before sunrise

У многих утро начинается в семь утра, но вот у Елены, оно началось в три часа дня. Девушка приподнялась на локтях, сразу же схватившись за голову. Ощущения были не из приятных. Будто бы её пару раз огрели чем то потяжелее. Во рту было сухо, ужасно хотелось пить, но вставать совсем нет, она обвела взглядом голубых, сузившихся из-за яркого света, глаз, комнату и удостоверившись что находилась в своей спальне, а дальше осмотрела себя. Серая футболка, и какие то черные шорты. Эти вещи явно выбирал человек с отсутствием вкуса. Блондинка попыталась встать, но только сморщилась от приступа головной боли. — Ой блять… — Протянула девушка, ложась обратно на подушку. Дверь в спальню приоткрылась. — Ты уже не спишь? — Спросила Алина заглядывая в комнату. — Как ты успела заметить, нет. — Огрызнулась Адеева. Голова будто расходилась по швам, а тело было налито свинцом, шевелится было неприятно, хотелось просто лежать, и, может быть, сгнить вот так в кровати. — Спокойнее, я тебе от похмелья принесла. — С улыбкой сказала брюнетка протягивая подруге воду и пару таблеток. Елена приподнялась и выпила таблетки, запив одним глотком воды. — Что вы такого вбухали вчера, что вас обоих так херовит сейчас, Максиму ни чуть не лучше чем тебе. — Волкова ободряюще усмехнулась и присела на стул, что стоял у столика напротив кровати, скрестив руки на его спинке. — Четно я нихрена не помню, не знаю что в нас вливали, но брало хорошо, я помню только половину вечера. Видимо там было не только виски. — Она потирала височную область круговыми движениями пальцев. — Легчает? — С надеждой спросила Алина. — Вроде да… — Это хорошо, — Брюнетка отвела взгляд к окну, что то высматривая. Она ехидно улыбнулась и прищурилась. — Ты даже не помнишь как тебя привел черненький обратно? — В смысле? — Встрепенулась девушка. — Вы позволили этому надменному чудику меня вести домой? — Мы по жеребьевке решали кто пойдет с Владом. Он проиграл. — Пожала плечами Волкова. — Прям уж. Ладно, нет я не помню даже этого, я хотя бы ничего не учудила? — Кроме того как потянула его гулять и вы притащились к четырем утрам, ничего. — Все еще улыбаясь ответила подруга. — Это еще ничего. — А в самом клубе пыталась спрятать Максима от Влада. Когда он это описывал я думала умру от смеха, лучше бы я все таки пошла, увидеть это стоило бы. — А что не так то? — Недоуменно спросила блондинка. — Как бы сказать… Ты, будучи уже в стельку, шатаясь пыталась прикрыть Максима который по параметрам пошире тебя, так еще и в тот момент он решил лезть под стол. Вы мастера маскировки. — Сдавлено проговаривала Алина. — И это еще без деталей которые изложил Влад. — М-да, пьяная я не перестаю удивлять. — Это точно, пойдем поешь, там Влад что то готовил, боль уже должна уйти. — Девушка подошла к кровати подруги и взяла ту за руку, что бы помочь подняться. Вместе они поплыли к кухне, где их уже ожидали другие сожители. Как только они переступили порог, все немного стихли, Елена глянула влево, туда где стоял стол за которым сидел Джеймс, Ремус, Влад и Сириус, и как только рот первого открылся, она махнула ему рукой, требуя молчания. Он несмотря на явный протест послушал. Она развернула голову и увидела Максима, который сидел на пуфике, в противоположной стороне от стола, рядом с ним было еще два таких же, она вместе с Алиной направились туда и плюхнулись рядом с другом. — Как твоя голова? — Спросила блондинка у собутыльника. — Не плохо, тебе уже тоже лучше? — Да, Алин, ты чудо. — Похлопав подругу по руке, сказала девушка. — Эти таблеточки и при смерти меня спасут. — Ты ощущаешь себя при смерти когда бухала пол ночи? — Знаешь ли, ощущения не самые лучшие, я скажу так. — Отмахнулась от друга Елена. — Почему ты даже после таких ночек просыпаешься будто из спа салона только вышла. — Не думаю что я настолько хорошо выгляжу, если рожа Максима похожа больше на обезьянью жопу, чем на лицо. — Засмеялась Адеева. Её смех подхватила и Алина, сначала Максим был непреклонен и осуждающе взирал на подруг, но сдался и засмеялся следом. Они пообедали, и разошлись кто куда, Елена решила осмотреть дом, что, как и где там есть. Сначала она пошла на третий этаж, на который за период чуть больше недели ни разу не поднималась, там она набрела на просторный, светлый коридор, кладовую, пару каких то пустых комнат и библиотеку. Она была огромной и занимала почти весь этаж, множество книг, разных изданий, некоторые из них были о колдовстве, с этим всем шумом девушка совсем забыла что они пребывают в доме тети Вольновых, которая, также как и они, являлась колдуньей. Она проходила вдоль длинных коридоров из книг, невольно она вспомнила свой рисунок. Но нет. Эта библиотека светлее чем та, которую она нарисовала, и выглядела более располагающе к себе. Елена неторопливо расхаживала вдоль книжных стеллажей, водя пальцами по корешкам. Она будто выискивала что-то, что само бросится в глаза, вырвется из серой массы. Но всё вокруг унылые, затертые книжонки с пожелтевшими ярлыками, будто из прошлого века. Ни одна не отзывалась. Ни одна не казалась её. Шаг за шагом, мысль за мыслью, она уходила всё глубже и в библиотеку, и в себя. Монотонный скрип половиц и приглушённый запах пыли успокаивали, вводили в странное трансовое состояние. Она давно уже потеряла счёт времени, но тело подсказывало: она бродит тут не меньше часа. Ноги стали налитыми, тугими, вены будто налились свинцом. Внезапно, словно кто-то дёрнул за невидимую нить, она вздрогнула. Возвращение в реальность было резким, почти болезненным, будто её достали из воды, забыв предупредить. Воздух изменился. Он стал густым, влажным, и пахнул плесенью. По спине пробежали мурашки не от холода, нет. Это было другое. Как будто кто-то следил. Из темноты. Рядом с ней оказался стеллаж совсем другой, чем те, что были раньше. Он выглядел старше, темнее, как будто принадлежал другому времени. Перед ним деревянный стол с двумя низкими стульями. Один пустовал, на другом Елена автоматически опустилась. Лакированная поверхность стола была покрыта тонким слоем пыли. По центру стоял подсвечник потемневшее серебро, и свеча в нём давно сгорела. Остался только неровный обугленный обломок. Воск стекал на стол сухими слезами. И рядом книга. Темно-красный, почти чёрный фолиант. Обложка будто дышала. Цвет… это был именно тот оттенок, что всегда нравился Елене, но теперь он казался не просто красивым, он притягивал, гипнотизировал, словно книга узнала её. От неё исходила тягучая, плотная аура. Словно воздух вокруг дрожал, искажался. Всё вокруг, мебель, пыль, тусклый свет лампы поблекло, стало вторичным. Фолиант вытеснил реальность. Он был центром. Истинным. Единственно важным. Елена не понимала, зачем ей это нужно. Но нужно было. Книга будто ждала. Она наклонилась ближе, сердце било тревогу, но не сопротивлялось. Она вытянула руку, дрожащую, холодную… И тут… — Лен, ты тут? — Раздался голос Алины. Резкий, живой, слишком реальный. Девушка вздрогнула, выпрямилась. Чары развеялись, как дым, но не полностью. Из-за угла показалась раскрасневшаяся, с взлохмаченными волосами Алина. — Наконец-то! — выдохнула она, с раздражением и облегчением. — Я уже устала бегать по этим лестницам. Пойдём! Она круто развернулась и зашагала к выходу, не замечая, что подруга на секунду даже не смогла отвести взгляд от книги. Елена последовала за ней, как во сне. Книга осталась на столе. Но в груди всё ещё что-то зудело, звало, тянуло. — Ты в последнее время какая-то… не собранная, — сказала Алина, спускаясь по ступеням. Голос её звучал ровно, но глаза косились на подругу с тревогой. — Всё хорошо, — отмахнулась Елена. Слишком быстро. Слишком легко. Голос звучал отчужденно и сипло. Алина нахмурилась, но больше ничего не сказала. Она уже не первый день замечала странности рассеянный взгляд, неловкие паузы, ощущение, будто Елена каждый раз возвращается издалека, из какого-то внутреннего, тёмного коридора, где нет света. Ужин был шумным и странно тёплым. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то перекрикивал других и всё это сливалось в фоновый гул. Елена сидела между Максимом и Владом, стараясь участвовать в разговоре. Даже шутила с Максом порой по-русски, заставляя Влада хмуриться и шикать, когда шутки переходили грань. Но она была… не здесь. Душой, вниманием нет. Её взгляд то и дело стекал куда-то мимо людей, в пустоту. Внутри осталась та же пустота, лёгкая, но ощутимая. Как будто что-то внутри выдернули и оставили дыру, в которой теперь глухо звенела тишина. Пустое чувство разъедало все внутри. Когда все уже разошлись по комнатам, Елена вышла тихо, почти неслышно, будто боялась спугнуть воздух. На ватных ногах добралась до своей двери, прикрыла её и сразу осела на пол. Усталось будто навалилась сверху, как каменное покрывало. Комната казалась пустой, чужой. Она встала и села на кровать, проведя взглядом по знакомым предметам: шкаф, кресло, стол, полка с книгами… Зрачки резко сузились. На полке, где не было ничего, лежала книга. Та самая. Из библиотеки. Тот же красный цвет. Та же пульсация как сердце, стучащее в темноте. — Что за хрень?.. — прохрипела она, едва слышно. Горло пересохло. Мысли метались. Рациональные и бредовые. «Может, я просто не заметила?» Книга лежала на полке так, будто была там всегда.  Елена медленно поднялась с кровати, будто каждая клеточка тела сопротивлялась движению. Книга. Она не могла ошибаться это была та самая книга. Та, которая манила, пульсировала странным зловещим притяжением. Та, что должна была остаться в библиотеке, покрываться пылью рядом с догоревшей свечой и не дождаться чьих-то рук. Она подошла ближе. Обложка выглядела так же: глубокий бордовый цвет, будто запекшаяся кровь, потемневшая от времени. По краям будто проступали затертые, стёртые узоры, как если бы пальцы кого-то до неё вновь и вновь перебирали книгу, стирая украшения в прах. Протянув руку, Елена замерла. Пальцы дрожали. Где-то глубоко в груди сжалось неприятное предчувствие. Воздух в комнате, как ей показалось, стал гуще, тяжелее. Словно стены подались вперёд, а потолок опустился ниже, нависая над ней. Касание. Как только её кожа соприкоснулась с кожей обложки, будто вспышка, короткая, но ощутимая. Холод. Моментальный, жгучий, как будто в венах резко побежал лёд, и в то же время тепло, чужое, тревожное, липкое. Сердце екнуло. Елена ахнула, но пальцы не отпустили книгу, наоборот сжали покрепче. Зрение замкнулось кольцами сперва потемнели края, затем вспыхнул в голове шум. Ей казалось, что она услышала слова. Тихие, на непонятном языке, шёпотом, как будто кто-то говорил прямо у её уха, обволакивая сознание вязкой пеленой. Она выпрямилась, не в силах сопротивляться, и села на край кровати, держа книгу на коленях. Руки дрожали, но уже не от страха, а от ожидания , как у того, кто вот-вот получит то, чего давно жаждал, даже если не знал об этом до конца. Пальцы сами разжались, позволив книге раскрыться. Первые страницы были пусты. Старый, пожелтевший пергамент пах сыростью и пеплом. Затем появилась надпись, выведенная будто кровью, но сухой, тусклой: Ты нашла меня, но не ты искала. Ты пришла, но уйдешь ли? Она не просто видела строки, она слышала и чувствовала их, будто они были запечатаны в самой подкорке мозга. Она резко захлопнула книгу. Сердце колотилось где-то в горле, у висков стучала пульсация. Но страх не был чистым. Это была смесь страха, влечения и чего-то… более глубокого. Приручённая тьма, что подглядывала изнутри. — Спокойно. Мне просто показалось. — Прошептала Елена, но голос её был наполнен неуверенностью. Она отнесла книгу обратно на полку. Не в библиотеке, в своей комнате. И как только её пальцы отпустили обложку, на коже осталась едва заметная дрожь, будто память о касании, которое не забыть. Свет в комнате вдруг мигнул. Один раз. Потом снова. Она вскочила, инстинктивно вжавшись в стену. Комната казалась такой же, как раньше но теперь каждый предмет будто смотрел на неё. Тени удлинились, потянулись к полу. Было гнетуще тихо, как в подземельях. Она снова услышала голос. Шёпот. Или это был её собственный голос в голове? Хотелось раствориться прямо в воздухе, что бы не ощущать притесняющее чувство. Непреодолимое желание вновь дотронуться к фолианту, но здравый разум опирался. С горем пополам девушка решила выйти с комнаты, дабы подышать свежим воздухом на улице. Прихватив по пути к выходу пачку сигарет и зажигалку, она вышла за дверь, тихо прикрывая её. Вдыхая прохладный вечерний воздух становилось легче, не ощутимая раньше тошнота отступала, а разум освобождался от навязчивых идей. С каждой затяжкой она все больше ощущала легкость. Напряжение по-немногу уходило. Представление о произошедшем доходило туго, будто Елена сама не хотела понимать. — С ума схожу уже… — Прошептала она в пустоту перед собой. Вид её соответствовал тому что происходило минутами назад внутри.  Побледневшая кожа, взлохмаченные волосы и скованные движения выдавали не комфортное ощущение, которое, казалось бы, проходило, но до сих пор внутри холодеет. Постояв еще минут с десять, наблюдая как тлеет сигарета, она развернулась и вошла обратно в дом, но вместо того чтобы направиться в комнату, свернула на кухню. Кухня встретила её тишиной и тусклым светом из-под абажура, качающегося в такт сквозняку. Лампочка то приглушалась, то вспыхивала сильнее, словно колебалась между реальностью и забвением. Елена прошла к раковине, машинально открыла кран и только спустя несколько секунд заметила, что вода не течёт. Повернула ручку, щелчок, и тишина. Ни капли. Она нахмурилась. Дом иногда хандрил старая проводка, скрипучие половицы, но чтобы отключили воду впервые. На столе осталась забытая чашка с недопитым чаем. Холодная, мутная жидкость тянула неприятным запахом застоя. Елена отвернулась, чувствуя, как лёгкость, обретённая на улице, ускользает, как дым сквозь пальцы. Что-то было не так. Не только с водой, не только с домом. Внутри неё, в самой сердцевине, будто шевелилось нечто чужое. Она провела рукой по шее, кожа была прохладной и влажной. Когда глянула на пальцы, то заметила… след тёмного пепла. Сначала подумала, что это от сигареты, но пальцы пахли не табаком, а пылью. Такой, как на тех старых, запечатанных книгах, что хранятся в мёртвой тишине годами. И такой, как на той книге. Она резко обернулась, почти ожидая, что за ней кто-то стоит. Никого. Только её отражение в мутном оконном стекле. Но что-то в нём показалось ей… неправильным. Линии лица, угол наклона головы, даже её собственный взгляд не узнавались. Она отпрянула. Стукнулась локтем об край стола, зашипела от боли и выругалась, но в ту же секунду щелчок. Где-то в доме, явно на втором этаже, сама собой открылась дверь. Скрип её был настолько отчётлив, что в груди кольнуло предчувствие. Елена застыла. Руки сжались в кулаки. Холод снова вернулся, как будто тень пробежала по позвоночнику. Фолиант. Комната. Она была уверена, что закрыла дверь. Плотно. Без щели. И тем более не слышала, чтобы кто-то заходил. Но дверь была открыта. Она медленно, почти нехотя, вышла из кухни, на ходу захватывая с подоконника нож для масла нелепое оружие, но сейчас любой острый предмет внушал хоть каплю уверенности. Ступени поскрипывали, будто предупреждали: не поднимайся. Но она шла. На втором этаже было темно. Лишь от приоткрытой двери её комнаты тянулся едва заметный свет. Сердце билось в горле. Когда она дотянулась до ручки и распахнула дверь, застыла. Фолиант лежал на кровати. Ровно посередине. Развёрнутый. На его страницах кто-то написал что-то. Свежими чернилами. Но Елена точно знала, что книга была заперта. Ни одного слова там не было. Только пустые, сухие, пыльные страницы. Она шагнула ближе, наклонилась. На развороте дрожащими буквами было выведено: «Ты уже впустила меня.» В ту же секунду она захлопнула книгу и скинула её с кровати. Было страшно, но с каких пор она боялась такого бреда. На её отделении страх перед не известным не приветствовался. Это всего секундная слабость, и чтобы себе это доказать она подняла книгу с пола и покрутила в руках. Сейчас она чувствовала себя спокойнее. То самое чувство, что все на своих местах, и так должно быть. Она развернула книгу, на первых страницах стали появляться слова. «Ты молодец. Не каждый прежний мой владелец мог побороть свой страх так быстро.» — Какого… — Прошептала Адеева, уже трижды за пару секунд она представила свое пребывание в психбольнице и решила что там не слишком то и миленько. «Не бойся, ты не сошла с ума, с твоим мозгом все в порядке» Елена втупилась в выцветший лист пергамента, где проявились слова раньше. Она потянулась за пером, что бы ответить собеседнице. «Не стоит, ты можешь разговаривать со мной мысленно, или просто, как с людьми. Пока только так.» — Как это пока? — Спросила блондинка прочитав фразу. «Не будем об этом. Какой сейчас год?» — 1977. Август. — Вслух ответила девушка. «Старайся в голове отвечать, иначе сочтут за психичку которая с бумагой общается.» — Посоветовали слова на бумаге, слушаться советам непонятно кого, или чего, было глупо, но она все же послушала. Даже если уже сошла с ума, лучше уж что бы об этом не так быстро узнали. На листе снова начали выводиться буквы. «Как тебя зовут?» — «Елена» — Стараясь сосредоточиться на ответе, а не на прочих мыслях, в голове собрала ответ она. «Я Тессара, чувствую нам с тобой будет не скучно.» Слово за словом въедалось в сознание блондинки. — «Нам? Ты просто зачарованный дневник, не больше.» — Уже более собрано, ответила в мыслях русская. «Меня прославляли разными словами, но что бы «просто дневник» впервые, в твоих руках, дорогая, самая могущественное оружие которое ты когда либо сможешь держать в руках.»  — «Ты думаешь мне это нужно?»  «Той тебе которая живет в этом дне, нет, но вот тебе которая живет месяцами позже, очень даже.» — «Почему ты так в этом уверена?» «Я существую много веков, повидал мой фолиант разных людей, от жестоких и властных, до сердечных и смиренных. И все гонялись за славой, властью. Но ты, как бы выразиться, размещена где то посередине. Тебе не нужна слава и власть, иначе если бы нужна была, ты осталась верной семье. В будущем тебе придется преследовать одну цель, и ты её достигнешь, судьба выбрала тебя, от меня ты не сбежишь, как я говорила, этот жалкий фолиант, в полном сборе, очень могуществен.» — «Как понимать: в полном сборе?»  «Всему свое время, совсем скоро ты поймешь. Пока тебе стоит лишь ждать, это все что я посоветую, но очень скоро ты снова обратишься ко мне, и я тебе все расскажу.» Когда последние слова были дописаны, а девушка их прочитала, книга захлопнулась, а после того как Елена вновь попыталась заглянуть слов, что были выведены темно-красным, не было. Усталость накатилась неожиданно, и девушка положив книгу под подушку, как она про себя выразилась: от греха подальше, легла спать, как только её голова коснулась подушки, она сразу же уснула.

***

Следующие дни действительно стали для Елены глотком воздуха. Всё чаще она чувствовала, как напряжение, сковывающее её в последние дни, уходит словно растворяется под морским солнцем и шумом прибоя. Книга по-прежнему молчала. Сколько бы раз она ни пыталась снова наладить контакт, Тессара больше не отзывалась. Ни страниц, шевелящихся от ветра, ни странного свечения, ни слов. Лишь тишина. Смирившись, Елена решила если что-то и должно случиться, оно случится. Без её участия. А пока она позволила себе немного жить. Дни наполнялись голосами, смехом, прогулками по берегу, мороженым в ночных киосках и покупками всякой ерунды. Даже общение с новыми знакомыми стало приятным. Почти со всеми. Кроме одного. — ЧЁРТОВ БЛЭК! — пронеслось по всему дому так, что, казалось, стены задрожали. В зеркале на неё смотрело само безумие: волосы взмывали в разные стороны, как будто в них вцепилось электричество. Пышные, спутанные, они напоминали гнездо для стаи сов, и никакие расчёски, заклинания или молитвы не помогали. Максим, едва приоткрывший дверь, прищурился от света и поморгал. — Ты с кем тут воюешь? Елена резко повернулась. Вид у неё был такой, будто она готова сжечь этот дом. — С ним. С этим ублюдком. Блэком. Моё терпение кончилось, всё, конец. — Что он сделал? — Посмотри на мои волосы! — она развернулась, указывая на хаос на голове. — Он подсыпал какую-то дрянь в шампунь! Или каким то спреем зафиксировал! Или вообще… — она не договорила, уже шагая к двери. Максим в панике прижал ладони к косяку, не давая ей пройти. — Подожди!Ты уверена? — Ты думаешь, я добровольно сделала бы с собой ЭТО? На крик подтянулась Алина. Она выглянула, сонно зевая. — Что опять? — И тут её взгляд наткнулся на подругу. Она зависла, вытаращившись, потом механически протёрла глаза и снова посмотрела. — Это… Ужас… — Вот именно! Пусти меня, Макс! — Елена дёрнулась. — Я предупреждала его, что в следующий раз смертельно будет! Максим благоразумно отступил. У него не было ни моральных, ни физических сил становиться между блондинкой и её праведной яростью. Алина, чуть сбившись с дыхания от смеха, обернулась к нему. — Она его реально прибьёт. — Идём. Хоть зрелище будет. Из соседней комнаты высунулся Влад, увидев торопливо проходящих друзей. Те молча кивнули в сторону Елены, которая, разъярённая, уже шла как воин на битву. Он выругался, натянул кофту и последовал за ними. По коридору уже двигалась небольшая, но решительная толпа. Дверь в комнату Блэка едва не вылетела с петель. Елена влетела туда, как буря. — БЛЭК! Сегодня либо ты умрёшь, либо я! Сириус, действительно, застал её вторжением почти голым в одних тёмных шортах, держа в руках футболку. Он повернулся с тем самым выражением, которое свойственно людям, только что вышедшим из душа и не ожидавшим вторжения фурии. — Доброе утро тебе тоже, — медленно произнёс он, разглядывая её волосы. — Ого. Ты… это… переборщила с объёмом, кажется. Смех, вырвавшийся у него, был его фатальной ошибкой. — Ах, значит, с объёмом я переборщила… — холодно повторила она и сощурила глаза. Он понял. В ту же секунду он заметил у неё в руке что-то длинное и тяжёлое — похоже на деревянную вешалку. Ту самую, с которой она вечно боролась в шкафу, когда вещи падали. — О… Нет-нет-нет, подожди, давай поговорим! — Беги, Блэк. Сириус метнулся к окну, но не успел. Она уже шагала к нему, поднимая «оружие» над головой. — Елена, подумай! Это был просто шампунь с эффектом объёма! Натуральная смесь, между прочим, для пышности локонов! — Для похоронной пышности! — Ответила она. Он отпрыгнул в сторону, схватил подушку и выставил её, как щит. А из коридора в это время доносился приглушённый, но явно довольный шёпот Максима: — Сотка на то, что она его ударит. — Держу пари, что она и прядь волос вырвет, — ответила Алина. Влад лишь вздохнул, прикрыв глаза рукой. Внешне он показывал полное безразличие, но внутренне болел за подругу. А вот Максим, если бы она не была так зла, то он бы даже придумал пару кричалок в её поддержку. — Ты совсем спятил?! — Елена размахивала вешалкой, как рыцарь мечом. — Это ж надо было додуматься лезть в чужие вещи! — Я хотел сделать тебе комплимент… объём сейчас в тренде! — Сдохни со своим трендом! — Она замахнулась, но Блэк успел отпрыгнуть. Вешалка с глухим стуком врезалась в край его письменного стола, опрокинув стакан с перьями и чернилами. — Ты ещё и мебель громишь, охренеть! — Закричал он, пятясь, — Да тебя в люди выпускать нельзя, ты разнесешь все! — Так может, и разнесу, если ты не заткнёшься! Сириус резко подскочил к кровати, схватил одеяло и накинул на Елену, пытаясь остановить. Она заорала, вырываясь, и вместе с ним они завалились на пол, с грохотом и бранью. Раздался звук хруста то ли треснула полка, то ли кто-то из них наступил на чью то ногу. — Боже, у них драка или свидание? — Проошептала Алина, наблюдая из-за косяка. — Если это свидание, то я отказываюсь от всех отношений в своей жизни, — мрачно прокомментировал Максим. — Кто-нибудь пойдёт разнимать? — Нет. — синхронно отозвались Алина и Влад. — Ты вообще думаешь, что творишь?! — Крикнула она, пихая Сириуса в грудь. Он сидел, тяжело дыша, прижавшись спиной к шкафу. — А ты вообще понимаешь, насколько ты безумная?! — Это ты начал! — Это ты пришла ко мне в комнату, между прочим, без стука и с оружием! — Тебе лучше бежать, Блэк. В момент когда Сириус вылетал из комнаты, а Елена бежала за ним, трое друзей, как команде, отошли, не желая быть втянутым. Сбежали по лестнице они, к большому удивлению, без происшествий и травм. А когда пробегали в гостиной, мимо дивана на котором сидел Джеймс, явно ждавший друга, который только что, без футболки, пролетел мимо. — Что за херня?… — Растерянно спросил он. Никто ему не ответил, он встал и направился следом. — Ты придурок! Как можно к этому додуматься. — Она замахнулась в Блэка, тот вовремя увернулся, и вешалкой ну пришлось не по голове, а по плечу. — Спокойнее, давай нормально всё обсудим! — ЧТО. ТУТ. ОБСУЖДАТЬ. — Кричала она в ответ. В кухне появилось еще два лица, помимо остальных шестерых. Это были Ремус и Питер. И все, кроме троих, тех кто застал ситуацию с самого начала, непонимающе наблюдали. Под крик и брань они снова выбежали с кухни, возвращаясь в гостиную, где Сириус, споткнувшись о складку ковра, полетел лицом вниз, а Елена, споткнувшись в свою очередь о него, упала следом. Они замолчали, оба тяжело дыша. Несколько секунд царила тишина, прерываемая только тяжелыми вдохами обоих. Затем Елена прыснула в кулак, рассмеялась сначала тихо, потом всё громче. Это было нервное, бессильное, почти истеричное веселье. Сириус провёл рукой по её волосам. Они действительно были в ужасном состоянии. — Знаешь, я… я правда не думал, что будет так. — Ты идиот, Блэк. — она ударила его вешалкой в плечо. — Да. Но ты всё равно любишь мои шутки. — Я терплю их. До поры до времени. На этом моменте подошли их друзья. Сириус поднялся и протянул руку девушке. Блондинка поднялась без его помощи, отодвинув его ладонь, потирая свою руку, на которую больно упала. — Это было интересно. — Комментировала Алина, рассматривая руку Елены в её комнате. — Очень. А все таки, что мне делать с волосами? — Расстроенно спросила Адеева. — Не знаю, разберемся позже, мне кажется ты вывихнула запястье, ну или сломала. — И ни то, ни другое, не звучит ободряюще. — Устало ответила блондинка. — В этом ты права. Ничего, подлатаем тебя, как новенькая будешь. — Она потянулась к какой то коробочке, и достала оттуда несколько мазей. Брюнетка раскрыла рот, желая что то сказать, но одумалась, подняла руку, на указательном пальце которой был золотой перстень, с несколькими зелеными камушками послышался щелчек дверного замка. — Эти мази помогут, говори что просто ушиб, еще я тебе дам пару растворов нужно будет выпить. Они помогут даже если ты сломала руку, главное ничего не говорить другим, они не знают о нашем настоящем, и не стоит им знать. — Как плохо на тебя влияет общество Влада. — Шуточно ужаснулась Елена. — Ты только заметила? — Засмеялась Волкова. Когда Елена выпила раствор, скривившись после этого, ведь вкус был не самый лучший. Когда они вновь встретились на кухне, за обедом, всё еще прожигали друг друга недовольными взглядами, всё было как и прежде. Волосы Адеевой немного уложились, и выглядели получше, но не достаточно хорошо. До отъезда обратно оставалось два дня. Время проходило слишком быстро, а друзья этого совсем не замечали, поэтому когда Влад сказал всем троим что у них два дня что бы собрать обратно все вещи, они ужаснулись. — Как это два дня? — Вот так, ты хоть иногда смотришь на календарь? — Нет. — Ответил брату Максим. — Оно и понятно, вообщем я буду рад если вы поспешите собрать монатки. После этого все носились по дому собирая вещи обратно. Совсем скоро они вернуться. Елена вернется в персональный ад среди родителей.

***

— Вы уже уезжаете? — Голос Джеймса прозвучал чуть тише, чем обычно, будто он пытался скрыть нотки грусти. — Да… как-то быстро всё пролетело, — вздохнула блондинка, на секунду опустив глаза. Её пальцы машинально погладили край сумки, лежащей рядом. — Будешь по мне скучать? — Игриво, но с тенью интереса в голосе, произнёс Сириус. Он подошёл к спинке дивана, на котором они с Джеймсом сидели, и наклонился вперёд, так, что тёмные пряди волос упали на лицо. Елена чуть повернула голову и прищурилась, оценивая его с легкой усмешкой. — За тобой в последнюю очередь, — произнесла Адеева с таким тоном, что понять, шутка это или колкость, было невозможно. Сириус лишь фыркнул, но в уголках его губ мелькнула хищная улыбка, как у человека, которому бросили вызов. Джеймс хмыкнул, откинувшись на спинку дивана, но всё же незаметно перевёл взгляд на друга, словно проверяя, как тот воспримет её слова. Сириус обошёл диван и остановился так близко, что Елена почувствовала лёгкий запах его одеколона терпкий, с пряной ноткой. Он скрестил руки на груди, но взгляд его был откровенно оценивающим, как будто он пытался прочитать её, слой за слоем. — Ну-ну, — протянул он с тихой усмешкой. — Запомню. Елена, стараясь выглядеть невозмутимо, откинулась на спинку дивана, но заметила, как его пальцы лениво коснулись деревянного края, совсем рядом с её плечом. Он будто специально сокращал расстояние, оставляя ей минимум пространства. — Запоминай, — ответила она, чуть приподняв бровь. Джеймс поднялся, хлопнул друга по плечу и бросил с лёгкой улыбкой: — Не переживай, Адеева, мы ещё пересечёмся. Она кивнула, но внутри отозвалось лёгкое, почти неприятное чувство как будто отрывали от чего-то, к чему она ещё не успела привыкнуть. Сириус склонил голову чуть ниже, так, что тёмные волосы коснулись его скул, и заговорил уже почти шёпотом: — Может, всё-таки будешь скучать? Его голос был мягким, но в нём проскальзывало что-то опасное, и эта смесь заставила её сердце на мгновение сбиться с ритма. Елена повернула голову и встретила его взгляд. Серые глаза спокойные, но цепкие, будто притягивали, не отпуская. Между ними была всего пара ладоней, и она могла поклясться, что чувствует тепло, исходящее от него. Она медленно, чуть насмешливо улыбнулась: — Посмотрим. Его губы дрогнули в ответ, но в этой улыбке уже не было беззаботной дерзостий только тихое обещание, о котором он не сказал ни слова. С улицы донёсся резкий гудок. Джеймс позвал её, и Елена нехотя поднялась. Когда она проходила мимо, Сириус чуть повернул плечо, и её рукав скользнул по его пальцам лёгкое, почти случайное касание, но от него по коже побежали мурашки. Она вышла, не оборачиваясь, хотя чувствовала на себе его взгляд до самой машины. — Что ж, едем? — Спросил Влад, увидев Елену. — Да… — Растерянно произнесла она. — Мы едем домой! — Пропел Максим, подхватив подругу под руку, и повел к машине.

***

Поездка выдалась тяжелой для Адеевой. Всё в ней будто ныло и стонало, от мыслей до костей. Тело, измотанное жарким днем и затянувшейся дорогой, казалось ватным, а голова гудела, как пустая банка, катящаяся по асфальту. Она вошла в дом, надеясь на тишину, но её встретил шквал. Крики матери ворвались в сознание, как острые гвозди, вонзающиеся в барабанные перепонки. Слова сливались в один длинный, надтреснутый звук, будто иголка заела на виниле. Она не разбирала, что ей толдычит мать, да и не пыталась. Всё равно было бы напрасно. Где-то внутри что-то закипало: не ярость, а странный, липкий жар. Пальцы дрожали. Голос матери распадался, путая границы реального и мнимого. Был ли он снаружи, или эхом рождался у неё в голове? Голоса наслаивались один на другой. — Ты хоть понимаешь, что сделала?! — Ты близко, совсем скоро узнаешь… — Тебе кажется, не доходит! — Тебе скоро станет ясно… — Отца на тебя не хватает, приподал бы тебе урок! — Она найдёт тебя. Сознание дробилось. Всё кружилось: слова, движения, звуки. Казалось, воздух стал густым, как сироп, и дышать им всё равно что тонуть. Сердце грохотало, будто в железной клетке. Оно било в грудную клетку с такой силой, что ей вдруг показалось: сейчас оно вырвется, соскользнёт по горлу и упадёт к ногам на холодный дубовый пол. К горлу подступил ком. В горле першило, будто там застрял клочок ваты, пропитанный уксусом. Становилось всё труднее стоять. На губах вкус крови. Солоноватый, металлический. Он разливался по языку, словно кто-то бросил внутрь старую медную монету. Словно рот наполнился ржавчиной. Она не помнила, кусала ли губу, или просто лопнули капилляры, тело больше не принадлежало ей. И вдруг… Всё стихло. Как будто кто-то щёлкнул выключателем, оборвав звук на полуслове. Ни голосов, ни дыхания, ни даже шелеста ткани. Тишина была сначала спасительной. Она опустилась на плечи, как плед. Но спустя мгновение, эта тишина начала звенеть настойчиво, гулко, будто в черепе зазвучали колокольчики. Неуловимо беспокойная, изводящая. Адеева стояла среди этой тишины, как в вакууме. Не было малейшего понимания что происходит, ничего. Она ничего не чувствует. Ни тяжести, ни боли в груди. Ни тела. Ни себя.