Значит, время вернуться назад

...засучить рукава бы, но запонка

не дает, и метла мети

пыль родной – аж до боли мне, – памяти.

Когда Фаенон буквально подлетает к Мидею и заключает его в объятия, тот даже не противится, но и в ответ не обнимает. Фаенону все равно – он сам только что испытал такое облегчение, что у него подкашиваются ноги, и в итоге он слабо повисает на плечах товарища. – И ты предлагаешь мне сражаться с тобой, когда ты в таком состоянии? – в легком замешательстве спрашивает Мидей. – Я бессмертен, если ты не забыл, и исход битвы как будто уже предрешен. – Я знаю, куда бить, – намекая на злосчастный десятый позвонок, беззлобно произносит Фаенон. – Не получится, – Мидей ненавязчиво пытается отклеить его от себя, но ему это не удается, и он лишь тихо вздыхает. – Все златиусы лишились своих уязвимостей. Теперь никто не страдает. Мы – короли, полубоги, и нам суждено вести за собой народ. Куда, правда, его вести, я так и не понял, мы же в вечном золотом веке... Но это слова Аглаи, а Трибби запретила мне спорить с ней. Фаенон тихо рассмеялся, наконец отступая от него на шаг. – Тогда я умру от твоей руки, и это будет не худшая смерть. Мидей морщится, когда он действительно достает меч. – И как ты умудрился спасти мир, будучи придурком без инстинкта самосохранения? – спрашивает он. – Я не буду с тобой сражаться. Первопроходец рассказала мне, какие у тебя были глаза, когда ты понял, что я умер. Не хочу выглядеть так же. "Неужели я настолько ему дорог, что он опускает меч?" – вздрогнув, думает Фаенон, но спрашивает совсем другое: – Безымянные были здесь? – Да, всем составом, – качает головой Мидей. – Даже к пиру присоединились. Они опрашивали жителей для своей базы данных, а после отбыли в Охему, чтобы найти Аглаю. И нам со Стеллой удалось выкроить минутку на разговор. Она знала, что ты вернешься в Кремнос, чтобы увидеть меня. "Поэтому он ждал меня. Не потому, что боялся или соскучился, а потому что ему обо мне рассказала Стелла", – приходит в голову печальная мысль. – "Может, я действительно нафантазировал, что мы дороги друг другу?" Фаенон много чего личного хотел сказать Мидею, но сейчас все слова иссякли, и он, поникший, уже собрался уходить.

но вдруг я замешкал

ведь время не ходит назад, как и пешка

– Мне нужно в Охему, – выдохнул он, разворачиваясь. – Правда? – в голосе Мидея звучала такая откровенная насмешка, что Фаенон остановился. – То есть ты пешком пришел в Кремнос, бросился мне на шею, сказал, что умер бы от моей руки, и сейчас собираешься просто взять и уйти? Разве это логично? – Я убедился, что ты в порядке, – попытался оправдаться тот. – А сейчас мне пора. Но Мидей снова не дал ему уйти – когда Фаенон потянул дверь на себя, она не поддалась. Черт. Что он от него хочет?.. – О чем ты думаешь, Фаенон из Элизии Эйдес? – внезапно оказываясь у него за спиной, спрашивает Мидей. В его голосе настолько явно звучит любопытство, что Фаенон злится – неужели он действительно не понимает? – Не лезь мне в голову, – резко отвечает он. Но Мидей лишь смеется. Он знает, что победил – в очередной раз. – Я давно уже там. И он настолько близко, настолько рядом, что у Фаенона сердце трещит по швам. Голова идет кругом, а в ней – туман, ярко-красный, как эта глупая кремносская накидка на теле Мидея. Ворох мыслей понемногу ложится, успокаивается, когда в глазах бессмертного царя появляется совсем не свойственная ему мягкость. Наверное, Фаенон поцеловал бы его первым. Если бы Мидей не отстранился, делая шаг назад, а мягкость в его глазах не превратилась бы в снисходительную насмешку. – Правда, спаситель? – рассмеялся он, и Фаенон вспомнил предыдущие его слова. "Я давно уже там". – Я прибуду в Охему вечером, – уже серьезнее говорит он, хотя в его глазах пляшут черти. – У тебя два пути: остаться здесь и поехать со мной, либо ждать меня там в компании Аглаи и Трибби. Фаенон, бесконечно злой, дергает дверь, и в этот раз она поддается. Он вихрем вылетает из дворца и покидает каструм Кремнос, обещая себе больше никогда не поддаваться Мидею.

а теперь я ощущаю геометрию тьмы

лучше как никогда,

больше чем никому.

да, я правду раздел, но ее нагота нынче невмоготу.

Видимо, их линиям жизни не суждено пересечься. Они либо параллельны, либо пересеклись в одной точке в прошлой жизни и после этого разошлись в разные стороны навсегда. Хотя Фаенон хотел бы, чтобы они сошлись во всех точках, но, видимо, новый лучший мир Амфореуса лучшим был не во всем. Даже для того, кто пожертвовал всем, чтобы его спасти. В Охеме царило праздное настроение, которое Фаенон совсем не разделял. Он отмахнулся ото всех, кто кинулся к нему с благодарностями за новую эру, решительно двигаясь в сторону купален. Ему нужно было поговорить с Трибби. Может, она даст ему какой-нибудь совет. Он встречает Трибиос вместе с Аглаей – они пьют вино в Мраморном дворце и о чем-то непринужденно беседуют. Появившегося как цунами Фаенона они замечают сразу. – О, Фаенончик, – радуется Трибби. – *Мы* сказали Аги, что ты цел и отправился в каструм Кремнос, однако она поверила *нам* не до конца. Садись, – она указала на место за столиком. – А где Мидейчик? – Приедет вечером, – зло выдохнул Фаенон. – Все такой же своеобразный. Ему не хватило наглости на серьезное оскорбление, а от слова "своеобразный" девушки прыснули, даже несмотря на его сердитый взгляд. – Что с тобой? – мягко спросила Аглая. – Может, тебе стоит показаться Гиацине? Спасение мира подействовало на тебя угнетающе. "Не в нем дело", – подумал Фаенон, но промолчал. Золотой Ткач налила ему вина, и он осушил бокал двумя большими глотками, ожидая, что та наполнит его снова. Но Аглая, видя его состояние, оставила бокал пустым, отодвигая бутылку подальше. – Это Мидейчик подействовал на него угнетающе, – грустно покачала головой Триннона. – Вы поссорились? – Нет, неважно, – выдохнул Фаенон, барабаня пальцами по столу. Ему не хотелось обсуждать это при Аглае. Может, действительно поговорить с Гиациной? Она неплохо утешает, почти как настоящий психолог. – Ты любишь его, – вдруг сказала Аглая. Даже на лице Трибби отразилось удивление, которого у нее Фаенон ни разу не видел. – Нет! – громче, чем нужно, отозвался он. – Кого я люблю? Мидея? Как будто мне больше любить некого... Но Аглая не поверила – она покачала головой и тяжело вздохнула. – Как только Трибиос отправились в Янусополис, чтобы прочесть там речь, на мой камень связи пришло больше десятка сообщений от Мидеймоса, – открыла она секрет. – А он никогда столько не писал. Каждое было о тебе, Фаенон, но я тогда еще не знала, что ты здесь. – Мидейчик перенервничал, – покивала Трианна. – Вам нужно поговорить. – Да, это верное решение, – согласилась Аглая. – Я не помню, чтобы вы хоть раз разговаривали без оружия. – Я сам разберусь, – это могло бы прозвучать резко, если бы не ужасное отчаяние в его голосе. – Время уже прошло, смерть вы пережили, осталась любовь, – соскакивая со стула, мудро изрекла Трибби.

это три существа

три товарща

три угла еще

три трескучие директрисы

и три лучика биссектрисы...