Значит, время вернуться назад

жизнь моя, позади одна треть, и вся

вся дорога до серых ворот.

а прикинь, что в могиле нам вдруг

пригодился бы жизненный опыт?

Янусополис. Фаенон узнал бы этот город из тысячи, поэтому оказаться брошенным на площадку перед храмом – не худшая участь. По ощущениям, он сломал себе несколько ребер, но боль сейчас была отрезвляющей и даже приятной. Он что, жив? Он разорвал бесконечный цикл, о котором так много говорил Ликург? Смог, справился?.. Фаенон с трудом встал на ноги, и воспоминания о каждом златиусе вихрем прокатились в его голове. Только сейчас он осознал, что ему вообще нельзя было облажаться – они все пожертвовали жизнями ради его миссии. Все до единого. Даже Мидей. Воспоминание о нем словно облило Фаенона ледяной водой. Они даже не успели нормально поговорить, а лишь бегали друг от друга, замалчивали все, что чувствовали. Мидей спасал его из раза в раз, а Фаенон наивно верил, что проклятие бессмертия поможет царю раздора выжить и присоединиться к нему, спасителю, в новой жизни. "Спаситель". Фаенон поморщился – глупая кличка. Гораздо больше ему нравилось, когда Мидей называл его "Фаенон из Элизии Эйдес", хотя это тоже бесило. Бесило, как и каждое слово, каждая подначка, каждый подкол. Заставляло тяжело вздыхать, но улыбаться, потому что даже безразличный тон, которым иногда награждал его Мидей, не был способен погасить нежность, которую Фаенон к нему испытывал. Но сейчас все кончено, и ему нельзя думать о нем. О всех них. Так есть ли тогда причина жить? Фаенон немного помялся на месте, осматриваясь и понимая, что Янусополис не такой, каким он видел его в последний раз – он выглядел так, как будто находился в золотом веке. Не разрушенный, блестящий, идеальный. Сглотнув ком в горле, парень нерешительно потянул на себя огромную дверь храма и тут же почувствовал приятный запах знакомых духов. Так всегда пахли "сестры" Трибиос. Стараясь не думать об этом, Фаенон сделал шаг и попал в толпу людей, которые кого-то очень внимательно слушали. На лицах многих из них были слезы, некоторые даже готовились аплодировать, но стояли тихо, ловя каждое слово человека, вещающего с пьедестала в центре храма. Фаенон поднял глаза и обомлел, подумав, что ему показалось – на пьедестале стояла низенькая девчушка с красными волосами и толкала вдохновенную трогательную речь. За ее спиной стояли две ее близняшки. Но Фаенон сразу увидел между ними отличия, ахая и привлекая к себе внимание. – Я приветствую каждого из вас на пороге новой эры, – продолжала тем временем Трибби. – Эры безмятежности, где отсутствует черное течение, где у златиусов больше нет миссий. Будьте добры к ближнему, и мы сможем создать вечную землю, на которой с этого момента воцарится вечный золотой век. Закончив, она легко поклонилась, слушая аплодисменты, а затем спустилась с пьедестала, прошла сквозь расступившуюся перед ней толпу и аккуратно увела Фаенона из храма на солнечную улицу. За ними последовали и Трианна с Тринноной, которые смотрели на парня с легкими, почти одинаковыми улыбками, но ничего не говорили. – *Мы* же говорили, что мы встретимся завтра, Фаенончик, – первой нарушила молчание Трибби. – Но, признаться честно, ты так долго не появлялся, что *мы* начали всерьез беспокоиться. – Вы живы, – только лишь и выдохнул он. Трибби коротко рассмеялась, глядя на него снизу вверх. – В пророчестве было много неточностей, но все мы верили и знали, что настанет новая эра, новая жизнь, и мы вновь встретимся в ней, – задумчиво произнесла она, хотя в глазах ее сияли веселые звездочки. – Как ты? – Золотая кровь неплохо лечит раны, – Фаенон нашел в себе силы улыбнуться. – Значит ли это, – он обвел пальцем Трибиос. – Что остальные златиусы тоже живы? Даже те, которые, скажем, мечтали избавиться от проклятия бессмертия? Трибби верно истолковала его намек и поначалу хотела обнадежить, но потом коснулась пальцами губ в немой задумчивости. – Ну, Аги сейчас приводит в порядок Охему, Гиацинушка ей помогает, Анаксик сбежал от суеты в Рощу муз, Каси думает над прошлым в Стиксии, а Мидейчик... про него *мы*, честно признаться, ничего не слышали, – вздохнула она. – Но мы все оказались рядом друг с другом, а ты, например, здесь, в Янусополисе. Может, и Мидейчик сейчас в каструме Кремносе? – Но тебе лучше сначала показаться Аги, – вставила Триннона, поглаживая его по руке. – Она сильно волнуется, хотя *мы* убеждали ее, что с тобой все будет хорошо. – Я не могу, – покачал головой Фаенон. – Сначала я отправлюсь в каструм Кремнос. Между мной и Мидеймосом осталось слишком много недосказанности. И я больше не могу с ней жить. Трибби понимающе кивнула. – Но потом вы оба должны прийти в Охему, – строго сказала она. – *Мы* и Аги будем ждать вас там. Фаенон кивнул, подумав, что вообще не ручается за выполнение этого обещания. Если Мидея не окажется в Кремносе, вряд ли он захочет возвращаться в Охему. Но об этом парень старался не думать.

и, я, когда-то, верю, пути

наших длинных и витиеватых перипетий

будут ровными. верь, не верь,

но если ровными – значит параллельными...

Таким каструм Кремнос Фаенон не видел уже очень давно – и даже замер, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Величественный, пахнущий вечным пиром и свежей кровью. Кремносцы, вернувшиеся домой, явно не изменяли своим обычным традициям, и Фаенон не сомневался, что встретит в полисе множество людей. Возможно, ему даже предложат присоединиться к пиру или сразиться с кем-нибудь. Но он откажет. Действительно – в золотых оковах великого города веселились и пили его жители, и Фаенон подошел к одной из них, накинув на голову капюшон. – Скажи мне, дева, как найти вашего царя? – спросил он, не особо надеясь на ответ. – Царь во дворце, – вдруг прямо ответила девушка, указывая рукой на огромную дверь в конце улицы. – И он ждет каждого, кто готов с ним сразиться. – Его зовут Мидеймос, верно? – на всякий случай уточнил Фаенон, вызывая на лице девушки изумление. – Странно, что вы не наслышаны о Мидеймосе Копье Ярости, – когда она произнесла его титул, парень чуть не закатил глаза. – Именно он устроил столетний пир и сражается во дворце с каждым, кто изъявит желание. Правда, никому до сих пор не удалось его победить, – она хитро улыбнулась, как бы подначивая Фаенона принять вызов. "Что ж, вполне в духе Мидея", – подумал он, идя дальше по улице. У ворот дворца его встретил стражник в полном обмундировании (Фаенон почему-то был уверен, что царь не просил его охранять). – Я пришел сразиться с Мидеймосом, – без предисловий объявил парень. Тот смерил его оценивающим взглядом. – Сейчас доложу ему. Как вас представить? Тысяча и один вариант заменяли друг друга в его голове. "Фаенон из Элизии Эйдес". "Безымянный путник". "Рассвет". "Старый друг". "Напарник". "Спаситель". Фаенон чуть не задохнулся, когда внутренний голос подсказал ему это слово. – Спаситель, – коротко представился он, и стражник исчез за дверями замка. – Входите, – выглядывая, разрешил он. Фаенон толкнул дверь, распахивая ее шире, и сделал шаг. Сердце гулко билось в груди – почему он не волновался так при встрече с Трибби? И... неужели Мидей действительно будет с ним сражаться?

а ее ноготки вонзаются в нежную спину,

а я где-то между задвину

между прошлым и будущим вставить

в настоящее память.

– Я ждал тебя, Фаенон из Элизии Эйдес, – услышав его голос, парень бросился бежать, поскальзываясь на мраморной плитке. Мидей стоит к нему спиной рядом со своим троном, и, когда он разворачивается, на его губах играет мягкая улыбка. Видя ее, Фаенон почти падает в обморок.

а солнце уходит на запад...