор, — подала голос Елена, ставя перед ним тарелку. — Или ворчливые бабушки, или голод. — Сырники? — Он уставился на них так, будто видел не завтрак, а проявление божественного вмешательства. — Ты их готовила? — Да. — И ты проснулась пораньше? Добровольно? — Да. Он посмотрел на неё с лёгким подозрением. — Ты точно не заболела? — Да ну вас, по вашему я, как Максим, беспомощная? — Всплеснув руками, засмеялась Елена. — Я просто встала пораньше, вдохновилась. Что в этом странного? — Ну, ты вдохновляйся почаще, ладно? Её лицо расплылось в довольной улыбке. — Так, ладно… — с мягкой улыбкой выдохнула Елена, откидываясь на спинку стула. — Давайте побыстрее. Нам ведь скоро собираться пора. — Она произнесла это с игривой ноткой в голосе, подмигнув друзьям. — А ты? Не будешь? — удивлённо спросил Максим, заметив, что её тарелка давно пуста. — Уже поела, — легко ответила она, вставая. — Приятного аппетита, а я пошла. У меня есть… незаконченные дела. Её голос прозвучал загадочно, но без особой важности, будто она сама до конца не знала, чем именно собирается заняться. Не дожидаясь ответа, она развернулась и, босыми ногами мягко ступая по полу, направилась в сторону своей комнаты. — Какие у неё могут быть дела? — с лёгким озадачением спросил шатен, наблюдая, как за ней закрывается дверь. — Кто ж её знает, — фыркнула Алина, пожав плечами. Тем временем, девушка вошла в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Здесь было тихо, почти по-настоящему. Солнечные лучи, проникая через шторы, мягко ложились на пол, на кровать, на письменный стол, создавая ощущение уюта и умиротворённости. Она подошла к узкой настенной полке над столом и потянулась за папкой, в которой хранила листы бумаги. Папка была потрёпанной, с уголками, загнувшимися от времени, но внутри аккуратно лежали листы белые, пергаментные, серые, некоторые с уже начатыми зарисовками. Осторожно достала один из листов, затем второй. Положила их на стол, а рядом карандаш, ластик. Несколько секунд стояла, всматриваясь в пустую поверхность бумаги, будто в ожидании, что образ сам всплывёт из глубин её подсознания. — А куда я дела кисти?.. — пробормотала она, нахмурившись. Оглядела комнату. На первый взгляд всё на своих местах, но привычно хаотично. Она присела рядом с тумбочкой, выдвинула ящик. Кисти, три, разного размера, лежали между каким-то старым блокнотом и пустым футляром от очков. Рядом оказались и акварельные краски, почти новые. Сев за стол, она смешала несколько оттенков в маленькой керамической палитре, но пока не брала кисть в руки. Вместо этого, начала мягко водить карандашом по бумаге. Рука двигалась, не спрашивая разрешения у разума, просто следовала внутреннему чувству. Линии рождались одна за другой, чёткие и размытые, прямые и округлые. Одни повторяли друг друга, создавая почти симметрию, другие разрывали её, внося жизнь. Иногда она останавливала руку, замирала, вглядываясь в то, что только начинало появляться. Она не знала точно, что рисует. Это было как дыхание, свободное, интуитивное. Будто бумага сама подсказывала ей, что на ней должно возникнуть. Может быть, это будет лес в тумане, или чьи-то глаза, или очертания старого города на рассвете. Но пока это была просто тишина, движение карандаша и спокойствие, которое окутывало её с головой. Она рисовала. Линии появлялись одна за другой, будто рождаясь из воздуха, и тут же тянулись по бумаге. Одни были прямыми, другие чуть дрожали, изгибались, как будто жили своей жизнью. Они пересекались, дополняли друг друга, замыкались в формы странные, сначала бесформенные, потом всё более узнаваемые. Из пустоты начали вырисовываться контуры, сначала плоские, а потом всё глубже, всё объёмнее. Какие-то полки. Стеллажи, уходящие вверх, за край листа, словно слишком высокие для пространства самой бумаги. Она продолжала рисовать, уже не обращая внимания на время. Время это то, что переставало существовать, стоило ей взять в руки карандаш. Движения были почти автоматическими: взгляд скользил по бумаге, рука следовала за ним. Будто это не она рисовала, а что-то внутри неё тихое, уверенное направляло каждую линию. Минуты, может быть часы, пролетали незаметно. Казалось, это никогда не закончится. И это её устраивало. Было в этом нечто медитативное: бумага, стул, тишина, и ритмичное шуршание грифеля. И вдруг резкое, почти испуганное движение. Елена вздрогнула, будто кто-то позвал её по имени, и отдёрнула руку. Карандаш оторвался от бумаги с негромким щелчком. Она моргнула, словно только что вынырнула из воды, и впервые посмотрела на то, что перед ней нарисовано. Коридор. Стены его были сплошь заставлены книжными стеллажами. Книги, сотни книг, будто каждая из них принадлежала какой-то другой жизни. Они стояли плотно, бесконечно, с неровными корешками, выцветшими названиями, некоторые с закладками, иные со следами времени, как старые воспоминания. И в этом коридоре, при тусклом освещении, будто из далёкого, замутнённого окна, стояла фигура. У одной из полок, слегка боком к зрителю. Тонкая, высокая. Волосы собраны в небрежный пучок. Футболка, штаны привычный домашний образ. Линии лица размытые, но узнаваемые. Сама Елена. Сначала она даже не поняла. Просто смотрела. Потом внезапное осознание кольнуло в груди это была она. Её собственный облик, чужой и родной одновременно. Но самое странное было не в этом. Не в том, что она нарисовала себя. А в том, как она это сделала отстранённо, снаружи, будто не она была художником, а бумага сама выбрала, что должно появиться. Она ведь никогда раньше не рисовала себя. Ни автопортретов, ни даже силуэтов. Ей это казалось… лишним. Да и зачем? Всегда было легче смотреть наружу, на других, на мир. Рисовать пейзажи, предметы, образы всё, что угодно, только не себя. А теперь она. Среди бесконечных книжных полок, будто затерянная, будто ищущая что-то важное. Может, воспоминание. Может, ответ. Елена смотрела на рисунок с тихим удивлением и чем-то похожим на благоговение. Она не помнила, в какой момент начала рисовать себя. Не планировала, не думала. Просто отдалась движению и вот результат. В этом и заключалась суть. Она не контролировала процесс. Никогда не пыталась руководить вдохновением. Она позволяла ему вести себя, как слепой доверяет знакомой мелодии. Рисование полностью поглощало её, стирая границы между «я» и «что-то внутри». Оно избавляло от тяжести, от суеты, от мыслей, которые норовили разорвать её изнутри. Вот почему она это любила. Потому что в моменты, когда чувства переполняли, когда внутри всё гудело, как провода под напряжением, она могла взять лист бумаги, и хотя бы на час… Забыть. Уйти. Раствориться. Она вышла из комнаты и едва успела сделать пару шагов, как буквально столкнулась с Алиной. — Я думала, ты уже начала собираться. Тебе бы поторопиться, у нас осталось всего два часа, — с лёгким укором в голосе проговорила та, внимательно оглядев Елену с ног до головы. Пижама, спутанные волосы. И всё говорило о том, что время на подготовку поджимает и пора бы уже с чего то начинать. — О боги… — обречённо выдохнула Елена, прикрыв глаза. — Похоже, я слишком увлеклась рисованием. Спасибо, Алин. Она быстро развернулась и вернулась в комнату. Спокойствие сменилось лёгкой паникой: времени мало, а выбор вечный враг спешки. Подбежав к шкафу, она распахнула дверцы и уставилась на аккуратно разложенные и развешанные вещи. Глаза метались по пёстрым топам, футболкам, блузкам, десятки вариантов, каждый из которых звал по-своему. Сначала юбка. Она копалась среди складок тканей, пальцами перебирала мягкий хлопок и струящийся шёлк, пока, наконец, её взгляд не остановился на жёлтой юбке с оранжевым отливом. Не слишком короткая, не строгая. Идеально. Она мягко ложилась на бёдра, оставляя свободу движениям, при этом подчёркивая изгибы ненавязчиво, но выразительно. Теперь верх. Рубашки висели на вешалках, будто предлагая себя: белая классика, чёрная прозрачная, льняная с коротким рукавом… Но взгляд её вдруг зацепился за одну вещь: атласную рубашку с акварельным принтом. Мягкие пятна розового, охры и сиреневого будто текли по ткани, создавая абстрактный рисунок, как будто это был её собственный, недорисованный эскиз. Она не раздумывала долго и натянула рубашку на себя. Открыв выдвижной ящик в комоде, она достала персиково-бежевые капроновые колготки лёгкие, полупрозрачные. Обувь она выбрала почти машинально, сразу найдя нужные, ярко-жёлтые туфли на массивной платформе, с контрастными коричневыми ремешками. Оставалась прическа. Подойдя к зеркалу, Елена повертела головой, оценивая, стоит ли что-то менять. Волосы и так спадали по спине легкими кудрями, и она решила просто добавить завитков чуть более упругих, чуть более ярких, чтобы весь образ выглядел живым и собранным, но не вымученным. С макияжем было сложнее э хотелось выглядеть хорошо, но не тратить целую вечность. Вдохновлённая, она направилась обратно к Алине. — Алин, как думаешь, как мне накраситься? — спросила она, заглянув в комнату подруги, где зеркало ловило утренний свет. — Хм… — протянула та, сдвинув брови. — А ну иди-ка сюда. Она легонько махнула пальцем на стул у своей кровати, сама усаживаясь, как художник перед холстом. Елена послушно подошла и села. Несколько минут и кисти начали скользить по её лицу: лёгкие прикосновения, плавные штрихи. Тени, пудры, тушь, всё в руках Алины превращалось в инструмент преображения. Через двадцать минут, с довольной улыбкой, она произнесла: — Готово. Я решила не перегружать. Ты и так прекрасна. — Она подмигнула подруге. Елена посмотрелась в зеркало — и на миг задержала дыхание. Голубые глаза, хранящие в себе холодный блеск, были подчёркнуты приглушённым серебристо-лавандовым переливом. В уголках — чуть более тёмная тень, создающая мягкий переход. Градиент ложился идеально, словно это была акварель, растекающаяся по бумаге, такой, какой она сама писала свои рисунки. Ресницы тёмные, густые, удлинённые, будто кукольные. А брови слегка подкрашенные, аккуратные, но не привлекающие на себя лишнего внимания. Образ был закончен. Лёгкий, яркий, полностью соответствующий самый девушке. Обе девушки были уже полностью собраны. После того как они закончили с прической Алины, та выглядела особенно утончённо. Её волосы аккуратно уложили, кончики закрутили в лёгкие, игривые кудри, придающие образу романтичности. Основную массу волос собрали в высокий, но свободный хвост: он ниспадал волнами по спине, легко покачиваясь при каждом её движении, будто в такт её настроению. Алина выбрала наряд, который не только подчёркивал её фигуру, но и гармонировал с образом подруги. На ней была элегантная блузка, идеально сочетающаяся по цвету с юбкой Елены яркий оттенок, между желтым и оранжевым. На груди блузки узел, завязанный с акцентом, придающим всей вещи налёт небрежной утончённости. От узла вниз струилась лёгкая, волнистая ткань, играющая на свету. Рукава были свободными, словно воздушными, собранные на запястьях тонкими, аккуратными резинками, создавая лёгкий эффект фонариков. Юбка завершала образ: длинная, джинсовая, насыщенного тёмно-синего цвета. Она идеально сидела на талии, подчёркивая стройность силуэта. Особое внимание притягивал глубокий разрез, тянувшийся вдоль правой ноги от середины бедра, и заканчивался чуть выше щиколотки. С каждым шагом он слегка раскрывался, обнажая ровную линию ноги, добавляя образу Алины каплю дерзости, но при этом не нарушая общей утончённости и женственности. — Вы готовы? — раздался знакомый голос у двери. Максим вошёл в комнату уверенным шагом, остановился на пороге и одобрительно присвистнул, оглядев девушек с головы до ног. В его взгляде не было иронии — скорее искреннее восхищение. — Эффектно выглядите, — произнёс он с лёгкой улыбкой, сложив руки на груди. Он и сам выглядел не хуже. На нём были прямые, аккуратно отутюженные чёрные брюки. Их стягивал широкий чёрный ремень из плотной кожи, украшенный серебристыми шипами, выстроившимися в ряд вдоль всей длины. В центре массивная серебряная пряжка. Рубашка, которую он выбрал, была с коротким рукавом и идеально сидела по плечам. Её телесный оттенок делал кожу парня чуть теплее на вид, а вертикальные коричневые полосы вытягивали силуэт. — Спасибо, ты тоже ничего, — с улыбкой отозвалась Алина, бросив на него одобрительный взгляд. — Мы-то собраны, — продолжила девушка, — а где Влад? — Он уже ждёт внизу, — ответил парень. — Нам нужно будет немного пройтись, чтобы словить такси. Тут не проедешь. Девушки переглянулись и, одновременно кивнув, направились к выходу. Одежда тихо шуршала при каждом их шаге, воздух в комнате слегка дрожал от предвкушения будто в этом вечере уже начиналось что-то важное. Максим задержался у двери на секунду, провожая их взглядом, затем последовал за ними, закрывая за собой дверь. Они вышли из дома, хлопнув тяжёлой деревянной дверью, и спустились по выбеленному крыльцу, иногда скрипевшему под ногами. Двор, залитый мягким золотистым светом предвечернего солнца, был наполнен ожидательной тишиной. Где-то вдали стрекотала одинокая цикада, лениво крутились соринки в воздухе, пахло вчера прошедшим дождем и прелыми листьями. Во дворе, у старого бетонного столба, стоял Влад. Он держал в руке наручные часы, винтажные, на кожаном ремешке, и что-то в них внимательно высчитывал. Услышав приближающиеся шаги, он поднял голову и обернулся. Солнце за его спиной осветило тонкие черты лица, блики скользнули по русым волосам, а в серых глазах, прищуренных от света, читалось лёгкое раздражение, перемешанное с нетерпением. — Сейчас почти пять, — хмыкнул он, переводя взгляд на ребят. — Концерт в семь. Мне кажется, или мы немного опаздываем? Он говорил спокойно, но в голосе проскальзывала скрытая укоризна. На нём была рубашка такая же свободного кроя, как у Максима, только темнее, насыщенного индиго, с длинными, закатанными до локтя рукавами. Брюки прямые, тёмные, и ремень с аккуратной серебристой пряжкой. Он выглядел сдержанно, но не замкнуто. — Ну, у нас два часа. Я думаю, мы успеем, — спокойно ответила Алина, прикрывая глаза рукой от солнца, что било прямо в лицо. Лёгкий ветер тронул её волосы, заставив выбившуюся прядь щекотать щёку. — По крайней мере, должны успеть, — добавила она с ленивой улыбкой. Её голос звучал так, будто времени у них было в избытке, хотя в действительности ни один из них не хотел приходить в зал в самый последний момент. Елена, стоявшая рядом, поправила сумку на плече и переглянулась с Максимом. Он молча пожал плечами, подразумевая что сам не знает чего ожидать. А во дворе всё так же стрекотали насекомые, где-то за забором мяукнула кошка, и даже воздух, наполненный предвкушением, звенел от тишины. Ребята немного прошли вперёд, к более оживлённой части улицы. Асфальт под ногами был местами потрескавшимся, но сиял под вечерним солнцем — будто отполирован шагами десятков прохожих. По обеим сторонам дороги уже выстроились витрины: блестящие витражи с пластинками, магазинчики с журналами, старомодные парикмахерские и пекарни, в которых пахло тёплой сдобой. Сквозь открытые окна доносились отрывки старых рок-н-ролльных хитов, крики торговцев, гудки автомобилей. Город гудел, бурлил, жил. Они стояли у обочины, чуть прищурившись от света, переглядываясь. Алина подняла руку, сигналя, как только из-за поворота вынырнула знакомая жёлтая машина. Та тут же, с едва слышным скрипом тормозов, притормозила у тротуара. Дверца открылась, лениво скрипнув. Из салона пахнуло бензином, ветхой кожей, впитавшей в себя годы поездок, и дешёвыми папиросами. За рулём сидел водитель лет пятидесяти, усатый, с вечно прищуренным взглядом, в клетчатой кепке и распахнутой рубашке. Он посмотрел в зеркало и чуть кивнул: — Куда едем? Алина, откинув прядь со лба, бодро назвала адрес. Не дожидаясь лишних приглашений, села на заднее сиденье. Рядом к ней скользнула Елена, чуть приподняв подол юбки, чтобы не задеть пыльный пол. Следом с долей театральности устроился Максим, выдохнув с преувеличенной тяжестью. Влад, как обычно, занял место рядом с водителем, откинувшись на спинку. Такси тронулось с лёгким рывком, подпрыгнув на старом булыжнике, и покатилось вперёд, растворяясь в потоке. За окном плыли вывески: «Deli», «Records & Tapes», «Retro Cuts». Прохожие в пестрых пиджаках, джинсовых куртках и юбках-колоколах шли вдоль витрин, кто-то с мороженым, кто-то с газетой под мышкой. Уличные музыканты играли что-то знакомое, ритм будто совпадал с гулом мотора. В салоне царила своя, особая атмосфера. Девушки вполголоса переговаривались между собой, сдерживая смех. Они перешли на русский, и водитель, кажется, уже не пытался уловить смысл или понять хоть что то из их речи. Временами они бросали взгляды на Максима и что-то ему говорили с ухмылками, полунамёками, отчего тот закатывал глаза и бурчал что-то себе под нос. Машина свернула на широкий проспект, и гул улиц стал громче. Где-то вдали посигналила машина, рядом визгливо затормозил мопед. Вокруг кипела суматошная жизнь. Светофоры сменяли друг друга: красный, жёлтый, зелёный. Внутри такси воздух будто загустел от предвкушения. Пальцы Алины слегка барабанили по колену. Елена разглядывала в окно, впитывая каждую деталь, словно боялась забыть. Влад, хмурый, на самом деле едва сдерживал улыбку. Максим подпевал чему-то из радио, весело притопывая ногой. И вот, за очередным поворотом, показался концертный зал. Высокое здание, украшенное яркими огнями, с очередью у входа, в которой уже толпились такие же, как они молодые и полны энергии. Внутри что то замирало но не от страха, а от томительного ожидания. Они приехали. И вечер только начинался. — Мы на месте, господа. — Сказал друзьям водитель, после чего Влад протянул ему купюру, и вышел из машины, остальные последовали его примеру. Когда Елена оказалась на свежем воздухе, она глубоко вдохнула и растянулась, делая легкую разминку, ведь пока они ехали руки и ноги уже со о затекали. — Сейчас шесть, пойдем очередь занимать. — Сказал Влад, и поплелся к заднему входу на стадион, где должен пройти сам концерт, а остальные как утята за мамой уткой, пошли следом за ним. Елена восторженно переговаривалась с Максимом, а Алина иногда вкидывала свои реплики в их диалог, не особо встревая, но и не давая о себе забыть. Однако Влад шел молча, иногда ребята что то спрашивали у него, на что тот давал краткие ответы, и вновь тонул в раздумьях. — Что это с ним? — Спросила Елена, обращаясь к Максиму, когда Влад решал какие то вопросы с контролером, когда протянул свой билет, Алина стояла рядом с ним. — Не знаю, все в порядке было. — Он лишь пожал плечами, и когда увидел что подругу с его братом пустили в зал, потянул ко входу блондинку. — Билеты. — Строго сказал охранник, Елена закопошилась в сумке, и достала оттуда бумажный листочек, где большими буквами была написано название группы, охранник рассмотрел билет, проверил его, и впустил девушку во внутрь, а после неё и Максима. В самом зале царил полумрак, самих артистов не было на сцене, но люди уже скандировали название группы, было шумно, и что бы сказать что то друзьям, приходилось кричать, срывая голосовые связки. — Пойдем к сцене. — Пытаясь перекричать других, спросила у друга Адеева. — Давай, — Ответил ей парень, — Пойдете с нами? — Он уже обращался к остальным, те махнули головой, и они все вместе стали пробираться к сцене. В толпе все пихались, пару раз даже чуть не сбили с ног Алину, на что она сердито возмущалась, какой то француз сказал им что то, исходя из сердитой речи Елены, это было что то оскорбительное. Когда они уже почти были у сцены, кто то опять пихнул, и Елена свалилась на Максима, в момент она была готова вспыхнуть, но сдержалась и придумала что то получше. Она прокрутила кольцо на пальце, и толпа начала немного раздвигаться, в давке это было не так заметно, так что они, почти без жертв, добрались к сцене. — Ты воспользовалась перстнем? — Спросила Алина, ощущая как раздражение от крика уже скребет горло. Елена всего лишь утвердительно кивнула. Она оглянула людей, которые стояли рядом. Сначала они стояли молча, но их молчание оборвала Волкова, которой уж очень не хотелось сидеть тихо в такой момент, до начала оставалось чуть меньше часа. — Это очень волнующе. — Конечно. — Крикнула ей в ответ подруга. — Мы раньше слушали их только по радио. Сзади они услышали недовольный гул толпы, повернувшись они поняли что какие то ребята просто пробиваются сквозь толпу, не желая обращать на это особого внимания, они вновь завели разговор. Говорить было сложно, как и понимать что то. Вокруг стоял не пробивной шум, все были в предвкушении. Прогремели первые аккорды и разносились по залу, и в тот же момент вспыхнули прожекторы, толпа взорвалась подбадривающими криками, Елена срывала голос вместе с Максимом, уже и не стараясь петь, просто кричали, Влад и Алина решили не жертвовать своими связками, поэтому просто отдавались моменту, наслаждаясь общим воспоминанием на полную. Алина держала Елену за руку, и те вместе подпрыгивали в такт музыки. Происходящее вызывало сильную эйфорию. Проносилась песня за песней, время ощущалось совсем невесомо, будто здесь и сейчас они проводят свою вечность, которая никогда не закончится. Это был не просто концерт, это было шоу. Ангус Янг, чья гитара разрывала звуком воздух, устроил потрясающее гитарное соло на коленях, под взрывы света. В то время как Бон Скотт держал публику. Он кричал, пел, иногда даже заигрывал с фанатами, Елена театрально упала в обморок, после того как он подмигнул ей, а Максим смеясь ловил её. Во время исполнения песни “The Jack” Бон Скотт вышел к краю сцены, и улыбаясь крикнул: — You got the Jack! Толпа, в унисон и не замедляясь ответила: — She got… The Jack! Публика вновь заревела, каждый проживал момент для себя по особенному, в толпе не было особой давки, что очень радовало, и было очень удивительно. Елена, держась за Алину, смеялась и кричала, едва не перекрикивая мощные аккорды гремящей со сцены музыки. Толпа вокруг них бушевала, жила своей жизнью кто-то подпрыгивал, кто-то танцевал, кто-то уже был не в себе от драйва. Девушки старались удержаться ближе к центру, когда вдруг кто-то резко, с силой, налетел на них, заставив обеих пошатнуться. Елена резко обернулась, вся наэлектризованная от неожиданности и раздражения. В груди подскочило злое возмущение сейчас она выскажет всё этому грубияну, который вбежал как носорог. Но её слова застыли в горле. Перед ней стоял парень. Высокий, с прямой, почти вызывающе уверенной осанкой. На нём была тёмная одежда, подчёркивающая ширину плеч. Густые, чуть растрёпанные чёрные волосы едва касались его плеч, немного блестели в свете прожекторов. Он смотрел на неё спокойно, прямо в глаза, будто не торопился, будто знал, что она не сможет отвести взгляд. Его лицо казалось одновременно знакомым и чужим, контраст светотени выделял острые скулы, слегка прищуренные глаза, хмурую линию бровей. И что-то защемило внутри. Она уже видела его. Не здесь, не в этом городе, не в этой толпе. В своих рисунках. В тех, что появлялись сами собой на её листах бумаги поздними вечерами. Она не знала, кто он, но его образ неизменно повторялся. Силуэт. Профиль. И теперь он стоял прямо перед ней, настоящий, живой. Секунду она позволила себе просто вглядываться, пытаясь понять не мерещится ли? Не сон ли это? Её ладони похолодели. Мозг отчаянно пытался найти логичное объяснение. Но её голос уже сам прорезался сквозь гул толпы, острый, обличительный. — Тебе что, места мало? — Резко бросила она, голос звучал чётко и чуть резче обычного. — Ты чуть не сбил мою подругу с ног. Её акцент, который был слышен в английской речи, выдавал происхождение, не смотря годы занятий с преподавателями, родителей, желающих «лучшую судьбу» для дочери. Елена в детстве старалась угодить, жаждала внимания и одобрения. Парень приподнял бровь, усмешка чуть тронула его губы. — И чего ты хочешь от меня? — Голос у него оказался низким, немного хрипловатым, с лёгкой ленцой в интонации. Он, похоже, не испытывал ни стыда, ни вины. — Как минимум, извиниться. — Она скрестила руки на груди, ни на шаг не отступая. — Лен, может не стоит? — Осторожно вмешалась Алина, почувствовав напряжение. Она знала, что подруга может быть резкой, особенно когда сердится. — Он нас чуть не сбил с ног, конечно стоит, — уже на русском, стараясь спокойнее разговаривать с подругой, ответила Елена. Парень чуть склонил голову вбок, будто рассматривая её внимательнее, явно не понимая язык, на котором переговаривались девушки. — Я должен извиниться? — Переспросил он с явной насмешкой. — За то, что кто-то оказался не там, где должен? Елена ничего не ответила. Только взглядом указала на выход из зоны сцены, туда, где было хоть немного тише. Она не собиралась кричать из-за колонок. Он понял её жест, хмыкнул, но ничего не сказал. Музыка продолжала играть. Одна песня сменялась другой, ритм становился быстрее. Елена старалась снова погрузиться в атмосферу, но раздражение не отпускало. Она чувствовала, как её лицо то и дело поворачивается в его сторону, даже если она себе этого не позволяла. Но злилась она не только на столкновение. А на себя. На то, как сердце сорвалось с ритма, стоило ей увидеть его. На то, как он был слишком похож на плод её воображения, на те тени, которые жили в её рисунках. Это было нелепо. Невозможно. Она не видела его черт лица, глаз или лица, но почему то была уверена. Это был он. Ей хотелось знать, кто он. Почему он? Его силуэт преследовал её слишком долго, до их встречи, она думала что это всего лишь фантазии, выдумка. Интерес и смятение пожирали её изнутри. Она сдерживала себя, изо всех сил старалась не повернуться снова, не взглянуть в его сторону. Мысли развеялись когда Максим подхватил её под руку и вернул внимание к концерту, она вновь проживала момент, отбросив переживая и мысли на задний план. Время утекало будто вода из рук. Она переодически косилась в его сторону, но не поворачивалась, и, о боги, Елена ощущая каждой клеточкой тела его взгляд, волосы стояли дыбом, хотелось развернуться и врезать ему что бы не пялился. Прожекторы выключались, делая зал тусклее, друзья направились к выходу, будучи уже у дверей Адеева затормозила. Он отошёл всего на пару шагов, но этого было достаточно, чтобы Елена снова увидела его, почему-то знакомый, профиль. Её злость не утихала, скорее наоборот, нарастала с каждой секундой. Она шагнула за ним, пробивая себе путь сквозь людей. — Эй! — крикнула она, коснувшись его плеча. — Может, ты все таки извинишься? Он повернулся, чуть медленно, будто не спешил. Улыбка на губах была лёгкой, почти ленивой. — Ты про то, что случилось примерно десять минут назад? — А у тебя много таких «случаев» за вечер? — Отрезала она. — Это был концерт. Люди двигаются, прыгают, толкаются… — Он развёл руками. — Прости, если задел. Не специально. — Лукаво произнес парень. — Ты чуть не снёс мою подругу. Это не задел. Это пронёсся как танк. — Не как танк, — спокойно поправил он. — Скорее как человек, которого толкнули сзади. Она хотела ответить резко, но вдруг осеклась. Его голос не был хамским. Он не оправдывался, но и не дерзил. Слишком спокоен. Это раздражало. — Всё равно, можно было проявить манеры и уделить внимание, не прибил ли ты кого то простой фразой: «Вы в порядке?» — Её тон стал чуть тише, но остался колючим. — Хорошо. — Он кивнул. — Вы в порядке? Она прищурилась. — Что за реакция позднего действия. Не кажется ли тебе что поздновато? — Лучше позже чем никогда. Она замолчала, внимательно вглядываясь в его лицо. Что-то в нём не давало ей покоя. Он был слишком знаком. Но откуда? И почему он смотрит на неё так, будто знает, как она отреагирует, прежде чем она откроет рот? Пора прекращать об этом думать. — Мы раньше встречались? — вдруг спросила она, скорее сама у себя. Он поднял бровь. — Думаю, ты бы это запомнила. — А ты уверен? Он чуть улыбнулся. — Нет. Она смотрела на него ещё пару секунд, потом вздохнула. — В следующий раз смотри, куда прёшь. — Обязательно. — Он не убрал взгляда. — Особенно если это ведёт к таким интересным разговорам. Она отвернулась, скрипнув зубами, но сердце стучало чуть быстрее, чем до столкновения. И не только от злости. — Просто забудь. Просто забудь. — Шептала она самой себе. — Все в норме? — Обеспокоено спросил Влад. — Что этот индюк себе позволяет. Чертовы американцы, я бы сонную артерию ему перегрызла. — Шипела блондинка, потирая виски от нахлынувшей боли. — Я не думаю что он американец. — Непоколебимо отрезала Алина. — По нему видно что британец, светлая кожа, темные волосы. — Ты его еще и рассматривала? — Возмутилась Елена. — Не дольше чем ты. Серьезно, пока ты высматривала в нем что то я думала концерт пройдет. — Пожала плечами девушка. — Не выдумывай, он просто… Показался знакомым. — Вымучено ответила блондинка. — Ты о рисунках? — От тебя вообще что то скроешь. — Возмутилась Елена в ответ на вопрос подруги. — Ответь на вопрос. — Да. Когда вернемся расскажу. — Смотри мне, если когда мы вернемся ты убежишь в комнату со словами «я устала» я тебя подушкой придушу. — Брюнетка угрожающе подняла указательный палец и нахмурилась. Блондинка в ответ лишь засмеялась и приобняла подругу за плечи. Они сели в такси, и в тишине доехали обратно. — Боже я устала. — Простонала девушка, как только перешагнула порог дома. Алина выжидательно посмотрела на неё, на что девушка кивнула в сторону комнат, и поплелась к лестнице ведущей на второй этаж. Брюнетка поспешила за ней. — Вообщем, — скинув каблуки, еоторве валялись где то у дверей, сказала блондинка. — Я тебе уже говорила что рисую всякую дичь, которой сама не понимаю. — Да. — И я очень часто рисую одну особь. — Ну? — Смотри. — Она достала из той самой папки множество листов. Откинув все, что были не связаны с ним, она показала остальные подруге. — Это он. Я уверена. — Но ты рисовала без лица, как ты можешь быть настолько уверенной? — Не знаю, вот уверена и все. Если сравнивать силуэт то это в точности он. — Ладно, мы все за сегодня устали, и тебе стоит отдохнуть. — Брюнетка похлопала её по плечу, и вышла из комнаты. Сложив все листы на стол, она переоделась в пижаму, и как только её голова коснулась подушки, девушка уснула.