Разводиться нельзя любить

Когда в одном месте концентрируется тёмная магия — особенно в масштабах, которые Гермиона наблюдала сейчас — начинают действовать естественные законы разрушения. Магия, словно гниение, разъедает всё вокруг. Жизнь не угасает постепенно, а будто выдыхается в один миг, превращаясь в тёмный пепел. В таких местах исчезают птицы, почва теряет плодородие, трава выцветает и распадается в прах, а деревья чернеют и ломаются под собственным весом. Воздух густеет, становясь тяжёлым, давящим на лёгкие — каждый вдох вызывает головокружение и привкус железа на языке. Электричество в атмосфере скачет непредсказуемо, отсюда — грозы без дождя, вспышки молний, сжигающих землю там, где она уже мертва. Разряды бьют чаще возле источника магии, словно сама природа пытается прорваться сквозь удушающий купол темноты. Гермиона знала по книгам, что тёмная магия всегда ищет выход. Если его нет — она накапливается, искажает пространство, порождает разломы, трещины в реальности. Были описания мест, где из-за перенасыщения открывались порталы в иные миры, или появлялись фантомы, тени тех, кто погиб от проклятий. Но книги не готовили её к тому, что она увидела сейчас. То, что предстало перед ней, не поддавалось логике. Магия не просто убивала — она оживляла трупы деревьев, заставляла землю шевелиться, выворачивала пространство, изрыгая клубы густого дыма, от которого трескали губы. Это была не просто концентрация тьмы. Это был разум. Живой. Опасный. Голодный. Она двинулась к неясным очертаниям домов, но не успела сделать и десяти шагов, застыла, услышав как тишину разорвал странный, мерзкий звук — будто кто-то рвал мокрое полотно. Гермиона замерла, сердце ударилось о рёбра, и почти сразу же вокруг послышался топот — быстрый, кто то бежал. С разных сторон. Она резко обернулась, но густая тёмная дымка, похожая на вязкий, стелющийся туман, поглотила всё вокруг. Видимость стремительно упала до нескольких шагов. Что-то приближалось — она не видела их, но слышала, чувствовала всем телом. Их было много. И они двигались слишком слаженно для выживших. В голове вспыхнула паника. Она не стала ждать. Рванулась вперёд, почти вслепую, цепляясь за единственную мысль — найти дома, укрыться, спрятаться хоть где-нибудь. Под ногами хрустела мёртвая земля, воздух обжигал лёгкие, каждое движение отдавалось болью, но инстинкт выживания гнал её дальше. Лишь бы не останавливаться. Лишь бы добежать. Воздуха катастрофически не хватало, грудь сдавливала будто тугой стальной лентой, в глазах мелькали тени, а в висках пульсировало. Корни деревьев цепляли берцы, вырывали из-под неё землю, хлестали по лодыжкам. За спиной раздавался топот, кто-то почти касался её затылка своим влажным, хриплым дыханием — низким, прерывистым. Она резко рванула влево, краем глаза заметив чёрный прямоугольник открытой двери. Волосы лезли в лицо, туман сгущался, будто намеренно сбивая с пути, Гермиона влетела внутрь здания и торопливо прикрыла дверь, не решаясь захлопнуть до конца. Она прислонилась спиной к стене, пытаясь унять истерический стук сердца. Внутри пахло гнилью и плесенью. Всё вокруг было будто изъедено временем и чем-то куда более зловещим: обои облезли, мебель сгнила и рухнула в кучи трухи, пол был весь в трещинах, а стены покрывала ржавая пыль и сизый налёт — словно копоть от пожара. Дома будто тлели изнутри, но не горели. Всё вокруг было пропитано серым разложением, как в тех проклятых местах, о которых она читала в самых страшных главах о тёмной магии. Снаружи слышались шаги, тяжелые и неровные, они остановились прямо у её двери. Гермиона, прижавшись к сырой, холодной стене, медленно опустилась в угол, пытаясь затеряться в тени. Сердце бешено стучало в груди, она зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя тяжёлым дыханием. В проеме мелькнула тень, и дверь скрипнула. Она вжалась в стену ещё сильнее. Существо, или человек — она не знала — вошло внутрь. Вытянутая фигура двинулась медленно, но каждое движение отзывалось стоном старых половиц. Его дыхание было частым, с надрывом, словно собачий хрип на излёте бега. Гермиона на секунду зажмурилась, пытаясь взять себя в руки, и медленно открыла глаза — и тут взгляд зацепился за нечто странное. В сером пыльном свете в проёме вдруг блеснул рыжий оттенок. Волосы. Рыжие. Она ахнула. Он повернул голову, услышав звук, медленно, с тем же ломаным дыханием, шагнул ближе. И тогда она увидела. — Джордж?.. — вырвалось у неё с губ едва слышно, почти в шёпоте. Фигура застыла. Голова дёрнулась в её сторону, словно хищник услышал писк жертвы. — Tempus, — Малфой взмахнул палочкой. — Жду пять минут и захожу. — Дай ей десять, гений. За пять она только на волосы намотается, не то что кого-то найдёт, — ядовито отозвался Тео, лениво крутя палочку в пальцах. — Нотт, завали ебало. Ты по определению не можешь заткнуться, да? — рявкнул Драко, зло косясь на него. — Ой, зашевелился, генерал хуёв! — Тео скривился. — Может, ты в следующий раз хотя бы предупредишь о своих гениальных планах, а не будешь принимать решения своей блондинистой башкой на ходу?! Хотя… что у тебя там в башке кроме эго? — Если с ней что-то случится, я тебя… — Да хватит уже кукарекать, — перебил Тео, фыркнув. — Угрожай, давай, мне похуй. Мне тоже не по кайфу оставлять её одну там, если вдруг ты забыл, она моя лучшая подруга! — У тебя нет друзей, Нотт. Потому что ты ебаный токсичный долбоёб, с которым даже волки в стае не уживутся, — прошипел Драко сквозь зубы. — Слышь ты, ходячий комплекс неполноценности, ты уже определись: я долбоёб или лучший тактик в твоём сраном штабе, — съязвил Тео. — Заходим! — оборвал его Драко, сжимая палочку до хруста. Тео театрально поправил мантию с наспех нарисованной меткой и, закатив глаза, выпил зелье, скривившись так, будто хлебнул драконьего дерьма. Холодная вибрирующая поверхность купола раздвинулась перед ними. — Сиськи Мерлинааа… — выдохнул Тео, крутя головой. — Что, блядь, здесь случилось? Драко открыл рот, но тут же захлопнул его, когда волна вони — сладковатая, густая, разлагающаяся — ударила в нос. Глаза защипало. — Ну и где она?! — процедил Тео, вскидывая палочку. Драко уже шагал вперёд, прорезая туман плечами. Видимость была нулевая — тёмная дрянь словно цеплялась за кожу, липла к одежде, жрала слух и зрение. — Блядь… В какую сторону нам идти?! — Тео нервно оглянулся, его голос был твёрдым, и собранный. Драко ничего не ответил, он шёл наугад, чувствуя только одно: она здесь, где-то рядом, и если они опоздают… Он не собирался заканчивать эту мысль. Метров в пяти перед ними начали вырисовываться силуэты домов — чёрные, покасившиеся, стоящие в кривом ряду, без единого признака жизни. Драко сорвался в бег, скользя по мёртвой почве, ноги вязли, сердце билось в бешеном ритме. Он не умел молиться. Никогда в жизни не тратил время на мольбы. Но сейчас — он требовал. От всего, что есть в этом грёбаном мире — чтобы она была жива. Гермиона резко подскочила. — Джордж! Это я… Гермиона… Джордж, что с тобой?! — голос дрожал, срываясь на панический шёпот. Но он не ответил. Только зарычал, низко, хрипло, как дикое, озлобленное животное, и в следующую секунду бросился на неё. Гермиона рванулась в сторону, но он успел вцепиться в край её мантии. Она не удержалась, упала, больно ударившись о землю. Он уже был над ней. Его сальные волосы свисали на бледное, исхудавшее лицо, под глазами залегли тёмные синяки, кожа была землистого цвета. Длинные, грязные ногти впились в её шею, оставляя жгучие царапины. В мутных глазах — пустота и безумие. Гермиона захрипела, хватаясь за его руки, отчаянно пытаясь ослабить хватку. — Джордж… это я… пожалуйста… — голос сорвался, превращаясь в хрип. Сознание начинало меркнуть, в ушах стоял гул, дыхания не хватало. Она из последних сил извернулась, с трудом выдернула палочку из кабуры на предплечье. — Petrificus Totalus! — выдавила она сквозь сжатое горло. Джордж застыл, сгорбившись над ней, пальцы по-прежнему впивались в её шею. Его волосы свисали на лицо, губы скалились в рычании, но тело больше не двигалось — замерло в последнем рывке. Она с трудом вытолкнула Джорджа на пол, пальцы дрожали, дыхание перехватывало, грудная клетка сотрясалась болезненными судорогами. Голова кружилась, подкашивались колени, но она не опустила палочку — продолжала держать её направленной на застывшую фигуру. Собравшись с силами, Гермиона наложила связывающие чары. Руки подрагивали, сердце тяжело стучало в висках, каждое движение давалось с усилием. Не тратя ни секунды, она быстро осмотрела заброшенный дом, ища хоть какое-то безопасное место. В углу нашёлся старый чулан — не заваленный обломками, с чуть приоткрытой дверцей. Там было достаточно воздуха, чтобы он не задохнулся… но и достаточно тесно, чтобы он не смог выбраться. Она втащила Джорджа внутрь, усилила двери блокирующими чарами и, уже выходя, провела по двери палочкой, оставляя красный крест — метку для себя. На улице Гермиона резко вдохнула и едва не закашлялась: воздух был густым, тяжёлым, пропитанным гарью, пеплом и гнилью. Над головой клубилось свинцовое небо, из которого неслось редкое грохотание грома. Молнии вспыхивали то ближе, то дальше, с треском разрывая плотную тьму, отражаясь в чёрной пыли, облепившей разрушенные улицы. Всё вокруг выглядело, как после масштабной катастрофы. Изувеченные каркасы домов торчали чёрными костями среди развалин, улицы были устланы толстым слоем серой пыли, смешанной с золой и мелкими обломками и ни одного движения. Палочка дрожала в её пальцах, но Гермиона сжала её крепче, натянула капюшон на голову и заставила себя сделать первый шаг вперёд. Драко заметил пустой покосившийся дом и рванул к нему. Тео резко поймал его за локоть. — Стой, идиот! Надо проверить. Драко зло скинул его руку. — Где она, блять?! — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Тео дышал тяжело, выпрямился, сжав палочку в кулаке. — Tempus, — выдохнул он. В воздухе вспыхнули алые цифры. — Тридцать пять минут мы тут крутимся. Сорок — как Грейнджер ушла. Драко мотнул головой, шагнув ближе к дому. Его пальцы дрожали, вены под кожей вздулись. — Я сойду с ума, если не найду её. Тео кивнул, шагнул вперёд и резко взмахнул палочкой: — Homenum Revelio. Дом был пуст. Они шли быстро, почти бегом. Драко глотал воздух, сжимал пальцы до судорог. Вокруг — хаос и мрак, но он больше не замечал развалин. Он чувствовал только одно: время уходит. В разбитом окне мелькнула тень. — Гермиона?! — сорвалось с губ. Он рванул к дому, но Тео грубо перехватил его за плечо. — Это не она, — выдохнул сквозь зубы. — Похоже на дементора. Драко шагнул назад, сердце стучало в ушах. И тут он услышал: — Драко… Он застыл. Голос позвал снова, дальше по улице, надрывный, ломкий: — Мне больно… помоги… я здесь… В груди что-то хрустнуло, всё внутри обожгло — он знал этот голос. Слишком хорошо знал. Он сорвался с места, бегом ныряя в проулок. Тео кричал, приказывал остановиться, но он уже не слышал. Драко добежал до поворота и свернул… Прямо перед ним шевелилась тень. Длинная, рваная, чёрная. Плащ напоминал дементора, но не дрожал в воздухе — полз, цеплялся за асфальт, сочился чёрной слизью. Длинные, перекрученные пальцы скребли по стенам. Из зияющей дыры вместо лица тянулся мерзкий, искривлённый рот, с двумя рядами острых зубов. И из этой пасти хрипело: — Помоги… Драко… Голос захрипел… и взорвался визгом — мерзким, свинячьим, как на бойне. Драко скривился, звук резал по ушам, сбивая с толку. Вдали раздался топот — глухой, тяжёлый. Что-то приближалось, обходя их с двух сторон, сомкнув кольцо. Тео резко схватил его за руку. — Что за хуета… — прошипел он, сжимая палочку. — Назад, Драко, быстро! В проёме между домами мелькнули рваные тени, визг всё не стихал, становясь только противнее. — Сваливаем! — рявкнул Тео, таща его за собой. Существо выпустило кривые когти, изломанные пальцы вонзились в грязный воздух, и оно сорвалось с места, бросаясь на них с ужасающей скоростью. — Бежим! — Homenum Revelio, — хрипло пробормотала Гермиона. Пусто. Дом ответил гулом пустых стен. Она пролезла через разбитое окно — дверь висела на одной петле, и любой шум сейчас был равносилен самоубийству. Что-то следовало за ней по пятам. Что-то хищное. Ей нельзя было оставаться снаружи. Горло саднило. Она наколдовала зеркало — кожа шеи была вздувшейся, с грязными полосами от ногтей Джорджа. Воспаление начиналось чересчур быстро. — Не может быть… — прошептала она. Инфекция не должна разрастаться так за два часа под куполом. Стекло хрустнуло в глубине дома. Гермиона вздрогнула, стиснула палочку, медленно поднялась и пошла вперёд. Запах крови ударил в нос раньше, чем она увидела его. В углу валялся человек, из рваной раны в боку текла кровь, след тянулся от окна. Она замерла, потом осторожно наклонилась: — Эй, ты жив? Парень дёрнулся, с трудом поднял палочку. — Avada Kedavra! — сипло прохрипел он, едва шевеля губами, но зелёный луч всё равно полетел. Гермиона успела отпрыгнуть, больно ударившись спиной о стену. — Ты ебанутый?! — сорвалась она. — Я помочь хотела, кретин! Парень хрипло втянул воздух, мутные глаза не могли сфокусироваться. — Кто ты… я… я знаю всех живых… кто ты нахрен… — пальцы с палочки он не убрал. Гермиона выпрямилась, не опуская палочку. — Я — Гермиона Грейнджер. И я пришла помочь. Парень будто выдохся. Рука дрогнула, палочка соскользнула по полу, голова бессильно упала обратно на холодный пол. — Грейнджер… значит... — прохрипел он. У Гермионы сжалось сердце. Кровь продолжала сочиться из раны, пальцы слабо подрагивали. — Запоминай… — прошептал он, сбиваясь на хрип. — Мэрия… белое здание… две улицы вниз… налево, через площадь… там… выжившие… они ждут помощи… Он вздрогнул, тело затрясло, дыхание стало рваным. — Если доберёшься… не шуми… не верь голосам… купол… он меняет людей… некоторые уже не люди… Гермиона кивнула, в глазах застыли слёзы. — Держись. Я что-нибудь придумаю. Парень еле заметно усмехнулся, скривившись от боли. — Поздно для меня… но ты… ты можешь их спасти… иди… Он выдохнул в последний раз, голова откинулась на бок. Они мчались по опустевшей улице, не оборачиваясь. Существо не отставало — неуклюже скакало на четвереньках, визжа то протяжно, то срываясь в хриплый звериный рык. Каждый новый звук будто впивался когтями в позвоночник. Малфой на ходу выдернул из кармана серебряный цилиндр, щёлкнул фиксатор — тот раскрылся, выстреливая вперёд цепью с лассо на конце. Петля расправилась в воздухе, обвилась вокруг существа и стянулась с металлическим скрежетом. Тварь завизжала, метаясь в стороны, но звенья уже затягивались, удерживая её в ловушке. — Это задержит его, но ненадолго! — бросил Дарко. Тео резко дёрнул его вбок, увлекая в проулок. Впереди показалась площадь. Гермиона двигалась по узкой улочке, стараясь держаться в тени развалин. Она не сбавляла темп — голос погибшего парня звучал в голове яснее любого заклинания: «…две улицы вниз, налево, через площадь…» Вдали гремело, воздух дрожал, земля вибрировала под ногами. Магия в куполе густела, будто засасывая всё живое в трясину. Где-то рядом послышался лязг цепей, и вспышка осветила перекошенные здания, отбросив жуткие тени на мёртвую улицу. Гермиона резко остановилась. Что-то изменилось — стало слишком тихо. Она шагнула вперёд, и еле слышный хруст щебня под ногами будто дал сигнал. За ближайшим поворотом что-то заскребло по земле — тяжёлое, вязкое, с мерзким бульканьем. Затем второй звук — когти по битому стеклу. Ещё один… и ещё. Гермиона распахнула глаза — инфернал вывернул из-за угла прямо на неё и закричал мерзким, душераздирающим звуком. Она сорвалась с места. Гермиона неслась по проулку, ноги подкашивались, сердце колотилось в висках. Позади надвигались искажённые силуэты — инферналы с разорванной плотью и пустыми, безумными глазами. Скрежеща зубами, они поднимали чёрную пыль с дороги. Дыхание сбивалось в горле. Один из инферналов, падая с чудовищным хрустом вцепился в её лодыжку и дёрнул назад. Она рухнула, боль вспыхнула в ноге, но Гермиона, действуя на рефлексах, перекатилась в сторону, зажмурив глаза на долю секунды. Перекатившись на четвереньки, она вцепилась в палочку, сдерживая рваный стон. — Confringo! — взмахнула резко, отшвыривая ближайшего мертвеца взрывной волной. — Discerpto! — прошипела она, полоснув следующего инфернала, разрубив его грудную клетку надвое. Впереди, за серой пеленой, вырисовывалась площадь со старой часовней и высокой колокольней на вершине. Гермиона сорвалась с места, подгоняемая хрипами за спиной. Инферналы сбивались в стаю, выли, скрежетали зубами, ломали всё на пути. — Bombarda! — выкрикнула она, выбивая дверь церкви на бегу и влетая внутрь. Не сбавляя хода, резко развернулась, с силой взмахнула палочкой — весь хлам, что был внутри, взметнулся и рухнул в дверной проём, заблокировав его хоть на несколько драгоценных секунд. Добравшись до лестницы, она бросила через плечо защитные чары, взлетая вверх, едва не сбиваясь с ритма дыхания. — Protego Totalum… Obex Maxima… Fianto Duri… — срывающимся голосом выкрикивала она, ощущая, как магические барьеры с гулом смыкаются за её спиной, укрепляя вход. Гермиона мчалась наверх, сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. Драко и Тео гнали вперёд, не оборачиваясь, от шипящей тени, что скользила вдоль стен, оставляя за собой мерзкий запах гари и тлеющей магии. Чем ближе она подбиралась, тем ощутимее сжималось пространство — заклятия вспыхивали всё слабее, палочки откликались с запаздыванием. Они чувствовали это кожей: тварь вытягивала из них магический потенциал, осушая каждый взмах, каждую искру. Магия будто умирала в их руках. Впереди, у старой полуразрушенной церквушки, клубилась стая инферналов. Гнилые, перекрученные тела теснились. Некоторые уже полезли наверх, карабкаясь по остаткам высохших лиан, когда-то оплетавших стены, а теперь превратившихся в рваные чёрные канаты, ведущие прямо к колокольне. — Заебись… приехали, — прохрипел Тео, замедляя шаг и тяжело дыша. Драко вскинул голову. Грудь сдавило от нехорошего предчувствия. — Что им… что им тут нужно? — спросил он, чувствуя, как дрожит палочка в пальцах. И тут он заметил. На колокольне — еле уловимое движение, кудрявые волосы мелькнули над каменными уступами. Драко судорожно втянул воздух. — Тео… — сдавленно выдавил он. — Ты это видишь? Тео застыл на месте, подняв голову. — Блядь… — выдохнул он. — Она жива. Драко рванул вперёд, выкрикивая на ходу: — Грейнджер! Держись, я иду! На вершине колокольни Гермиона подползла к краю, глаза распахнулись в шоке. — это что галлюцинации? Пробормотала она, зажмурилась на мгновение… но нет. Внизу мелькнули знакомые силуэты. Тео стоял спиной к Драко, отбивая чёрный скользящий силуэт, отбрасывая его резким Protego Maxima, тень завизжала, как свинья, и отлетел, крутанувшись в воздухе. Драко шагнул вперёд. — Depulso! — взревел он, и земля под инферналами взорвалась, окатив их градом щебня. — Wingardium Leviosa! — он рванул рукой вверх, поднимая в воздух острые обломки камней. — Oppugno! — с яростью взмахнул палочкой направляя ту, на ходячих мертвецов. Осколки со свистом полетели в стаю инферналов, вонзаясь в гнилую плоть с такой силой, что те затряслись под градом ударов, превращаясь в дуршлаг из мяса и костей. Инферналы взревели и с утроенной яростью понеслись на них, из гнилых ртов срывались нечленораздельные крики. — Нотт! — рявкнул Драко. — Как в Шотландии! Сожжём их подчистую! — На счёт три! — Тео опустился на одно колено. Драко последовал за ним. — Три! — рявкнул Тео. — Inferno Circumactum! — выкрикнули они в унисон и с силой вонзили палочки в потрескавшуюся землю под углом. Рунные линии вспыхнули на древках палочек, ослепительный свет прорезал сумрак, магия с глухим стоном впилась в почву. В следующее мгновение от их центра с рёвом взметнулась волна голубого пламени — всепожирающая, выжигающая всё живое в радиусе пятисот метров. Инферналы взвыли, завертелись на месте, их гнилые тела вспыхивали, скукоживались, рассыпались в чёрный пепел прямо на бегу. Шипящие тени затрещали, будто горел мокрый хворост, и исчезли в всполохах синего света. — Экспресс-отправка в преисподнюю, суки, — выдохнул Нотт и ухмыльнулся. Они не успели обернуться, как Тео отшвырнула та тварь, что гналась за ними. Он ударился головой, изо рта хлынула кровь. Драко вскинул палочку, но не успел — существо кинулось к нему, облепив, словно вторая кожа. Гермиона стояла на коленях, дрожа всем телом. Лёгкие не успевали хватать воздух, глаза застилали пот и кровь. Внизу Драко захлёбывался в липкой чёрной массе, срывая ногтями чёртову тварь с лица, но безуспешно — тень будто впивалась в кости, вплеталась под кожу. Мир дрожал, всё внутри рвалось на части. Она подняла руку с палочкой — тяжёлую, дрожащую, будто чужую — и, зажмурившись, выдохнула хрипло, срываясь на крик: — Expecto… Patronum! Серебряная выдра выстрелила из палочки — ослепительно яркая, стремительная. Она закружила вокруг Гермионы. Гермиона сглотнула, едва держась на руках, губы дрожали. Она прошептала сдавленно : — Защищай его… защищай Драко… Выдра, низко наклонив голову, сорвалась вниз, пронзая мрак и оставляя за собой ослепительный серебряный след. Воздух завибрировал, тьма отшатнулась. Гермиона, рухнув на бок, всё ещё видела, как её Патронус вгрызается в скользкую чёрную тварь, разрывая тьму зубами, когтями, со всей яростью магии, которой у неё почти не осталось.