Значит, время вернуться назад

...теоремы три

три закона

три, и каждая – аксиома.

найти люди не могут ответ,

а решение есть, но морали в нем нет.

Мидей действительно прибыл в Охему вечером. Зашел поболтать с Аглаей, поздоровался с Трибиос и передал им спасибо за их вклад в исполнение пророчества (и за то, что позволили Фаенону сразу же отправиться в Кремнос, но этого Мидей, конечно, не произносил). После чего он сразу же пошел в купальни. Не потому, что Аглая сказала ему, что Фаенон сейчас там, нет, совсем не поэтому. Ему просто хотелось расслабиться после дороги. Да и в целом день выдался тяжелым. В самом отдаленном уголке, за который они в свое время готовы были глотки друг другу порвать, действительно находится Фаенон. Когда он увидел Мидея, то чуть не выскочил из воды в страшном желании дать ему по лицу. – Ты что здесь забыл? – вместо этого спросил он. – Кажется, ты хочешь бой, как в старые добрые, – закатывая глаза, ответил Мидей. – Разве мы не решили, что это место принадлежит мне? – Ты долбаный царь Кремноса, иди и устраивай свое место там, – заявил Фаенон. Мидей фыркнул, чем еще больше его выбесил. Сколько в нем высокомерия, уверенности в себе и этой дурацкой язвительности? Почему он ни в ком не нуждается, почему полагается только на себя? Ладно, не так. Почему он не нуждается в Фаеноне? Почему подначивает его, насмехается, к чему вообще была эта идиотская сцена во дворце Кремноса? Мидей тем временем внимательно наблюдал за эмоциями на его лице, в итоге присаживаясь на край чаши с водой. Он опустил пальцы в воду, проверяя температуру, и случайно коснулся руки Фаенона. Тот крупно вздрогнул, и на лице Мидея появилась ухмылка. – Ты же открытая книга, спаситель, – рассмеялся он, проводя рукой по его плечу и заставляя снова дернуться. – Скажи, что покраснел от жары, и я даже сделаю вид, что поверил. Его пальцы добрались до шеи, и Фаенон не выдержал – оттолкнул его руку, шумно выдыхая и запрокидывая голову назад. – Не нравится? – хитро спросил Мидей. – Вообще нет, – Фаенону хотелось бы, чтобы это прозвучало резко, чтобы Мидей прекратил весь этот цирк, но его голос оказался надломленным и дрожащим, словно он действительно ждал продолжения. Впрочем, он ждал. Но Мидею об этом знать необязательно. Хотя он, наверное, уже сам обо всем догадался. Или не сам, но об участии Трибби или Аглаи в этом мероприятии думать не хотелось совсем. Фаенон и так им в глаза с трудом смотрит. Мидей тем временем снова смеется, но в этот раз не насмешливо – скорее так, как будто только что прозвучала лучшая шутка, которую он когда-либо слышал. Фаенон почему-то думает, что он прекрасен, а от злости, кипящей до этого в его золотой крови, не остается и следа. У Мидея красивый аккуратный изгиб шеи, черты лица, очаровательный выпирающий клык, и глаза... Фаенон засматривается и сглатывает, и его собеседник, конечно же, это замечает. – Не думай, что я не понимаю, что у тебя в голове, – серьезно говорит тот. – Со мной об этом поговорили все, кому не лень. Фаенон обреченно застонал – Стелла, Аглая, Трибби и точно кто-нибудь еще. Он действительно открытая книга. Возможно, вся Охема следит за развитием их отношений... как ужасно! – Но я почему-то верю не до конца, – продолжил Мидей. – Поэтому убей меня сотню раз, если тебе не понравится то, что я сейчас сделаю. И, не дав Фаенону сказать и слова, Мидей наклонился и поцеловал его.

обуздав пустоту, я постиг геометрию тьмы

и могу провести параллель, как школяр

и с него уронить перпендикуляр,

и значит быть катастрофе

Фаенону показалось, что он летит, и вокруг него свистит ветер. Несмотря на высокую температуру в купальне, его вдруг охватил озноб, и он задрожал от неизвестного чувства, о котором раньше мог только мечтать. Он обхватил лицо Мидея ладонями, отвечая на поцелуй, подаваясь к нему всем телом и едва не утягивая его к себе в воду – край красной накидки уже был насквозь мокрым. Хотя их обоих это мало интересовало. Катастрофа. Вот, что было в сердце Фаенона прямо сейчас – катастрофа. Казалось, что мир взорвался, что небо вновь окрасилось красным, как в те страшные минуты после падения Аквилы, хотя за высокими потолками оно было безмятежно-синим, как и всегда. Опустив руки ниже, Фаенон почувствовал мерное биение сердца Мидея, и тут пелена с глаз спала – он совсем не волнуется! Он целует его так, как будто это последний поцелуй в его бессмертной жизни, и при этом ни капли не волнуется! В то время как сердце самого Фаенона выделывало кульбит за кульбитом, давя при этом на все части тела и вырабатывая все гормоны, которые вообще могли вырабатываться в организме златиуса. Ему казалось, что он сходит с ума. Наконец, Мидей выпрямился, глядя на него таким хитрым взглядом, как будто знал все его секреты. Которые, впрочем, в эту минуту Фаенон выдал бы ему сам, если бы он попросил. – Не хочу лезть тебе в голову, – тихо рассмеялся он. – Но если ты прямо сейчас не скажешь мне все, что думаешь, я уйду. Фаенон шумно выдохнул, скользя по нему взглядом, и наконец вытащил из воды край красной накидки, тут же кидая его Мидею в лицо. – Придурок, – беззлобно усмехнулся тот. – Я слушаю, – напомнил он. Фаенону было страшно до дрожи, хотя, может быть, дрожь была от другого чувства, продолжающего наводить беспорядок у него в сердце и мыслях. Он просто не мог вот так взять и признаться, глядя в глаза Мидею, который поддел пальцем его подбородок, не позволяя отвести взгляд. Черт, он же и так знает все его мысли, к чему этот маскарад? – Я люблю тебя, – выдохнул он, зажмуриваясь. – Столько, сколько мы знакомы, я люблю тебя. И тогда Мидей поцеловал его во второй раз, и теперь красная накидка сползла с его плеч и упала в воду. – Если бы мне не удалось поцеловать тебя, я бы сделал это с Касторией, – в своей обычной манере признался он. – Ты бессмертен, и вряд ли прикосновение к полубогине смерти разрушило бы это проклятие, – улыбнулся Фаенон. – Придурок, – Мидей снова закатил глаза. – В тебе совсем нет романтики. Но Фаенон лишь рассмеялся на такое заявление. – И мы теперь друг другу... кто? – неуверенно спросил он. – Лучшие друзья, конечно, – фыркнул Мидей. – Но если ты согласишься провести со мной эту вечность, то я пересмотрю статус наших отношений. – Соглашусь, – серьезно ответил Фаенон. – Но если ты перестанешь звать меня спасителем. Потому что спасли этот мир мы все вместе. – Не перестану, – вставая, покачал головой Мидей. – Потому что меня ты спас в одиночку.

да не важно, чтоб вернуться оно мне не нужно.

и что всемогущее время, смотри, не смогло,

я смогу.

ведь у времени нету любви,

а у нас она есть.